My Religion

Every time I end up breaking you You change into Something worth keeping Every time I'm close to saving you You grow into a sin worth believing You're everything I ever wanted but It's never enough You're never enough Sick Puppies – I hate you

03/23/2018 11:00 p.m.       Чонгук не представлял, каким чудом им удалось покинуть клуб незамеченными, растворившись в толпе. Ему пришлось накинуть на плечи Тэ свою куртку, чтобы скрыть ранение от любопытных глаз и не вызвать подозрений. Ким, морщась от боли, шел к собственной машине, припаркованной буквально за углом, не замечая, с какой силой он вцепился в ладонь брюнета. Будто боялся, что если отпустит, то снова потеряет. Гук и не противился, больше переживая сейчас за здоровье блондина, нежели за собственную немеющую кисть. – Тебе нужно в больницу, – наконец заговорил Чон, когда они приблизились к автомобилю. Не хватало еще, чтобы Ви из себя героя строил. Недовольно фыркнув, Тэхён остановился, впервые за время их короткого разговора заглядывая тому в глаза. Ему явно не понравилось предложение танцора, о чем молодой человек тут же поведал своему спасителю: – Непременно, сразу после того, как позвоним в участок и признаемся в убийстве хозяина этого клуба, – парень потянулся было к водительской двери, когда Гук остановил его. – Ну что еще? – устало вздохнул Ким, вновь начиная злиться. Создавалось впечатление, что Чон намеренно все делал назло Ви и мешался под ногами. – Допустим, в больницу тебе нельзя, – из последних сил сдерживая рвущуюся наружу агрессию, заговорил брюнет. Ну почему Тэ такой упрямый? – Но ты и вправду думаешь, что я пущу тебя за руль в таком состоянии? – Тэхён проследил за рукой парня, не понимая, к чему тот клонил. Плечо неприятно покалывало и ныло. Но если его не беспокоить и не делать резких движений, то оно почти не болело. Слишком горд, чтобы признать, что голова безбожно кружилась и тошнота то и дело подкатывала к горлу из-за усталости и внезапного приступа слабости. – И что же ты предлагаешь? – сверля Чонгука хмурым взглядом, пробурчал Ким, теряя остатки терпения. Такой тон Чона нисколько не смутил, а вот в глазах вспыхнуло беспокойство. Внезапно побледневший блондин напугал лучше всяких слов. Ему срочно требовалась госпитализация, а он продолжал упрямиться и храбриться. – Я поведу, поэтому кончай препираться и показывай дорогу, – Гук протянул руку, требуя ключи от машины. Тэхён уже было открыл рот, собираясь возразить, когда со стороны клуба послышались чьи-то вопли, возбужденный гомон голосов и отдаленный вой сирен. Похоже, труп хозяина успели обнаружить. Вот тебе и скрылись незамеченными. Тихо выругавшись себе под нос, блондин вручил юноше ключи и зашагал к пассажирской двери, недовольно поджав губы.       Времени на споры не осталось. И, сколько бы Ви ни отрицал, а водитель из него в таком состоянии вышел бы никудышный. Впрочем, Чонгуку об этом знать не обязательно. Брюнет, изо всех сил старающийся сдержать улыбку, довольный тем, что одержал победу, в спешке забрался в салон. Сердце забилось в груди с удвоенной силой, подстегиваемое ощущением нависшей над ними опасности. Заурчал двигатель, завизжали покрышки, оставляя серый след на асфальте, и машина сорвалась с места, скрывшись в городской ночи. 03/24/2018 00:05 a.m.       Вот уже около двух часов они ехали в напряженном молчании, которое изредка нарушал Тэхён, указывая Гуку направление: говорил, где следует повернуть. Несмотря на хваленую самоуверенность, он чувствовал себя неуютно в компании Кима. Вероятно, все дело было в изучающем взгляде, от которого по телу вышагивали строевой марш мурашки. Есть такие люди, как хорошее вино. С годами они становятся только лучше. Чонгук был одним из таких. Наверное, поэтому Тэ не мог от него глаз оторвать, отмечая перемены, произошедшие во внешности танцора, запечатлевая в памяти каждую изменившуюся деталь. Чон ведь и вправду красивый. От прежней детской угловатости не осталось и следа. Черты лица стали более притягательными вкупе с выступающей сетью вен на руках и рельефом мышц.       Тэхён по-прежнему злился на Гука, по-прежнему не понимал, почему тот вернулся, когда Ви только начал привыкать к жизни без него, и тот факт, что ему до дрожи нравилось то, что он видел перед собой, несомненно, пугал. Потому что, несмотря на обиду, затопившую сердце, парень скучал. Столько всего хотелось сказать Чонгуку, но нарастающая боль в плече мешала сосредоточиться. Чон тоже не знал, о чем говорить с Тэ, поэтому молчал, нервно кусая обветренные губы. Чрезмерное внимание Кима страшно нервировало.       Что будет дальше? Как объяснить столь длительное отсутствие? Почему у них всегда все настолько сложно? И как перестать думать о том неверящем растерянном взгляде, которым встретил молодого человека Тэхён? Означало ли это, что у Гука был шанс исправить ошибку? Или же тот побег сломал хрупкий мост между ними, разрушив зарождающиеся чувства? – Поверни здесь, нам на холм, – голос у Тэ остался прежним: низким, бархатным, обволакивающим, наполненным какой-то неописуемой чарующей силой. Как же Чону его не хватало. Он вспоминал о нем ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Танцор не мог спокойно слушать песни по радио или других людей с похожим тембром. Слишком многое возвращало парня мыслями к Киму, и это душило, крошило и ломало изнутри, заставляя задыхаться и хватать ртом воздух в попытке уловить такой необходимый кислород – дыхание Тэхёна. Гук не жил без Ви. Существовал в сером водовороте, выброшенный из рая солнечных дней. Если вместе с блондином несладко, то без него – невыносимо.       От мрачных мыслей брюнета отвлек световой коридор из крошечных огоньков в траве, маленьких прожекторов, выстроенных вдоль подъездной дорожки, ведущей к белоснежному дому, контрастом выделяющемуся на фоне чернеющего неба. Окунувшись в поток переживаний, он и не заметил, как оказался в довольно престижном районе, управляя авто скорее на автопилоте. Именно здесь нынче обитал Тэхён. Припарковав машину, Гук первым вылез из салона, мельком осматривая окрестности. Двухэтажная вилла располагалась на крутом склоне горы. Отсюда открывался изумительный вид на ночной город и соседние дома, с одной стороны, и бескрайний океан – с другой. Само здание было соткано из монументальных горизонтальных кубических форм, обрамленных, на первый взгляд, низкими стенами. Чонгук обошел автомобиль, помогая Киму выбраться, хоть тот и отмахивался от протянутых рук. Даже сейчас проявлял немыслимое упрямство. Они поднялись по серым ступеням к главной двери, которую Тэ тут же легко распахнул, не прибегая к ключам, чем вызвал удивление на лице танцора.       Парень никак не мог взять в толк, как можно быть таким беспечным, чтобы оставлять дом незапертым? Потрясающая смелость. Впрочем, ответ на вопрос возник сам собой, стоило им переступить порог, оказавшись в ярко-освещенном коридоре. Если шевелюра Джина отличалась ядовитым жвачным цветом, то волосы Чимина Чон сравнил бы с нежным клубничным мороженым, буквально таящим на языке. Такой же, как и прежде: невысокий, изящный и пухлощекий. На этом, правда, его полнота и заканчивалась. В отличие от Тэ, Пак при виде Чонгука не растерялся, взглянув на того, как на нечто неизбежное и мерзкое. Будто знал, что Гук однажды возникнет на пороге их дома, разрушив чужое счастье. Маленький предусмотрительный Чимини, который более не удостоил Гука ни словом, ни взглядом, обратив внимание на раненого блондина. Отбросив куртку прочь, Мин осторожно потянул край пропитавшейся кровью рубашки в сторону под тихое шипение Ви, открывая доступ к ранению, увидев которое парень тихо присвистнул. – Кто это тебя так? – поинтересовался он, намеренно игнорируя переминающегося с ноги на ногу Чонгука, стоящего чуть поодаль. Впервые танцор почувствовал себя лишним, задыхаясь от шквала мыслей. Тэ все-таки начал двигаться дальше. Собственный дом, заботливый возлюбленный под боком, ну прямо-таки идиллия, блять. И как же она бесила Чона в данный момент. – Только не говори, что ты все-таки достал Минхо, – Ким понимающе усмехнулся, а у брюнета сердце болезненно заныло. Как же у них здорово получалось понимать друг друга с полуслова. – Нет, это сделал Чун Чжун, которого Чхве и его шавки сочли бесполезным. Убрали с помощью меня мешающегося свидетеля, так сказать, – передернул плечами блондин и тут же поморщился от судороги, скрутившей правую руку. Чимину явно не понравилось то, как мышцы Кима реагировали на малейшие телодвижения, поэтому он, недовольно цокнув языком, потащил парня за собой к винтовой лестнице. – И ты решил из благородства дать ему ударить первым? – не удержался от язвительного комментария Пак. Ему, на самом деле, хотелось сказать многое. Например, поинтересоваться, какого черта Ви заявился в их дом с Чонгуком. С Чон, мать его так-то, Чонгуком, расставание с которым тяжело далось Тэ. Но Чим промолчал. Решил оставить это на потом. Когда они останутся наедине, блондину непоздоровится. Хотя куда уж больше? – На самом деле, я промахнулся, – честно признался Тэхён, не желая что-либо скрывать от Пака. Пусть тот и выглядел невозмутимым, но Ким, как никто другой, знал, что скрывалось под маской сдержанности. А потому решил сразу прояснить ситуацию. – А Чонгук, – Гук вздрогнул, услышав собственное имя из уст блондина. Это, может быть, что-то и значило, если бы молодой человек все так же бесстрастно не продолжил: – Спас мне жизнь. Считай, что это он выполнил задание Минхо.       Чимина будто по голове чем-то тяжелым ударили. Он резко остановился и наконец взглянул на Чона, который бесшумной тенью все это время шел следом. Брюнет дружелюбно улыбнулся ему, давая понять, что ни черта не будет белым и пушистым и не станет изображать милого прохожего, что передал Ви в руки возлюбленного. Да черта с два Гук теперь от них отвяжется. – Мило, – холодно заметил Пак, с ненавистью глядя на соперника, что, впрочем, отвечал ему в этом взаимностью. Юноша отвернулся от раздражающего гостя и демонстративно переплел их с Тэ пальцы, увлекая вниз, в подвальное помещение, которое они за полгода превратили в отличное мини-отделение больницы.       В нем, при желании, можно было и оперировать. Все, что оставалось Чону, – с изумлением осматривать белоснежную стерильную комнату, пропитанную запахом спирта и аммиака, и наблюдать за тем, как Мин готовился к дезинфекции, обрабатывая собственные руки, а затем (уже в медицинских перчатках) и рану Ви. Укол обезболивающего и Чимин после небольшого осмотра приступил к зашиванию, а Гук отвернулся, стараясь побороть накатившую тошноту. – Тебе просто повезло, что пуля прошла насквозь, – сообщил Пак Тэхёну. – Правда, поврежденные мышцы будут долго восстанавливаться. Как только затянется рана, придется сделать уклон на физические нагрузки для плеча. Не будешь разрабатывать – мышцы одеревенеют, и вот тогда можешь попрощаться с нормальным функционированием своей руки, – Тэ раздраженно закатил глаза на демонстративную поучительную тираду, которую Чим устроил тут для Чонгука.       Кстати о нем. Блондин нахмурился, понимая, что неприятного разговора избежать не удастся. Впрочем, им давно пора разобраться и расставить все точки над «i». Да и просто любопытно узнать, зачем Чон вернулся. В его сторону Ви старался не смотреть. Боялся растерять всю решительность раньше времени. Несмотря на годовую разлуку, брюнет по-прежнему имел над ним необъяснимую власть.       В этом-то и заключалась главная проблема. Потому и взгляд прятал за спадающей на глаза челкой, глядя, куда угодно, только не в сторону Чонгука. Закончив колдовать над Кимом, Чимин отстранился, критично осматривая проделанную работу и не собираясь никуда уходить. Тэхён, чувствуя накаляющуюся обстановку, взял Пака за руку, привлекая к себе внимание. – Можешь оставить нас ненадолго? – обратился к нему Тэ и, заметив, как тот недовольно поморщился, ободряюще сжал ладонь, уверяя, что это будет лишь разговор, ничего более. Мин немного расслабился, но злость из глаз не исчезла (с ней блондин разберется чуть позже). Коротко кивнув Ви, парень удалился, прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась звенящая тишина, которую никто не решался нарушить. От волнения сердце у Гука угрожало выпрыгнуть из груди. Нервно облизав пересохшие губы, он взглянул на Тэ. – Зачем ты вернулся?       Низкий голос, полный искрящейся ярости, прошил тело сотней невидимых игл. Их глаза наконец-то встретились, и брюнета бросило в жар от спектра эмоций, отразившихся в ореховой радужке. Боль, надежда, ненависть, усталость. И виновник этих эмоций стоял напротив, бледный от пережитого ужаса, растерянный и сбитый с толку. Чон столько раз фантазировал об их первом разговоре после разлуки, но даже не мог себе представить, что будет так неловко. Мысли в голове перемешались, а язык будто приклеился к небу, отказываясь нормально функционировать.       Зачем он вернулся? Потому что любил. Потому что погорячился. Потому что совершил ошибку, сделав поспешный и неправильный выбор. Потому что, несмотря ни на что, до сих пор думал о нем. Потому что безумно соскучился и хотел увидеть. Потому что год без Тэхёна в Америке был ужасным. Потому что без него жизнь потеряла всякий смысл. И признаться бы во всем. Выложить, как есть, без лжи и прикрас. Но вместо этого Гук ответил: – А сам как думаешь? – Тэ невесело улыбнулся чему-то своему, осторожно накинул на плечи рубашку и слез с кушетки. Каждый шаг навстречу Чону эхом отдавался в ушах танцора. И чем ближе он подходил, тем сильнее стягивали грудную клетку тревога вперемешку с волнением. Брюнет так и не осмелился отвести взгляд, ожидая приговора. Лучше уж так – глаза в глаза, чтобы запомнить навсегда. – Понятия не имею, – тихо заговорил Ким, вплотную подойдя к Чонгуку, что тяжело сглотнул вязкий ком слюны от такой волнующей близости. Тэхён пытался понять, зачем Гук снова возник в его жизни, разбередив старые раны. Такой знакомый и родной, будто и не было года разлуки. До чего же отвратно осознавать свои слабости. Закончится ли когда-нибудь этот кошмар? – По-моему, при нашей последней встрече я просил тебя сделать выбор, – продолжил молодой человек. Каждое его слово острым ножом вонзалось в кровоточащее сердце Чона. Ему бы и посочувствовать, да только душа Тэхёна сама как решето. Исстрадалась, но не перегорела. – И, если мне не изменяет память, ты сделал его. Сбежал в Америку. – Мне нужно было время, чтобы переварить все это, – не выдержал Чонгук, вмешиваясь в монотонную обличительную тираду, и слова танцора стали тем необходимым катализатором для вспыхнувшей в них злости. Гук не хотел, чтобы его неправильно поняли, тем более обвиняли в чем-либо. – И тебе потребовался для этого год? – кривя губы в усмешке, процедил Тэ. – Брось, что за глупые оправдания? Просто признайся, тебе было противно смотреть в глаза убийце, – он сказал это своим обычным бесстрастным тоном, но во взгляде было столько боли, сколько Чон не видел ни у одного человека. Наверное, поэтому с губ сорвались новые слова: – Ты так и не понял, Тэхён? Я ушел не потому, что ты убийца в прошлом или настоящем. Мне, честно говоря, было плевать на это. Я бы любил тебя и таким, – и то, что признание было произнесено в прошедшей форме, сказало Киму о многом. Свет в глазах потух. – Я ушел, потому что ты забыл, что я живой человек со своими мыслями и чувствами, а ты купил меня, как какую-то вещь. И знаешь, это причинило куда большую боль, нежели правда о твоем прошлом. Ты действительно думаешь, что такое легко простить? – танцор сам не заметил, как перешел на крик, что совершенно не смутило Ви, который вторил его интонациям. – А что мне оставалось? Я бы не смог спокойно смотреть на то, как ты прислуживаешь моей тетке, – все та же песня с тем же мотивом. Тэхён не видел своей вины в случившемся. По-прежнему полагал, что поступил правильно. И плевать на задетую гордость, главное – результат: свободный от гнета обязательств Чонгук. Но почему тогда так ныло сердце, и невидимые путы стягивали грудь? Уж не вина ли? – В этом-то и проблема, Тэхён. Ты думал лишь о том, каково будет тебе, но ни разу не задумался над тем, что чувствую я. Чего я хочу! – ткнув ладонью блондина в грудь, не унимался Гук. Наконец-то ярость нашла выход. Хотелось бы вмазать больнее, но останавливало ранение Ви. Он выговаривался впервые за долго время. Точнее, они оба. Кричали друг на друга, но не могли достучаться до сердца. Каждый стоял на своем, не желая признавать ошибок. Гордость и упрямство – вот в чем их беда. Она когда-то свела парней. Она же и разлучила. Разорвется ли когда-нибудь этот порочный круг? – Я ушел, потому что понял – собственный эгоизм тебе дороже всего остального, – почти задыхаясь, на грани истерики хрипел Чон. – Судя по всему, ничего не изменилось. Я зря приехал. Зря только надеялся, что…       «Что ты меня любишь», – но этих слов он не произнес вслух. Собственная слабость чуть не победила его. Раздраженно смахнув неосторожно сорвавшуюся с ресниц первую слезинку, Чонгук, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Потому что если снова посмотрит на Тэхёна, то может сломаться и передумать. А этого ни в коем случае делать нельзя. Тэ смотрел в спину удаляющемуся Гуку и понимал, что, возможно, на этот раз потерял его навсегда. Догнать, остановить, объясниться и признаться, что мучился, скучал и до сих пор любил, но все-таки не сдвинулся с места. Струсил, понимая, что чувства не найдут ответного отклика. Он наломал слишком много дров и, кажется, своим упрямством разрушил кое-что очень ценное. 02:00 a.m.       Лишь окончательно придя в себя, Тэхён покинул медицинскую комнату, намереваясь перед разговором с Паком хотя бы принять душ, что было довольно проблематично с его ранением. Чимин нашелся у себя в спальне на втором этаже. Просторная светлая комната, стены которой были выкрашены в жемчужно-белый цвет, контрастируя с карамельным паркетом, а также красно-коричневым постельным бельем и обивкой мебели: два угловых дивана, расположенных по бокам от панорамного окна, около которого и застыл парень, обнимая руками за плечи и бездумно глядя вдаль. Чим слышал, как вошел Ким, как прошлепал босыми ногами по полу и приблизился к нему вплотную, смыкая руки на талии и прижимаясь слегка влажной после душа грудью к его спине, но никак не отреагировал.       Юноша промолчал, но заметно напрягся в объятьях Тэ. От блондина приятно пахло гелем для душа, тем, что молодой человек любил больше всего, тем, что покупал Чимин. Чимин, который сходил с ума от собственных мыслей. Чимин, который был уверен: их идеальному совместному времяпрепровождению пришел конец. Чимин, который точно знал: сегодня произошло нечто ужасное, потому что Чонгук на пороге – предвестник неминуемого пиздеца. – Мы просто поговорили, Чимин, – а еще Ви, как никто другой, знал, что именно тревожило Пака. И тот факт, что он понимал его с полуслова, несомненно, заставлял разливаться теплу в груди, там, где билось несчастное сердце. – Что произошло, Тэхён? Почему… – Мин запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. – Как так получилось, что вы встретились? – теплые шершавые губы мазнули по изгибу шеи, щекоча кожу прохладным дыханием, заставив молодого человека затрепетать в предвкушении новых прикосновений. Пальцы огладили мгновенно напрягшийся пресс, поднимаясь выше. – Понятия не имею. Он просто заявился в тот клуб, куда меня отправил Минхо, и фактически спас мне жизнь, убив Чун Чжуна, когда я промахнулся, – Чимин резко развернулся в кольце рук, заглядывая в бездонные карие глаза, будто искал там ответ на свой безмолвный вопрос. – А сейчас мы с ним разругались, и я даже не успел спросить, кто его туда подослал, хотя и догадываюсь, кому могла прийти в голову такая идея, – голос Кима был ровным и спокойным. Создавалось впечатление, словно он и не встречался с человеком, разбившим ему сердце, а просто вышел прогуляться к океану. – Не думаю, что мы с ним когда-нибудь снова встретимся. Клянусь тебе, это все. Ничего не было, – Пак прижался к его груди, ища поддержки, наполняя легкие обожаемым ароматом. Страх потерять любимого креп в нем с каждой минутой, что Ви провел наедине с Чоном. И лишь сейчас в крепких объятиях Кима он позволил себе расслабиться. Напряжение постепенно отпускало тело. – Мне ужасно нравится то, что ты сделал со своими волосами, – доверительно шепнул Тэхён на ухо Мину, перебирая пальцами розоватые пряди, заставив того улыбнуться, наверное, впервые за вечер.       Порыв что-то изменить в себе, по правде говоря, был спонтанным, поэтому парень не знал, как отреагирует на метаморфозы блондин. Когда тот возник на пороге дома с ранением, то ничем не выдал своей заинтересованности. Да и не до того совсем было. Не то чтобы Пака это задело, просто... – Нужно наложить повязку, – пробормотал куда-то в ключицы Чимин, а после отстранился и зашагал к шкафу, в котором хранились медикаменты. Благодаря работе в частной клинике у них в доме всегда в достатке были лекарства, бинты и вся необходимая техника.       Ее пришлось разместить в подвале, потому что Ким, в силу приобретенной за долгие годы убийств паранойи, не желал светиться с травмами в больнице. Поэтому его латал Мин. Тэ забрался на кровать, ожидая, когда персональный доктор окажет ему профессиональную медицинскую помощь. Из одежды на Ви были, разве что, свободного покроя домашние штаны. Так ничто не сковывало движений. Пак, который за время отсутствия блондина успел переодеться в просторную майку и шорты, повернулся к Тэхёну, держа в руках бинты и ножницы. – Не хочешь сесть поближе? – предложил он, глядя на довольно усмехающегося Кима. Тот лишь отрицательно покачал головой, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. Чимину ничего не оставалось, как забраться со своей поклажей к Киму на колени. Их тела от груди до паха оказались в опасной близости друг от друга, но Чим не придал этому значения, принимаясь за работу.       Тэ честно старался вести себя прилично, пока Пак колдовал над его плечом. Правда, хватило парня ненадолго. Ладони лениво скользнули по бедрам вверх, забираясь под безразмерную майку, оглаживая бока и живот. Ножницы в руках Мина дрогнули, однако он продолжил накладывать повязку. Лишь сорванное дыхание выдавало истинные чувства юноши. Недовольный такой скудной реакцией, Тэхён продолжил путешествие по телу Чимина. Пальцы слегка сжали вмиг напрягшиеся соски, сорвав с губ удивленный вздох. – Что ты делаешь? – растерянно пробормотал он, заглядывая в наполняющиеся страстью глаза блондина. Похоже, приличное поведение не входило в планы парня. Тот придвинулся ближе, выдыхая прямо в приоткрывшиеся в удивлении губы Пака всего одно слово: «Пристаю». А после накрыл их, лениво посасывая то нижнюю, то верхнюю. Не спеша, осторожно, чувственно. Кое-как завязав узел, Чим отбросил бинты с ножницами в сторону, нетерпеливо отвечая на поцелуй. За практически два дня разлуки он сильно изголодался по ласке. Язык нагло ворвался в рот Тэ, оглаживая небо, зубы и касаясь чужого языка. А тем временем пальцы Ви забрались под резинку шорт, сжимая в руке едва возбужденный член, вырвав из молодого человека сдавленный стон. – Тебе же нельзя, – жалобно всхлипнул Чимин, толкаясь в кулак Тэхёна, что и не думал останавливаться. — Швы могут разойтись. – Доктор, может, вы сегодня все же сделаете для меня исключение? – проникновенно шепнул ему на ухо Ким, а после зубы сомкнулись на чувствительной мочке, заставляя Мина выгибаться в объятьях и нетерпеливо ерзать, требуя чего-то большего, нежели простая дрочка. Вместо ответа – молчаливая покорность и открытая для поцелуев шея, по которой тут же скользнул язык, изучая, вылизывая и лаская мягкий бархат. Пальцы пробрались под резинку шорт, не обнаружив белья, и до боли сжали ягодицы, а затем скользнули между ними, надавливая на колечко мышц, которое без особого сопротивления встретило их. Горячее влажное нутро, которое определенно уже растягивали сегодня. – Опять игрался без меня? – укус в плечо и тихий скулеж как признание.       Да, игрался, думая о нем, мечтая, чтобы тот, как и раньше, вжал его в матрац, оттягивая за волосы голову назад, грубо вбиваясь в расслабленное тело. Но на сегодня было запланировано явно не это. Шорты, штаны и белье полетели прочь, а майка так и осталась на хрупких плечах, оголяя то одно, то другое. – Оставь ее, – приказал Тэхён, откидываясь на подушки, позволяя Чимину вести. Молодой человек сдвинулся выше и взял в руку налившийся кровью возбужденный член Тэ, направляя его в себя. Так тесно, жарко и просто восхитительно. Особенно если насадиться резко и до самого конца. С губ сорвался довольный звонкий стон, когда Пак наконец-то ощутил себя заполненным до краев. Утомленный долгим ожиданием, он сразу же задал быстрый рваный ритм, опираясь на обнаженную грудь Кима. Забыться. Вот что требовалось сейчас Киму. И Мин, сам того не зная, собирался помочь ему с этим. Что угодно, лишь бы выбросить из головы образ Гука с покрасневшими от невыплаканных слез глазами и дрожащими губами.       Блондин сжал ладонями ягодицы парня, помогая тому насаживаться глубже, чтобы до ярких всполохов за зажмуренными веками и острого удовольствия в низу живота. За похотью всегда проще спрятаться, убежать от жестокой действительности, в которой рядом не тот, кто нужен. Без кого тяжело просыпаться каждый день, лгать самому себе и обманывать Пака. Из головы Чимина же мигом вылетели все глупые мысли и переживания о Чонгуке, стоило Тэ увлечь его в очередной поцелуй. Какая разница, с кем виделся Ви, ведь, в конечном итоге, он возвращался обратно к Мину, шепча на ухо грязные комплименты, оставляя на теле яркие отметины и доставляя неземное удовольствие своими руками, губами и даже голосом. Черта с два Пак кому-либо отдаст его. Не привыкший к подобной позе, молодой человек довольно быстро выдохся. Член свобоно скользил внутри, задевая простату, отзываясь судорогами удовольствия в пах. Майка намокла от пота и прилипла к телу, очертив выступающий рельеф. Время замедлилось, а густой вязкий воздух наполнил комнату. Движения потеряли былую четкость, а собственное возбуждение давало о себе знать ноющим разрастающимся жаром. Несдержанные стоны, громкие шлепки бедер и хриплые вздохи на грани хрипов. А потом мир взорвался, выбросив его прямо в объятья Тэхёна, который до боли закусил щеку, испугавшись имени, угрожающего сорваться с губ на пике страсти. Чон, будь он проклят, Чонгук. 04:00 a.m.       На улице занимался рассвет, когда Чимин наконец-то заснул, а Тэхён, к которому сон ни в какую не желал приходить, бесшумно поднялся с кровати и, накрыв юношу одеялом, вышел из спальни, направляясь в кабинет. Комната встретила его утренней прохладой и тишиной, такой умиротворяющей и родной. Оглушающей. Блондин задумчиво провел кончиками пальцев по деревянной столешнице, окинул мутным взором интерьер и сел в кресло, выдвинув один из боковых ящиков, в котором покоился толстый бежевый конверт. Тот хранил в себе кое-что очень ценное для Тэ. На стол легла кипа фотографий.       Вот здесь Чонгук выходит из дома, а здесь – говорит с кем-то по телефону, на следующей заходит в здание, в котором работает, а еще на одной – обедает в кафе. И все в одиночку. Киму и спокойно, и тревожно одновременно от этой мысли. Возможно ли, что за весь год в сердце брюнета так никто и не смог поселиться? Возможно ли, что тот, в отличие от самого Ви, остался верен? Жаль Тэхён никогда не узнает. Между возможностью страдать от безответной любви и забываться в тихой гавани такого уютного и родного Чимина выбор был очевиден. Вот только как объяснить это сердцу?