My Religion

Jesus pure truth Recollect my mind Hurt that I push down Shows my anger why I can't go underground Skillet – Deeper

05/08/2018 01:05 a.m.       Минхо не любил приходить сюда. Жуткая давящая на внутренности атмосфера особняка нагоняла на него тоску с примесью отчаяния. Подобное многие люди ощущали, находясь на кладбище. Чужие боль и горе давали о себе знать. Здесь же ими стены пропитались насквозь, хоть внешне ничем и не отличались от сотен других. Кремовая краска с серебристыми вензельными узорами, мраморные полы, устланные белоснежными коврами. На таких кровь выделялась бы яркими алыми кляксами и розоватыми разводами засыхала бы на плитке. А за дверьми, порталами в мир пыток, скрывались мучительные стоны и хрипы.       Воображение Минхо, конечно же, но оттого не менее жутко. Уж лучше и дальше вести переговоры по телефону, чем ходить в гости, мысленно умирая от страха однажды не выйти отсюда живым. С хозяина дома станется отправить того в мешке куда-нибудь на свалку, скажем, расчлененным. Наверное, поэтому Чхве сидел в кресле как на иголках, держа спину прямо, нервно дергаясь при малейшем постороннем шорохе и глядя куда угодно, только не в цепкие черные глаза напротив. Страшно, будто смотришь в морду василиска, способного превратить тебя в камень. Глупость, конечно, ну а вдруг.       Мин, разумеется, догадывался, зачем Джунсон пригласил его сюда, но все равно никак не мог побороть необъяснимый страх. Такой же охватил сразу же после того, как пришла информационная сводка из Токио о произошедшем в одном из отелей взрыве. Вкупе с смс от Тэхёна, в котором он сообщал, что направлялся по этому же адресу, шатену стало дурно. Если бы с блондином что-то случилось, тщательно разрабатываемый план провалился бы практически на завершающей стадии. Почему-то ни в одном из возможных вариантов развития событий не был учтен факт смерти Ви. Будто бы тот обладал поразительной живучестью. Какая самонадеянность. – Как все прошло? – холодно, кратко, лаконично, но Минхо от этих простых слов весь сжался, словно ожидая удара. Привычная манера поведения для Кима: вместо формальной вежливости сразу переходил к делу. Мурашки колючей волной прошлись по коже, поднимая дыбом тонкие волоски. Уж слишком свежи были воспоминания последнего наказания. Тяжело сглотнув, парень наконец-то решился встретиться с взглядом Джуна. – Успешно, взрыв произошел утром. Остатки тела Ли отвезли в морг на опознание, заключение я скинул вам на почту, – мужчина удовлетворенно кивнул, припоминая что-то подобное, откидываясь на спинку стула.       Его глаза по-прежнему неотрывно следили за реакцией Чхве. Молодой человек заметно нервничал, хотя на то и не было веских причин. Губы Джунсона невольно расплылись в довольной улыбке. Кима боялись, и ему это, по правде говоря, чертовски нравилось. Власть, не подкрепленная страхом, ничего не стоила. Уважение основывалось на безграничной жестокости и угрозе наказания за малейшую оплошность, в этом он убедился довольно давно. Справедливость, благородство, честь, доброта – ничто, мусор, не способный держать толпу в ежовых рукавицах. А вот иллюзия похвалы за блестяще выполненное задание – совсем другое дело. – А с Тэхёном что? – и пусть мужчина выглядел невозмутимым, голос обжигал едва сдерживаемой яростью. Одно неверное слово – и кара неминуемо настигнет несчастного, попавшегося под горячую руку. – Я слышал, эта мразь, Араи Керо, дал ему наводку прямо к взорвавшемуся зданию, – Джун ненавидел, когда его люди занимались самоуправством, полагая, что имеют право нарушать прямые приказы. Собственно, Имао за это и поплатился. Джунсон ведь не планировал изначально убивать Ли: тот так удачно переметнулся к нему в команду. Вот только покушения на Ви Ким простить не смог. – Ему сказочно повезло, обошлось без сотрясения, и это с тем, как его приложило об стену, – охотно пояснил Чхве. Шатена не радовала перспектива скоропостижной смерти Тэ, и он испытал небывалое облегчение от того, как все обернулось. – Отделался только гигантской шишкой на затылке. Думаю, он уже вернулся домой, – молодой человек мельком взглянул на часы. – Мы говорили с ним вчера, и я заверил его, что Ли погиб во взрыве, – и ведь ни в чем не солгал. – Единственное, что меня беспокоит, так это чрезмерное любопытство касаемо нового главы. – И что ты ему сказал? – заметно напрягся Ким. Не хватало еще, чтобы Тэхён раньше времени узнал что-то, способное разрушить годами вынашиваемый план мести. При таком раскладе умрет не только Джун, но и все, замешанные в этом деле, а подобного мужчина не мог допустить. – То же, что и всегда, – заметно расслабился Минхо, осознав, что гнев Джунсона был направлен не на него. Напряжение, давившее на плечи, наконец-то отпустило. Ли знатно облажался, решив пойти против прямого приказа. Совсем зазнался, работая на Джин-Хо, вообразив, что сможет вытворять подобные выкрутасы и при новом хозяине. Губы всего на мгновение растянулись в довольной усмешке. Приятно, знаете ли, для разнообразия не быть козлом отпущения. – Кто бы ни пришел к власти после Джин-Хо, это не должно его волновать, – каждый раз, слыша такое оправдание, в глубоких карих глазах Ви вспыхивал жуткий огонек, пугающий до чертиков. Однако лишних вопросов Тэхён больше не задавал, видимо понимал, что внятного ответа не дождется. Чхве опасался только одного: как бы Тэ собственными силами не подобрался к правде слишком близко. Зная разрушительный характер парня, от блондина можно было ждать чего угодно. – Мне кажется, он что-то заподозрил, узнав о смерти Ли. – Славно, – довольно заулыбался Ким. Именно этого он и добивался. – Надеюсь, что для остальных смерть Имао будет уроком на будущее, если вдруг кто-то задумает снова возомнить себя богом и попытаться убить того, чья жизнь по праву принадлежит мне. Родная кровь, как-никак, пусть и воспитанная моим глупым братцем, – хохотнул мужчина, вынуждая Минхо натянуто улыбнуться невеселой шутке. Попробуй проигнорируй – мало не покажется. Впрочем, Джунсон этого даже не заметил, довольный тем, как все в конечном итоге обернулось. Виновные наказаны, а главная фигура на шахматной доске цела и невредима.       Осталось лишь заинтересовать Тэхёна, заставив играть по правилам Джуна, а для этого требовалась всего одна смерть. Юнги обещал взять Чимина на себя. Ничто так не разжигает любопытство и жажду мести, как гибель близкого сердцу человека. Ви ведь еще ни разу не терял тех, кто был ему по-настоящему дорог. Ким до безумия хотел пробудить в Тэ того монстра, которого увидел однажды, тогда, на камерах слежения в кабинете покойной жены. И, если все получится, очень скоро мечты станут явью. Уж Джунсон позаботится об этом.

۞۞۞

      Кажется, Чимин знатно проебался по всем фронтам. А ведь он обещал. Обещал перестать лить слезы из-за Тэхёна. Обещал забыть о том, что между ними было, как о страшном сне. Обещал начать двигаться дальше, не оборачиваясь назад. Обещал оставить в прошлом обиды. Обещал перестать любить того, кому эти чувства, в общем-то, и не сдались. А что в итоге? Рыдал в туалете клиники от бессилия и беспомощности, упиваясь жалостью к самому себе. Чимина душил животный страх, а грудную клетку разъедали сомнения, скручивая внутренности тугим узлом.       Два дня. Двое суток. Сорок восемь часов. Как ни назови, а срок с момента последнего пугающего звонка от Тэ не изменился бы. Блондин не выходил на связь. Какой-то кошмар, по ошибке превратившийся в реальность. Вариант с пробуждением в данном случае вряд ли поможет, а так хотелось бы. И даже не имеет значения то, что они расстались. Юноша переживал за Кима. Пак просто хотел открыть глаза с осознанием того, что случившееся ему привиделось. Бред воспаленного сознания, влияние невыветрившихся алкогольных паров.       Тишина. Еще никогда тишина не казалась Чимину такой оглушающей. Словно кто-то надел на него беруши или погрузил в странный вакуум без звуков. Перед глазами до сих пор стоял перепуганный до смерти Чонгук, что-то без устали кричавший в молчавший динамик, но Пак не слышал. Впал в ступор, лишенный возможности говорить. Кажется, по щекам Чона тогда заструились слезы, но он и этого не заметил, с каким-то отчуждением наблюдая за тщетными попытками Гука вновь дозвониться до Тэхёна.       Упрямый. Прямо как и сам Тэ. Почему-то именно тогда Мин впервые обратил внимание на их сходство. Танцор захлебывался паникой, задыхался от беззвучных рыданий, но снова и снова набирал заветный номер. Наверняка каждый раз умирал на короткий миг, слыша в ответ только длинные раздражающие гудки. Чимину даже стало его немного жаль. Сам когда-то был на месте Чонгука, да и не единожды. Что уж говорить о вечном страхе за чужую жизнь? А сейчас, кажется, наконец-то перегорел, поумнев.       В отличие от Чона, Паку доводилось раньше слышать подобный грохот. Тогда, во время взрыва в отчем доме, молодого человека закрыл собой Тэхён. Защитил ли Ви теперь кто-то или же… Что произошло в противном случае, он знать не хотел. Сохраняя остатки здравомыслия, Чимин поднялся из-за стола, приблизившись к Гуку, стоявшему неподалеку от окна, до побелевших костяшек сжимая в пальцах чужой телефон. – Чонгук, успокойся, он не ответит, – брюнет резко развернулся к нему, прожигая гневным взглядом. На дне бездонной черной радужки плескалось отчаяние на пару с непониманием. Мин на его фоне казался отвратительно спокойным и собранным, и Чонгук невольно поразился тому, как у парня удавалось держать себя в руках в подобной ситуации. – Хочешь сказать, я должен сложить ручки и просто ждать непонятно чего? – процедил сквозь зубы Чон, из последних сил стараясь не закричать. Брюнета убивала безучастность Чимина к происходящему, на что тот лишь криво усмехнулся. Когда-то он тоже был таким импульсивным. Или нет. – Я лишь хочу сказать, чтобы ты не поднимал панику раньше времени, – и, предвидя возмущения, готовые сорваться с губ танцора, продолжил: ¬– Конечно, я не отрицаю того факта, что с Тэ случилось что-то плохое, – Пак устало вздохнул, собираясь с мыслями. – Но наши слезы ему никак не помогут. Мы вообще бессильны на данный момент, – напомнил Мин, надеясь вразумить Чонгука. – Что ты собрался делать? Полететь за ним? Искать в большом городе? Ты ведь помнишь, что тебе по-прежнему нельзя высовываться?       Чон открыл было рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь грубость, а в следующий миг замер из-за крепкой хватки на плечах. Как бы ни хотелось это признавать, но Чимин оказался прав. Боль на мгновение отрезвила, позволив привести мысли на крошечный миг в порядок. Расфокусированный взор прошелся по исхудавшим за прошедшие дни кистям и вновь вернулся к их обладателю, ища в глазах напротив хоть какой-нибудь намек на надежду, ответный отклик. Но там была только растерянность и знакомое ему не понаслышке опустошение.       Чимин понятия не имел, что им теперь делать дальше, однако понимал: расклеится Гук, расклеится и он, потеряв способность бороться с паникой. Они не могли позволить себе слабость. Не сейчас. Какая ирония, ведь неожиданная порция объятий снесла к чертям собачьим тщательно выстраиваемое самообладание. Тело в его руках внезапно обмякло, а шею обожгло чужое дыхание, рваное и хриплое. Пак не помнил точно, что сломало последний барьер, удерживающий от истерики: то ли теплые ладони, скользнувшие по спине, то ли собственный бессвязный шепот, повторяющий на автомате, как заведенный, одну и ту же фразу:       «Все будет хорошо»       Нет. Конечно же, хорошо не будет, но это уже нюансы, которые их тогда не особо заботили. Они и уснули-то той ночью лишь благодаря морю выпивки. Снова в объятьях друг друга. Просто так проще справиться с общим горем. Потребность в утешении, которую не скрыть под маской равнодушия. А утром (как оказалось – в обед) Пак сбежал на спасительную работу. Так он думал, по крайней мере. В потоке бесконечной суеты нет времени придаваться мрачным мыслям. Приходилось абстрагироваться, посвящая себя делам. План работал на ура ровно до окончания смены, и теперь, стоя в мужском туалете и разглядывая собственное зареванное лицо, Мин ощутил мощный поток негатива, копившийся в течение дня, ныне вырвавшийся на свободу.       Блядство какое-то. Настолько плохо ему еще никогда не было. С каждой минутой, проведенной наедине с самим собой, парень все больше верил шестому чувству, твердившему о том, что случилась беда. На этот раз Тэхён не успел ускользнуть вовремя, наверняка пострадав от взрыва. Молодой человек обессиленно прикрыл глаза, прислоняясь влажным лбом к ледяной поверхности зеркала. Голова раскалывалась на куски после изнуряющей смены, превращая мозги в желе. Сумасшествие какое-то.       Чем больше Пак думал о звонке, тем сложнее становилось дышать. Как будто огромный ком застрял глубоко в горле, вынуждая тяжело сглатывать в тщетных попытках от него избавиться. Вцепившись пальцами в столешницу, юноша судорожно втянул носом воздух, затапливая кислородом легкие, а после открыл на всю кран с ледяной водой, подставляя лицо под отрезвляющую струю. Мину еще предстояло ехать домой, где так же мучился в неведении Чонгук. И Чимин не мог с точностью сказать, чья боль была значимее: его или Чона.       Они справлялись с ней в одиночку и терпели поражение в этой неравной борьбе. Глаза опухли от слез и жутко горели, будто в них брызнули лимонного сока, а на щеках засыхали, неприятно стягивая кожу, соленые дорожки на пару со струйками воды, стекающими с влажных прядей. Отражение в зеркале невесело улыбнулось Мину, явив миру вымученную гримасу. Да уж, видок не из лучших. Жалкий – пожалуй, идеальное слово, характеризующее его состояние.       Не поскупившись на корректор, Пак кое-как привел себя в божеский вид и высушил волосы полотенцем, надеясь хоть немного скрыть последствия неожиданного нервного срыва. Покрасневшие глаза с лопнувшими капиллярами по-прежнему выдавали хозяина. Бросив прощальный взгляд на свое отражение, молодой человек покинул уборную, горя желанием скинуть наконец-то ненавистный халат и форму, переодевшись в собственную одежду, и убраться отсюда поскорее. Домой, где наверняка сходил с ума Гук.       Почему-то именно сейчас Мин испытал к нему некое подобие симпатии. Или то была все-таки жалость? Впрочем, ее тут же сменили негодование и злость. Это он, Чимин, имел право на такие сильные чувства, но никак не какая-то шлюха с улицы. Чон знал Тэхёна от силы пару месяцев, а нагло претендовал на сердце блондина. Какая дерзость. Жалко, что выбор уже сделан. Раздраженно тряхнув головой, парень шагнул в холл: сил на банальный мыслительный процесс не осталось. Юноша ощущал себя выжатым лимоном, пролежавшим неделю на солнце.       Небрежно махнув коллегам рукой на прощание, молодой человек выскочил на улицу, подставляя лицо под порывы влажного ночного ветра. Он приятным облаком прошелся по воспаленным участкам кожи, заставляя всего на мгновение забыть обо всех переживаниях и, блаженно улыбаясь, прикрыть зудящие веки. Несмотря на моральное опустошение, в сердце вспыхнула слабая искра надежды, разжигая пожар в груди. Возможно, они зря переживали, и Тэ уже завтра объявится, радуя яркой квадратной улыбкой. Какое-то шестое чувство подсказывало, темной полосе в его жизни придет конец. Настоящий комок противоречий.       Шуршание шин по асфальту вынудило парня распахнуть глаза, растерянно повернув голову в сторону источника шума. Аккурат перед ним остановилась новенькая Infiniti Q50, сверкая глянцем полночного покрытия. Сердце испуганно подскочило к горлу, а после провалилось куда-то в желудок, забившись пойманной птицей. Неожиданная догадка на мгновение ослепила сознание, а ладони рук увлажнились от волнения. Стекло на пассажирской двери не спеша опустилось, заставив нервничать Пака еще больше, явив взору обладателя авто. Призрак из прошлого. Настоящий, живой, реальный. – По-моему, нам с тобой нужно поговорить, – знакомый грубоватый голос с шепелявыми окончаниями ледяной волной прошелся по телу, поднимая дыбом волосы на затылке, вынудив парня сглотнуть больнючий ком, застрявший в глотке, а от взгляда стало дурно, пусть внешне Чимин ничем и не выдал своего состояния. Воспоминания безумным водоворотом закружились в голове, подкидывая картинки событий, о которых не хотелось вспоминать.       Наверное, со стороны Чим выглядел насторожившимся кроликом, пойманным светом фар. Ощущал себя, по крайней мере, именно так. В этот раз сбежать не получится. Юнги бесшумно распахнул дверь, приглашая забраться внутрь. Змей-искуситель во всей красе. Взгляд, неизменно колючий, сейчас впервые за долгое время удивил поразительной матовой мягкостью черной радужки. А у Пака, кажется, все мысли из головы вылетели, и разум напрочь отключился, потому что молодой человек впервые не знал, как ему поступить.       Сесть в машину, значит, вляпаться в какую-нибудь историю, ведь с Шугой иначе не получалось, отказаться – затащат силой, в этом Чимин не сомневался. От прежнего подавленного состояния не осталось и следа. Тягучее напряжение тугими прутьями стянуло грудную клетку, а ноги против воли хозяина сделали шаг к автомобилю. За ним еще один, и еще. Осталось только решиться. Глубокий вдох, выдох и…       «А на…», – пронеслось в голове у Пака, и он забрался в салон, захлопнув за собой дверь. В конце концов, рано или поздно им пришлось бы встретиться. Юнги не из тех людей, кто просто так оставляет в покое, когда им что-то нужно. Тонкие губы искривились в довольной усмешке, и мужчина, кивнув водителю, небрежно откинулся на мягкое сиденье. Машина тронулась с места, увозя их в неизвестном направлении. То ли спасение, то ли погибель ожидали впереди.       Кажется, сегодня Чонгуку придется ночевать в одиночестве.