Грешники

Снова, снова, снова. Ещё одна попытка. Просто пытайся, пока не получится. Притворяйся, пока выдумка не станет явью. Беги, беги, беги, не останавливайся. Кровь, пот и слёзы обязательно окупятся. Иди за своей мечтой напролом и даже если она рухнет, никогда не оглядывайся назад. «Я прирождённый певец? Может быть, это поспешное признание?» - лёжа на холодном паркете в тренировочном зале, размышляет Чимин. В 3 часа ночи все давно уже спят, но не он. Как он может спокойно отдыхать, если танец еще не отточен до идеала, а голос всё еще предательски дрожит на высоких нотах? В их песнях всё так просто, ведь нужно всего лишь иметь цели и работать над их осуществлением. «Какая чушь», улыбается он, поспешно вытирая рукавом слезы, что так и норовят сорваться с пушистых ресниц. Мин старается как никто другой, вкалывает по ночам, пока другие развлекаются в клубах, но результата ноль. Он никогда не сдаётся на полпути, но правильный ли путь Чимин выбрал? Действительно ли он рождён для сцены? Как он может вдохновлять людей воплощать свои мечты, если у него самого нет ни одной? «Так, нечего ныть, надо вставать и танцевать», - пытается заставить себя Чим, но тело не слушается, в нём не осталось ни капли сил. «Тогда пой», - кричит про себя он, но голос от постоянного напряжения теперь охрип. «Бесполезно. Какой же я бесполезный», - и слёзы уже не сдержать. Всхлипывая, всё теми же рукавами накрывает свои веки, пытается осушить влагу, но она безустанно продолжает выливаться из уставших глаз. «Слабак, слабак, слабак», - без конца твердит себе парень. – Мин, ты чего? Испугавшись, он поспешно встаёт с пола, таки перестаёт плакать и натягивает самую счастливую улыбку, на которую сейчас способен, всё надеясь, что тот, кто вошел в зал, не заметит красных глаз и мокрых следов на рукавах. – Всё отлично, немного прогоняю хореографию, - удаётся сказать ему, сильно напрягая связки, в попытках сделать голос хоть чуточку менее дрожащим. – В три часа ночи? Тебе стоит получше о себе заботиться. Я тут сбегал в магазин, прикупил пару ништяков, подумал, может ты голодный, - произносит Хосок. – Спасибо, не стоило, - улыбается хёну Чим. Только его здесь не хватало. Как бы Мин не уважал старшего, но в таких ситуациях, его характер вымораживал как никогда. Младший ненавидит бестактность, а в Хоби её хоть отбавляй. Сейчас он непременно начнёт кричать, корчить странные рожицы и издавать не менее странные звуки, пытаясь его развеселить, полезет обниматься и шумно носиться по залу. И если с Юнги и Тэхёном это работает на ура, то с Чимином в точности до наоборот. – Можешь, не переживать, я скоро пойду спать. Тебе бы тоже не мешало выспаться, нам вставать через несколько часов, - пытается выпроводить старшего Мин. – Ты плакал, - обеспокоенно замечает Хосок. – Нет, просто лампы глаза слепили, когда я лежал на полу, - как можно веселее, пытается произнести младший. – Пойман на лжи, – грустно улыбается Хоби. – Знаю, я не лучший советчик, но если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь рассказать мне. Мин ненавидит делиться своими слабостями, но он чувствует, что если сейчас останется один на один со своими мыслями, то закончит с перерезанными венами. «Что ж, лучше так, чем никак», - успокаивает себя парень. – Что ты там принёс? – шумно вздыхая, произносит Чим. – Шоколад и Кола, всегда поднимают настроение, - повеселев отвечает старший. «Уу, сколько калорий, я же на диете», - замечает про себя Мин, но спорить смысла нет, всё таки шоколад действительно борется с переживаниями на отлично. – То, что надо, - улыбается, беря из рук друга бутылочку Кока-Колы и плитку молочного шоколада с миндалём, его любимого. – Так ты расскажешь, что случилось? – попивая газировку, садится на пол и, облокачиваясь о зеркальную стену, интересуется Хоби. – Хён, ты бы хотел навеки остаться молодым? – усаживаясь рядом, спрашивает Мин. – Конечно, - как нечто само собой разумеющееся, произносит Хосок. – Так и знал. Ты из тех романтиков, что выбирают себе мечту всей жизни и неустанно стремятся к ней. – Разве у нас всех не одна мечта? – Я больше не знаю, что у меня за мечта. Я определенно тяну вас вниз, парни, - глядя в пол, изрекает Чимин. – Ты совсем ебанулся? – с недоумением спрашивает Хоби. – Сам посуди: я не пою так хорошо как Гук-и, в танцах мне с тобой не сравниться, в актёрстве – ноль, в отличии от Джина, а в яркости и обаятельности я с треском проигрываю Тэхёну. Есть хоть что-то, в чём я достаточно хорош? – всхлипывает Мин, по щекам котятся горькие слёзы. – Спаси меня, хён. – Ну что ты за несчастье то такое? – как-то по-отцовски улыбается старший и притягивает хнычущего парня к себе, кладёт его голову себе на плечо, крепко сжимает ладонь в своей. – Мы же пуленепробиваемы, помнишь? Нам нельзя раскисать! Все мы недостаточно хороши, Чим, все мы сомневаемся в нашем выборе, в мечте, которую поставили целью своей жизни. Помнишь тот день, когда хейтеры вывели хэштег с просьбой убрать меня из группы? Я тогда винил себя во всём, ненавидел свою слабость, мысли проедали меня изнутри и я решил, что это конец. Зачем стараться, если тебя всё равно не признают? Зачем жить, если то, что делает тебя счастливым, тебя же и убивает? В тот момент я полностью потерял контроль над разумом, пошел в аптеку и купил снотворное. Много снотворного. Достаточно, чтобы убить человека. И знаешь, что меня остановило? Твой твит, всего лишь пост в интернете спас меня от суицида. Ты мне нужен, Мин. Ты нужен всем нам и миллионам людей, которых ты вдохновляешь жить. Плач Чимина только усиливается, но это нормально. Слёзы помогают, опустошенность облегчает, усталость заставляет забыться. Но неожиданно он поворачивается и сильно ударяет кулаком грудь Хоби. – Ты дурак, хён! Как ты мог даже допустить мысль о самоубийстве? Ты же наша надежда, разве не она должна умирать последней? – Лишь один день я позволил себе раскиснуть и тебе даю только эту ночь, - подмигивает Хоби. – И не сравнивай себя с другими, ты – это ты! Живи как хочешь, ведь это твоя жизнь. Чимин внимательно смотрит захныканными глазами на Хосока и внезапно накрывает его губы своими. Целует мягко, нежно. Старший кожей чувствует влагу щёк младшего, из глаз которого всё еще хлынут слёзы, бережно отвечает на чувствительный поцелуй, тепло обнимает младшего, ласково прижимает к себе. Этот поцелуй – благодарность, всего лишь знак признательности, по-другому Мин не умеет и Хоби это понимает. Понимает и то, что Чим представить себе не может, как сильно ранит Хосока, который несколько часов ждал его с тренировки, а так и не дождавшись, не выдержал и сам пошел к нему. Который замечает все старания, ловит каждую эмоцию, видит, когда у младшего тяжело на душе. И Хосок чертовски хочет большего. Большего, чем этот поцелуй, чем эта ночь, большего, чем он даже может себе представить. Но не посмеет. Чувства Чимина важнее, весомее его собственных. Хоби навеки запрёт в себе те запретные чувства, что испытывает к младшему. Навеки останется лучшим другом, поддержит его во всём. Человека, что сделал его жизнь ценной, вложил в неё смысл. – Ты идеален, Мин, - произносит вслух Хосок. «Я люблю тебя», - про себя кричит он.