Я запомню этот день.

Молчание. Слышно, как бурчат животы у голодных людей. Никто не может сказать и слова. Все настолько поражены решением распорядителей, что даже их мозг отказывается воспринимать такую информацию. Внезапно в толпе вскрикнула какая-то девочка. Это положило началу шумихи и суеты. Люди метались в разные стороны. Они не могли поверить в это. Еще ни разу за все игры не было таких жестких правил. Как можно быть такими жестокими? Неужели, капитолийцы ни разу не задумывались о детях, которые умирали только ради развлечения? А сейчас погибнет в два раза больше... Я просто стоял и не мог пошевелиться. На меня наталкивались люди и чуть не сшибали с ног, а я все так же стоял. Мысли в моей голове превратились в кашу. Все мое тело окоченело. От холода. Не от того, который как-то связан с погодой, а от внутреннего холода. Теперь мне было по-настоящему страшно за всю свою семью, за друзей, за мою любовь. Ведь теперь и она могла стать участником, как бы я этого не хотел. И бежать нам некуда, нас все равно найдут и накажут. Хотя, если признаться, мысль о побеге давно посещала меня последние несколько дней. Я уже было собрал свой рюкзак, но вовремя опомнился. Как я мог бросить Хэнка и Маргарет? И свою любимую маму? Они ведь остались совсем одни. Они бы просто погибли. Да и идти им некуда. А сейчас, решение распорядителей окончательно сковало меня невидимой цепью. Что ж, если они хотят больше крови и смерти, они ее получат. Если я стану трибутом, я не буду заключать какие-либо союзы, особенно с одного Дистрикта. Я буду грызть глотки профи, только ради победы. Ничто не остановит меня. Я стремительным шагом направился домой. В это время, люди собирались, обсуждали условия Квартальной бойни и делились своими тревогами за детей. Я ничего этого не хотел слышать, ибо стоило мне представить, что значит потерять близких людей, мне сразу становилось плохо. Я вспоминал отца, которого не было с нами уже столько лет. Дома никого не было, это и к лучшему. Особенно моей семье. Смотреть в грустные усталые глаза матери, видеть взгляд Хэнка и маленькую Маргарет. Даже представить невозможно, какого мне будет, если я потеряю их. Наверно, я перестану существовать. Я окунул голову в бадью с водой, чтобы избавить от всех своих душевных волнений. Подойдя к зеркалу, я увидел высокого мускулистого парня с волосами, цвета древесной коры. С меня ручьем текла воды. Но даже из-под воды можно было разглядеть мои ярко-серые глаза. Они особенно отчетливо виднелись на фоне смуглой кожи, которая была у каждого жителя или жительницы Шлака. Трудно поверить, что это был я. Я высушил волосы полотенцем и лег на свою шатающуюся кровать. Мать и брат с сестрой придут еще не скоро. Наверняка они сейчас сидят в кругу соседей и обсуждают новости. Тяжело было поверить во все происходящее. Словно я оказался в совершенно другом мире. Ужасно, когда гибнут взрослые, но когда ты своими собственными глазами видишь, как погибают дети, это еще хуже. Я решил немного поспать, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего. Но от сна мне лучше не стало. Мне снились кошмары. Сначала, как Хэнка, Маргарет и Аннализ вызывают на Жатве, потом как они погибают. Я резко проснулся и ощутил, что весь мокрый от пота. Быстро закрыл рукой рот, чтобы не выкрикнуть и не разбудить брата с сестрой. Но, посмотрев на их кровати, я увидел, что спали они крепко. Больше спать я не хотел, так как знал, что мне снова приснятся кошмары. Я медленно и очень тихо привстал, оделся и пошел на кухню, чтобы выпить воды. В горле совершенно пересохло и першило. А глоток свежей, холодной воды придал бодрость и теперь я видел ясными глазами. Мама, как обычно спала на стоге сена, а наш кот Ди посапывал рядом с мамой. Он всегда был дружелюбным и ласковым котом, но особенно он любил мать. Всегда терся возле ее ног, прыгал на колени, когда она сидела и мурчал так громко, что можно было слышать на улице, как он мурчит. Я к нему относился без особого трепета, но и грубости с ним не позволял. После смерти отца, именно Ди стал хорошим другом для мамы. Он словно сам ощущал, что случилось что-то ужасное. И его ласки были для матери лекарством. Я взял куртку и вышел из дома, отправившись бродить по ночным улицам. В последнее время, слишком ранняя или слишком поздняя прогулка была очень часто. Не знаю почему, но безлюдные и одинокие улицы помогали мне не думать о происходящем. Я просто бродил, вдыхая чистый воздух и мечтал. Хотя мечты мои были абсолютно несбывчивыми. Мечтал, как Капитолий свергнут, и в Панеме будет царить мирная, безбедная жизнь. Мечтал выбраться из Дистрикта номер двенадцать и поехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы забыть все эти ужасы, творящиеся по воле Сноу, мечтал о том, как мы с Аннализ поженимся будем жить счастливо, и у нас будет много детей. Эти мечты позволяли мне жить прекрасным будущим. Я верил в это, и буду верить. Большая, серебристая луна сверкала так ярко, что улицы были освещены. На небе не было ни одной тучи, одни только звезды. С астрономией нас знакомили в школе, но, как бы я не старался запомнить расположения созвездий, все бестолку. Видимо, точные науки мне совсем не даны. Зато, я был мастером в охоте и борьбе. В этом мне не было равных, по крайней мере в нашем Дистрикте. И это очень полезно, если станешь участником Игр. Было что-то хорошее в обычной прогулке. Мысли становились ясными, а переживания и тревоги постепенно забывались. Странно видеть городские улицы без обычных миротворцев, маячащих днем повсюду. Интересно, а магазины ночью охраняются? Может мне стоит попробовать украсть что-нибудь? Нет, слишком рискованно. Вдруг, в качестве наказания будет обязательное участие в Квартальной бойне? Нет, нельзя искушать себя. И я быстро побрел в противоположную сторону. Вдруг, в ночном свете показалась чья-то фигура. Если это миротворец, то нужно срочно бежать куда-нибудь. Но, кажется это не он. Стали видны волосы человека. Длинные, светлые, заплетенные в косу. Я уже решил, что это Аннализ, но приглядевшись и рассмотрев лицо, увидел, что это была не она. Это была дочь торговцев Доннер. Кажется, ее зовут Мэйсли. Она училась со мной в одном классе, но я никогда не обращал на нее внимание. Я всегда ходил только в компании Сэмми. Интересно, что она здесь делает, да еще и в такое позднее время? Может, тоже решила прогуляться, как и я. В любом случае, нужно подойти к ней. Я незаметно приблизился к ее сидящей фигуре, и положил руку на плечо. От неожиданности, девушка вздрогнула и испуганными глазами повернулась ко мне. Но, обрадовавшись, что я не миротворец, заговорила: -Привет, Хеймитч. -Эмм...привет, Мэйсли. Почему ты здесь, в такое позднее время? -Могу задать такой же вопрос, - произнесла она. -Ну, я прогуливаюсь. Знаешь, известие об условиях Квартальной бойни немного расстроило меня, - ответил я. -Да, я прекрасно понимаю тебя. Даже представить не могу, как они вообще додумались до этого? Мало им смертей каждый год, так решили увеличить их в два раза! - сказав это, она посмотрела мне прямо в глаза. Я заметил, что ее миндалевидные красивые глаза были карие. Никогда не думал, что вот сейчас, в 4 часа ночи буду сидеть и разговаривать с Мэйсли Доннер. С дочерью зажиточной семьи, которая всегда была в компании своих друзей. Которая, всегда примерно училась, и была первой в классе. Ее ставили в пример другим, она никогда не брала тессеры и не знала, что такое голод. И, казалось бы, не ей переживать насчет Жатвы, но в каждом из нас зародился страх. Даже в самых стойких. -Как думаешь, у нашего Дистрикта есть шанс победить в этом году? - я постарался перевести тему. Итак было тошно, так еще и Мэйсли со своими разговорами о бесчестии и несправедливости. -Думаю, у каждого есть шанс на победу. Но она будет дана очень тяжело. Все-таки 48 участников, а в живых останется один. -Скорее всего, ты права. Но почему ты так переживаешь из-за этого? Ведь вы даже тессеры не брали никогда. -Не брали. Но Жатва всегда непредсказуема, не так ли? Ты думаешь, что дети в семьях, которые живут небедно, никогда не станут трибутами? Это вечные стереотипы, Хеймитч. И ты прекрасно знаешь, что каждый может стать им. Вне зависимости от возраста, пола или материального состояния, - ответила девушка, грозно сверкнув глазами. -Ладно, признаю, я знаю это, но все же, шанс у таких людей невелик. Чем...у меня. - я отвернулся от нее. -Да, извини. Но даже если ты станешь участником, ты сможешь победить. Посмотри на себя. Ты сильный, высокий, спортивный, да еще и красив! Все спонсоры будут твоими. -Я не хочу об этом говорить. -Что ж, ладно. Мы долго сидели в молчании, а потом говорили и говорили, пока не начало светать. Рассвет поднимался из-за темной полосы лесов. Хотелось, остановить этот волшебный миг, но это было невозможно. -Мэйсли, я наверно пойду. Пока. - я встал, и почувствовал небольшое головокружение, но оно быстро прекратилось. -Пока, - она даже не повернулась, чтобы попрощаться, да я и сам не хотел. Сегодня, по плану у меня была подготовка. Хоть и участники не были известны, я все-таки решил поупражняться на всякий случай. Мэйсли права, Жатва всегда непредсказуема. Но если вызовут Хэнка, я стану добровольцем. Я ни в коем случае не позволю участвовать там Хэнку, ибо ему сразу же грозит смерть. Я до сих пор был удивлен моей встречей с Мэйсли. Мы никогда прежде не разговаривали с ней. И даже не замечали друг друга, а тут целый душевный разговор. Я всегда думал, что она холодная и безразличная к другим. Но стоит узнать человека получше, ты сразу же меняешь о нем свое ошибочное мнение. Мэйсли оказалась открытой, общительной и сопереживающей девушкой. Кроме того, мне почему-то уютно было находиться рядом с ней. Не нужно было строить из себя какого-то мужественного парня, который никогда не грустит и не переживает. Рядом с ней я мог быть беззащитным мальчишкой, который отчаянно нуждается в помощи. Иногда даже полезно выплеснуть все то, что копилось в душе очень долго. Обычно, я никогда не показываю своих эмоций. Не показываю на людях. Я не хочу, чтобы меня считали слабым человеком. Но вечно сдерживаться невозможно, особенно в последнее время. Чтобы не поддаваться мрачным мыслям, я как обычно свернул на улицу, где жила Аннализ. Сейчас больше всего я хотел увидеть ее. Ее прекрасные глаза, улыбку. Прикоснуться к ее волосам. В такую рань, скорее всего, вся семья Квертон еще спала. Но я хотел увидеть Аннализ. Сейчас каждая минута, проведенная с ней была на вес золота. Кто знает, сколько мне остается жить? Я обошел их дом, взял небольшой камешек, лежащий посреди дороги и бросил в окно комнаты любимой. Это было похоже на ребячество. Когда мы были маленькие, я и еще пара мальчиков с Шлака бросались камнями в окна богатых людей. Мы не были хулиганами, просто это было весело, и это было одно из наших развлечений, когда отцы уходили на работу в шахты. Тогда Хэнк был совсем маленьким, а Маргарет не было в помине. Отец уходил на работу в шахты, а приходил поздно ночью. Я почти не видел его, но хорошо помню все наши встречи. Каждый раз я встречал его, как после долгой разлуки. Я очень любил его, и до сих пор люблю, но он покинул нас... Никто не заметил мою выходку, видимо, Аннализ слишком крепко спит. А может не стоит мешать ей? Пусть поспит спокойно, пока это еще возможно. Я направился прогулочным шагом к ограде. Электричество на ней никогда не включают, поэтому бояться нечего. Но все-таки я решил не рисковать и подобрал палку. Как только я кинул ее в забор, я ожидал увидеть, как палка спокойно врежется в ограду и упадет. Но не тут-то было. Как только я ее бросил, ветка врезалась в забор и сгорела, да так, что остался только пепел на траве. Да, дело плохо. Значит, наш Глава миротворцев Зилс что-то пронюхал. Вот так просто они бы не включили напряжение. Может они узнали про мои нелегальные выбеги в лес? Вряд ли. Об этом не знал никто, кроме самых близких. Вся моя семья, Сэмми и Аннализ. А остальным я никогда не рассказывал ничего и даже не упоминал. Хотя, подождите. Про это знала еще Мэйсли. Однажды, я набрал полную сумку дичи, но даже места не хватило, и пришлось нести в руках тушку белки и, как обычно, перелезал через забор. Но стоило мне выйти на дорогу в деревню, как я увидел Мэйсли, идущую мне на встречу. На голове у нее был красивый венок из цветов. Ну, я не обратил внимания, мол, идет так идет, что с нее. Но она так пристально посмотрела на меня и спросила, откуда у меня тушка белки и набитая сумка. Я не помню, что именно я ответил, но, кажется, это прозвучало весьма не убедительно, потому что я заметил хитрый проблеск в ее глазах. Но, хоть мы и были почти незнакомы, она вряд ли стала выдавать меня. Но кто же тогда? Я перебирал все возможные варианты в голове. Вдруг кто-то просто видел меня, перелезающим по забору? Тоже вряд ли. Прежде чем перелезть, я всегда осматриваю окрестности, нет ли кого поблизости. Если есть, я сразу бегу в кусты, сажусь на корточки и выжидаю. Но это бывало редко, так как люди не привыкли подходить близко к забору. Для них вылазка в лес означало что-то противозаконное и что-то невероятное. Для меня же, это был способ расслабиться и добыть пропитания. Солнце почти поднялось над землей и ярко слепило в глаза. Небо было ярко-голубое с воздушными облаками. Чудесный день, чтобы пойти гулять с Аннализ. Я решил устроить ей какой-нибудь приятный сюрприз. Точно. Я приглашу ее на пикник в лесу. Она еще ни разу не выходила за пределы Дистрикта, а прогулка в лесу это очень необычно и романтично. То что нужно для такой чудесной девушки, как она. Для начала мне нужно найти что-то наподобие скатерти, нарвать красивых цветов и поискать еды. Конечно, мясо мы с ней есть не будем, вместо этого я решил налить в кувшин молока и купить у пекаря булочек. Хоть они и дороговаты для меня, Аннализ их очень любит и ради этого можно их позволить. Я купил две штуки. Для себя и для нее. Положив булочки в карман куртки, я побежал к дому Аннализ. Хотелось застать ее в это время, чтобы провести с ней как можно больше времени. Я не могу спокойно без нее. Мне все время кажется, что с ней что-то случится. Наверно, у меня развивается паранойя, но я часто брожу около ее дома, чтобы убедиться в безопасности семьи Квертон. И только после этого я со спокойной душой направляюсь по своим делам. Вот сейчас, я видел, как Миссис Квертон поливает цветы в саду. Я поздоровался с ней, а она ответила мне улыбкой. -Здравствуйте Миссис Квертон! - сказал я. -Здравствуй, дорогой. Аннализ у себя в комнате. Тебя ждет! - ответила она и перекинула свои светлые волосы за спину. Удивительно, но моя возлюбленная была копией своей матери. Те же волосы, глаза, улыбка и такая же открытость. Я заметил это, когда впервые увидел семью Квертон. Отец Аннализ, Джек Квертон - высокий, мускулистый мужчина лет сорока с добрыми карими глазами и каштановой шевелюрой; мать, Жюстина Квертон высокая худая женщина без единой морщинки с большими, светящимися изнутри, голубыми глазами и искренней улыбкой. Она часто ходила и помогала с едой и деньгами голодным жителям. Но сейчас, она перестала это делать, ибо кормить стало нечем свою семью, что уж говорить о чужих. Жюстина Квертон происходила из зажиточной семьи купцов. Она никогда не нуждалась в одежде, еде, доме и других потребностях. Сама она работала в кондитерской и часто угощала мою семью разными конфетами, пирогами и булочках. У Аннализ была младшая сестра Шарлотта. Была. Во времена холеры в Дистрикте 12, погибло много жителей. В том числе и маленькая Шарлотта. Излечиться от этой страшной болезни просто невозможно. Шарлотта умерла одной из первых. Ей было 9, а Аннализ в то время 14. Семья Квертон тяжело переживала это. Я приходил каждый день и всячески помогал им, поддерживал. Вот с момента трагедии прошло 2 года, а они до сих пор вспоминают это. И никогда не забудут. Я почти на цыпочках зашел в дом. Я был у них много раз, но всегда удивлялся, насколько их обстановка отличается от нашей. У нас нельзя было найти картины или например шторы для окон. А здесь все было по-другому. Широкие, красивые занавески украшали окна. Кухня вся сверкала. Большое обилие еды на столе. Повсюду цветы и зелень. Здесь было очень уютно и красиво. Я прошел по коридору к комнате Аннализ. Дверь была слегка приоткрыта, и в щели я увидел, как она лежала на своей большой кровати и читала какую-то книгу. Вообще, моя возлюбленная очень любила читать и учиться. Она прочитала большинство книг в местной библиотеке, в школе была одна из лучших учениц. В будущем ее даже хотели отправить на стажировку в Капитолий. Я вошел в ее комнату. Аннализ бросила книгу на пол, спрыгнула с кровати и буквально прилетела ко мне. Я никогда не видел ее такой взволнованной. Но сейчас, когда даже самый невозмутимый человек начинал беспокоиться, это было нормально. Мы все уже привыкли к этой неспокойной жизни. -Хеймитч! Господи, ты ведь слышал? Ты слышал ту новость? Это невероятно! Я... -Слышал. Послушай, родная, тебе не о чем беспокоиться. Это не будет ни я, ни ты, ни другие близкие нам люди. В Дистрикте проживает тысячи людей. И не обязательно мы будет трибутами. Слышишь? Анналих, успокойся, прошу тебя. Все будет хорошо, любимая, я обещаю. Если бы я знал, что тогда говорил ложь... Я взял ее на руки, как пушинку, и посадил к себе на колени. Обхватил с двух сторон и начал раскачиваться, как будто успокаивал маленького ребенка. Она прижалась к моей груди и заговорила. -А ты помнишь, как мы с тобой познакомились? -Помню, - от нахлынувших воспоминаний, я улыбнулся. -Ты был тогда таким тихоней, мирным мальчиком. Ты привлекал тогда мое внимание. Был не таким, как все. Я хотела, но боялась с тобой подружиться. Думала, что ты не захочешь играть со мной. -Правда? О, это было совсем не так! Я постоянно смотрел в твою сторону и любовался. А ты была похожа на маленького ангелочка... Аннализ посмотрела на меня и улыбнулась. И весь мир ушел у меня из-под ног. Остались только мы. Я и она. Так спокойно и уютно я чувствовал себя рядом с отцом. Помню, как он играл со мной, а потом мы лежали на траве и он рассказывал мне истории из жизни. Это было так давно. Вдруг Аннализ резко отодвинулась от меня и встала. Она подошла к своему комоду и открыла самый нижний ящик. Я знал, что в этом нижнем ящике хранится что-то памятное и дорогое для нее. Она достала оттуда Фенечку из коры дерева, на котором виднелись чьи-то инициалы. Потом Аннализ подошла ко мне и положила эту фенечку в руку. -Пусть она будет у тебя. Я сделала ее, когда была маленькая, чтобы подарить потом человеку, который будет по-настоящему дорог мне. Я хотела, чтобы у тебя всегда была частичка меня. И она принесет тебе удачу, потому что сделана человеком, который любит тебя. -Я...буду хранить ее. Спасибо, - мне было немного стыдно, ибо я не мог ничего подарить ей взамен. Не нужно было никаких объятий и поцелуев, чтобы выразить ей свою благодарность. Просто я посмотрел в ее большие печальные глаза и улыбнулся. Я не мог больше оставаться здесь, рядом с ней. От этого мне становилось еще невыносимо больнее. Я просто ушел и даже не обернулся в ее сторону, хоть она стояла и смотрела. Какой-то частью души я предчувствовал, что это еще не конец. Это не предел. Я чувствовал, что участником 50 Голодных игр буду я.