Сквозь Века

Андалусия, 1492 год.        — Мы действуем во тьме, чтобы служить свету, — прошептал Агилар, но его слова слышал каждый, кто находился в этом сыром и темном помещение под куполом крепости. Кровь с обрубка пальца капала на пол, но Де Нерха не чувствовал боли. Он понимал всю свою незначительность перед его великой миссией. Миссией всего Братства, ради которой каждый ассасин готов был отдать жизнь. Подняв голову вверх, он увидел, что мимо множества окон, на верхнем этаже, промелькнула тень.        — Хранитель одобрил тебя и принял твою жертву, — проговорил Бенедикто, похлопав Агилара по плечу. Ассасин никогда не видел этого таинственного Хранителя, но его почитали. А будучи еще ребенком, Де Нерха всегда думал, что это простая сказка, которую так любила рассказывать его матушка. Но, вступив в Братство, мужчина понял – это никакие не сказки. И что, прямые потомки Адама и Евы, те самые Хранители Яблока Эдема, на самом деле существуют. Они были одними из самых искусных воинов, но никогда не могли стать во главе Братства, потому что еще в начале Времен отреклись от этого права, предпочитая быть в тени всех остальных, превращаясь лишь в глупую Легенду для непосвященных.        — Собирайся, завтра мы выдвигаемся, наша цель – наследный принц, — сказал Бенедикто и, махнув рукой, отправился в глубины катакомб. А Агилар все еще думал: кем же является этот самый Хранитель? Ведь им мог оказаться кто угодно, и лишь Бенедикто знал ответ на этот вопрос. На секунду, ассасину показалось, что за ним следят, но, оглядевшись, он так никого и не заметил.

***

Реабилитационный центр «Абстерго Индастриз», Мадрид        — У него галлюцинации? — спросил Чарльз, сидя в удобном кресле в кабинете Алана Риккина и вглядываясь в монитор, на котором крупным планом была показана камера «Самого ценного образца», как его ласково называл сам директор "Абстерго Индастриз", который, кстати, сейчас сидел в соседнем кресле и наблюдал за тем, как Каллум сжимает пальцы на шее его драгоценной дочери. Чарльз не был сторонником насилия, поэтому невольно отвел взгляд.        — Да… Сам знаешь, «Просачивание» у всех проявляется по-разному, — усмехнулся Алан и провел пальцами по своим седым волосам. Он относился к Чарльзу, как к родному сыну, и ни для кого не секрет, что именно его Риккин–старший видел своим будущим зятем. Но, увы, с Софией их связывала лишь дружба.        — Когда вы собираетесь сообщить ей о настоящих целях? – Допив остатки виски и уже просто крутя в руках стакан, поинтересовался Ксавье. Наивная София считала, что своей работой помогает избавить мир от насилия. Но, на самом деле, ее гениальный мозг стал лишь орудием для достижения целей Ордена. Хотя, если бы не это, скорее всего ничего подобного не произошло бы.        — Ты же заинтересовался, верно? — хитро щурясь, спросил Алан, так и не ответив на вопрос Ксавье. Этот хитрец всегда умел ловко уходить от неугодных ему вопросов.        Медленно поднявшись со своего места, Чарльз почтительно кивнул головой и добродушно улыбнулся. Одна часть его, конечно, была заинтересована в устройстве «Анимуса». Ведь раскрытие секретов генетической памяти были своего рода прорывом в мировой науке, но, с другой стороны, его держал долг. Обещание, которое он должен выполнить, даже если это будет стоить ему жизни. Риккин был почему–то уверен, что уж Чарльз поддержит его на Совете Старейшин, и это было его главной ошибкой.        — Мне пора, не стоит заставлять Его Преосвященство ждать, — кивнул он и покинул кабинет директора «Абстерго Индастриз», краем глаза замечая, что Линч уже обосновался в столовой. Он пока не вызывал особых опасений, но решение Совета могли подтолкнуть Риккина к довольно неожиданным последствиям.        Тем временем, Каллум сидел рядом с Муссой и очередной раз подтверждал свои догадки, что попал в какую–то психбольницу. Потому что по-иному все происходящее нельзя было объяснить. Особенно, когда ты чуть ли не чувствуешь взгляд своего предка, умершего пятьсот лет назад, что является не самым приятным ощущением.        — Ты уже видел его? — спросил Мусса, а Каллум не совсем понимал о ком шла речь, поэтому просто молча продолжал слушать своего странного собеседника, который, не дождавшись ответа на свой вопрос, тихо усмехнулся и поднялся на ноги.        — Мы последние Хранители Яблока, друг мой. Сделаешь неверный выбор, и мы все забудемся вечным сном, — проговорил мужчина напоследок и скрылся в толпе остальных «пациентов». Но Линча, видимо, не желали вот так просто оставить в покое, потому что в следующую минуту к нему подошел еще один «персонаж» этого странного шоу. Положив перед мужчиной яблоко, незнакомец неожиданно выдал:        — Это твое, — проговорил он и просто ушел, оставляя Каллума в недоумении. Яблоко Эдема? Ассасины? Тамплиеры, тайно управляющие миром? Это ведь чушь! Быть такого не может!?       Усмехаясь, Линч отвел на мгновение взгляд. Но тут «его» яблоко попытались «украсть», но мужчина сумел схватить нарушителя за руку, коим оказался тот самый юноша, который только что наблюдал за ним со стороны баскетбольной площадки.        — Ты вручишь его им, — проговорил он, не думая даже отпускать яблоко из рук. На что Каллум лишь покачал головой. О чем вообще думали, эти люди?        — Нет, я его съем, — ответил он и вновь поднял взгляд на парня, который, видимо, был не так лоялен к нему, как прошлые два. Зрительный контакт прервала, появившееся девушка, которая принесла, наконец, стейк. Собеседник Линча предпочел оставить его одного.        — Что здесь за херня? — усмехаясь, Линч покачал головой. Каждое мгновение, проведенное в этом заведении, все больше было похоже на какую–то игру, а все эти галлюцинации легко могли оказаться действием препаратов, которыми могли их пичкать, даже через еду. Подумав об этом, Каллум на секунду замер, но потом все таки продолжил есть. Хуже все равно не будет, а желудок требовал пищи.        Резкая головная боль оказалась настоящей неожиданностью, поэтому Линч уронил вилку и прижал руку к виску, словно это могло остановить эти странные видения о смерти матери. Видимо, разговор «по душам» с этой девушкой был не самым лучшим решением. Голова гудела, и окружающий шум резко отошел на второй план, оставив лишь отголоски испанской речи. Каллум резко обернулся, прямо у стеклянной стены в паре метров снова стоял Агилар. Он был похож на размытую дымку. Де Нерха медленно повернул голову в сторону своего потомка и страх захлестнул сознание Линча.        — Я схожу с ума, — мелькнуло в голове мужчины, ведь наяву пусть он видел лишь своего предка. Но стоило ему закрыть глаза, как в сознание всплывал эшафот со столбами для сожжения еретиков, которые Каллум еще в детстве видел на картинках в учебниках истории. Но почему в этой какофонии звуков и толпы людей, взгляд постоянно цеплял лишь одну странную фигуру в черной рясе с красным крестом на шее? Он ни чем не отличался от всех остальных, но он казался мужчине смутно знакомым.        Так и не доев стейк, Каллум встал и направился назад в свою «комнату». Почему-то ему казалось, что ждать ему придется недолго, и люди Софии уже ждут не дождутся, чтобы запихнуть его в этот свой «Анимус».