My Religion

It's too late now to stop the process This was your choice, you let it in This double life you lead is eating you up from within A thousand shards of glass you pushed beneath my skin And left me lying there to bleed And as you showed me your scars I only held you closer And as the light in you went dark I saw you turning over I wanted always to be there for you and close to you Apocalyptica – Broken pieces

02/19/2017 03:45 a.m.       Звонок настиг Тэхёна уже в машине, когда он обессиленно откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза, касаясь кончиками пальцев припухших от поцелуев губ. Они еще помнили сладко-соленый вкус Чонгука. Воспоминания о случившемся грели душу и в то же время ранили и без того истерзанное сердце, не привыкшее к такого рода переживаниям. Он и не знал, что можно любить настолько сильно. Наверное, поэтому без раздумий снял трубку. – Надеюсь, тебе понравился наш элитный пакет услуг? – при звуке этого голоса в нем мгновенно всколыхнулась злость, а ладони сжались в кулаки. Как же Тэ хотелось размозжить ее белобрысую головушку. – Хотя можешь не отвечать, я все видела своими глазами, – желание пристрелить Ёнхву росло в геометрической прогрессии. Одна мысль о том, что Чонгука могли трогать другие, принуждая к близости, лаская соблазнительное тело, пробуждала в нем животную ярость, наполняя рот металлическим привкусом. Тэхён понимал, к чему вела тетушка, осталось лишь узнать, что ей требовалось. Какова цена счастья? – Что ты хочешь за него? – его затошнило от довольного смеха на том конце трубки. Несомненно, та сейчас праздновала сладкую победу, упиваясь собственным триумфом. Тэ было откровенно плевать на это. Он хотел Чонгука себе и немедленно. Будто желая продлить гадкую пытку, Ёнхва медлила с ответом, подливая масла в огонь. – Даже не знаю, Тэ-Тэ. Он слишком ценный экземпляр в моей коллекции. Продав его, я потеряю многое, а это, знаешь ли, не самая лучшая перспектива, согласись. Как ты смотришь на то, чтобы навещать его раз в неделю? – откровенно издевалась она, понимая, что Ким уже у нее на крючке и не согласится делить возлюбленного с кем-либо еще. – Никакого «раз в неделю». Я хочу приобрести его для себя. В постоянное личное пользование. И ты не будешь посредником в наших с ним встречах. Я заберу его себе. Точка, – то ли виной всему стальные нотки в голосе, то ли еще что, но блондинка отчего-то не на шутку испугалась, а по спине заструился холодок страха. Несмотря на явное преимущество, она понимала, что играла с огнем. Сейчас Тэхён принимал правила игры, а завтра мог вышибить ей мозги. – Итак, я повторю свой вопрос. Сколько? – Двести тысяч, – после продолжительного молчания все же ответила Ёнхва. Заоблачная сумма, и женщина знала это, в который раз испытывая Ви на прочность. Готов ли заплатить такую цену за своего обожаемого Чонгука? – Договорились, – самая удачная покупка в его жизни. Тэ скинул звонок, отбросив телефон на пассажирское сиденье. Плевать на стоимость. Плевать на то, сколько человек ему придется убить ради этого. Плевать, что потребует от него Джин-Хо. Главное – Гук будет рядом, и они наконец-то обретут отобранное у них счастье. Если Чон, конечно, простит его за подобное освобождение. Если же нет…       Ви завел двигатель, выезжая с парковки. На улице занимался рассвет, озаряя улицы кровавым маревом. Парень опустил стекло водительской двери, вдыхая полные легкие сырого задымленного воздуха. Голова опустела, а в ушах начало звенеть от усталости. Ему бы поспать пару часов и все обдумать. Если Чонгук не простит его, смысла сдерживать внутреннего монстра у Ви не останется.       Чонгук провел в душе около часа, если не больше. Тело до сих пор помнило несдержанные ласки, отдаваясь ноющей болью в поясницу, горело там, где оставил след от прикосновений Тэхён. На коже начали проступать яркие цветные пятна – доказательства того, что случившееся не было плодом воображения, результатом воспаленного сознания. Чтобы окончательно удостовериться, Чон вновь подошел к зеркалу, всматриваясь в собственное отражение.       Болезненно-бледная кожа, тонкий изгиб широкой шеи, выступающий плавный разлив ключиц. Буквально каждый сантиметр пестрел наливающимися гематомами. Тэхён не скупился на метки. Гук поднес к одной из них руку, рассеянно провел по ней пальцами, морщась от неприятных ощущений. Он помнил каждую из них. Помнил, как Ким скользил губами по шее, вонзая в нее зубы. Помнил жесткую хватку и горящие от ударов ягодицы. Тело ломило от боли, но эта боль – сладостная, вызывающая довольную улыбку на лице.       Дыхание сбилось от воспоминаний сильных рук, крепко прижимающих его к твердой горячей груди. Стоило закрыть глаза, и в ушах явственно звучал хриплый шепот. Низкий, бархатный, с томными вкрадчивыми нотками. От него разлетались стайки мурашек по позвоночнику, а тело бросало в дрожь. Обреченно застонав, Чонгук уперся лбом в холодную зеркальную поверхность. Низ живота отозвался скручивающейся ноющей тяжестью. Снова. Перестанет ли он когда-нибудь так реагировать на Тэхёна? Вряд ли. Чего уж точно никак не ожидал, так это стука в дверь и фигуры, застывшей на пороге. – Я смотрю, ты прямо весь светишься от счастья, – губы Ёнхвы искривились в подобии улыбки. Брезгливая гримаса. Взгляд невольно зацепился за цепочку засосов, вереницей убегающих по шее на плечи и вниз по спине. – Понравился мой маленький подарок? – Чего тебе нужно? – внутри Гука все похолодело, а в груди закололо от дурного предчувствия. В какую игру она играла на этот раз, брюнет не знал. А еще боялся этих льдисто-голубых глаз, в которых плескалось понимание и насмешка. Ёнхва намеренно столкнула их с Тэхёном сегодня. Очередной хитрый ход на пути к заветной цели. – Мне? Ничего, – удивление наигранное, а вот хитрая улыбка – настоящая, предвкушающая. – Решила лично убедиться, что у тебя все хорошо. В конце концов, Тэхён никогда не отличался сдержанностью, а я не хочу, чтобы мой танцор был потрепанным и не смог выступать, – удар ниже пояса, но Чону откровенно насрать.       Ему слишком хорошо, чтобы думать о чем-то, кроме проникновенного густого баса, твердящего, как мантру: «Я люблю тебя, слышишь? Боже, я так тебя люблю.». И сердце раз за разом сжималось от нежности, пропуская ход, а в легких застревал кислород. Счастье – оно в деталях и неприметных мелочах. В нежных поцелуях, прикосновениях, затягивающем головокружительном взгляде и очаровательной родинке на носу. – У меня все отлично, твое беспокойство излишне, – холодно бросил он, отворачиваясь к окну. Его клонило в сон, телу требовался отдых, но какой-то червяк беспокойства никак не давал покоя. Каждый визит Ёнхвы вносил смуту в душевное равновесие. – О, я не беспокоюсь. Скорее, я пришла поздравить тебя, – мягко рассмеялась женщина, и от этого смеха Чонгука покоробило. – Ты отлично сыграл свою роль, и все прошло именно так, как я и планировала, – острая игла тревоги вонзилась в грудную клетку, вызывая тошноту. – Растерянность в твоих глазах бесценна, – усмехнулась Ёнхва, царапнув острыми ногтями по груди брюнета. Все-таки нужно было надеть халат. – Ты еще не понял? Вы оба у меня теперь на крючке. Особенно Тэхён. Я, кажется, предупреждала тебя, Чонгук, что он всегда получает то, что хочет. Так что осталось лишь немного подождать, и тебя выкупят, правда здорово? – слова эхом разносились в голове, но Чон не понимал их смысла. Выкупят? Его? Какая чушь. Тэхён же не опустится настолько низко? Он не унизит танцора подобным образом. Только не Тэ. – Он не, – Гук запнулся, пытаясь обличить мысли в слова. – Он не станет этого делать, – Ви не мог с ним так поступить. Вот только разум молчал, не приводя доводов, оставляя сердце в смятении. От тихого смешка Ёнхвы парню стало дурно. – Ах, вы, влюбленные, все одинаковые, – драматично вздохнула она, подходя ближе к в миг напрягшемуся Чонгуку. – Наивные дурачки, верящие в большое и светлое чувство, – танцор возненавидел эту понимающую улыбку. – Он меня любит, он самый лучший, он хороший, он мне не изменяет, – начала перечислять блондинка, небрежно загибая пальцы. – Он не купит меня, как какую-то элитную шлюху, – взгляд прямо в душу. Пронзительный, знающий наизусть все потаенные страхи. Не скрыться за маской равнодушия. Женская проницательность, не иначе. – Но, видишь ли, в чем дело, Чонгуки, – женщина окинула тело юноши оценивающим взглядом. – Тэхёну плевать, чего хочешь ты. Важно лишь то, чего хочет он. А он хочет тебя любой ценой, – несмотря на упрямое отрицание сказанного, в ее словах была толика правды. – И, поверь мне, Тэхён не спросит твоего разрешения, потому что ты для него – просто очередное развлечение, – как же тяжело дышать. – Не веришь мне, спроси Чимина. Уж он, как никто другой, знает, что такое быть использованным любимым человеком. В конце концов, парень пошел на это добровольно, – равнодушно пожала плечами Ёнхва. – А знаешь, мне тебя жаль даже больше, – женщина замерла у двери, намереваясь уйти. – У тебя выбора не будет. Собирай вещи, сладенький, – Чонгук вздрогнул от громкого хлопка и медленно осел на пол, обнимая себя за плечи. В груди что-то неприятно тянуло. Терзаемый сомнениями, он растерялся, не зная, чему можно верить, а чему нельзя.       «Я люблю тебя, слышишь? Боже, я так тебя люблю.»       Ядовитый шепот. Исповедь, отравляющая сознание, и кровоточащее сердце, предчувствующее неминуемую катастрофу. Говорят, влюбленные люди зачастую совершают поистине безумные поступки. А еще ошибки. Порою такие масштабные, что исправить их практически невозможно.       Больно.

۞۞۞

02/24/2017 00:06 a.m.       Дорогой номер класса «люкс». Элитное шампанское, кожаная обивка диванов и кресел, разбросанные по полу вещи, черный шелк постельного белья, идеально скрывающий пятна запекшейся крови. На огромной дубовой кровати распласталось тело в неестественной позе. Свернутая шея была повязана ярко-красным пышным бантом, под которым прятались следы удушения. Полностью обнаженный, Им Союн лежал, уставившись немигающим взглядом в стену. Вот тебе и успешный карьерный рост в брокерской деятельности. За все в этой жизни надо платить. Тэхён лениво закинул ногу на ногу, развалившись в белоснежном кресле. Ему не было никакого дела до трупа. Блондин медленно цедил шампанское из бокала, наблюдая за Чимином, что то и дело вертелся, пытаясь стянуть с себя жутко тесный костюм горничной. – На кой черт я вообще на это согласился? – недовольно бурчал шатен, путаясь в складках пышной юбки, исчезая в ней с головой. Взору открылся отличный вид на тонкое кружево чулок и трусиков им в тон. Пак всегда с особой тщательностью подходил к различного рода поручениям. – Потому что тебе нужно было развеяться и сыграть приманку, а мне – убить этого говнососа, решившего прыгнуть выше собственной головы, – равнодушно пожал плечами Тэхён. Больше судьбы какой-то пешки его сейчас интересовала золотистая жидкость в бокале. Ви поднес фужер к свету люстры, наблюдая за лопающимися пузырьками, а после небрежно опрокинул тот на бок, выливая содержимое на жемчужно-белый ковер. Вкус напитка сильно переоценивали, задирая при этом возмутительно высокую цену. – К тому же, костюм горничной на меня не налез бы.       Чимин лишь фыркнул на замечание блондина, избавляясь от белья. Нарочито медленно, чтобы Ким мог во всех деталях рассмотреть его тело. Парень не знал, зачем согласился на эту авантюру, зачем вообще позволил втянуть себя в такое. Наверное, надеялся, что вылазка всколыхнет в Тэ прежние чувства, но, увы, ошибся. Ни один мускул не дрогнул на лице Ви, когда он смотрел на обнаженного Пака. Оно и не мудрено. На шее красовался яркий засос, который Тэхён даже не пытался скрыть за воротом рубашки, расстегнув верхнюю пуговицу.       Они будто вернулись в далекое прошлое. В те времена, когда Мин играл лишь роль игрушки, которой позволялось исключительно целовать хозяина. Не более. Но даже тогда было не так больно, как сейчас. Потому что молодой человек знал имя того, кто пометил Кима, а самое главное – понимал, насколько сильные чувства связывали Тэ и Чонгука. Пак не ревновал, нет. Скорее, завидовал и чувствовал себя не в своей тарелке.       Несмотря на запрет Тэхёна, Чим решил уйти. Сбежать так, чтобы ни одна живая душа не смогла найти его. Дело оставалось за малым. Как сказать об этом Киму? Парень каждый день набирался смелости. Каждый день замирал около спальни блондина (тот настоял на том, что делить кровать на двоих – слишком) и каждый раз уходил к себе, поджав хвост, растеряв решимость. Каждый раз находил оправдание своей слабости.       Он хотел признаться сегодня, но Тэ, как назло, понадобилась помощь, и шатен не смог отказать. Ви нуждался в нем. Как тут бросишь хозяина? Тогда Чимин принял решение, что самый лучший шанс представится, когда Тэхён спасет Чонгука. Нужда в Мине отпадет, и тот исчезнет из жизни Кима раз и навсегда. Да, все должно было произойти именно так.       Когда-нибудь он поймет, что нельзя ничего загадывать наперед.

۞۞۞

02/28/2017 08:20 p.m.       На стол перед Ёнхвой опустился тяжелый кейс. Женщина подняла голову от бумаг, встречаясь с холодным нечитаемым взглядом гостя. Лицо – бесстрастная маска равнодушия. Щелкнули защитные механизмы, и парень поднял крышку, демонстрируя содержимое чемодана. – Как и договаривались, – губы блондинки тронула слабая улыбка ликования. Пальцы осторожно прошлись по шершавой поверхности купюр, а в нос ударил запах денег. Ни с чем не сравнимый, он щекотал горло и приводил многих в экстаз похлеще любого героина или секса. Но только не Тэхёна. Живых людей молодой человек ценил больше, нежели шуршащую наличность. – Ровно двести тысяч. – А знаешь, я тебе верю, – задумчиво протянула женщина, закрывая кейс. – Так и быть, не буду пересчитывать. Признаюсь, Тэхён, я приятно удивлена, – Ёнхва откинулась на спинку стула, с любопытством глядя на племянника. Тот по-прежнему неподвижно стоял на своем месте, терпеливо дожидаясь, пока тетушке надоест ломать комедию. – Такая самоотверженность ради какой-то шлюхи. Он ведь не оценит твоей жертвы, Тэ-Тэ. – Мне плевать, что ты думаешь по этому поводу, – отрезал парень, не желая слушать ее излияния касаемо их с Гуком отношений. – Мы заключили сделку, – напомнил он. – И я свою часть обязательств выполнил. – О, не сомневайся, я не обману тебя, – понимающе улыбнулась блондинка. – Просто хочу убедиться, что ты сделал правильный выбор. Ты уверен, что хочешь себе поношенную игрушку? – слабый кивок в ответ и недовольно поджатые губы. Посеять смуту в сердце племянника оказалось сложнее, чем она предполагала. К счастью, у нее все еще оставался Чонгук. Ёнхва начеркала на листке адрес отеля и протянула тот Киму. – Он живет здесь, охрану я предупредила, так что вам никто не помешает. Беги к своей принцессе, Тэ-Тэ.       Тэхён не оценил шутки, молча забрав клочок бумажки, и покинул кабинет. Прощаться не хотелось. Что-то подсказывало ему, что скоро они встретятся вновь. Впрочем, это мало волновало парня. Сердце в нетерпении выпрыгивало из груди, желая поскорее увидеть Чонгука. Их разделяли жалкие километры и пара часов езды. А потом их личный кошмар наконец-то закончится.       Какая самонадеянность. 10:40 p.m.       Чонгук всю неделю провел как на иголках, то и дело выискивая в толпе знакомый силуэт. Но Тэхён не приходил. Испарился, словно призрак, будто его и не было вовсе. От этого душу съедала тоска, и росло отвращение к самому себе за ту слабость в приватной комнате. Самоудовлетворение не помогало. Скорее, делало только хуже, хотя куда уж больше? Надежда таяла с каждым днем, и к концу месяца он почти потерял веру во что-либо, вливаясь в рутинный образ новой жизни. Наверное, поэтому так удивился стуку в дверь. Уборщица приходила утром, а Ёнхва с их последней встречи не появлялась ни разу и этим очень сильно расшатывала и без того слабые нервы. – Тэхён? – Гук не знал, чего ему хотелось сейчас больше: кинуться гостю на шею, сцеловывая с губ виноватую улыбку, или врезать как следует. Чтобы тот понял, насколько хреново было брюнету все дни. Чтобы знал, как оставлять его одного на столь длительный срок. – Гуки, – одно слово, и все сразу пошло не по плану. В мозгу что-то закоротило, и Чон притянул блондина к себе, затаскивая того в номер, с жадностью припадая к губам. Да похуй вообще. Крепкие руки обвились вокруг талии, притягивая ближе. Чонгук и не заметил, как оказался прижатым к стене, изнывая от поцелуев и умелого языка Тэ, вытворяющего что-то немыслимое. Потому и разочарованно застонал, стоило гостю отстраниться. – Ш-ш-ш, – Ким предупреждающе приложил палец к губам юноши, а тот тут же втянул его в рот, принявшись посасывать. – Блять, Чонгук, – выдохнул сквозь сжатые зубы парень, упираясь своим лбом в чужой. Самоконтроль начал трескаться по швам от похотливого масленого взгляда затягивающих черных глаз напротив. – Постой, – молодой человек перехватил руки Чона, норовившие забраться ему в штаны. – Я приехал за тобой. – Что? – рассеянно пробормотал Гук, оставляя на шее не сопротивляющегося Ви яркий засос. Когда же до брюнета дошел смысл сказанного, он отстранился, с недоверием глядя на вмиг посерьезневшего Тэ. – А ну повтори, – сердце в груди забилось как сумасшедшее, когда Ким произнес: – Я приехал за тобой. Собирай вещи, – но Чонгук не сдвинулся с места, растерянно моргая и сжимая в пальцах лацканы пиджака блондина. Впрочем, парня можно было понять. Столь неожиданное освобождение кого угодно введет в ступор. Любой другой на месте Чона обрадовался бы, но не танцор. Юноша не на шутку испугался. В голове всплыли слова Ёнхвы, и желудок скрутило в тугой узел от тревоги. – Что она потребовала взамен, Тэхён? – вместо воплей счастья – нескрываемый ужас. Какую цену пришлось заплатить Тэ за него? Господи, пожалуйста, пусть это окажется глупой шуткой или дурным сном. Ладони Ви легли на плечи Гука, ободряюще сжимая их. – Это не важно, Гуки. Все теперь позади, мы можем ехать домой, – успокаивающий тон, ласковая улыбка и нежность во взгляде, на дне которого осадок из недосказанности. Отчего-то стало тошно. – Что она потребовала? – не унимался Чонгук, стряхивая с себя руки блондина. Он не верил. Не верил ни единому слову. Не верил, что все закончилось. Не верил, что Ёнхва просто так отпустила их. Что-то незаметно изменилось в Киме, это-то и беспокоило больше всего. – Что? – Пожалуйста, Чонгук, – Ким попытался обнять его, но парень вывернулся из объятий. Правда. Танцор хотел знать правду, а от промелькнувшей во взгляде вины стало только хуже. – Обещаю, я все тебе расскажу, как только мы приедем домой, – голос дрогнул, и Чонгук сдался, едва заметно кивнув. Тэхён был прав. Они все обсудят дома. Зачем давать Ёнхве лишний повод для злорадства? И все-таки неприятный осадок остался.       Что-то давило на грудь. Тяжкий груз, затрудняющий дыхание. Предчувствие чего-то ужасного и неминуемого. У него ушло около получаса на сборы. Никто не остановил их, когда они покидали отель. Никто даже слова против не сказал, молча провожая парней взглядами. Это окончательно подтвердило опасения Гука. Тэ шел чуть впереди, не глядя на брюнета. На улице уже ждал автомобиль. Черный, неприметный с виду, но наверняка жутко дорогой.       На душе у блондина скреблись кошки. Он понимал, что Чон о чем-то догадывался. Похоже, неприятного разговора избежать не получится. Ви боялся признаться самому себе, насколько сильно беспокоила его реакция Чонгука на правду. Что если Тэхён совершил огромную ошибку? Простит ли в таком случае молодого человека Гук? Поймет ли? А стоило ли вообще идти на столь категоричные меры? Ему ведь было прекрасно известно, как страдал танцор, вынужденный продавать свое тело за деньги. А теперь с ним также поступил и любимый человек из-за прихоти. Но Ви не мог иначе. Не хотел мириться с тем, что Чон работал на Ёнхву. Телефон в кармане Гука завибрировал. Стоило Тэ отвлечься на дорогу, и Чонгук воспользовался ситуацией, чтобы прочесть смс. Лучше бы он этого не делал.       «Ты был моим самым удачным приобретением, Чонгуки. И не менее удачным товаром, проданным за баснословные деньги. Хорошенько потрудись на новом рабочем месте.»       Телефон выскользнул из ослабевших рук, а брюнет отвернулся к окну, борясь с подступившим к горлу больнючим комом. Сердце в груди неприятно заныло, разрывая на части барьер из ребер. Так вот что бывает, когда рушатся надежды и жестокая реальность врывается через разбитый хрупкий мирок надежд. Вкус предательства горчил на языке. Он наполнился солью непролитых слез и кровавыми каплями, слизанными с искусанных губ.

۞۞۞

03/01/2017 00:05 a.m.       Остаток пути они провели в молчании. От Тэхёна не укрылись изменения, произошедшие в настроении Чонгука, что так и не взглянул на него, пока они добирались до квартиры. Предвидя надвигающийся скандал, Ким оставил вещи в коридоре, проводив молодого человека в свободную спальню. Блондин набрал в грудь побольше воздуха, решаясь начать разговор, но Чон опередил его: – За сколько ты купил меня? – низкий ровный голос резанул по барабанным перепонкам. Наигранное спокойствие, от которого внутри Тэ все похолодело. Затишье перед грядущей бурей. – Чонгук, я… – Сколько, Тэхён? – Чон наконец-то взглянул на парня, и столько в этих глазах было невысказанного (с преобладающей болью и отчаянием), что Ви невольно задохнулся от стыда, понимая, кто являлся причиной всему. Время оправданий прошло. – Двести тысяч, – слова прозвучали, как выстрел. В самое сердце. Теперь ты знаешь себе цену, Чонгук. Двести тысяч долларов. По-настоящему элитная дорогая шлюха. Чонгук прикрыл рот ладонью, глотая рвущийся наружу крик. – Какого черта ты это сделал, Тэхён? – не так Ким представлял их воссоединение. Голос брюнета звучал надломлено, будто у хозяина не осталось ни на что сил. Сраженный страшными унизительными цифрами, он мог лишь стоять и смотреть. Без укора, без сожаления. Устало, измученно и опустошенно. – Я вытащил тебя из лап сумасшедшей, – попытался оправдаться Ви, но тщетно. У Чонгука явно имелось свое мнение на этот счет. Отрицание вины не спасет от кары. – Ты выкупил меня, как раба, – чеканя каждое слово, произнес Гук, не обращая внимания на хлынувшие из глаз слезы. – Как свою игрушку, – обидно и нестерпимо больно от непонимания во взгляде напротив. – Я спас тебя, – стоял на своем Ким, не желая просто так сдавать позиции. Чон не знал о Ёнхве многого, потому и не желал мириться с поступком. Может, блондин и перегнул палку, но лучше уж так, чем страдать вдали от танцора. Как эгоистично. – А я просил тебя об этом? – сорвался на крик Чонгук, делая шаг навстречу Тэ. – Это мои ошибки, и это я должен за них расплачиваться, а не ты, – ударяя себя ладонью в грудь, продолжал он, пытаясь донести смысл сказанного до парня. – Как ты этого не поймешь? – Здесь нечего понимать, я не позволил бы тебе и дальше продавать свое тело, – невозмутимо пожал плечами, Ким, сгорая изнутри от пожара чувств. Уверенность таяла с каждой минутой. – Или же ты не позволил бы себе смотреть, как я это делаю, потому что у тебя на меня какие-то планы? – горько усмехнулся Гук, закусывая кровоточащую губу. – Я – живой человек, Тэхён, – продолжал он. – У меня тоже есть чувства, и мне больно от того факта, что ты провернул все это, даже не обсудив со мной, будто мое мнение для тебя ничего не стоит, – крупица решимости иссякла, и брюнет обессиленно спрятал заплаканное лицо в ладонях, давая волю слезам. – Это не так, Чонгук, – мягко начал Тэ, подходя к молодому человеку и заключая того в объятья. Сама мысль о том, что это он довел любимого до такого состояния, причиняла ему нестерпимую боль, разрывая сердце на части. Что же Тэхён наделал? – Думаешь, я просто так написал ту записку? – зашептал Гук в изгиб шеи, вдыхая знакомый аромат меда, от которого тяжесть в груди становилась сильнее. – Да я бы собственную жизнь отдал, лишь бы ты не знал меня, не любил, потому что я этого не достоин ну ни капли. Потому что я шлюха. Потому что… – Эй, ш-ш-ш, все нормально, – попытался успокоить Ви танцора, стирая с лица соленые дорожки, но тот отстранился, пряча взгляд за слипшимися от слез треугольниками ресниц. Невыносимо принимать заботу и нежность от того, кто поступил настолько жестоко. Еще ужаснее – продолжать его любить несмотря ни на что. – Нет, Тэхён, не нормально, – замотал головой Чонгук. – Я по-прежнему чувствую себя грязным. Если раньше меня покупали чужие люди, то теперь подобное сделал любимый человек, – стопроцентное попадание прямо в цель. Что-то подсказывало Тэхёну, что это конец. Такой глупый, но неминуемый. – Перестань, ты знаешь, зачем я это сделал, – как утопающий хватается за соломинку, так он старался исправить то, что уже не изменишь никак. Чон был прав: блондин просто пошел на поводу у собственных желаний, наплевав на все остальное. Впервые в жизни парня охватил самый настоящий страх. – Зачем? Чтобы еще сильнее унизить меня? – ломко рассмеялся Гук. – Чтобы сделать из меня игрушку, как из Чимина? И что теперь, Тэ? Наденешь на меня ошейник? Прикуешь к батарее? Такой будет моя дальнейшая судьба? – брюнет замолчал, вытирая слезы рукавом кофты. Глаза неприятно щипали, а горло раздирал противный ком. Легкие сдавила невидимая рука, мешая нормально дышать. – Я думал, – продолжил он, - нет, я был уверен, что все те гадости, что говорила о тебе Ёнхва, – наглая ложь. Но она оказалась права. Тебе и вправду плевать на мнение других. Ты просто получаешь то, что хочешь.       Ким молчал, смело встречая взгляд Чона. Ясный, кукольный, пустой, без тени укора. Танцор ни в чем не обвинял, смирился с тем, что так отчаянно отрицал все это время, и, кажется, перегорел, ощущая зияющую дыру в области сердца, брошенного к ногам того, кто, собственно, не особо в нем нуждался, уверенный, что давно получил его. И, черт знает, от чего было хуже: от того, что Тэ ничего не отрицал, или от того, что блондин не спешил как-то загладить вину. Вместо этого молодой человек вытащил из внутреннего кармана пиджака белый продолговатый конверт и протянул Гуку. – Что это? – сухо поинтересовался Чонгук, глядя на тот, как на бомбу замедленного действия. Какой тонкий просчет. Получается, Ви предвидел подобный поворот событий. Какая предусмотрительность, блять. – Это билет до Америки, – вторил ему Тэхён, понимая, что сам разрушил все, что пытался построить, но еще мог исправить хоть что-то. Например, Гук имел возможность вернуться, начав жизнь сначала. Ким такой роскошью не располагал. Брюнет был прав. Тэ никому не предоставлял права выбора. Вот только Чонгук для него – особенный, а потому блондин и принял такое решение. – Ты сказал, что я получаю то, чего я хочу, но все, чего мне когда-либо хотелось, это быть с тобой. Просто я никогда не умел выражать словами чувства, вечно разрушая все своими поступками. Поэтому, пожалуйста, подумай хорошенько, сможешь ли ты меня простить. Если же нет, то рейс через три часа. Ты еще успеешь, – с этими словами молодой человек покинул спальню, предоставив Чону время для размышлений.       Юноша без сил опустился на кровать, рассеянно проведя ладонью по лицу. Что ж, он добился своего. Ему дали право выбора. Вполне в стиле Тэ: признаться в любви и подарить билет на другой континент вместо извинений. Жестокий даже сейчас. Только Ким мог так вывернуть наизнанку душу, оставив развалины вместо воздушных замков. Ёнхва не лгала, предупреждала день за днем, а Гук не верил. Наивный дурачок. Глаза то и дело пробегались по белому конверту. Без сомнений, Чонгук любил Тэхёна. Да что уж там, с ума по нему сходил. Но то, что произошло сегодня, что-то сломало в юноше. Ему требовалось чуть больше времени, чтобы привести мысли в порядок. И желательно вдали от Ви. Одно присутствие парня выбивало из колеи, заставляя забыть обо всем. Это-то и пугало. Возможно, им пойдет на пользу разлука. Столькое предстояло обдумать.       Танцор поднялся с кровати и бесшумной тенью скользнул в коридор. В квартире царила мертвая тишина, и лишь потрескивающие в камине поленья, отбрасывающие огненные блики на щель под дверью, указали на местоположение Тэ. Момент истины: войти внутрь, плюнув на гордость и на унижение, и покориться, в таком случае между ними всегда будет следовать тенью воспоминание о сегодняшнем дне, или же улететь, на месяц или два, обдумать случившееся и вернуться, чтобы не наделать глупостей, взвесив все «за» и «против». Разум твердил одно, а сердце кричало другое. Рука замерла над деревянной преградой, достаточно легкого толчка, чтобы принять решение. В груди болезненно заныло. Нет, слишком трудно, слишком тяжело. Но, черт побери, как же хотелось. Тэхён там, так близко, что достаточно всего лишь зайти внутрь.       Рука безвольно опустилась вниз, повиснув вдоль туловища. Решительность покинула его. Парень забрал из коридора свои вещи и покинул квартиру. Уже в коридоре набрал номер такси и отправился вниз дожидаться машины. И если бы он только догадался поднять голову наверх, то, возможно, увидел бы в одном из окон Тэ, что с каким-то странным бесстрастным отчуждением наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди, сминая в кулаке истертую и жутко потрепанную записку. Ким ощущал странную пустоту внутри: ни злости, ни печали, ни ненависти. Знакомый вакуум вместо спектра чувств. – Почему ты отпустил его? – блондин обернулся, встречаясь взглядом с обеспокоенным взором Чимина. Шатен прекрасно все слышал из своей спальни и никак не мог взять в толк, почему Ви дал слабину, отпустив самое дорогое, что было в его жизни. – Все просто, Чимини, – невесело улыбнулся Тэхён одними уголками губ, подходя к разожженному камину. Вытянув руку над кострищем, он разжал ладонь, бросая в огонь заветный клочок бумаги. – Я люблю его, – может, с виду тот и выглядел равнодушным, но Пак знал, точнее, подозревал, что творилось внутри. Сам через это прошел. Парень в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, заключив Кима в объятья. Блондин неуверенно ответил, крепче прижимая того к себе. Единственный островок утешения, оставшийся у него. А Чимин вдруг подумал, что так и не сможет признаться в собственном отъезде, потому что тогда Ви сломается окончательно. Шатен ни за что не поступил бы так с ним.       А в камине тем временем догорала измятая и затертая от чрезмерного перечитывания записка, медленно превращаясь в золу. Последней яркие языки пламени поглотили размытую строчку.       «Люблю» 06:30 p.m.       Дом встретил Чонгука привычным молчанием и каким-то незнакомым отчуждением. Родные стены казались чужими, отталкивающими, голова гудела от усталости. Все, на что хватило Гука, это дотащить сумку с вещами до комнаты. Мучительные часы перелета ни черта не помогли. На душе творилось черте что, сердце ныло и рвалось обратно в Сеул, а разум твердил, что брюнет поступал правильно. Правильно ли? Чувствам откровенно плевать на пережитое унижение. А вот самому Чону – нет.       Все эти годы люди только и делали, что покупали его за деньги, пользовались, как хотели, потому что заплатили за услуги. У Ёнхвы танцор вздохнул с облегчением, так как молодой человек занимался привычным делом без оказания интимных услуг. И словно ушат с грязью вылили на голову. Любимый человек разбередил старые раны, ударив так, как Чонгук никогда и не подумал бы, хотя следовало прислушаться к словам начальницы. Гук смирился бы с чем угодно: с убийствами, с криминальным прошлым, боже, да даже с Чимином под боком, но не с подобным унижением. Как бы он смотрел тогда в глаза Тэхёну? Чувство обязанности, ощущение очередной сделки не оставило бы не на минуту. Любовь и боль в одном флаконе.       На негнущихся ногах парень прошел в спальню, умостив сумку на кровать. Надо бы разобрать вещи, но тот лишь устало вздохнул и в изнеможении рухнул на мягкий матрац, немигающим взглядом уставившись в потолок. В ушах стоял неприятный гул: сказывались часы перелета и перенесенный стресс. Слишком много всего произошло за сутки. Еще вчера до одури счастливый, а сейчас – разбитый, потерянный и несчастный. А каково сейчас Тэ, Чонгук даже боялся представить. «Тэхён, Тэхён, Тэхён», – эхом отдавалось в самое сердце любимое имя, скручивая в судороге орган. С тихим кряхтением танцор сел на кровати. Рука потянулась к сумке, открыв которую он обнаружил еще один сюрприз – новую записку. Всего одно слово, от которого на глаза навернулись слезы.       «Прощай»       Барьер самообладания треснул, разбиваясь на сотню мелких осколков. Закрыв глаза, Гук повалился на бок, обнимая себя за плечи и сминая в кулаке белоснежный лист. Апатия сменилась разрывающей на части болью. Тэхён знал, предвидел и даже сейчас умудрился попрощаться. Спрятав лицо в ладонях, Чон разрыдался, закричав в голос, впервые не сдерживая себя. Ким попрощался с ним. Выбор сделан, пути назад не было.

۞۞۞

03/02/2017 10:20 p.m. – Знаешь, что мне больше всего нравится в литературе? – в кабинете царил полумрак, яркий диск луны проникал в комнату, озаряя ее нежным матовым блеском. Четверо мужчин в черном держали над столом женщину, что упрямо старалась вырваться, убрав голову с деревянной столешницы. – Символизм. Я, блять, просто обожаю символизм. И сегодня ты, дорогая моя, сыграешь прекрасную Марию Стюарт, – Тэхён усмехнулся, лениво скользнув тесаком по щеке перепуганной Ёнхвы. – Молчишь? Язык проглотила? Ах, прости, это кляп во рту, – парень склонился ниже, заглядывая в глаза, горящие огнем ненависти. – Чтобы не слышать твоих гнилых речей, дорогуша, – блондин отстранился, окинув оценивающим взглядом тело тетушки.       Прикидывал, что сойдет за эшафот, а затем замахнулся и нанес первый удар длинным широким ножом, больше походящим на оружие мясника. Он пришелся не по шее, а по затылку. Сдавленное шипение, глухие стоны и хрипы – все, что смогла выдавить из себя Ёнхва. Второй же наконец-то достиг цели. Кровь хлынула фонтаном, заливая стол, бумаги, стул, руки помощников. И только третий удар отделил голову от туловища. Та с глухим стуком свалилась со столешницы, укатившись на ковер. – En ma fin est mon commencement*, – проследив за траекторией, задумчиво изрек Ким, отдавая тесак одному из амбалов. Сняв с рук испорченные перчатки, молодой человек забрал кейс, поджидающий на диване, и покинул помещение. Она не заслужила этих денег, а вот Ви мог найти им достойное применение. Все-таки месть действительно сладка.       Мужчина, наблюдавший за всем через камеры видеонаблюдения, довольно улыбнулся, запретив охране предпринимать что-либо. Нельзя прерывать такое чудесное зрелище. Поистине, Тэхён не переставал его удивлять изощренностью фантазии. Как всегда грязно и волнительно. Такая импульсивность и ненависть, скованные обманчивой сдержанностью. Следовало почаще ломать Кима, разбивая ему сердце. Кажется, он наконец-то высвободил из плена нечто ужасное. Зверь, так тщательно скрываемый глубоко внутри, вырвался на свободу, потеряв контроль. Чудовище пролило первую кровь, став частью масштабной игры на выживание.