My Religion

I'm losing my best friend I can't believe This could be the end It looks as though you're letting go And if it's real, Well I don't want to know No Doubt – Don’t speak

06/10/2018 11:02 p.m.       Чимин раздраженно цокнул языком и отбросил скальпель в сторону, смыкая зудящие от недосыпа веки. Это уже третий труп за две недели, отдаленно чем-то напоминающий ему Юнги. То цвет волос тот же, то форма губ, то схожи черты лица – сумасшествие, одним словом. И никуда ведь не деться от этого наваждения. Мин даже в кошмарах его преследовал, кричал и корчился в муках, заставляя просыпаться с испариной на лбу и неприятной аритмией. Как итог – мешки под глазами, нездоровая бледность и общая слабость из-за недосыпа. Благо Чонгук выглядел не лучше, кружась вокруг раненого Тэхёна, поэтому подозрений не возникало. Пока что.       С губ сорвался обреченный стон, а мозг в который раз за эти дни начал воспроизводить в голове их с Шугой диалог. Он очень надеялся, что признание, ненароком слетевшее с чужих губ, ему послышалось. Но нет, Юнги прогнал Пака по вполне понятной причине – испугался. Вероятно, не желал слушать, насколько Чимину жаль и почему они не могут быть вместе. А, кстати, почему? Парень не знал, что и думать, как реагировать. В ту ночь не только Мин конкретно струхнул, растеряв всю наглость и красноречие, имевшееся в запасе. Боже, да ему, кроме Тэхёна, никто никогда не признавался в любви даже. И тут на тебе, получи, распишись.       Внутри взорвался противный горячий шарик и провалился в живот. Как-то слишком неожиданно и быстро их отношения из разряда «все сложно» переросли в «все пиздец как непонятно». Юнги не звонил, не писал, вообще никак не напоминал о себе, да этого и не требовалось. «Я тебя люблю» между строк безмолвно справлялось с задачей, мешая Чимину нормально жить. Нет, он правда пытался двигаться дальше, прикинувшись глухим, но память не позволяла забыть. Ранимый романтичный мальчик внутри него просто визжал от восторга, с трепетом перекручивая в памяти раз за разом неловкий диалог.       А еще их поцелуи, прикосновения и взгляды. Язык может обмануть, тело – нет. В его реакции на Шугу не возникало сомнений. Осталось только понять, простая ли это потребность отчаявшегося мальчишки в тепле и заботе или же нечто большее, растоптанное в зародыше, но оставшееся в живых и угрожающее дать новые побеги. Чимин не знал и боялся ошибиться. Не хотел обжечься снова, когда старые ожоги только едва затянулись. Ну глупость же полнейшая. О каких вообще чувствах могла идти речь, если он до сих пор любил Тэхёна? Хотя больше страдал из-за него, и, наверное, Юнги мучился так же или, может, даже сильнее. У Чимина был Тэ, но у Мина не было никого, только никому ненужные чувства.       Понимая это сейчас, Пак хотел сквозь землю провалиться от самоуничижения. Нет, парень не жалел о сделанном выборе, но от груза вины избавиться не мог. Или не хотел, завернувшись в него, как в теплое одеяло, предаваясь страданиям с присущим ему отчаянием. Отличный повод никогда больше не разговаривать и не видеться с Юнги, чтобы не бередить старые раны ни себе, ни ему. Вот только у Чимина не получалось перестать думать о нем. Глупое и совершенно обременительное наваждение, приправленное беспокойством и сомнениями, от которых не спасали даже дополнительные смены на работе. Он был разбит и до трясучки желал простого человеческого тепла.       Ему требовалось чье-то надежное плечо, на которое можно было опереться. Не навсегда, но хотя бы на один день, чтобы ощутить для разнообразия положительные эмоции, а не океан негатива. Чим то и дело бросал взгляд на телефон в надежде увидеть пропущенный вызов или смс, но смартфон красноречиво молчал, намекая на нежелание Мина выходить на контакт. Если Тэхён с завидным упорством шел на поправку, уже имея возможность самостоятельно передвигаться по квартире, то Пак лишь сильнее заболевал, погружаясь в меланхолию с головой. Впервые его мысли занимал не Ким, а кто-то другой. Кажется, именно об этом он мечтал, когда расставался с Тэ? Чтобы побыстрее забыть и обрести покой. Трижды «ха».       Наивный дурачок, выбравшийся из одной трясины и, кажется, увязший в новой. Ему не хватало решимости сделать первый шаг, позвонить или написать хотя бы пару строчек. Он до трясучки боялся отказа и, глядя на воркующих Тэхёна и Чонгука, вспоминал свои поцелуи с Юнги. Терпкие, сладкие, будоражащие. Мину не хотелось подчиняться, блондин не пытался подавить, как это делал Ви, а провоцировал на ответную борьбу, бесил жутко и в то же время возбуждал. Проклятый провокатор, спустя столько лет продолжающий портить ему жизнь. Или, наоборот, разбавляющий ее яркими красками. Заносчивый мерзавец, который, впрочем, так и не позволил себе лишнего, оттолкнув Чимина. Возможно, не один Пак пытался сберечь от ран собственное сердце, за грубостью пряча ранимое начало.       Хлопнула входная дверь, заставив парня испуганно вздрогнуть и схватиться за скальпель, создавая хоть какую-то видимость работы, от которой в последнее время уже начало порядком тошнить. В проеме показалась невысокая улыбчивая девушка, его коллега, вероятно, только что заступившая на смену. Симпатичная, но взбалмошная, Чим невзлюбил ее после града критики в свой адрес касаемо стиля в одежде. «Это неправильная рубашка» – заявила она ему на днях. Пак тогда подумал, что он вообще весь неправильный, раз позволил их с Юнги роману дать право на существование. Да и роману ли? Так, мимолетная интрижка. Еще и смел думать о чем-то большем, нежели парочка украденных поцелуев. Ладно, парочка потрясающих поцелуев, это не сильно меняло сути дела. – Шел бы ты домой, Чимин, – обеспокоенно защебетала коллега, и молодой человек не стал с ней спорить, мечтая забыться в компании красного полусладкого и любимого сериала, лишь бы отделаться от хандры и мыслей, то и дело возвращающихся к проклятому Мин Юнги. 06/24/2018 09:30 p.m.       Если Чимин надеялся, что со временем его наваждение пройдет, то глубоко заблуждался. Следующие две недели стали для парня сущим кошмаром, потому что паранойя вышла на новый уровень. Теперь Паку казалось, что машина Юнги преследовала повсюду: по пути на работу, в продуктовый магазин, в торговый центр или домой. Знакомая светлая макушка то и дело мелькала в толпе прохожих, проверяя нервы молодого человека на прочность. С подобными галлюцинациями недолго и с ума сойти, Чим прекрасно это понимал, но сдвинуться с мертвой точки не решался. По крайней мере, до тех пор, пока Тэхён не оклемался окончательно, определенно горя желанием отомстить Шуге.       С намеченной цели Ким никогда не сходил, и панический страх, взвившийся в нем удушающим дымом, принес свои плоды – Пак наконец-то избавился от апатии, решив действовать. Да, если подумать, вообще было глупостью со стороны Чимина ждать первого шага от Юнги. Тот наверняка стыдился собственной импульсивности и, вероятно, желал, чтобы Чим забыл об их разговоре как о страшном сне. Он бы и рад, но ни черта не получалось. Пак хотел знать правду, действительно ли Мин чувствовал то, что имел в виду, или же мнительность снова сыграла с ним злую шутку. – Нам нужно поговорить, – кого уж точно Чимин не ожидал увидеть на пороге своей комнаты, так это Чонгука. Определенно чем-то напуганного и обеспокоенного, следует заметить. У Пака даже желание язвить отпало при виде состояния Чона, потому что тот вряд ли пришел бы к нему из-за какой-нибудь ерунды. Им, конечно, удавалось уживаться под одной крышей, но на этом, пожалуй, весь их контакт и заканчивался. – И нет, с Тэхёном ничего не случилось, – предвидя ожидаемый вопрос, сразу обозначил рамки дальнейшей беседы танцор. Заинтригованный, Чим отошел в сторону, пропуская брюнета внутрь. Закрыв за ним дверь, он облокотился на деревянную поверхность и выжидающе уставился на Гука, что с интересом разглядывал помещение, не торопясь продолжать разговор. – Ты вроде поговорить хотел, – напомнил Пак, скрещивая руки на груди. Скверное настроение не располагало на душевные беседы, тем более с Чонгуком. После тяжелого рабочего дня хотелось только лечь звездой на кровать и проспать до отпуска. – Помнишь то сообщение, что пришло на твой телефон, когда ранили Тэхёна? – Чимин нахмурился, припоминая нечто подобное. Со всеми этими событиями он как-то успел позабыть о загадочном отправителе, а вот Чон, видимо, нет. – Так вот, – после слабого кивка продолжил брюнет, – я, кажется, догадываюсь, кто был отправителем, – Гук достал из кармана телефон и, разблокировав экран, протянул его Паку, который с явным удивлением прочел то, что отобразилось на дисплее:       «Вот тебе загадка на ночь: сколько крови нужно забрать у такой твари, как ты, чтобы она перестала дышать?» – Около трех литров, я полагаю, – окинув Чонгука оценивающим взглядом, сухо произнес Чим, возвращая смартфон хозяину, и получил в ответ недовольное фырканье. – Пусть обратится ко мне, я ему с радостью помогу с этим вопросом. – Тебе кажется это смешным? – разозленный реакцией парня, процедил Гук, подходя к Паку вплотную. Еще чуть-чуть, и ударил бы, но сдержался. – Сообщение отправлено с того же номера, что и в твоем смс. Кто-то пытается нас запугать, смекаешь? – молодой человек устало вздохнул и облизал обветренные губы. Господи, он так устал, что сил на испуг попросту не осталось. – Ты слишком много внимания уделяешь этой ерунде, – отмахнулся Чимин, желая поскорее принять расслабляющий горячий душ. Или ванную с пеной. – Может, это просто Юнги так мстит Тэхёну за… – парень вовремя прикусил язык, чуть не выдав чужую тайну. Ви вряд ли сказал бы ему спасибо за такую медвежью услугу. – Ну, за попытку покушения, – выкрутился Пак, глядя в недоверчиво прищуренные черные глаза. Не хватало только допроса с пристрастием от Гука под конец вечера. – Да ну? Тогда, полагаю, мне следует сказать об этом Тэ. Его определённо заинтересуют махинации твоего Юнги, – гаденько улыбнулся Чон и попытался обойти Чимина, чтобы выйти в коридор. Никто, конечно, ему этого не позволил. Чим вцепился в его руку мертвой хваткой, заслонив проход. – Не говори ему об этом пока что, – и, немного помедлив, добавил: – пожалуйста, – судя по удовлетворенному выражению лица, Чонгук только что получил подтверждение всем своим догадкам. – И Юнги не мой, – зачем-то уточнил Чим, выдавая себя с потрохами. Судя по взгляду гостя, Чон не поверил ни единому слову. Что ж, врать действительно было бессмысленно, а вот воспользоваться подвернувшейся возможностью стоило. – С моей стороны, наверное, будет наглостью попросить тебя прикрыть меня завтра вечером? Мне нужно незаметно ускользнуть из дома, – пошел ва-банк Чимин. – На свидание с Юнги? – понимающе улыбнулся Гук, и Пак успел десять раз пожалеть о том, что пустил его на порог своей спальни. – Это не твое дело, – мгновенно ощетинился Чим, открывая дверь и намекая на закончившийся лимит гостеприимства. – Мое, если ты хочешь, чтобы Тэхён ни о чем не узнал, – не остался в долгу Чонгук и, в принципе, оказался прав. – И выясни заодно у своего благоверного, кому принадлежат смс, – видимо, ответ брюнету не требовался: он заочно согласился, выставив встречные требования. Что ж, по крайней мере, они были адекватными: один играл в шпиона, другой резвился с чужим бывшим. Возможно, Чимин потом пожалеет об этом, но сейчас ему просто хотелось закончить начатое. – Договорились, – от едкой улыбочки танцора Пака затошнило, но противный червяк сомнения впервые не поднял мерзкой головы. Что ж, уже прогресс.

۞۞۞

06/25/2018 10:45 p.m.       Чонгука немного потрясывало от волнения, когда он заканчивал последние штрихи предстоящего романтического ужина. Сюрприза, между прочим, который наконец-то представилась возможность реализовать благодаря Чимину. Более-менее встав на ноги, Тэхён с головой погрузился в работу, и время, проводимое наедине с Чоном, сократилось в разы. Ким уходил рано, неизменно провожаемый заспанным Гуком, который отказывался пропускать этот незамысловатый ритуал, и возвращался далеко за полночь, прижимаясь к теплому и разморенному сном брюнету. Чонгука, конечно, ситуация жутко бесила, но поток негатива он старался держать при себе.       Чон, в конце концов, не маленький ребенок, чтобы закатывать истерики из-за недостатка внимания. Благо отхватил его с лихвой, пока ухаживал за Тэ и наконец-то получил доступ к совместному душу. Брюнету шальная фантазия не давала покоя касаемо купания Тэхёна еще с тех пор, как блондин жил у него. Тогда Ким прогнал парня, но теперь с не меньшим удовольствием позволил Гуку воплотить мечты в реальность, наблюдая за опускающимся на колени танцором с примесью восторга и дикого возбуждения. Зрелище, стоит признать, потрясающее, как и само действо. У Чона до сих пор при любом воспоминании в низу живота тяжелело, а ведь за две недели восстановления им оставалось довольствоваться только взаимной дрочкой.       Последующие же дни начали работать против парней, пришлось все брать в свои руки и ловить удачный момент. Приглушенная музыка, свечи, вино, ужин – оставалось надеяться, что сегодня Тэхён вернется хотя бы раньше, чем Чонгук уснет на диване в новеньком коротком шелковом халате насыщенного черного цвета и кружевном белье (если таковым можно назвать прозрачный клочок ткани, не скрывающий ровным счетом ничего) ему в тон. Когда в замке щелкнул, поворачиваясь, ключ, сердце у брюнета пропустило удар и заколотилось в груди как сумасшедшее. Боже, он волновался словно невинная школьница, впервые пригласившая к себе домой мальчика, пока родители отдыхали на даче за городом.       Хотя, если подумать, в чем-то они с ней были похожи. Раньше Чону не приходилось устраивать романтические вечера – жизнь раз за разом тыкала его носом в дерьмо, демонстрируя счастье только на картинках в фильмах или сериалах. И сейчас, когда наконец-то появился шанс, Чонгук хотел сделать все идеально, дико боясь налажать. Пугала, конечно, еще и реакция Тэхёна. У них как-то не поднималась во время разговора тема романтики и подобных сюрпризов, поэтому предугадать эмоции на чужом лице не представлялось возможным. Если подумать, они вообще были неправильными и, может, из-за этого и страдали. Слишком многое держали в себе по привычке или из нежелания беспокоить партнера, но в итоге сильнее усложняли и без того непростые отношения. – Чонгук? – осторожно позвал из коридора Тэ, вероятно, удивившись отсутствию в доме света. Он и ни к чему: густой полумрак скрывал чужие секреты и желания, обретая новую форму благодаря танцующим бликам свечей. – Я здесь, – откликнулся Чонгук из гостиной и отправился встречать явно озадаченного блондина, который послушно замер, когда Гук буквально налетел на него, обвивая руками шею и оставляя на губах смазанный влажный поцелуй. – И привет, – томно выдохнул он, переплетая их пальцы. – Привет, – загипнотизированный неожиданной игривостью и новым сладким парфюмом с нотками одуванчиков*, Ким подался вперед, намереваясь, вероятно, возобновить приятное приветствие, однако брюнет ловко увернулся от прикосновения, уводя послушно следующего за ним Тэхёна в гостиную. Та заметно преобразилась, смягченная горячими лучами крошечных свеч с танцующими огоньками, украшенная яркими малиновыми пионами, устроившимися в прозрачной вазе на камине, в компании еще не остывшего ужина, тарелки с ассорти из морепродуктов и, чуть поменьше, с фруктами на кофейном столике. – Чимин сегодня в ночную смену, и я подумал, что мы могли бы немного расслабиться и поужинать вдвоем, – Тэ перевел взгляд на Гука и мгновенно позабыл обо всем увиденном ранее. Растрепанные вьющиеся пряди, косыми завитками спадающие на лоб, босые ноги и чертов короткий халат, не скрывающий всех достоинств чужого смуглого тела, гибкого и соблазнительного. Он отлично демонстрировал потрясающий рельеф почти неприкрытых бедер и плавный разлив ключиц. Тревоги прожитых недель мгновенно улетучились вместе со здравым смыслом, помахав мозгу ручкой.       Черт, Тэхён уже успел позабыть, насколько сексуальный парень жил с ним под одной крышей. Пренебрег вниманием и отложил на потом потребности буйного либидо. Опрометчиво. Очень, очень опрометчиво. Тяжело сглотнув, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между их телами, и с трудом сдержал первый неосторожный стон, когда ладони привычно легли на хрупкие плечи, ощутив жар кожи. Копившееся неделями напряжение застигло его врасплох, распространяя колючие искры истомы в нижней части живота. Тяжелый взгляд потемневших ореховых глаз столкнулся с таким же голодным и истосковавшимся – последний рычаг самообладания сорвало легко и пугающе быстро, сдаваясь перед очевидными и желанным соблазном. – Ты сильно расстроишься, если мы немного перенесем ужин? – хриплым от накатывающего возбуждения голосом, поинтересовался Тэ, мазнув кончиками пальцев по шее, ключицам, груди и ниже, куда не решался смотреть, боясь сорваться. – Зависит от того, чем мы займемся до него, – игриво произнес Гук в приоткрытые губы напротив, кривя собственные в понимающей улыбке. О, он прекрасно понял, какой эффект произвел на блондина, но даже сейчас не хотел прекращать игр, дразнился и играл с пуговицами на чужой рубашке. Зашелестел развязываемый ловкими пальцами пояс, обнажилась кожа, мгновенно покрываясь мурашками, и тонкий халат, бликуя в золотых отсветах свечей, водопадом шелка упал к босым ногам.       Что ж, ответ получился более чем красноречивым. 06/25/2018 11:10 p.m.       Со стороны Чимина было очень самонадеянно полагать, что его до сих пор ждали в этом номере, но поскольку он никогда не отличался трезвостью рассудка, когда дело касалось сердечных вопросов, то и не стоило удивляться ничему. Например, легкости, с которой парня пропустила охрана в пентхаус. Да и дверь оказалась незапертой, будто Пака здесь ждали, вселяя в неуверенного гостя крупицы надежды. Юнги нашелся на втором этаже, задумчивой статуей изучающий пейзаж по ту сторону панорамного окна. Высокий, отстраненный и как никогда ранее далекий. С замиранием сердца Чимин сделал первый шаг вперед, затем еще один и еще, пока не подошел вплотную к блондину, который наконец-то соизволил оторвать взгляд от стеклянной громадины. – Пришел поплакаться мне в жилетку на своего бессердечного психопата? – после продолжительного нервирующего молчания соизволил заговорить Мин. Его голос, пропитанный ядом, заставил гостя поежиться то ли от холода, то ли от страха быть отвергнутым. И Чим обязательно поверил бы в представление, если бы не волна облегчения, затопившая чужую радужку и расслабившая плечи. – Нет, просто решил зайти, – зачем-то соврал он. Ну да, очень правдоподобно, ехал с другого конца города и заскочил по пути сказать «привет» спустя почти месяц игры в молчанку. Кто-то же должен был. – Зачем, Чимин? – его действительно ждали. Когда-то. Вот только надежду потеряли слишком быстро, выплескивая накопившуюся бездну боли простым вопросом. Оброс колючками и не хотел открываться снова. – Мы уже не те старые приятели, которыми были в школе. Ты променял меня на Тэхёна, помнишь? – он помнил. А еще помнил их первые неловкие поцелуи в комнате общежития, когда зареванный Чимин изливал душу у Юнги на груди, жалуясь на Тэхёна, что травил сердце несбыточными мечтами, не позволяя переходить рамки. Помнил яркие отметины, оставленные Мином, нетерпеливые стоны и подкашивающиеся от оргазма ноги. Помнил, как друг остановил его от безумства, сдержался, не позволив перейти черту, хотя хотел не меньше.       Просто Юнги именно тогда понял, что Киму искали замену, а быть на втором месте совершенно не хотелось. Больно и гадко ощущать себя грязным, использованным. Оттого и так горько далось расставание, когда светящийся от счастья Чимин огорошил новостью. Тэ наконец-то прозрел, и на Шугу можно было наплевать, отказавшись от услуг персональной жилетки для слез. Он-то начал надеяться на «долго и счастливо», будто считал себя достойным. Будто ему удалось с легкостью превзойти и затмить Тэхёна в мыслях и сердце. Ошибся, обжегся и сдался. Унижение стерпеть не смог, предпочтя вечному мытарству одиночество. Хэппи энда, увы, не получилось. – Помню, – тихо ответил Чимин, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать предательские всхлипы и пустые слова извинения. Юнги в них давно не нуждался, да и прошлое ими не изменишь. Эти воспоминания останутся с ними навсегда: для кого-то грузом вины за разбитое сердце, для кого-то – разрушенными мечтами отвергнутого возлюбленного. – Ну и зачем тогда пришел? – «назови действительно стоящую причину». Получилось довольно грубо, но иначе Мин уже не мог: ожидание слишком затянулось. Он устал от бессмысленных формальностей и игр и хотел только одного – мальчишку, что подошел к нему вплотную, с грустью заглядывая в колючие глаза. – Зачем, Чимин?       Зачем? Просто поговорить, просто увидеть, просто узнать, что у тебя все хорошо и я зря переживал, просто мне надоело мучиться от неопределенности и сомнений, просто… – Поцелуй меня, – шепнул еле слышно, едва касаясь ладонями груди, неуверенно, робко, и обжигаясь о тепло чужого тела. Минута на немой уточняющий вопрос, не послышалось ли, пьянящие секунды ожидания, пальцы, вплетенные в выцветшую розовую шевелюру и наконец-то поцелуй. Легкий, дразнящий, неторопливый. Мягкий и воздушный, как сахарная вата. Просьба, исполненная безоговорочно и с удовольствием.       А еще Юнги целовал его все с той же нежностью, что и тогда, и это, кажется, полный крах.