My Religion

Sick of all the insincere So I'm gonna give all my secrets away This time, don't need another perfect line Don't care if critics never jump in line I'm gonna give all my secrets away One Republic – Secrets

06/26/2018 04:40 p.m.       Сбегая с работы пораньше, он ощущал себя чуть ли не преступником, однако от навязчивой идеи с возможной личностью преследователя избавиться не смог. Не желая повторять прошлых ошибок, Чонгук изменил место и время встречи, выбрав одно из популярных кафе в центре города. По крайней мере, так брюнет знал наверняка, что, в случае исчезновения, у него будет полный зал свидетелей и, конечно же, предупрежденный Чимин, который пытался переубедить парня по телефону.       Бесполезно. Упрямый, как и Тэхён, на встречу с которым как раз-таки не хотелось опаздывать. К назначенному месту приближался с замиранием сердца, в принципе, уже зная, кого увидит за свободным столиком с чашкой кофе в руках. – Милое местечко. Водишь сюда Тэхёна, пока не трахаешься с клиентами? – как всегда до невозможности груб в своей псевдотактичности. Но ему совершенно не обязательно знать, что с прошлыми грязными делишками давно покончено. Много чести посвящать в личную жизнь.       Белоснежная рубашка, стильная стрижка, но в остальном же, кажется, короткий срок заточения в тюрьме все-таки успел наложить отпечаток на Намджуна. Складка на лбу стала глубже, приобрела тревожные ответвления, взгляд превратился в звериный, жесткий, цепкий, холодный, пугая едва успокоившегося Гука не на шутку, да и в целом блондина окружала нездоровая отталкивающая аура. Повадки хищника в теле человека. Немногочисленные посетители кафе беззастенчиво пялились на них, пока Чонгук садился напротив, принимая из рук нервничающей официантки меню.       Он и сам с радостью сбежал бы отсюда, да только некуда. Поздновато спохватился, совсем запамятовав, к чему в прошлый раз привели подобные встречи. Так или иначе, показывать уязвимость перед монстром Гук не собирался, наглядно демонстрируя напускную невозмутимость, намеренно проигнорировав вопрос Джуна, хотя сказать хотелось многое. Просто, поддайся Чон сейчас, – все, баста, у Нама на руках появится козырь для дальнейших провокаций. Ну и зачем это надо? Чонгук с особым вниманием изучал меню, играя на чужих нервах, с трудом сдерживая себя, дабы не дернуться в испуге от пальцев, сомкнувшихся на запястье. – Так и будешь молчать? – колючими мурашками по коже и мигом подскочившая официантка. Ей-богу, Гук был ей бесконечно благодарен, мысленно делая пометку оставить большие чаевые, если вообще сможет выйти отсюда живым. Никаких изысков: салат и зеленый чай с жасмином, чтобы хоть как-то усмирить разбушевавшиеся нервы. Наконец-то взгляд глаза в глаза – как встреча с неизбежным, где чудовище из кошмарных снов обещало убить тебя наяву. – По-моему, ты что-то путаешь. Это тебе о чем-то хотелось поговорить со мной, а не мне, – лучшая защита – нападение. И плевать, что со стороны это выглядело как покушение мыши на кота. Никто не осудит Чона за излишнюю грубость. Ким хотел убить его, и брюнет искренне не понимал, на какой радушный прием рассчитывал Намджун. – Даже не спросишь, как я выбрался из тюрьмы? – радушный тон, дружелюбная улыбка и мурашки по коже. И гадать не надо – кто-то поспособствовал вызволению убийцы. Ну почему? Почему этот кошмар из раза в раз происходил именно с ним? Да будь его воля, он бы ушел тут же, но ведь Джун не оставил бы Гука в покое.       Конечно, еще существовал вариант рассказать все Тэхёну, но что-то подсказывало брюнету, что пока не стоило этого делать. В конце концов, именно из-за Ви они сегодня и встретились. Не то чтобы Чонгук шибко доверял словам Нама, просто… Какой-то червь сомнения грыз изнутри, заставляя поступиться нерушимыми постулатами слепой веры. Да, у Тэ не было причин врать Чону, но никто и не обязывал говорить только правду. – А это имеет значение? – скептически выгнул бровь Гук, откидываясь на спинку стула и в замкнутом защитном жесте скрещивая руки на груди. – Ты здесь, и меня больше интересует, какого черта тебе нужно от нас с Тэхёном? – Намджун счастливо улыбнулся, будто наконец-то получил желанный подарок на свой день рождения. Ничего радостного в этом не было. Страшно представить, что он там мог загадать. – Решил снова поиграть в похитителя? Ну так я тебя расстрою, в этот раз я оставил координаты заранее, – кому именно, уточнять ни к чему, да Ким и не просил вдаваться в подробности.       Их снова прервала официантка, принеся на подносе ароматный чай и заверив, что салат скоро будет готов. Какая предусмотрительность. Пожалуй, сюда следовало как-нибудь наведаться снова, только на этот раз с Тэхёном и для более приятной беседы. – О, ты меня не так понял, – заговорил Нам, стоило девушке удалиться. – На этот раз я действительно хочу просто поговорить, – на этот раз. Будто обещание новой встречи. Чон, позволивший себе поблажку в виде потери бдительности, потянулся заледеневшими пальцами к кружке – мерз даже несмотря на теплую погоду. – Поговорить? С каких это пор у нас появились общие темы для разговора? – Гук бросил взгляд на настенные часы за спиной: время на игры медленно подходило к концу. – С тех самых пор, как Тэхён начал кое-что скрывать от тебя, – не стал ходить вокруг да около Джун. – Ты можешь мне не верить, – тут же добавил он, видя гримасу презрения на лице Чонгука, – но подумай сам, как давно Тэ что-либо рассказывал тебе? Наверняка ты заметил, что в последнее время он ведет себя немного странно по отношению к тебе, – не сводя глаз с Чона, продолжал Ким.       А брюнета будто сунули головой под холодный душ, потому что поведение Ви его действительно немного настораживало. Странные виноватые взгляды, долгие объятья с избеганием прямого зрительного контакта, да и из-за работы ли Тэхён задерживался допоздна? Любые попытки завести разговор на эту тему обрывались в зародыше хмурым «Будет лучше, если ты об этом не узнаешь». Но для кого лучше? Уж точно не для Чонгука, который места себе не находил, терзаясь догадками. А теперь еще и Намджун решил надавить на больное. – Не говори того, о чем не знаешь, – но даже Чон был до конца не уверен в достаточной искренности Тэ. Конечно, они не какая-то там семейная парочка с прозрачными, как стекло аквариума, отношениями, но осознание того, что твоя вторая половинка скрывала что-то, жутко расстраивало, несмотря на попытки оправдать Ви. Ну в самом деле, глупо считать, будто таким образом Тэхён хотел защитить его. Скорее уж себя самого. – Да неужели? Поверь мне, я более чем осведомлен о его действиях, и тот факт, что ты согласился встретиться, подтверждает мои догадки. Он ведь ничего тебе не рассказал, не так ли? – играл на нервах брюнета Джун. Возможно, он тоже ничего не знал и просто блефовал, желая выбить Гука из колеи. Верить ему после случившегося – себя не уважать. Продолжать этот пустой разговор с хождениями вокруг да около, значит, терять время впустую.       Ну и зачем пришел тогда? Все просто. Погрязший в сомнениях, Чонгук уже не мог отличить ложь от правды. Парень надеялся получить ответы на свои вопросы, но Намджун не был ему в этом помощником, путая еще больше общими фразами. Будто Чон без него не знал, что игра в скрытность давно вышла за рамки допустимого. Гук сам однажды так облажался, а теперь Тэхён наступал на те же грабли. – Если это все, что ты можешь мне сказать, то я пойду, – молодого человека с силой дернули за руку, опуская обратно на стул. – Я и не собираюсь тебе рассказывать все в красках, – оскалился Нам. – Достаточно того, что это произошло в ту ночь, когда Тэхён уехал по душу Юнги, а вернулся с ранением, припоминаешь такое? – Гук тяжело сглотнул, вырывая свою руку из стальной хватки. Конечно же, он помнил ту ночь, и нехорошее предчувствие спазмом скрутило легкие, затрудняя дыхание. – Тебе ведь тогда и в голову не пришло разузнать подробности? – Чонгук хотел, правда, но духу не хватило. Да и Тэхён, скорее всего, не рассказал бы, отшутившись тем, что из Мина стрелок никудышный. – Он тогда убил кое-кого, – а вот и главное блюдо, получите, распишитесь, приятного аппетита. – И как это должно касаться меня? – Чон нервно облизал обветренные губы и осушил содержимое своей чашки, неожиданно ощутив непреодолимую жажду. – Можно подумать, Тэхён делает это в первый раз, – Гук не одобрял убийств или насилия, но закрывал глаза на расправы Кима, понимая, что тот не по доброй воле делал это. Запутавшаяся в путах паутины жертва стесняющих обстоятельств. Они были вынуждены жить так, по крайней мере, еще несколько месяцев, как говорил Тэ. Будущее не обсуждалось, находясь под большим вопросом для них всех. – А ты спроси у него сам, кого он убил, и все поймешь, – снова загадки, над которыми Чонгук уже устал ломать голову. Неужели так трудно было просто оставить их в покое? Нет, нужно обязательно попытаться испортить жизнь. Чувствуя себя измученным и опустошенным, брюнет поднялся из-за стола, извлек из бумажника несколько крупных купюр и бросил на стол. – Надеюсь, больше не увидимся, – сухо произнес парень, отвечая на чужой тяжелый взгляд таким же пустым и нечитаемым, молясь лишь на то, чтобы его отпустили отсюда живым. – Не будь таким наивным, Чонгуки, – а вот и прямая угроза. Мирные переговоры закончились, знаменуя начало новой войны, к которой следовало хорошенько подготовиться и предупредить Тэхёна. На этот раз в его планы не входила война в одиночку.       Уже заводя двигатель, он вспомнил о нетронутом салате и пожелал, чтобы Намджун им подавился. 07:10 p.m.       Спроси кто у Тэхёна, что такое счастье, он бы ответил именем. Чонгук. Да, это чертовски неправильно – делать центром своей вселенной одного человека, но тут дело было не в нем, а в связанных с таким человеком воспоминаниях. С ним и только с ним Тэ ощутил себя по-настоящему счастливым, вновь обрел способность чувствовать без принуждения или из жалости. Толстая каменная корка с него счищалась тонкими слоями, обнажая ранимую душу.       С Гуком он обретал крылья, небывалую легкость. Чонгук дарил ему надежду, на которую раньше не мог даже рассчитывать. Не решался, относя ту к бесполезным занятиям. Да, Ким все еще ощущал дискомфорт из-за того, что занимался нелюбимым, вызывающим отвращение делом, но именно Чон придавал уверенности в завтрашнем дне. Раньше, возвращаясь домой, блондин ощущал гложущее изнутри чувство вины из-за Чимина. Преданный взгляд, скрытые ожидания и невозможность исполнить чужие мечты.       Тэ не мог дать ему того, о чем парень так упрямо просил, но старался изо всех сил, надеясь, что притворство не разоблачат. Но от лжи воротило, Тэхён переступал через себя, заставляя любить нелюбимого. Увы, оказался способен лишь на сильную привязанность, бесконечную благодарность за поддержку и элементарное сексуальное влечение. Урагана в душе они не производили, сохраняя гладь тихих вод спокойной. Да, Чимин был привлекательным, но при взгляде на него сердце не ёкало, билось ровно.       Чего нельзя сказать о Чонгуке. И это неизменно, странная реакция организма и осознанный выбор самого Кима, сопротивляющегося до конца, но в итоге сдавшегося. Месяцы, проведенные наедине с Гуком в доме, раскрыли глаза на многое. Ким в конечном итоге устал играть в самообман, по-настоящему комфортно ощущая себя только рядом с ним, и сдался, ни разу не пожалев о сделанном выборе. Поэтому и волновался так сильно, сжимая в кармане брюк маленькую бархатную коробочку с кольцом, которое выбирал, кажется, целую тысячу лет, стараясь удовлетворить привередливые вкусы избранника.       Наверное, это безумие, и ему не следовало торопить события, но он хотел, чтобы Чонгук знал, что у них все серьезно, что брюнет тот самый человек, с которым Тэхён желал связать свою жизнь. Не прямо сейчас, конечно, зачем им спешить? Ни к чему давить на Чона. Кольцо было символом, обещанием, которое они оба выполнили бы однажды, став настоящей семьей. О таком раньше Ви не смел и мечтать. Его одержимость вышла на новый уровень, став своего рода религией.       Эта идея окрыляла, заставляя Кима глупо улыбаться без причины и чувствовать небывалую легкость от желания поделиться с миром распирающим грудь счастьем. И плевать, что в этой стране их не признали бы как пару. Он впервые позволил себе дерзость построить планы на будущее в штатах, где было более лояльное законодательство к однополым бракам. И настолько увлекся мечтами, что не заметил чужой нервозности, неестественно напряженных плеч и странного взгляда Чонгука по приходу домой.       Поистине, иногда любовь делала нас слепцами и совершенно неожиданно спускала с небес на землю. В данном случае это сделало неожиданное сообщение с неизвестного номера, а ведь они даже не успели собраться для ужина, после которого и планировалось откровенное признание с предложением, а в итоге что? Все снова пошло не по плану, разбивая вдребезги хрустальный шарик тщательно взращённого счастья. Всего один вопрос, но Тэ будто протрезвел, хотя не притронулся к спиртному.       «Он знает о твоем грязном дельце с Юнги. Скажи ему правду, или это сделаю я.»       И гадать не надо, что имел в виду отправитель. Бледный как мел Тэхён поднял голову, встречаясь со своим зеркальным отражением. Они топтались в прихожей, намереваясь выйти на улицу, и тут такое. Чонгук раздосадовано закусил губу и отвел взгляд, совсем не походя на счастливого человека, коим должен быть по всем признакам. Сердце, до этого отбивающее счастливый рваный ритм, болезненно сжалось, отдавая на вдохе острой резью под ребра.       Как-то слабо походило на картину безграничного счастья влюбленной пары. Тэ, словно маленького котенка, ткнули носом в собственное дерьмо, показывая, что не все столь радужно и светло в их крошечном мирке далеко не прочных отношений. Рука сама собой потянулась вперед, сжимая пальцами чужую холодную ладонь, едва заметно дрогнувшую от соприкосновения с теплой шершавой кожей, заставив Гука растерянно поднять глаза. – Все в порядке? – беспокойство неприкрытое, но запоздавшее. Сомнения уже начали разрушать незыблемый фундамент веры. Тэхён надеялся на положительный ответ, но Чонгук, немного поколебавшись, не стал увиливать и играть в притворство, пугая блондина своим поведением до чертиков. Первые струйки пугающей догадки просочились в сердце, сковывая животным страхом. – Нет, наверное, все-таки нет, – сдался танцор, решаясь на серьезный разговор. Казалось, что неспокойные мысли завладели им полностью, окончательно лишая здравого смысла, и все, чего он сейчас хотел, это узнать правду, убедиться, что Намджун соврал или же сыграл с ним злую шутку. – Я хочу тебя кое о чем спросить, – и по тому, как подобрался Ким, не возникало сомнений, что тот понял, о чем должна пойти речь. – Той ночью, когда тебя ранили, – Гук глубоко вздохнул, собираясь духом, – ты убил кого-то?       Первой реакцией было желание спрятаться. Забиться куда-нибудь в темный угол и заткнуть себе уши, притворившись глухим, но Тэхён не мог так поступить. Они не дети, и этот трюк вряд ли бы сработал с Гуком. Пришла пора отвечать за свои поступки, жестокий фатум настиг его, угрожая вылиться в неприятности или очередную ссору, последствия которой разрушат все, что Тэ выстраивал на протяжении нескольких лет с Чонгуком. Оттягивать неизбежное и дальше было бессмысленно, Ви приперли к стене, потребовав правду. – Я убил Джина, – глухо, едва слышно, но Чон едва не оглох, сначала даже не поверив сказанному. Он растерянно проморгался, одергивая руку, и нахмурился, стараясь осмыслить новость. Тэхён… что? Убил Джина? Но это просто невозможно, они же с Сокджином… а, собственно, когда они в последний раз общались? Гук не звонил, Ким тоже, и никому из них не пришло в голову увидеться снова и обменяться новостями. Хороша дружба, ничего не скажешь, и если брюнет списывал загруженность на перемены в жизни, то второй… Не потому ли молчал, что гнил в земле, а его убийца спокойно расхаживал по дому, целовал по утрам и делал вид, будто ничего серьезного не произошло? – Если это шутка, то она была крайне неудачной, – нервно засмеялся Чонгук, стараясь свести к шутке чужие слова, но где-то глубоко внутри уже давно поверил Тэхёну. Поверил Намджуну, который неспроста позвал поговорить.       Ну, конечно же, он не упустил бы возможности подгадить им, на этот раз вполне законно, не солгав. В отличие от Тэ, который смотрел как-то виновато, смахивая на побитую собаку. И сомнений в правдивости признания не возникало. – Нет, этого не может быть, – на что танцор надеялся, неизвестно, просто по привычке старался оправдать, отрицательно замотав головой и обняв себя руками за плечи. – Скажи мне, что это шутка, – потребовал Чон, но Тэхён промолчал, недовольно поджав губы и обрывая последнюю ниточку надежды. Сердце болезненно сжалось и, кажется, перестало биться совсем, причиняя брюнету нестерпимую боль. Ким не мог так с ним поступить, не мог! Или же все-таки…? – Это же шутка, ведь так? – Нет, Чонгук, – Чимин ведь предупреждал его, а Тэ не послушал. Возможно, расскажи он обо всем раньше, этого бы не произошло. Гук бы понял, пережил и простил, но теперь… Теперь в глазах напротив какое-то неописуемое отчаяние и неверие мешались в гримасе боли, угрожая вылиться в истерику. – Это не шутка, – Ким сделал шаг вперед, однако Чонгук не сдвинулся с места, жмуря в глаза в попытке сдержать слезы и впитывая каждое слово с особой тщательностью. – Я убил Джина.       Пути назад нет, выбор сделан и, кажется, им Тэхён и подписал неминуемый конец их отношениям. Подорвать доверие любимого человека, что могло быть хуже или больнее? Вариантов много, если подумать. Ким выбрал один из болезненных. Столько месяцев скрывал ужасную правду, а сейчас говорил о случившемся как ни в чем не бывало, будто завтра мог повторить снова и безупречно сыграть преданного возлюбленного. И какой из двух Тэ настоящий, узнать просто нереально, а теперь и вовсе невозможно, потому что Чонгук не знал, был ли с ним Тэхён хоть когда-то искренен до конца. Был ли вообще искренен хоть когда-нибудь. – Нет, нет, Тэхён, – зашептал Чон, пятясь назад, отказываясь верить происходящему. Отказываясь верить, что Ким мог пойти на такое ради собственной выгоды или мимолетной прихоти. Он уже жалел, что завел об этом разговор, жалел, что прозрел, мечтая и дальше пребывать в неведении, лишь бы не ощущать такого всеобъемлющего страха и разочарования. – Этого не может быть. – Чонгук, – не выдержал Ким, хватая того за плечи в пытке образумить и заглядывая в расширившиеся от ужаса зрачки. Легкая встряска мало чем помогла, только вызвала тихий всхлип – чувства вырвались на свободу, омывая щеки солеными дорожками. Блондин не хотел, чтобы Гук тешил себя ложными надеждами и пытался найти в нем хоть что-то хорошее. Тэхён попросту не заслужил этого, зачем только пытался бежать от собственной грязи – непонятно. – Я не шучу. Я действительно убил Джина. Собственноручно застрелил, – подлил масла в огонь Ким, умолчав, однако, о самой главной детали. Ведь убийство произошло по чистой случайности, а не из целенаправленного желания. Добавил себе больше грязи, чем было на самом деле, окончательно уничтожая чужое доверие. В конечном итоге, все, что он мог делать хорошо, это разрушать. Смерть Джина прямое тому доказательство. – Боже, – новый всхлип заглушили ладони, которыми Чонгук накрыл рот, жмурясь до пляшущих ярких пятен, лишь бы не смотреть в полные боли глаза напротив. Слишком отчаянно Тэ цеплялся за удачно подвернувшийся шанс все испортить. Но зачем? – Почему? – набравшись смелости идти до конца, задал очередной вопрос Гук. Он хотел понять мотив, причину, по которой Киму понадобилось убивать ни в чем неповинного человека. – Почему ты это сделал? – почему скрыл это от меня? – Потому что я хладнокровный убийца, Чонгук, – обручальное кольцо жгло карман брюк, напоминая о недавней слабости. О, как же Тэхён заблуждался, полагая, что смог бы сделать Чона счастливым. Наивный влюбленный глупец, наблюдающий за едва сдерживаемыми чужими рыданиями. Гук заслуживал большего, кого-то достойного, а не убийцу, не способного держать себя в руках, не способного элементарно сохранить их отношения. И, наверное, даже к лучшему, что он узнал обо всем именно так. – Нет, ты, – боже, даже сейчас искал для него оправдания. Его любимый и самый дорогой на свете человек, не признающий в нем чудовища. Кто-то из них двоих совершал огромную ошибку, и Ви надеялся, что это был Чонгук. – Зачем ты пытаешься оправдать меня? – с силой встряхнул парня за плечи Тэхён, злясь то ли на себя за неожиданно возникшее желание обнять и прижать ближе в жесте утешения, то ли на наивного брюнета, отчаянно цепляющегося за возлюбленного. – Я убил его и ничего не почувствовал, – соврал Тэ, наблюдая за чужой реакцией. Беги, ну же, спасайся, пока не поздно, потому что я не в силах уйти от тебя. – Ничего, – не отвращение, скорее обреченность и усталость возникли на лице танцора. Чонгук неожиданно резко обмяк в его руках и опустил голову, до боли закусив нижнюю губу. – Пусти меня, – тихо произнес он, не глядя на Кима, и молодой человек повиновался, отступая назад. Говорить что-либо не хотелось, да и не было у Гука слов, способных описать тот бардак, что творился у него в душе. Между ними медленно разрасталась пропасть, угрожавшая поглотить обоих, если вовремя не отойти от края. И заполнить ее снова, как раньше, наверное, уже не получится никогда. Не после того, что Тэхён натворил своими руками. Требовалось время, чтобы многое осмыслить, переварить и решить, как жить дальше. Они избегали смотреть друг другу в глаза, потому что боялись сорваться, боялись наделать еще больше ошибок и уже не выбраться из сплетенной паутины, угрожавшей погубить обоих. – Мне нужно побыть одному, – еще не бежал, но оказался на грани.       Стены давили на Чонгука, заставляя задыхаться, и парень поспешил убраться из коридора, запираясь у себя в комнате и медленно сползая по стене вниз, не в силах идти куда-либо еще. Странная опустошенность захватила брюнета с головой, лишая всяких эмоций, вспыхивая обрывками воспоминаний недавнего разговора. Пальцы зарылись в смоляные пряди, угрожая вырвать те с корнем. Но даже такой дискомфорт не помог прийти в себя. Голова слегка кружилась, а в легких катастрофически не хватало кислорода. Как и слов, способных описать случившееся. И кто только дернул за язык? Зачем начал копаться в прошлом, ведь им так хорошо жилось в настоящем.       Лживом и не до конца искреннем настоящем.       Он запомнил чужие глаза, полные отчаяния и боли, отражение собственных, запомнил то, как сильно руки Тэхёна сжимали его плечи, как блондин тянулся навстречу, посылая между строк какую-то мольбу, разобрать которую не представлялось возможным, запомнил запах духов и легкое головокружение, запомнил искривленные в слабом подобии усмешки губы. Или то уже больная фантазия сыграла с ним злую шутку? И что бы Тэ ни говорил, Гук не мог, просто не мог так легко признать в нем убийцу. А вот лжеца – запросто.       И как понять, когда их жизнь из настоящего сказочного рая превратилась в притворство, как вообще жить дальше с этим знанием, – загадка, на которую у него не было ответа.