My Religion

You were my source of strength I've traded everything That I love for this one thing Stranded in the offering Don't leave me here like this Can't hear me scream from the abyss Skillet – Falling inside the black

03/24/2018 04:20 a.m.       Дверь с грохотом распахнулась, заставив Тэхёна испуганно дернуться и зашипеть от боли, что обожгла руку. На тонкой, словно пергамент, коже ладони расползалась алая зигзагообразная царапина, оставленная острым краем фотоснимка, а первые неосторожные капли упали на бумагу. Большие алые кляксы измазали матовую поверхность, оставив на ней навечно собственный отпечаток. Блондин оторвался от созерцания пореза, обратив свой взор на вошедшего, и невольно поднялся со стула, встречая гостя. Сердце в груди болезненно сжалось и пустилось вскачь, а уши будто заложило. Чонгук. Какого черта он вообще тут забыл? Они же разругались в пух и прах, распрощались навсегда. Мысленно чертыхнувшись, Тэ прижал к новоприобретенной ранке платок, удачно оказавшийся тут же. От внимательного взгляда брюнета не укрылась ни кровь на листе, ни зажатый в кулаке клочок ткани. В считанные секунды парень оказался рядом, цепляясь за запястье. – Чонгук, просто уйди, – процедил сквозь зубы Ким, стараясь сдержать рвущуюся наружу злость вперемешку с возбуждением. Он не знал, чего ему хотелось больше: выкинуть Чона из кабинета или впиться в жадном поцелуе в пленительный бутон губ, шепча безумное «Ты здесь. Здесь». Чертов провокатор, что стоял слишком близко. – Уйти? Почему я должен уйти? – возмутился Гук, осматривая порез, яркую розоватую полосу, по-прежнему кровоточащую. Не удержавшись, юноша медленно провел по ней языком, ощущая солоноватую горечь, услышав в ответ сдавленный низкий стон, от которого волоски на теле встали дыбом и живот скрутило тугим узлом. – Ты истекаешь кровью, блять, – черные глаза злобно сверкнули, и блондин получил ощутимый тычок в грудь, а ладонь, будто невзначай, скользнула ниже. – Это просто порез, – холодно заметил Тэхён, перехватывая наглую руку, ощущая безумный пульс, разрывающий кожу. – И мы, вроде бы, уже решили, что тебе не стоило возвращаться, – напомнил молодой человек, стараясь сохранить остатки здравомыслия. Напряжение между ними росло и множилось, угрожая вылиться то ли в драку, то ли в очередное безумие, как тогда, в комнате для приватных танцев. Ви даже не знал, что из этого хуже. А еще не понимал, почему Чонгук до сих пор не покинул его дом. Они же поссорились, чуть не поубивав друг друга. – Я – чертов собственник, который любит все контролировать, – хрипло пробормотал Ким, неотрывно глядя на влажные от слюны губы брюнета, по которым то и дело пробегался шустрый язычок. Хотелось попробовать их на вкус. – Но в данный момент, боюсь, я за себя не отвечаю. – Тогда просто заткнись и позволь мне помочь тебе, – тяжело сглотнув, почти прошептал Гук. И черт знает, что именно он имел в виду, но в низу живота все сладко заныло от потемневшего взгляда напротив. Поругались они. Ага, как же. Взглядами друг друга сверлили тоже просто так, стараясь выровнять дыхание. – Сука, Чонгук, почему ты такой? – тот уже подался вперед, сталкиваясь с губами Тэ в смазанном поцелуе, сминая мягкие барьеры. Сдался первым. Кто-то же должен. Достаточно болтовни. Какой смысл в словах, если и так ясно, к чему все шло? Руки Ви тут же обвились вокруг талии танцора, притягивая ближе к себе. Столь привычно и естественно, что хотелось кричать от переполнявших его чувств. Чон оттеснил Тэхёна к креслу, в которое они тяжело опустились, не сдержав тихого вздоха. Гук ловко оседлал бедра парня, как когда-то давно. Там, в участке, знал ли кто-то из них, что все так обернется? Вряд ли. Но уже тогда не смогли удержаться, поддавшись соблазну, а сейчас и подавно. – Какой я? – прерывисто дыша, шепнул Гук в приоткрытые губы. В глазах напротив – отражение собственной сучьей похоти. Темной и затягивающей, густой и вязкой, как смола. Пальцы Кима с силой сжали угольные пряди на затылке, оттягивая голову назад, вырвав из брюнета довольный стон, отозвавшийся по телу Ви слабой дрожью. – Непокорный, – язык дразняще прошелся по безумно бьющейся жилке, а после острые зубы до боли сомкнулись на мягкой плоти, оставляя свою метку, заставив парня тихо вскрикнуть и чувственно потереться своим пахом о натянутую ширинку брюк Тэхёна, подталкивая к более решительным действиям. А блондин попросту не мог поверить в реальность происходящего. В то, что горячее тело льнуло к нему, рваное дыхание опаляло шею, и пальцы сминали тонкий хлопок рубашки. Невыносимо. – Как же ты меня бесишь, – выдохнул Тэ, терзая влажные губы Чонгука, что охотно вторил его движениям, раскрываясь навстречу, впуская внутрь. А руки Кима тем временем блуждали по телу танцора, оглаживая выступающие изгибы, забираясь под одежду и обжигая кожу своими прикосновениями. – Значит, я могу остаться? – усмехнулся в поцелуй Гук, нетерпеливо расстегивая трясущимися пальцами пуговицы на рубашке парня, проклиная про себя злосчастный кусок ткани. Ладони Тэхёна опустились на ягодицы брюнета, требовательно сжимая их, получая в ответ довольный вздох. Да, Киму определенно не хватало этого распутного мальчишки, что становился таким лишь в объятьях Ви. Был открытым, честным, смело демонстрируя свою блядскую натуру, которая пробуждала в Тэ низменные инстинкты. Хотелось покрыть каждый сантиметр желанного тела поцелуями, раскрасить чередой синяков, засосов и укусов, оставить после себя живое напоминание принадлежности. Привязать, привязаться и никуда больше не отпускать, покончив с глупыми ссорами и враждой, дурацкими играми и драмой. – Не боишься, что я разложу тебя прямо на этом столе? – сиплым от возбуждения голосом поинтересовался молодой человек, утыкаясь носом в ключицы, выглядывающие из глубокого ворота белоснежной рубашки. Губы прижались к ложбинке между ними, мягко, едва ощутимо. Попытайся Гук сейчас уйти, не смог бы. Тэхён не позволил бы. Кривая усмешка и безмолвный вызов в потемневших от возбуждения глазах с гипнотизирующей ореховой радужкой. Потеряв всякое терпение, Чонгук рванул полы осточертевшей верхней одежды, обнажая крепкую грудь блондина, по ней тут же потекли руки, ощущая кожей приятную твердость. – Брось, мы оба знаем, как давно я хочу этого, – щекоча дыханием шею, едва слышно пробормотал Чонгук, оставляя на ней яркий засос. А в следующий миг Тэ резко поднялся со стула со своей ношей, усаживая ту на холодную лакированную столешницу, вклиниваясь между разведенных ног. Грубо, властно, заставив трепетать партнера. Фотографии с тихим шелестом вереницей улетели на пол. За ними последовали телефон и канцелярские принадлежности, сопровождаемые довольным смешком брюнета, что не выпускал из плена чужие настойчивые губы. Дразняще покусывал их, попеременно посасывая то верхнюю, то нижнюю, игрался с языком.       Голова опустела, парнем завладела ослепляющая безумная похоть, отравляя кровь желанием. Трахаться. Хотелось трахаться до ярких всполохов за закрытыми глазами, до громких влажных шлепков и хриплых стонов на грани крика. В животе все скручивалось, и в паху свербило от одной только мысли, как Ким будет вколачиваться в тугую до безобразия дырку Гука. Рубашка соскользнула с плеч, тихим шорохом свернувшись у ног, оставив Ви по пояс обнаженным, следом за ней последовали и штаны Чонгука на пару с бельем. С губ сорвался облегченный вздох, когда давящая на эрекцию материя исчезла.       Не дожидаясь дальнейших указаний, танцор погрузил в свой рот сразу три пальца, щедро смачивая их слюной под прожигающим пристальным взглядом Тэхёна, от которого по телу разлетались мурашки. Темные омуты проникали в самую душу, заставляя трепетать от восторга в предвкушении чего-то грандиозного. Член призывно дернулся от одной только мысли, что скоро разъедающая изнутри пустота сможет заполниться чем-то горячим, желанным. Устроившись поудобнее, он расставил ноги шире, согнув в коленях, насколько позволяла поза, и скользнул смоченными в слюне пальцами между ягодиц, похабно улыбаясь. Чужое внимание, несомненно, заводило. Подушечки осторожно закружили вокруг тугого колечка, а затем резко проникли внутрь, отчего Чон невольно уперся свободной рукой на стол, откинувшись назад для удобства, и запрокинул голову назад, хватая ртом воздух. Потрясающее представление исключительно для одного зрителя.       Юркий язычок, то и дело пробегающийся по губам, глаза, подернутые дымкой страсти, испарина, прозрачными жемчужными каплями выступившая на лбу и висках. Произведение искусства в чистом виде – такой Чонгук, максимально раскрытый и доступный. Тэ, как завороженный, наблюдал за тем, как пальцы, фаланга за фалангой, медленно погружались внутрь, встречая сопротивление мягких стенок. Исчезали и появлялись вновь. Тугие мышцы с трудом принимали в себя, но это мало заботило Чона. Он упрямо проталкивал их глубже, сгибая, раздвигая в стороны, растягивая. А у Кима во рту все пересохло от таких манипуляций. Гук загнанно дышал, хрипел и толкался бедрами навстречу. Игрался сам с собой, возбуждая Ви еще больше.       Не удержавшись, он присоединился к нему, срывая с губ первый восхитительно сладкий стон и такое потрясающее «Да, боже, да». Потому что теперь внутри хозяйничали еще и пальцы Тэ, так гармонично переплетаясь с чужими, разрывая спектром ощущений. Слишком. Это, блять, слишком. Душно, жарко и невыносимо горячо там, внизу, где подушечки настойчиво гладили простату, заставляя Чонгука, словно шлюху, жалобно поскуливать, раздвигая ноги еще шире, прося о большем. К черту пальцы, они никогда не сравнятся с членом, в котором сейчас так нуждался танцор. – Тэ, – хрипло, почти задыхаясь, пробормотал Чон, но Тэхён его понял. Блондин наконец прекратил пытку, сдвинув парня ближе к краю. – Жарко, – капризно протянул Гук в приоткрытые губы напротив, едва ощутимо задевая их и расстегивая собственную рубашку, которую так и не удосужился снять ранее. Ткань липла к влажной коже, не желая расставаться с мягким бархатом. – Не снимай, – приказал Тэ, забираясь под одежду и скользя ладонями по спине, очерчивая подушечками выступающие позвонки, а после смещаясь на бедра, крепко сжимая их до синяков, заставляя Чонгука сомкнуть руки на шее, притягивая ближе, обхватывая ногами за талию. Слившиеся воедино дыхания и смазанный поцелуй, мокрый, настойчивый. Звякнула пряжка ремня, едва слышно разошелся замок на молнии благодаря собачке. Минута сводящего с ума напряженного молчания, взгляд глаза в глаза, а потом танцор попросту подавился воздухом, уронив голову на плечо Кима, когда блондин на полную вогнал в него член. Замер на мгновение, ощущая грудью безумное биение чужого сердца, эхом отдающееся в нем, а затем сделал пробный осторожный толчок, зашипев от того, с какой силой стенки обхватывали пенис. Разрывающая на части боль и обжигающая волна удовольствия, когда головка ненароком задела комок нервов. – Не сдерживайся, – шепнул Гук и тихо вскрикнул от новой череды фрикций. Тесно. Жутко тесно и, блять, просто восхитительно. Такой тугой и нетерпеливый, выпрашивающий новый поцелуй. То, как сжимался вокруг него танцор, то, как он умолял быстрее, жестче, то, как скрипел под ними стол, угрожая все же развалиться, потому что бешеный темп, искусанная шея и ключицы, потому что синяки по всему телу, – все это диким ураганом свалилось на них, заставляя хрипеть, задыхаясь от навалившегося удовольствия, полностью отдаваясь охватившей их страсти. А вот острая боль в плече стала неожиданной. Ее же раньше не было. Или была?       Картинка перед глазами потеряла четкость, а краски поплыли. Звуки стали слышны будто издалека, и мир начал меркнуть. Пришел в себя Тэхён все в том же кабинете, загнанно дыша. Тело затекло, отчего безбожно ныла каждая его клеточка. Он отнял свое лицо от столешницы, на которой удобно разместил голову во время дремы, отодрав приклеившееся к щеке фото. На нем Чонгук сидел на лавке у сквера, закинув ногу на ногу, и курил, бездумно глядя прямо перед собой, уставившись в одну точку. У Тэ, наверное, тоже в течение года был такой взгляд. Пустой и безжизненный. Будто кто лампочку выключил, заставив погаснуть свет в глубине глаз.       И что сделал Ким, когда представился шанс это исправить? Верно, врубил эгоиста, не желая признавать неправоту. Уж слишком сильно он злился на Чона в тот момент. Теперь пожинал плоды. Мало ему кошмаров, так еще и эротические сны к ним прибавились. Такие реальные, что в пору на стену лезть. Бегло глянув на часы, Ви обреченно застонал. Проспал не больше часа, а болело все так, будто попал под бульдозер. Рука рассеянно прошлась по лицу, стирая остатки сонливости. Что теперь делать? Наверное, следовало для начала принять душ и прояснить голову, а уж потом приступать к каким-либо решительным действиям. Например, наведаться к Минхо и потребовать ответы. 08:50 a.m. – Сукин ты сын, – дверь распахнулась с жутким грохотом, явив на пороге кабинета Чхве злющего как черт Тэхёна. Парень даже растерялся, за что тут же поплатился. Кулак пришелся аккурат по скуле, а затем и по губе. Ким бил методично и метко, придавая лицу прекрасные цвета боли. В глазах напротив – холодная ярость, и Минхо был тому виной. Брызнула кровь, заливая лицо, окрашивая то в яркие рубиновые тона. Шатен не сопротивлялся, позволяя вымещать на себе злость. Слабо улыбнувшись, он кинул взгляд на дверь и бросил короткое: – Ребята, у нас все нормально. Правда, выйдите и не мешайте. Мы сами здесь разберемся, – сотрудники, пришедшие на шум, доносящийся из их комнаты, неуверенно переглянулись. Вряд ли они посчитали нормальным то, что их детектив валялся на полу, а над ним склонился Тэхён, замахнувшийся для нового удара, чье лицо выбелила до неузнаваемости ярость. – Полагаю, Чонгук все-таки пришел, – задумчиво протянул Чхве, как только за сослуживцами закрылась дверь. Ви смерил того презрительным взглядом и соизволил наконец-то встать с него, протягивая руку и помогая подняться. А в следующий миг прижал к стене, заставив больно стукнуться затылком. Ему хотелось рвать и метать. Впиться зубами в артерию у Минхо на шее и вырвать пульс к чертовой матери. Что угодно, лишь бы знать наверняка: тот больше никогда не сможет добраться до Гука. – Какого хера ты впутал в это, Чонгука? – процедил Тэхён, а чтобы смысл сказанного дошел до него как можно скорее, Ким слабо встряхнул парня, получив в ответ сдавленный смешок и взгляд, полный восхищения. – А если бы он пострадал? Вдруг его задели бы ненароком? Что если бы он погиб? Об этом ты, блять, подумал? – Да ладно тебе, ты бы не позволил случиться хоть чему-то из того, что перечислил, – самодовольно улыбнулся Чхве разбитыми губами, отчего крови стало еще больше. – В конце концов, он же тебе дорог. Ты, разве что, пылинки с него не сдувал, – продолжал давить на больное шатен. Поразительная осведомленность. Тот, несомненно, перерыл всю биографию блондина, выискивая самые пикантные подробности. С учетом того, из-за чего Тэ вернулся, не мудрено, что детектив заинтересовался этим. – Боже, видел бы ты себя со стороны, ну прямо прежний Ви, по которому я успел соскучиться. – Какие широкие познания, – рука сомкнулась на шее, надавила на гортань, заставляя хрипеть от недостатка кислорода. – Не смей его вмешивать в это, понял? – их лица оказались достаточно близко друг от друга. Жаль не столь интимно, как хотелось бы Минхо. В глазах напротив – живой огонь, полыхающее пламя злобы с примесью ненависти и презрения. Изумительный опасный коктейль. – Никогда больше не смей отправлять его куда-либо. – Получается, я угадал, да? – едва смог выдавить из себя Чхве, обнимая ладонями чужое надплечье, пытаясь разомкнуть стальную хватку. Желая услышать объяснения, Ким убрал руку, вынуждая парня закашляться, согнувшись пополам, и жадно хватать ртом воздух. – Вот она – твоя человечность. Я уж и не надеялся снова увидеть тебя прежним, – едва отдышавшись, вновь заговорил Минхо. Голос сипел и то и дело срывался на хрип. – Черт, знал бы, что все так просто, давно бы его притащил к тебе, – хохотнул молодой человек, усаживаясь обратно в кресло. Ему уже не был страшен Тэхён. Тот не стал бы творить глупостей в участке, а показательное выступление с применением силы он как-нибудь пережил бы. Не смертельно. – Я предупредил тебя. Только попробуй что-нибудь с ним сделать, я лично позабочусь о том, чтобы твой труп не нашли, – склонившись над Чхве, зашипел Тэ, до скрипа сжимая пальцы на подлокотниках сидений. Ну и знатно же тот разозлил блондина. Не стоило трогать Чонгука. Будто удар по больному, и сработал защитный механизм. Может, здесь Минхо и не угрожала опасность, но за пределами кабинета возможно все. – Успокойся, Тэхён, не буду я трогать твоего малыша, – примирительно улыбнулся ему Мин, доставая из ящика стола аптечку, дабы обработать повреждения. Безо льда тут явно не обойтись. Лицо начало опухать и гореть от боли и ссадин. – Я всего лишь хотел, чтобы ты пришел в себя, и, кажется, у меня это получилось, – равнодушно пожал плечами парень, прикладывая холодный компресс к скуле. – Не злись. Да, эксперимент опасный, но ведь удачный, черт побери. Теперь ты уже не кажешься мне такой мразью, какой был раньше. Согласись, встреча с ним пошла тебе на пользу. – Как ты вообще на него вышел? – первая волна злости схлынула, оставив после себя лишь с легкостью сдерживаемый гнев. Ви уселся напротив, рассматривая собственное творение: яркие, наливающиеся цветом синяки, гематомы, разбитая губа и заплывший глаз. Красота, да и только. Давненько он не выпускал так пар. Следовало разукрасить ему физиономию раньше, а то молодой человек начал слишком многое себе позволять. – А это так важно? Мне сообщили, я пошел ва-банк. Отправил ему конверт с пушкой и адресом, где будешь ты. Дальше уже – дело случая. Он бы либо пришел, либо проигнорировал. Судя по твоей реакции, случилось первое, я прав? – уничтожающий взгляд послужил лучшим подтверждением теории. – Только я не пойму, чего ты так разозлился. Исходя из собственных наблюдений, могу сказать, что у тебя почему-то повреждено правое плечо, ты усердно колошматил меня исключительно левой рукой. Чун зацепил тебя что ли? – на это Ким нехотя кивнул, невольно скривившись от самодовольства на лице шатена. – Вот видишь, получается, он тебе еще и жизнь, вероятно, спас. Умный мальчик, – руки невольно сжались в кулаки от такого прозвища. Никто не смел говорить подобное про Чонгука. Его Чонгука. – Воу, парень, я не претендую, ты не подумай, – примирительно поднял свободную ото льда ладонь Минхо, заметив потемневший взор. – Лучше скажи мне спасибо. – Нахуй иди, идиот, – вместо благодарности произнес Тэхён, подаваясь вперед. – Ты хоть представляешь, как подставил его? Совершенно невинного человека. Люди Чжуна будут теперь искать Гука, чтобы отомстить. А в их случае это означает смерть, – при одной мысли о подобном внутри Ви все покрывалось толстой коркой льда, а страх скручивал внутренности, вызывая тошноту. Страшно представить, что могли сделать с Чоном по его вине. – Ну так позаботься об этом, Тэхён, или мне тебя еще и учить, как завоевывать сердца строптивых парней? – чересчур проницательный и любопытный. К несчастью, Чхве был прав, правда, Тэ сомневался, что таким образом мог бы заслужить благосклонность Чона. Взяв один из стикеров, лежащий на столе, Мин быстро начеркал на нем пару строчек. – Он живет по этому адресу, думаю, не стоит объяснять, что именно ты можешь (именно можешь, я разрешаю) сделать? – повторять дважды не требовалось.

۞۞۞

04:10 p.m.       Чонгук не помнил, как он добрался до дома. Кажется, вызвал такси, но дорога совершенно стерлась у него из памяти. Поспать толком так и не удалось. В голове то и дело вертелся их разговор с Тэ. Снова все пошло по пизде. Снова вместо примирения очередной скандал. Снова хотелось кричать от разрывающей изнутри тоски. Ну какого ж хрена они не могут нормально во всем разобраться? Почему обязательно нужно снова разругаться в пух и прах? Блядская гордость и упрямство. Зачем он приезжал, если в итоге у них, вероятно, ничего не получится построить заново? Замкнутый круг. Рассвет брюнет встречал с покрасневшими от слез глазами и дикой усталостью. Все, на что хватило сил, это завалиться на кровать и утонуть в черноте, снисходительно распахнувшей перед ним свои объятья.       И будто бы тут же Гука разбудила трель телефонного звонка, хотя часы на дисплее показывали четыре часа дня. Веки с трудом удалось разлепить, не то что оторвать голову от подушки. Глаза горели и слезились, словно в них песка насыпали, из-за чего картинка расплывалась, не давая возможности разобрать номер. Махнув на него рукой, Чон наугад ткнул по кнопке, принимая вызов и поднося смартфон к уху. – Только не говори, что я тебя разбудил, – до жути жизнерадостный голос неприятно резанул по барабанным перепонкам, заставив Чонгука поморщиться. – Представь себе, – прохрипел он и перевернулся на спину, уставившись в грязно-серый потолок – идеальное отражение того, что творилось у парня на душе. – Что-то случилось? – Это я должен у тебя спросить, но сначала, будь добр, открой дверь, – танцор завис на пару минут, не понимая, чего от него требовали, а после, тяжело вздохнув, с трудом поднялся с кровати, ощущая ломоту во всем теле и тяжесть, давящую на виски. Лишь стоя в коридоре и поворачивая ключ в замке, Чон сообразил, что они, вроде как, жили на разных континентах. – Да-а-а, видок у тебя так себе, – задумчиво протянул Сокджин, замерев на пороге квартиры брюнета. Неужели Гук до сих пор спал? – Не смотри на меня, как на приведение, – усмехнулся Ким, проходя мимо ошарашенного Чонгука. Закрыв за гостем дверь, он, не веря в реальность происходящего, последовал за Джином на кухню. – Странно, в квартире прибрано, пустых бутылок из-под вина я не наблюдаю. По какому поводу тогда такой помятый вид? – не успел брюнет и слова вставить, как его остановил друг: – Нет, не говори, лучше иди и приведи себя в порядок, поплескайся в ванной, а я пока тут поколдую, – махнув рукой на Чона, без устали тараторил Сокджин, выкладывая из пакетов (и как Гук их не заметил раньше?) продукты.       Решив разобраться со своим гостем чуть позже, танцор последовал совету Кима. Холодная вода более-менее прояснила сознание, подарив возможность здраво мыслить. Жаль она не могла забрать боль, разъедающую грудную клетку. Как заезженную пластинку, он прокручивал в голове диалог с Тэхёном снова и снова. Неужели это все, конец? Получается, Чонгук упустил свой единственный шанс на примирение? Впрочем, брюнет не хотел бы жить с пониманием того, что его купили, а Тэ не отрицал содеянного. Блондина устраивал такой расклад. Неужели ему настолько было плевать на чувства Гука?       Чон задыхался. Хотелось кричать, но с губ сорвался лишь жалкий сиплый хрип. Идиот. Какой же он идиот. На что только надеялся? Очевидно же: Тэхёна устраивала жизнь с Чимином. Очень удобно, без ссор и скандалов. Но зачем? Зачем было выкупать парня у собственной тети? Зачем было спасать из лап психопата-убийцы? Зачем было шептать в тишину бархатной ночи убийственные признания в любви? Неужели Тэ просто игрался с ним? Использовал в качестве альтернативной замены Паку? Кулак с глухим стуком ударился о голый кафель. Чонгука охватила долгожданная злость.       Прочь. Следовало гнать прочь любые мысли о Тэхёне. Они делали только хуже, а танцора ждал на кухне Сокджин. После попытки суицида парни сильнее сблизились. Рухнула последняя стена отчуждения, и Гук решил довериться Джину. Не пожалел о своем решении ни разу. Лишь его поддержка не давала Чону сорваться, бросить сумасшедшую задумку на середине пути. Из душа он вернулся более-менее успокоившимся. На столе поджидали две дымящиеся кружки с чаем, а в воздухе витал соблазнительный аромат жареного мяса, которое скворчало на сковородке. Ким хозяйничал у плиты, напевая что-то неразборчивое себе под нос. Только сейчас Чонгук обратил внимание на то, что не заметил раньше. Волосы молодого человека потеряли броскую яркость, сменившись успокаивающим светло-русым. Непривычно, но довольно свежо. По крайней мере, теперь Сокджин не походил на жертву кризиса среднего возраста. – Перекрасился? – Джин повернул голову в сторону брюнета, широко улыбаясь, и согласно кивнул. – Тебе идет, – Чонгук устроился на одном из шатких стульев, подперев щеку ладонью, и окинул друга задумчивым взглядом. – Спасибо. Надеюсь, ты голоден, потому что я понаготовил кучу еды и намерен запихнуть ее в тебя, – угрожающе размахивая деревянной лопаткой для помешивания, предупредил Сокджин. Желудок Гука в ответ согласно заурчал. Последний раз танцору удалось нормально поесть почти сутки назад. Поэтому брюнет даже и не думал спорить с гостем. – Как ты здесь оказался? Я уж думал, что схожу с ума и у меня начались галлюцинации, когда увидел тебя на пороге своей квартиры, – Чонгук поежился от прохладного ветра, ворвавшегося в комнату через приоткрытое окно, а тонкая майка да шорты не особо способствовали согреванию вкупе с мокрой головой. – У Юнги тут какие-то дела с недвижимостью появились, – неопределенно пожал плечами Ким, ставя перед Чоном дымящуюся тарелку с едой, – а я возьми и увяжись следом. Подумал, тебе может пригодиться моя помощь. И не прогадал ведь, – друг смерил Гука проницательным укоризненным взглядом, вогнав юношу в краску, и сел напротив, бросив короткое: – Ешь, а потом я желаю услышать подробный рассказ о том, что настолько сильно выбило тебя из колеи.       Танцор, в общем-то, и не сопротивлялся. Ему была жизненно необходима чья-нибудь поддержка. Добавьте к этому желание выговориться, и вы получите историю, полную откровений. Джин восторженно присвистнул, откинувшись на спинку стула, и скрестил руки на груди. В задумчивости кусая нижнюю губу, он обдумывал услышанное. Не то чтобы история повергла его в шок, скорее, удивила. – Не обижайся, конечно, но вы оба – идиоты, – подвел итог сказанному Сокджин, получив в ответ вымученную улыбку. – На твоем месте я бы не стал так сильно переживать из-за случившегося. Сейчас остынет, сообразит, чего ради ты вернулся в эту клоаку, и сам придет с извинениями, – как все просто и легко было у Кима, а на деле выходило черте что. Чонгук устало вздохнул, потирая ноющие от боли виски. Все-таки следовало поспать как следует, а не урывками по два часа с перерывами на самобичевание. – Послушай, – Джин вмиг посерьезнел, схватив Чона за руку и привлекая к себе внимание, – ты, конечно, можешь сейчас снова поджать хвост и сбежать, прикрываясь ущемленной гордостью, или все-таки останешься и дашь отпор. Просто запомни одну простую истину: так сильно мы любим всего один раз в жизни, и если ты упустишь свое счастье снова, то будешь полнейшим кретином. Он – тот, кто тебе нужен. Кто всегда будет нужен несмотря на совершенные ошибки, – правда болью резанула по сердцу, заставляя первые ростки надежды пробиваться сквозь безжизненную почву отчаяния. Возможно ли такое, что они с Тэ смогут все-таки начать заново? Хотелось бы в это верить, но, блять, у судьбы явно были другие планы на данный счет.

۞۞۞

10:30 p.m.       Минхо шагнул в просторный холл дорого обставленного особняка и огляделся по сторонам. Тишина, роскошь и ни единой живой души. А тревога все равно колючими иглами вспарывала кожу, заставляя вставать дыбом тонкие волоски на теле. Нервно отерев вспотевшие ладони о ткань брюк, он двинулся к лестницам, ведущим на второй этаж, а оттуда прямиком в логово к чудовищу, от которого бросало в дрожь. В конце концов, Мин был лишь очередной пешкой на масштабной шахматной доске, потому и страх за собственную жизнь не казался чем-то зазорным. – Мистер Чхве, – парень вздрогнул, услышав обращение дворецкого, возникшего словно из ниоткуда. – Господин уже ожидает вас. Пожалуйста, следуйте за мной, – шатен робко кивнул, послушно шагая за молчаливым мужчиной, что бесшумной тенью скользил по безмолвным коридорам. Где-то там юношу поджидало разгневанное чудовище, готовое оторвать ему голову. А как иначе, ведь Минхо вмешался в игру, перемешав кукловоду все карты. Они остановились около двойных дверей, распахнув которые, слуга поспешил удалиться, исчезнув из виду. – А, Минхо, проходи. Я ждал тебя, – неприятный скрипучий голос резанул по ушам, однако Чхве лишь низко поклонился хозяину дома и вошел внутрь, тут же опускаясь на колени в жесте полного подчинения перед дорогим креслом из темного дуба, в котором восседал его хозяин. Глаза в пол, стыдливо опущенная голова – сама покорность и благоговение. А затылок буквально жгло от тяжелого взгляда, уничтожающего и сминающего волю. – Я, кажется, предупреждал тебя, что ненавижу самоуправство. Кто разрешил тебе вовлекать в игру Чонгука? – Я, – начал было Минхо, захлебываясь паникой, однако парня тут же остановил холодный властный тембр: – Молчать! Я не разрешал тебе говорить. Все должно было случиться так, как и запланировано с самого начала. Без посторонних свидетелей. Считаешь, что ты выше моих приказов? Думаешь, ты один такой умный, и я не замечу твоих манипуляций? – начал злиться мужчина. – Нет, хозяин, что вы? Я… – жалобно лепетал Чхве, склоняя голову еще ниже. Угроза нависла над ним, затягивая удавку на шее. Кажется, вот он – конец. Спасения ждать не от кого. – Заткнись. Ты здесь – никто, жалкая пешка, которую я с легкостью могу заменить кем-то другим. Кем-то более преданным мне, нежели такая паскуда, как ты, – брезгливо выплевывал слова хозяин дома. На лице Минхо отразился самый настоящий ужас. Он, словно побитая дворняжка, подполз к ногам своего господина, целуя начищенные до блеска туфли. – Пошел прочь, шавка, – легким пинком мужчина оттолкнул от себя шатена. – Ты разочаровал меня, Минхо, очень сильно разочаровал, – палец надавил на незаметную на первый взгляд кнопку вызова на подлокотнике кресла, и в комнату тут же вошли двое верзил. – Передайте Юнги, что избавление от свидетеля я поручаю ему. Нам ни к чему посторонние наблюдатели в этом деле. Пусть уберет Чонгука быстро и без шума. А этого, – хозяин кивнул в сторону Чхве, – отдайте на вечерок нашим ребятам. Пусть развлекутся как следует. Только проследите, чтобы обошлось без увечий: он мне еще нужен живым, – на губах заиграла кривая усмешка. Как все удачно складывалось.