you can stitch me up (but i'm broken on the inside)

саммари:

Тайлер празднует свой день рождения и решает, что, возможно, пришло время что-то менять.

Сегодня первое декабря, и за окном метет снег. Он красиво укрывает землю белым одеялом, и никто не отваживается гулять по газонам, так что покров остается нетронутым. Мама Тайлера устраивает ему вечеринку в честь дня рождения; дом украшен лентами и шариками, она даже повесила баннер с надписью «Счастливого 18 дня рождения!», Тайлер решает для себя, что это довольно забавно. Он прекрасно знает, что фактически он старше, и он действительно начинает чувствовать себя на свой настоящий возраст. Идея отпраздновать день рождения с друзьями и семьей кажется восхитительной: в конце концов, он очень скучал по всем. Со дня окончания тура прошло две недели, и Тайлер провел некоторое время у родителей. Джош вернулся к своим, чтобы поговорить с ними, и он выглядит гораздо счастливее, во всяком случае, Тайлеру так кажется. — Они любят тебя, Тайлер, — доказывал Джош как-то ночью по телефону, — Просто это все неожиданно для них. Это не оправдывает их ужасного поведения, но они по крайней мере извиняются, слышишь? Они смирятся с этим, все чего они хотят — чтобы мы были счастливы. И я могу понять, почему для них наши отношения выглядят странными. — Не очень-то нормально встречаться с членом своей собственной группы, — согласился Тайлер. — Я разговаривал с сестрами сегодня. Они меня поддержали. Джордан доказывал, что давно обо всем в курсе. Возможно, так и было. Но он был занозой в заднице, когда мы только начинали выступать. — Отлично, — пауза. — Что они сказали о твоем синяке под глазом? Джош громко рассмеялся. — И не спрашивай. Они проговорили всю ночь, и Тайлер завершил вызов в семь утра. Ужасно, подумал Тайлер, что Джоша не было рядом с ним. Но все это было неделю назад, и теперь Джош обнимает Тайлера за плечи, и черт возьми, как же здорово ни от кого не прятаться. Его братья и сестра обнимают его, входя в прихожую (все, кроме Джея, который был дома и уже успел разгромить* Тайлера в SmashBros**, никаких каламбуров***). Мэдди обнимает его сильнее, чем когда-либо в жизни. — Я люблю тебя, Тайлер, — шепчет она ему в ухо, — И хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив, — отвечает он, прижимая ее крепче, — Я еще никогда в жизни не был так счастлив. — Джош подходит тебе, я одобряю. — Как и я, — кричит Зак из-за плеча Тайлера, отправляя в рот горсть картофельных чипсов. Его мама хлопает его по руке, когда он снова ныряет в миску. — Это на стол, убери руки! Он дуется и выскальзывает из комнаты. Тайлер проводит большую часть вечеринки, разговаривая со своей семьей о туре. Дженна все еще в Испании, но она звонила поздравить его. Также ему удается поговорить с Марком о его записи клипа в Нью-Йорке, и Марк описывает это, как нечто «совершенно безумное», добрых десять минут рассказывая, что произошло. — Это ничто в сравнении с тем, что я делал с вами, парни, — он ухмыляется, и Тайлер обнимает его, потому что Марк прекрасен, и Тайлер бесконечно благодарен за такого хорошего друга. Они смотрят повторы «Доктора Хауса» и после этого все вместе заваливаются в кухню, где мама приготовила для Тайлера двухъярусный шоколадный торт. Она усаживает его на стул и зажигает свечи, и Тайлер молча выслушивает все поздравления с днем рождения. Он не загадывает желание, потому что у него уже есть все, о чем он мечтал. Потом они открывают подарки. Родители подарили ему фитнес-браслет и стопку самоучителей для игры на укулеле, что заставляет его рассмеяться. Возможно, они ему понадобятся. Они говорят, что браслет пригодится ему для всей той беготни, которой он вечно занимается в турах. Тайлер дает обещание носить его каждый день. Он получает шерстяную худи от Мэдди, видеоигру от Джея и кучу всякой мелочи от Зака, благодарно обнимая каждого в ответ. Но ничего не сравнится с подарком Марка. Это любимый подарок Тайлера. Марк дает ему маленькую черную коробку, перевязанную красной лентой, и все внимательно наблюдают, как Тайлер развязывает ленту и снимает крышку. Внутри он находит как минимум пятьдесят разных фотографий его и Джоша. Самое лучшее, что все эти фотографии (полароидные и обычные) охватывали большой промежуток времени, вплоть до темных волос Джоша. На них они оба выглядят счастливыми, со светящимися глазами и большими улыбками, касаясь друг друга руками, но никогда не переплетая пальцы, потому что рядом всегда были люди. Среди прочих есть одно фото, которое Тайлер рассматривает дольше остальных. Промокшие до нитки, они с Джошем стоят спиной к камере. Волосы Джоша темные, они кажутся почти черными в освещении, рубашка прилипла к спине. Они держатся за руки, голова Джоша запрокинута от смеха, и Тайлер ни за что на свете не оторвал бы сейчас взгляд от своего воистину ангельского Джоша. Он начинает плакать, но успокаивается, спасибо Марку, и вечеринка продолжается.

—

Позже тем же вечером, когда все расходятся по домам, а родители Тайлера и Джей уходят спать, Джош с Тайлером спускаются в подвал. Это место очень хорошо знакомо Тайлеру. Здесь он плакал и смеялся, здесь на него кричали родители, угрожая разрушить его, если он не будет уделять больше внимания жизненно важным вещам, таким, как домашнее задание и баскетбол. Именно здесь его мать услышала его первую записанную песню и плакала, пока он обнимал ее. — Как ты, Тайлер? — интересуется Джош, когда они опускаются на диван в углу не до конца отремонтированного подвала. Рядом с ними, укрытый толстым слоем пыли, стоит телевизор, который никто не включал годами. — Хорошо, — отвечает Тайлер, прижимаясь к плечу Джоша, — Сегодня был очень хороший день. — Рад это слышать. А как дела в целом? Тайлер размышляет пару секунд. — Я чувствую себя на своем месте. Я знаю, кто я, даже несмотря на то, что я еще не изучил себя до конца. Я знаю как раз столько, сколько нужно, и я знаю, что со временем вспомню больше. Это помогает мне чувствовать себя хорошо. Так или иначе, многие помогают мне. — Хорошо, — Джош оставляет в волосах Тайлера поцелуй и счастливо вздыхает, — У меня есть для тебя подарок. Я хотел, чтобы мы были только вдвоем, когда ты его откроешь. Тайлер сразу же заинтересованно подскакивает и наблюдает за тем, как Джош выуживает маленькую красную коробочку из кармана своей худи. Она меньше, чем та, что он получил от Марка, но его сердце все так же беспокойно бьется в груди. Джош бережно передает ее Тайлеру, и тот думает, что там может быть что-то хрупкое, так что не трясет ее, а просто снимает крышку и цепляется взглядом за содержимое. Это билет на концерт. — У нас был полный солд-аут в Ньюпорте, — мягко начинает Джош, будто боясь потревожить тишину, — тогда, в 2011. Мы играли в подвале, это много значило. Все те люди, они пришли, чтобы увидеть нас, а не потому, что мы были на разогреве у групп, на которые они хотели посмотреть. И это был тот самый момент, когда началась наша карьера. Эта ночь была особенной для нас обоих. Тогда мы впервые поцеловались, — Джош слегка посмеивается, краска расползается по его лицу, — Я не знаю, сохранил ли ты свой билет. Возможно, он где-то и лежит, но я думаю, этот точно должен быть у тебя. Тайлер пару раз моргает, держа билет в руке. Бумага настолько хрупкая, что, кажется, может рассыпаться в любую секунду, она измятая и потускневшая, как и полагается старой вещи. Но она хранит воспоминания. И Тайлер не может дождаться момента, когда сможет вспомнить. На этот раз слезы ему не подвластны. Так что он счастливо плачет, пока Джош крепко прижимает его к себе в тишине подвала, того самого, в котором много лет назад он впервые встретился со своими демонами, и снег продолжает укутывать землю. Джош целует его шею, его щеки, его пальцы, руки, все, что не прикрыто одеждой, и Тайлер начинает смеяться. Это счастливый смех, потому что он счастлив, что кажется абсолютно безумным, когда он думает об этом. Потому что Тайлер очень, очень много думает. Он никогда не думал, что будет счастливым. Он думал, что умрет, не дожив до двадцати. Но посмотрите на него сейчас, ему двадцать восемь, у него лучший парень в мире, семья и друзья, что всегда готовы поддержать, и он чувствует себя в безопасности. — Я люблю тебя, — Тайлер шепчет Джошу, пока барабанщик продолжает целовать его. Их губы наконец находят друг друга, и Джош толкает Тайлера на спину, диван скрипит под их весом. — Я люблю тебя сильнее, — отвечает Джош, и Тайлер верит ему. Этой ночью они целуются и целуются, и целуются, пока веки Тайлера не тяжелеют, и он не отключается на старом подвальном диване напротив пыльного телевизора и с Джошем рядом.

—

Джошу приходится вернуться в Калифорнию. Тайлер дуется довольно долго. Он не хочет, чтобы Джош летел в Калифорнию. Он хочет, чтобы Джош остался с ним в Огайо в доме его родителей, безопасном и полном воспоминаний месте. — Ты можешь поехать со мной, — говорит ему Джош, но Тайлер не уверен, хочется ли ему снова так далеко уезжать от семьи. В понедельник после дня рождения Тайлера его мама усаживает его за барную стойку на кухне и берет его за руку. Он улыбается своим мозолям, оставленным струнами укулеле. — Тайлер, — начинает она строго, но это не тот жесткий тон, что сопровождал его детские проделки, — Ты должен лететь с Джошем. Его брови сходятся на переносице. — А как же вы с папой? — Дорогой, ты уже взрослый. И я признаю это сейчас, несмотря на то, как сложно мне это делать. Ты больше не мой малыш, гоняющий машинки по ковру и забрасывающий пенные шарики в корзину для белья. Ты совершил так много вещей, которые заставляют меня благоговеть и гордиться. И я знаю, что ты боишься. У тебя есть полное право бояться. Я тоже боялась, — она выдыхает, — Тайлер, в ту ночь, когда это произошло, когда мне позвонил бьющийся в истерике Джош, и полицейские постучали в дверь, чтобы рассказать все в подробностях, я не могла двигаться. Не думаю, что я вообще дышала. Я просто сидела на диване, уставившись в стену, и не могла поверить, что ты упал, что ты был на грани смерти. И, Тайлер, они сказали мне, что ты уже мертв, и я не хотела им верить. Ты такой сильный, ты поправился, и я не могу перестать благодарить бога за то, что ты все еще жив и здоров. Я хотела, чтобы ты был рядом так долго, как только возможно. Я боялась, что что-то подобное может случиться снова, и в следующий раз я бы точно потеряла тебя. Но пора прекратить жить в страхе. Ты не можешь оставаться с нами вечно, Тай. Ты должен вернуться к самостоятельной жизни. Поездка в тур с той группой была лишь началом. Ты не можешь сдаться сейчас, — она останавливается, переводя взгляд на его лицо, чтобы убедиться, что он все еще слушает, — Я знаю, как сильно ты страдал последние два месяца, и это разбивало мне сердце. У тебя есть люди, которые любят тебя, милый. У тебя есть Джош. И ты нужен ему. — Я боюсь, — Тайлер с грустью покачивает головой, — что я сделаю что-то не так. Что я еще не готов к тому, чего он от меня ждет. Что он попросит у меня того, что я не могу ему дать. Я уже облажался с Дженной- — Она все еще любит тебя и заботится о тебе, милый. Не ошибки создают нас, а то, чему на них учимся. Он вздыхает. — Я не… Я не хочу уезжать от вас. Я фактически забил на вас, разве не так? Я так много пропадал в турах, что едва виделся с вами- — Это твоя работа, Тайлер. Едва ли это твоя вина. В мире так много людей, что нуждаются в тебе. Им нужно твое творчество. Им нужно подтверждение, что все наладится, от человека, которому они верят. Ему нужна пара мгновений, чтобы обдумать слова его матери, но он уверен, что она стопроцентно права. — Ты права, — Тайлер отталкивается от стойки и улыбается, — Я должен снова стать самостоятельным. Мне нужно начать сначала. Я не могу оттолкнуть Джоша. Он мой коллега. Он мой…да. Он мой лучший друг, и я люблю его. — Вот именно. Тайлер крепко обнимает маму, улыбаясь в ее плечо, когда она оставляет поцелуй на его макушке. — Люблю тебя, мам. — Я тоже люблю тебя, Тайлер. Тайлер сообщает Джошу, что определенно едет с ним в Калифорнию, но это еще не все. Он должен поделиться важной новостью. Так что поздним вечером он ведет Джоша в парк. На улице холодно, и они сильнее натягивают шапки и перчатки и закутываются в зимние куртки, сидя на скамейке в свете фонаря, пока снег мирно кружится вокруг них. Тайлер всегда ненавидел ночи, но хорошо справляется с этой. Может, это потому, что Джош сидит рядом. — Как твое настроение? — спрашивает Джош, заставляя Тайлера фыркнуть. — Вполне нормально. А твое? — Мне холодно, — отвечает тот. Тайлер прижимается ближе. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, Джей. Настолько важное, что мне пришлось вытащить тебя в пустынный заснеженный парк посреди темной ночи. — Давай. Тайлер делает глубокий вдох. — Я готов вернуться к музыке. Я готов к новому туру. Я много думал, и я не могу жить в страхе до конца своих дней только потому, что в моей памяти есть трещины. Я должен вернуться на ноги и показать миру, что от тяжелого падения можно оправиться, потому что у меня получилось. И я обещаю, что буду отталкиваться от воспоминаний, что у меня уже есть, и извлекать из них так много, как я могу. Я готов начать сначала. Джош сохраняет тишину, и Тайлер думает, что окончательно добил его. Он крепко обхватывает предплечье Джоша и наклоняется, чтобы лучше видеть его лицо. — Джош? — Ты уверен, Тайлер? — он наконец открывает рот, придвигаясь ближе к Тайлеру, — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя делать что-то, к чему ты не готов. — Джош, я делаю это не для тебя. Я делаю это для себя. Чем больше я думаю о своем последнем годе в школе, тем яснее осознаю, насколько я был подавлен и как много страсти и уверенности я вложил в создание своих песен. И я никогда не останавливался, понимаешь? Я знаю, ты чувствуешь то же самое. Но это больше не мои песни. Это наши песни, и пришло время снова сыграть их. Он мягко посмеивается в ответ, поднимая голову к небу, снежинки ложатся на его ресницы и на выцветшие розовые пряди, выглядывающие из-под бини. Он такой красивый, и Тайлер не может перестать думать, как сильно ему повезло. — Ладно. Мне нужно будет сделать пару звонков, когда мы вернемся в Кали. — Мне кажется, мы должны прояснить некоторые вещи, — добавляет Тайлер, — Мы не особо держали фанатов в курсе событий. Они, вероятно, сходят с ума, ничего не зная. Не помогает и тот факт, что они не знали, что мы вообще снова общаемся. И эти девочки на концерте Jupiter City знают, что я был там с тобой. Так что, может быть, нам нужно рассказать об этом. Джош пожимает плечами. — Ты ведь знаешь, что мы не обязаны делиться всем с людьми, которым просто нравится наша музыка. Наши жизни могут оставаться только нашими. — Но разве мы не обязаны им всем, что имеем? — Тайлер хмурится, — Мне так кажется. — Намного веселее просто играться с ними, — Джош расплывается в усмешке, нежно сжимая щеку Тайлера своими затянутыми в перчатки пальцами. Тайлер смеется и отталкивает его. — Ты грубый. — Тайлер Джозеф, ты сам говорил мне это. Его рот возмущенно открывается. — Не может быть! — Может. Ты всегда так неприметно что-то объявляешь. Клянусь, ты вечно оставляешь подсказки о своих песнях в постах в инстаграме или пишешь какие-то заковыристые твиты. Ты любишь ебать людям мозги. Тайлер начинает дуться, в основном потому, что он не помнит ничего из этого, но это звучит явно веселее, чем скучные посты на Тамблере. Джош целует его, его рука скользит к затылку Тайлера, и он счастливо мурлычет. С каждым поцелуем барабанщика для Тайлера открывается нечто новое, и взрыв эмоций, что он чувствует, всегда настолько разнообразен и важен, что его голова начинает кружиться, а щеки — краснеть, и дыхание учащается. — Прекрасно, — бормочет он. Джош снова смеется и тянется к своему телефону. — Этот тур будет лучшим из лучших во всей истории туров.   @twentyonepilots: Скоро. *smash–разгромить, сокрушить. **SmashBros– Сокрушительные братья, название игры. ***Никаких каламбуров — No Pun Intended (буквально «Никаких каламбуров не имелось ввиду») — созвучно названию первого альбома Тайлера.