My Religion

The hardest part this troubled heart Has ever yet been through now Was heal the scars that got their start Inside someone like you now For had I known or I'd been shown Back when how long it'd take me To break the charms that brought me harm And all but would erase me Guns N’ Roses – Better

04/02/2018 02:30 a.m.       Чонгук много читал о том, что в последний миг перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Парень лишь успел подумать о том, как глупо умирать в одном нижнем белье. Костлявая подруга, вероятно, оценила его чувство юмора, потому как на пол рухнуло чужое бездыханное тело. Пистолет укатился под стол, а на линолеуме начала расползаться густая алая лужица. Сердце оглушающе грохотало в груди, гоняя по оледеневшим венам кровь. В ушах звенело от выстрела, и в целом ситуация казалось несколько патовой. Если раньше Гук и ощущал опьянение, то сейчас вмиг протрезвел от увиденного. С минуту брюнет бездумно пялился на труп, а потом наконец-то смог поднять глаза на своего, вероятнее всего, спасителя.       Судьба явно насмехалась над ними, не иначе. А как еще можно объяснить то, что Тэхён застыл в дверном проеме, опустив пистолет и неотрывно глядя на Чонгука? В стеклянных зрачках – отражение собственной растерянности. Теперь они поменялись местами, и, если бы не леденящий душу страх, угрожающий вылиться в истерику, танцор непременно рассмеялся и поблагодарил Кима. Или накричал на того. Глупая клоунада. Все-таки шок никак не хотел отпускать тело. – Всегда знал, что у тебя странные друзья, – окинув равнодушным взором труп на полу, молодой человек перешагнул через тело. – Собирайся, нужно валить отсюда да поскорее, – приказ обжог кожу колючими иглами и подействовал лучше любой пощечины. В Чоне всколыхнулась злость – сработала защитная реакция организма. – Какого хрена ты вообще забыл у меня дома? – прохрипел Гук, смело встречая хмурый потемневший взгляд. – И что это за бугай в моей квартире? – кивнул в сторону мужчины Чонгук. Он не собирался двигаться с места, пока не получит ответы на вопросы. И плевать, что из-за волнения дыхание перехватывало, и хотелось разрыдаться от облегчения. Потому что Тэхён здесь, рядом, и, вроде как, спас ему жизнь. – Блять, серьезно, Чонгук? Это все, что тебя волнует в данный момент? – ощетинился Тэ, злобно сверкая глазами. – Тебя пытались убить, а ты спрашиваешь, что я здесь делаю? – блондин тяжело вздохнул, стараясь успокоиться. Получалось хреново, потому что у Гука определенно талант – бесить его. – Живо собирай вещи, он мог быть не один. Тебе нельзя здесь оставаться, – смотреть сейчас на парня было тяжело хотя бы потому, что тот стоял перед ним в нижнем белье, жутко отвлекая этим. Чон дрожал от холода, и так хотелось прижать юношу к себе крепко-крепко и зарыться носом в смоляные пряди, устало выдыхая горячий воздух в макушку. К счастью, с желаниями можно бороться.       Он боялся не успеть. Боялся, придя сюда, увидеть бездыханное тело и, вероятно, сойти с ума, ведь одно дело – жить на разных материках, и совсем другое – понимать, что никогда уже не увидитесь. Ким впервые испытал настолько сильное облегчение от чьего-то убийства. Малейшее промедление – брюнет перед ним не поджимал бы упрямо губы, зябко обнимая себя за плечи. Такой хрупкий, беззащитный. Его требовалось оберегать, укрыв ото всех жадных глаз и жестоких мира сего, но Ви лишь сильнее нахмурился, сжимая руки в кулаки. Потребность прикоснуться к танцору жгла грудную клетку невысказанным ураганом чувств, но проявить слабость сейчас – непозволительная роскошь. Он отвернулся, зашагав к выходу и надеясь, что донес до Чонгука основную мысль. – И это все? – крикнул вслед удаляющейся фигуре Гук. Не выдержал, пошел за ним, с трепетом и отвращением перешагнув через труп, стараясь не изляпаться в крови. В голове царил полнейший беспорядок. Неужели происходящее – бред пьяного сознания? Похоже, Чон сходил с ума. Молодой человек догнал Тэхёна уже в коридоре. – Врываешься ко мне в квартиру, убиваешь какого-то головореза, которого ко мне подослали, вероятно, из-за тебя, и смеешь еще указывать, что делать? – Чона прорвало, слова бесконечным потоком полились с губ. Все недовольство, весь ужас и страхи прошедшей недели, вся злость на Кима за упрямство и столь неуместную сейчас гордость, вся боль одиночества длиною в год обрели материальную форму. – Я никуда с тобой не поеду. Это мой дом, так что выметайся, мне еще полицию придется выз… – договорить не дали жесткая хватка на шее и рот, заткнувший наглым образом.       В полумраке хаотично блеснули глаза Тэ, а потом время остановилось, сузившись до одного поцелуя. Короткого, подчиняющего, грубого, выбившего весь кислород из легких. Ладони уперлись в чужую грудь, пытаясь оттолкнуть, но момент был упущен. Тэхён отстранился, сорвано дыша. Давление на шее пропало, мир снова обрел четкость, и Чон жадно глотнул ртом воздух, опираясь спиной о стену и отказываясь верить в реальность происходящего. Они только что поцеловались? Нет, бред какой-то. Вот только губы странно горели, в ушах до сих пор стоял шум, а сердце ныло, требуя продолжения. Он длился не больше пяти секунд, но, казалось, целую вечность. Брюнет разрывался между желанием накричать на Тэ и притянуть обратно. Что думал в этот момент Ким, понять было трудно. Проклятый полумрак скрыл от него лицо блондина, но создал чересчур интимную атмосферу. – Собери все самое необходимое, я буду ждать снаружи, – хриплый бархатный голос жаром прокатился по телу, разливаясь лавой в паху, и танцору пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Такому Тэхёну он готов подчиняться хоть целую вечность. На негнущихся ногах парень прошел в спальню. Бросал вещи в спортивную сумку скорее на автопилоте, в то время как Ким изможденно прижался спиной к двери квартиры, откинув голову назад, и прикрыл глаза, чтобы не видеть унылую сырость коридора.       На секунду стало страшно за почти полностью потерянный контроль. Пальцы невольно коснулись губ, рассеянно проводя по нижней. Мягкие. Блять, какие же они у Чонгука мягкие. Блондин одновременно корил себя за опрометчивость и хотел вернуться обратно в квартиру. Прижать брюнета к стене и сцеловывать с губ тихие вздохи, терзать бархатную кожу и слизывать солоноватые капли, смакуя на языке чужой вкус. Вместо этого безумный и какой-то отчаянный удар по белой штукатурке, чтобы привести мысли в порядок. Слабо помогло.       В голове засел почти обнаженный образ, угрожающий свести с ума. Ким рассеянно глянул на часы. Им следовало бы поторопиться. Сообщники могли заподозрить неладное. В дверях показался Чон, на этот раз полностью одетый и собранный в дорогу. На Тэ он старался не смотреть. Боялся увидеть там что-то, окончательно пошатнувшее бы остатки самоконтроля. В конце концов, они так и не пришли к консенсусу в своем выборе. Точнее, Ви сделал его не в пользу Чонгука, что создавало трудности. Тэхён забрал у него сумку и повел почему-то в сторону пожарной лестницы. – Они пасут с главного входа. Их машина стоит неподалеку, не думаю, что ребята настолько слепы и не заметят нас, – пояснил Ким. Гук молча кивнул, решив не спорить. Ему до сих пор было немного неловко из-за случившегося. Спасал только алкоголь в крови, притупивший чувства, иначе бы танцора пришлось силком вести куда-либо. В голове не укладывалось произошедшее. Совершенное им убийство ни капли не волновало его, а ведь Чон человеческую жизнь загубил.       Видимо годы работы в клубе и месяцы, проведенные в обществе Тэхёна, закалили парня, которого приводило в ужас лишь осознание смерти, от которой едва успел увернуться благодаря блондину. До машины добрались быстро: Ким припарковал ее за углом. Закинув сумку на заднее сиденье, Тэ кивнул в сторону переднего пассажирского, а сам устроился за рулем. Рассаживались в полной тишине, сопровождаемой, разве что, скрипом кожаной обивки. Звякнул брелок на ключе зажигания, заурчал двигатель, и Ви наконец нарушил молчание: – Пристегнись, – скомандовал он, выкручивая руль. Машина плавно выкатилась с парковочного места и влилась в бесконечный автомобильный поток. Между юношами висела недосказанность, горькая и неприятная, которую то и дело порывался развеять своими вопросами Чонгук, но каждый раз что-то останавливало его. Брюнет терялся, раздосадовано закусывал губу и отворачивался к окну. Так глупо, на самом деле, упускать подвернувшийся шанс, но ничего не мог с собой поделать. – Да, я следил за тобой, – Гук вздрогнул от неожиданности, услышав бархатный тембр. Тэхён первым решился на откровение, предугадывая вопрос. – С того самого дня, как ты убил Чжуна. Они такое не прощают, – кто такие эти таинственные «они», Чон не знал, но предпочел промолчать. – С полицией мне удалось замять дело, но те, что покрывают Чун Чжуна, играют против нас. Так что тут я оказался бессилен. Пришлось пасти тебя, чтобы ненароком не умер из-за меня, – Ким не отрывал напряженного взгляда от дороги, до побелевших костяшек сжимая руль, но все равно отметил боковым зрением, как губы танцора растянулись в слабом подобии довольной улыбки, которую парень старательно старался спрятать за воротом куртки. – Ты можешь сколько угодно кричать на меня за это, но отпускать тебя куда-либо пока что опасно. Уберут – и пикнуть не успеешь, – за окном мелькали дома, витрины магазинов и ресторанов, Чонгук не обращал на них внимания, весь обратившись в слух. Каждое слово обволакивало сознание, ластясь к коже мягкостью нот. Забавно, впервые за год брюнет чувствовал себя прекрасно. Уют и безопасность даровало лишь одно присутствие Ви. – Придется пожить у меня. – Как долго? – осмелился подать голос Чон, заметно напрягаясь. – У меня работа, как ты себе это представляешь? – парня не особо прельщала возможность жить под одной крышей с ним. Точнее, черт, он бы с ума сошел, предложи Ким подобное раньше, но сейчас… Тэхён выбрал Чимина. Гук сам подтолкнул блондина к такому решению, и его не радовала перспектива лицезреть физиономию Пака в течение продолжительного срока времени. – Пока от тебя не отвяжутся, – лаконично заявил Тэ. – Про работу забудь. Будешь лишний раз светиться, тебя тут же прикончат, даже я ничего сделать не смогу, – о подобном исходе Ви старался не думать, опасаясь сорваться. Чонгук, услышав приговор, пришел в ярость. – Ты в своем уме? Я не могу бросить работу. Жить мне на что прикажешь? Извини, конечно, но воздухом сыт не будешь, – Ким рассуждал легко и просто, не задумываясь о последствиях, и танцора это, откровенно говоря, бесило. Тэхён не имел права диктовать, как ему следовало поступать и что делать. – Это не проблема, я обеспечу тебя всем необходимым, – успокоил Тэ, еще сильнее ударяя по самолюбию оппонента. Мало того что оттолкнул, когда Чон пытался пойти на примирение, так еще и унизить решил, привязав к себе как содержанку. – Останови машину, – ровным голосом попросил брюнет, но его попросту проигнорировали. Злоба захлестнула парня с головой, на щеках заиграли желваки, и он, не придумав ничего лучше, дернул ручку пассажирской двери. Та не поддалась. – Я сказал, останови машину! – сорвался на крик Гук, отстегивая ремень безопасности и намереваясь любой ценой выбраться из салона. Автомобиль резко затормозил, и, если бы не рука, с силой толкнувшая юношу в грудь, Чонгук бы оставил лбом вмятину на приборной панели. Не дав ему опомниться, Тэхён ощутимо встряхнул молодого человека, с трудом поборов в себе желание как следует вмазать тому.       Чон не остался в долгу, пытаясь выпутаться из стальной хватки, но не тут-то было. Пальцы сомкнулись на шее, надавливая, вжимая головой в сиденье и срывая с губ растерянные хрипы. Их глаза встретились: холодные карие, изучающие, цепкие, буквально потрошащие нутро, и бездонно-черные, испуганные, затягивающие глубиной расширившихся зрачков. Тщательно сдерживаемая ярость угрожала вылиться во что-то ужасное. Гук не ожидал подобной реакции, но сдаваться просто так не собирался. Упрямо вскинул подбородок, руками оттянуть ладонь попытался, с вызовом глядя на Кима, губы которого тронула кривая усмешка. Как ни пытайся, останешься все таким же беспомощным. Блондин не спеша приблизил свое лицо к чужому, рассеянно скользнув носом по щеке, жадно вдыхая аромат, исходящий от кожи танцора. – Ну почему ты такой проблемный? – сипло выдохнул он, заставляя парня поежиться и тяжело сглотнуть далеко не от страха. «И почему я до сих пор люблю тебя даже несмотря на подобные заебы?» Вся ситуация скорее заводила, нежели пугала. Слишком близко, слишком тесно, слишком знакомо, а потому очень больно. Так не должно быть. Против природы – тянуться к тому, что находится под запретом. Негласное табу на прикосновения, мысли, чувства.       Тэ было трудно контролировать себя в присутствии Гука. Тот покорно замер, прерывисто дыша и неотрывно глядя в потемневшие карие глаза. Тэхён нахмурился, не понимая, как можно заводиться от одного взгляда в затягивающие черные омуты. Губы напротив хотелось терзать до красных солоноватых бусин на податливой мягкости и жалобных всхлипов, переходящих в довольные стоны. Шею сжимать сильнее, доводя до полуобморочного состояния, укусами метить каждый оголенный участок и вбиваться в расслабленное тело, изливаясь глубоко внутри. Парень нехотя отстранился, чуть ослабив хватку, позволяя глотнуть заветные крупицы воздуха, а затем вновь заговорил: – Слушай, я знаю, ситуация не из приятных, и ты бы предпочел перекантоваться в отеле, пока шумиха не утихнет, нежели делить крышу со мной и Чимином, но проблема заключается в том, что мой дом для тебя – единственное безопасное место во всем Сеуле. Со мной они связываться не станут, слишком большой геморрой, но, случись тебе выйти куда-либо, тут же кинут клич, и это будет твоя последняя прогулка в жизни, – Чон молчал, не предпринимая попыток вырваться, и Ким убрал руку от шеи, рассеянно наблюдая за тем, как брюнет коснулся розовеющих отметин, оставшихся от тонких музыкальных пальцев – без синяков не обойдется. – Поэтому я прошу тебя, – Тэхён повернул Чонгука лицом к себе, – перестань упрямиться и позволь помочь тебе. Дай мне хотя бы месяц, возьми временно отпуск на работе, больничный, да что угодно, но не подставляйся, черт бы тебя побрал, – с чувством выдохнул Тэ, и от отчаяния, промелькнувшего в голосе, Гука бросило в жар. Он не мог ему отказать, просто не мог. – Кто еще из нас двоих проблемный, – вместо ответа пробурчал молодой человек, отворачиваясь к окну, надеясь, что Ви не придал значения румянцу смущения, выступившему на щеках. «Спасибо» осело в воздухе невысказанным шепотом. Щелкнул ремень безопасности, заурчал двигатель, и машина наконец-то двинулась с места. Остаток пути они провели в молчании. 05:00 a.m.       В доме за время отсутствия Чонгука ничего не изменилось, разве что Чимин не встретил на пороге, прожигая танцора уничтожающим взглядом. Если верить словам Тэхёна, Пак сегодня работал в ночную смену. До чего удачно все складывалось. По крайней мере, так думал Чон, следуя за блондином к своему временному месту жительства. Небольшая и очень светлая комната выходила окнами в зеленый сад с беседкой, кострищем и плетеными креслами. В него можно было попасть через двустворчатые стеклянные двери с белоснежной рамой и квадратными вставками. По бокам от них – окна в том же стиле и гамме.       Напротив – широкая ладно сложенная кровать из темного дуба с горой подушек манила своей пышностью, приглашая убедиться, такая ли она мягкая, какой казалась. Сбоку – книжные полки и камин, придающий спальне домашний уют, над ним – небольшая черно-белая картина с неизвестным пейзажем, а на подставке под ней – ваза с цветком. Гук, чьи уставшие глаза начали болеть от избытка света, невольно обрадовался, обнаружив гардины и плотные шторы оттенка кофе с молоком. Дверь у окна вела, видимо, в уборную. На полу – медовый линолеум, а поверх него – ковер с замысловатым узором. Около другой стены расположились шкаф и комод для одежды.       Если сравнивать с прошлым жилищем Тэхёна, здесь было на порядок ярче: радующие глаз свежие цвета преобладали над мрачностью, неброские, успокаивающие. Чонгук невольно подумал, что на подобные перемены Кима, вероятно, подтолкнул Чимин. Горько, конечно, неприятно, но ничего с этим не поделаешь. Похоже, они и вправду оба слишком изменились за прошедший год. Наверное, не стоило Чону возвращаться и портить чужую жизнь. Почему-то такая мысль возникла только сейчас, разъедая желудок сожалением. – Чья это комната? – зачем-то спросил он. Отчего-то не хотелось думать, что Тэхён раскладывал на этой кровати своего любовника. Ревновал даже сейчас, хотя не имел никакого права. Брюнет же уснуть не сможет, если не узнает наверняка. Вел себя по-детски, но исправляться не собирался. В конце концов, что тут такого? Возможно, Кима и удивил вопрос, но виду парень не подал. – Это комната для гостей, – пожал плечами молодой человек, все такой же сдержанный и бесстрастный. – Во двор можешь выходить свободно, на пирс, в принципе, тоже, просто старайся поменьше контактировать с местными жителями, – раздавал указания Тэ. Положив сумку у кровати, он прошел к дальней двери. – Здесь ванная, душ, и все необходимое, сменные полотенца в шкафчике и… – И как часто у вас бывают гости? – шел за ним по пятам Гук, пока не врезался в плечо, продолжая засыпать глупыми вопросами лишь для того, чтобы просто подольше слышать голос блондина. Ждал, какого-то особенного ответа и обмер, услышав заветное: – Ты первый, – тихо, вкрадчиво, смущающе, обволакивающе и настолько близко друг от друга, что стало дурно и к щекам подступил жар. Если так пойдет и дальше, Чонгук попросту загнется. Услышь его сейчас Ким, непременно согласился бы. Внешне же не подал виду, быстро отводя взгляд в сторону и отодвигаясь подальше. Так, на всякий случай. Умудренный горьким опытом, он не хотел сближаться вновь, предпочитая взаимному безумству надежную гавань в объятьях Чимина. Не вынес бы той боли, повторись история сначала. И так все и должно оставаться впредь. – Если что-то понадобится, зови, – бросил Тэ через плечо и вышел из комнаты, оставив Чона наедине с собственными демонами. Как пережить грядущий месяц, никто из них не представлял. Надеялись, что смогут контролировать ситуацию, не переступая границ личного пространства. Надежды не оправдались, потому что утром вернулся домой Чимин, и все определенно пошло по пизде.