My Religion

Come on baby listen there's some things you wanna know My look about this love is: I don't know where it's gonna go Don't tell me that I'm different; although you can try to show me Other ways to go about it I already know This is a relationship in which you make a sacrifice You take the cut and split it up and leave the body paralyzed Unable to be clear that you listened that you realized That that's just what you got to do: you take the right, you pay a price Simon Curtis – Soul 4 Sale

06/25/2018 11:30 p.m. – Хочешь сказать, смс приходили не от тебя? – Чимин расслабленно откинулся на спинку кожаного дивана и пригубил вино из своего бокала, наслаждаясь негой, разливающейся по телу от терпкого сладковатого вкуса. Впервые за месяц тревоги, которые мучали и днем, и ночью, наконец-то отступили, а на их место пришло долгожданное успокоение. – Слушай, я, конечно, не перевариваю твоего дружка и его шлюху, но мне как-то было не до глупых записочек тогда, – усмехнулся Юнги, подливая в пустеющий бокал алую жидкость. Они сидели достаточно близко друг к другу, чтобы соприкасаться коленями и локтями, но при этом не испытывать неловкости. Все лишние источники света были выключены, вместо ламп разожгли камин, дали волю словам, выговариваясь за долгие годы разлуки и не позволяя себе ничего лишнего. – Тогда какого черта ты мне вешал лапшу на уши про мое убийство? – шутливо стукнул блондина по плечу Пак, не сдержав улыбки. То ли вино слишком быстро ударило в голову, то ли сказалось облегчение от того, что преследователем оказался не Юнги. – Ну, я и не солгал, просто решил немного подраматизировать, – усмехнулся Мин, будто невзначай укладывая свою ладонь гостю на колено, чувствуя, как напряглись и тут же расслабились мышцы. – Знаешь, почему я не стал этого делать? – доверительно шепнул Юнги, придвигаясь ближе к Чимину. – Ну и почему же? – поддержал его блеф юноша, подаваясь навстречу и щекоча дыханием лицо. Эти игры в гляделки на грани поцелуя нравились обоим. Тесный телесный контакт, разговор на пониженных мягких тонах и заводящие невинные прикосновения – начало любых отношений всегда сопровождалось волнительным мандражом и сладкой истомой ожидания, когда кто-то из партнеров сдастся и первым перейдет черту.       Они не торопились, не хотели спешить и просто наслаждались моментом. Чимину до танцующих мурашек и сладкой дрожи нравилось, как Мин гладил его колено, руки, щекотал запястья, слегка надавливая подушечками пальцев. Шуга наклонил голову, оставляя смазанный поцелуй на шее Пака, срывая с губ сиплый вздох и заставляя откинуться на спинку дивана полностью для новой порции ласки, судорожно сжимая тонкую ножку бокала, и зашептал на ухо то, о чем думал все это время. – Потому что ты знал о том, что хотел сделать Тэхён. И вместо того чтобы ждать неминуемого, – Чим закрыл глаза ощущая, как встали дыбом волоски на коже от хриплого голоса Шуги, – ты согласился встретиться со мной. Думаешь, я не видел, как ты дергался и смотрел на меня своими щенячьими глазами? – а он-то думал, что его игру не смогут раскусить. Наивный впечатлительный мальчик. – Как будто прощаться пришел, и тот поцелуй, – зубы сомкнулись на мочке уха, заставив Чимина едва слышно ахнуть, проливая, кажется, на себя часть вина. Юнги отстранился, снова заглядывая в расширившиеся то ли от испуга, то ли от удивления глаза. Мог ли блондин надеяться, что тот поступок шел от чистого сердца и далеко не из дружеских побуждений? Имел ли право хотя бы на крошечный кусочек любви, что Пак дарил всем, но только не ему? – Малыш, я далеко не дурак, – просто любовь любого сделает идиотом. – Я знаю толк в знаках, – но только с Чимином превращался в неуверенного подростка раз за разом. – Твой был самым красноречивым. – Да пошел ты, – наигранно обиженно фыркнул молодой человек, отталкивая от себя Мина. За напускной грубостью, однако, не удалось спрятать алеющие щеки и закушенную до красноты губу. Бокал на столе, крепкая хватка на запястье и извиняющийся, почти умоляющий, взгляд. – Уже поздно. Может, лучше останешься? – боже, такие простые слова, но у Чимина от них сердце обмерло и забилось с удвоенной силой, а во рту пересохло. Не то чтобы он был против, просто… Им двоим слишком опасно оставаться наедине. Понятие дистанции незаметно стиралось и угрожало вылиться в определенные последствия рано утром. Так далеко фантазии парня еще не заходили. До сегодняшнего дня, по крайней мере, точно. – Думаю, это не очень хорошая идея, – мягко проговорил Чим, тщательно подбирая слова, чтобы дать понять Мину, что сейчас не время и не место. – Я постелю тебе в комнате для гостей, – надо же, какой сообразительный. И упрямый, потому что чужой руки так и не выпустил из своих пальцев, наоборот, притянул ближе, удивляя решимостью во взгляде. – Серьезно, без шуток, оставайся. Обещаю, что не стану распускать руки, – нет, как раз против этого Чимин не возражал. Ему очень даже нравилась подобная наглость, а вот заниматься сексом в постели, где Шуга раскладывал своего бывшего, совсем не улыбалось. Пак, вообще-то, считал, что заслуживал большего. – Это странно, разве нет? – выдохнул юноша растерянно прямо в чужие губы, дрожа от скользящего прикосновения ладони Юнги от колена вверх по бедру. Хотелось дальше и интенсивнее, чтобы рука пробралась под кромку брюк и огладила член, чтобы потерять голову окончательно, путая пальцы в светлых волосах, чтобы поддаться бурлящему в крови алкоголю и настойчивому поцелую, которым Мин ни черта не развеял сомнений, а только сильнее подтолкнул к безумству. Чим как маленькая невинная девочка наивно велся на ласку, пьянея от языка, вытворяющего черте что у него во рту и сплетающегося с собственным. – Юнги, – то ли мольба о большем, то ли просьба остановиться между жадными вдохами, тесными объятьями и, о Боже, рукой между судорожно сведенных бедер. Недотрога, держащийся из последних сил. Касание лбов, до невозможного близко, глаза в глаза и попытка отдышаться. Да что же за блядство-то такое? – Странно, более чем, – согласно прохрипел Мин, которому Чимин мысленно возвел памятник за колоссальное терпение. – Но мое предложение все еще в силе, – и он нехотя отстранился, оставив после себя странную пустоту. Лучше бы дальше руки распускал, ей богу. – И обещание тоже, – кривя губы в усмешке и добиваясь ответного отклика, Юнги поднялся с дивана. – Что скажешь? – Надеюсь, у тебя есть чистые полотенца.

۞۞۞

06/26/2018 08:30 a.m.       Приятное пробуждение – это когда ты с утра осторожно выбираешься из теплых объятий любимого человека, чтобы нечаянно не разбудить, не спеша принимаешь душ, напевая себе под нос какую-то внезапно всплывшую в памяти песню, довольный тем, как провел эту ночь, а после идешь на кухню готовить вам завтрак, потому что работу во вторник, вообще-то, никто не отменял. Не переставая улыбаться, как полный идиот, Чонгук поставил сковороду с яичницей и сосисками-осьминожками на плиту, с наслаждением вдыхая ароматы уличной свежести, принесенные ветром через распахнутое окно.       От распирающего его изнутри счастья хотелось кричать во всеуслышание. События вчерашнего вечера отложились в голове приятной тянущей болью во всех мышцах. Тэхён был как никогда ненасытным, жадным и щедрым на ласки, поцелуи и укусы. Они оба словно с цепи сорвались, оголодавшие друг по другу. Просто… вау, Гук не знал даже, как замазать такое большое количество засосов, дабы не привлечь к себе лишнего внимания на работе. По-хорошему, следовало бы взять выходной, но перспектива скучать дома в одиночку Чона как-то не радовала, а он не сомневался, что Тэхён умчится на работу сразу после завтрака.       В последнее время Гуку приходилось добираться до работы самостоятельно, естественно только после того, как удалось уговорить на это Кима. Блондин по-прежнему был убежден в грозящей Чонгуку опасности, однако позволил все-таки ему необходимую поблажку на своих условиях в виде новенького черного Nissan Teana II. Танцор тогда закатил Тэ жуткий скандал, не желая принимать дорогой подарок, но Ви остался непреклонен. Либо так, либо никак вообще. И это одновременно до дрожи нравилось брюнету и заставляло ощущать неловкость.       В последний раз Гук получал подобные презенты, работая у Юнги, но почему-то только сейчас от близкого и любимого человека широкий жест вызывал у него жгучее чувство стыда. Чон переживал из-за того, что не мог дать ничего ценного взамен, зарабатывая явно меньше самого Тэхёна. На принесенные извинения Ким каждый раз хмурился, обнимал ладонями заплаканное лицо и целовал до безумия медленно и до щемящего чувства восторга в груди нежно, лишая кислорода, прижимался своим лбом к чужому и выдыхал едва слышно Чонгуку в губы неизменную фразу: – Глупый, ты самое дорогое, что у меня есть. Лучший подарок, о котором я даже не смел мечтать, – кажется, именно из-за него Гук стал таким сентиментальным и чувствительным. Он был бесконечно благодарен ему за все: за любовь, заботу, второй шанс и возможность засыпать и просыпаться вместе. Ради этого стоило жить и бороться за почти упущенное счастье.       Когда со спины к нему прижалось теплое тело, а руки обвились вокруг талии, улыбка на лице брюнета стала мягче. Он непроизвольно откинул голову на плечо Тэ, закрывая глаза и наслаждаясь цепочкой поцелуев, которыми Ви решил покрыть, кажется, каждый участок оголенной шеи. Вроде бы простой жест, но сколько же он нес в себе уюта, в котором парни буквально купались, забывая напрочь обо всем, кроме губ друг друга.       Гук развернулся в кольце объятий и углубил их легкий невинный чмок, зарываясь пальцами в спутанные после сна волосы. Не передать словами, как сильно Чонгук любил Тэхёна, буквально задыхаясь от переполняющих его чувств. Ни к кому и никогда он не привязывался так, как к Киму, и иногда эта зависимость не на шутку пугала. Правда, тревога быстро отходила на задний план перед нежностью во взгляде напротив.       Взаимно. У них, черт побери, все было взаимно. – Доброе утро, – сонно пробормотал Тэ, лениво потираясь своим носом о нос Гука, чем вызвал у того милую смущенную улыбку, редкую и потому самую любимую. – Доброе, – согласился с ним Чон, закусывая нижнюю губу. Со стороны они, наверное, выглядели как одна из мерзких милующихся слащавых парочек во время медового месяца, но ему как-то было плевать на чужое мнение, пока Тэхён так трепетно и бережно обнимал его, покрывая невесомыми поцелуями каждый миллиметр лица. – О боже, – испуганно дернулся он, когда услышал противное шипение за спиной – завтрак чуть не сгорел из-за невнимательности горе-повара. Тихо хихикая себе под нос, Тэ чмокнул Чонгука в затылок и отправился на поиски своей ненаглядной турки. Ну какое же утро без чашки свежесваренного кофе? – Во сколько ты сегодня освободишься? – поинтересовался Ким, пристраиваясь под боком с медной любимицей и перемолотыми зернами. Когда-нибудь Гук уговорит его на хорошую кофеварку, но явно не сегодня. Переставив сковороду остужаться на деревянную подставку, он обнял блондина со спины, устроив подбородок у того на плече. – Хм, думаю, часов в шесть, а что? – проворковал Чон, едва ощутимо прихватывая губами мочку чужого уха и скорее интуитивно ощущая улыбку Ви. – Ну, мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать вместе, – сердце с гулким ударом бухнулось к ногам от неожиданности. Казалось чем-то фантастичным подобное заявление. Ким Тэхён, приглашающий на свидание, это так… потрясающе, разве нет? – Хочу загладить вину за отложенный вчерашний, – нет, они, конечно, поели, но много позже, глубокой ночью, после освежающего душа. Голые, счастливые, довольные и хохочущие из-за абсолютно несмешных шуток, парни разогрели еду и провели на кухне не меньше часа, болтая обо всем на свете. А после наконец-то улеглись спать, сплетая ноги, руки и практически становясь единым целым. – Думаю, у тебя это отлично получилось сделать ночью, – поддразнил блондина Гук, оставляя влажный поцелуй на обнаженном плече. – Ты так считаешь? – усмехнулся Ким, переливая докипевший до кондиции кофе в любимую чашку, одну из того набора, что приобрел Чонгук в первые дни пребывания в его доме. – Абсолютно, – заверил Тэхёна Чон, наблюдая за тем, как он поспешно пробовал на вкус обжигающий напиток. Нетерпеливый и жадный во всем, что обожал. – Никогда не пил настоящий свежесваренный кофе, – задумчиво протянул Гук, облокачиваясь бедрами о столешницу и с удовольствием вдыхая насыщенный терпкий аромат. – Может, попробуешь? – предложил Тэ, подходя к нему вплотную и отставляя кружку в сторону, чтобы не мешала рукам привычно сомкнуться на гибкой талии брюнета. – М-м-м, нет, – капризно морща нос, отказался Чон, обнимая Кима за шею. – Пожалуй, предпочту и дальше смаковать его вкус с твоих губ, – намек более чем явный и легко понятый без дополнительных подсказок под чужой счастливый вздох. Поцелуи Ви кружили Чонгуку голову, заставляя позабыть о времени и о любых тревогах. Сладко, пряно и волшебно. Самое лучшее, что танцор пробовал за всю свою короткую жизнь. – Значит, после шести? – принимая игривое настроение своего парня за согласие, на всякий случай уточнил Тэхён, и Гук кивнул в знак подтверждения его слов. – После шести, а теперь давай-ка хорошенько тебя накормим, пока ты окончательно не опоздал на встречу со своим тираном-отцом.       Уже много позже, ближе к обеду, Чон обнаружил у себя в телефоне два новых сообщения: одно от Чимина, подтверждающее непричастность Юнги к присылаемым смс, а второе от незнакомого номера, что уже не раз напоминал об опасности, нависшей над их головами:       «Интересно, до каких пор ты будешь слепо доверять своему красавчику-наемнику? Давай это узнаем.»       И адрес с сегодняшней датой и временем встречи. 09:00 a.m. – Завтрак на столе, – Чимин испуганно дернулся, поспешно нажимая на кнопку отправки сообщения Чонгуку и блокируя телефон. Собственно, за этим он сюда и пришел, не так ли? За информацией и ответами на давно мучавшие его вопросы. Тогда почему столь быстро билось сердце, когда Пак наблюдал за приближающимся к нему Юнги? Блондин действительно сдержал слово, оставаясь джентльменом до конца, и не тревожил парня на протяжении ночи. До сегодняшнего момента. – Серьезно? Розовые волосы? – вопрос застал Чимина врасплох, и он рефлекторно потянулся рукой к волосам, поправляя упавшие на лоб выцветшие пряди. – Тебя что-то не устраивает? – прозвучало несколько резко и грубо – сработала защитная реакция. – Почему мне кажется, что это была неудачная попытка обратить на себя внимание твоего мудака-возлюбленного? – догадка попала в цель, ударяя по больному. Рана, только-только затянувшаяся тонкой защитной кожицей, вскрылась вновь. – Это не твое дело, Юнги, – Пак попытался обойти Мина, но был вовремя схвачен за локоть, что, вообще-то, не улучшило ситуации. Наоборот, Чим будто снова покрылся колючками, не зная, как реагировать на неожиданные выпады со стороны Шуги. – Ошибаешься, – спокойно возразил Юнги, и то, насколько тихо прозвучал его голос, говорило о высшей степени раздраженности. Глядите-ка, какие все вспыльчивые с утра. Сам виноват, первым начав с этого разговор. – Напомни мне, сколько мы знакомы? Десять, нет, пятнадцать лет? Так вот, я впервые вижу, чтобы ты настолько прогибался под кого-то, – и, о, наконец-то Чимин понял, с чего так сильно взбесился Мин, вероятно, решивший, что с утра парень писал Тэхёну. – Иди ты к черту, – коротко бросил молодой человек, не собираясь облегчать Шуге задачу. Он почти дошел до двери, когда его все-таки обняли со спины, умостив голову на плече, и зашептали едва слышно, щекоча шею своим дыханием: – Я всегда сходил с ума по твоему естественному цвету волос, – признался Мин, крепче прижимая к себе несопротивляющегося Чимина. – На солнце пряди отливали рыжиной, и у меня вечно руки чесались от желания запустить в них пальцы. – Что мешает сейчас? – сменив гнев на милость, мягко произнес Пак, разворачиваясь к Юнги лицом. Никто и никогда не говорил ему таких смущающих вещей о волосах. Да Тэхён, как и сказал Шуга, обратил на них внимание только после покраски. – Мне кажется, я потерял того Чимина, что любил себя, – задумчиво вглядываясь в карие глаза напротив, ответил Мин. Ладонь осторожно скользнула по щеке юноши, мягко огладив скулу, а внутри Пака все болезненно сжалось от такой простой и нежной ласки. – И это, по правде говоря, меня сильно огорчает. – Хороша любовь, ничего не скажешь, – горько усмехнулся Пак, вспоминая недавнее признание. И на что он только надеялся? – Так легко пошатнуть ее, сменив имидж. Ты любил не меня, Юнги, а образ, – и самому стало тошно от этих слов. Тоскливо и больно. – Нет, это сейчас ты превратился в образ, – хмуря брови, отрицательно покачал головой Шуга. – Потерял себя настоящего. И ради чего? – Чим недовольно поджал губы, отворачиваясь. Не хватало еще выслушивать тут нотации от блондина. Однако Юнги сдаваться явно не собирался, поворачивая Пака обратно лицом к себе и вынуждая смотреть в глаза. – Мои слова, наверное, кажутся тебе глупостью, но, поверь, я знаю, что такое гнаться за тем, кто упрямо ускользает из пальцев, – от простых, казалось бы, слов Чимин смутился даже больше, чем ранее. Он попытался выбраться из цепких рук, но Шуга не позволил. – Даже не вздумай сбежать на этот раз, – как-то отчаянно и надломленно. – Или что? Запрешь меня в номере? Заставишь насильно перекраситься? Я не стану меняться по твоей прихоти, я… – договорить не дали тонкие губы, прервавшие провоцирующую тираду. Поцелуй вышел мягким и чертовски приятным, особенно когда ладонь легла на шею, притягивая ближе, а наглый язык пробрался в рот. Мин целовал его до тех пор, пока трещащая по швам защита не пала, а Чимин не расслабился, отвечая на прикосновение. На смену напряжению и упорному сопротивлению пришла слабость в коленях, и Пак поддался соблазну, задыхаясь в надежных объятьях. Только тогда Юнги наконец отстранился, напоследок шутливо чмокая в губы. – Просто будь собой, – попросил Шуга и вышел из комнаты, оставив юношу наедине с ворохом мыслей и вспыхнувшим страхом. Ошарашенный и не способный сдвинуться с места, Чим поднес пальцы к горящим губам и зажмурился, пытаясь выкинуть из головы засевший там образ Мина.       Кажется, он снова вляпался во что-то ужасное и начинающееся на «л».