Грешники

Пирожные, безе, мармелад, крем-брюле, зефир, карамель, суфле, печенье, парфе, тортики, пончики, мороженое, эклеры и шоколадные конфеты. Он живёт ради сладостей и десертов. Если сахар – белая смерть, то Джин определенно самоубийца. И как жаль, что карьера айдола подразумевает быть худым и подтянутым, иначе бы он без сомнений посвятил свою жизнь поеданию всяких вкусностей. А вместо этого приходится жевать капустные листья и безвкусную куриную грудку, мало того, что часами репетировать танцы, так еще и ежедневно заниматься в зале. И лишь по пятничным вечерам он устраивает себе праздник: горячий шоколад с тонной сахара в нём, Джин украшает пышной шапкой из взбитых сливок, топит в них маршмэллоу, поливает карамельным топпингом, в прикуску обязательно возьмёт парочку свежих круассанов с миндальной начинкой. И просто забывается. В такие моменты к нему и подходить не стоить - всё равно реакции не дождёшься. Похоже, он живёт только ради пятниц. Намджун не толстеет, сколько бы он не ел. Да и к питанию он безразличен совершенно, если бы парни ему не напоминали, сам он и не вспоминал бы о том, что еда необходима для жизни. И всё никак не может понять, почему же Джин так помешан на еде, за что возвёл её в некое божество, крутится буквально над каждым блюдом, украшает, красиво сервирует? Разве она нужна не только для того, чтобы наше тело работало? А эта помешанность на сладком – вообще нонсенс: мало того, что от сахара одни проблемы – зубы и кожа портятся, так еще и есть невозможно, аж скулы сводит! Но от одного десерта Мон не отказался бы ни за что – от сладкого парня, что так и встаёт перед глазами в миленьком розовом фартучке на голое тело, весь перемазанный во взбитых сливках и с обязательной похотью в глазах. Ощущает ли Джин на себе прожигающие взгляды Джуна? – О да. Замечает ли знаки внимания? – Бесспорно. Нравится ли он ему? – Разумеется. Парень отличный друг и лидер хороший, ответственный, на него можно положиться, всегда поддержит и даст совет, он очень умный, а еще такой горячий. А губы у него такие пухлые, так и хочется попробовать, и Джин готов поспорить, что они окажутся что шоколад на вкус. Шоколад с красным перцем. И он такой высокий, мужественный, заботливый. Если бы Сокджин был девушкой, он бы незамедлительно в него влюбился. Если уже этого не сделал. Но сейчас его мысли заняты совершенно другим. Сегодня день, которого он ждал всю неделю, день, ради которого отказывал себе в удовольствиях, ради которого вкалывал в спортзале. Слава Богу, сегодня пятница! И пока все парни разбежались, кто по клубам, кто по кафешкам, Джин остался в общаге и предвкушает. Отрезает большой кусок клубничного торта, выкладывает на блюдо, украшает свежими ягодами, бананово-кофейный молочный коктейль посыпан шоколадной крошкой, ну и сливки сверху, естественно. Смотрит на свою трапезу и не может нарадоваться, облизывается. Но внезапно кто-то сзади обвивает руками талию и жарко целует в шею. От неожиданности парень подпрыгивает. Чувствует, как тот шепотом обжигает ухо: – У меня для тебя есть кое-что послаще. Намджун. Джин, пытаясь угомонить миллиарды мурашек, что разносятся по коже, медленно разворачивается к другу: – Ты что творишь? – пытается как можно злее произнести парень, но тщетно. А Джун и не собирается отвечать на вопрос, затыкает старшего поцелуем, облизывает его губы и партнёр, на удивление, отвечает сразу, сплетая свой язык с его. Джин руками обхватывает шею парня, надавливает кончиками пальцев, как бы слегка душа, мягко постанывает и про себя он клянётся, что губы у лидера – сладкая карамель. У Мона тут же сносит крышу, он точно тонет в океане чувств. Но поцелуй с парнем оказался не нежным и сахарным, как он предполагал, а пикантным, даже обжигающе острым. Похоже, они оба ошиблись на счёт друг друга. О, как, порой, бывает приятно ошибаться. Джин рывком разворачивает парня, заставляя поясницей упереться о столешницу. Не прерывая поцелуй, ловкими движениями рук расстёгивает ширинку на джинсах Намджуна и, не разрывая зрительный контакт, проводит языком сначала по подбородку, спускаясь по тонкой шее, плавно приседает на колени. Снимает с парня брифы, оголяя стояк. «Нихуя себе», - улыбается он своим мыслям, глядя на размер. Проводит языком по стволу, заставляя парня изящно выгнуть спину и неслышно застонать. Сказать, что Намджун в шоке - не сказать ничего. В его мыслях друг представал невинным и робким, реальность же оказалась куда занятнее. Тем временем старший принялся кончиком языка вырисовывать узоры на налитой кровью головке, томя парня и заставляя желать большего. Но и Намджун не промах, захватив со стола баночку золотистого мёда, одним движением руки открывает ту и выливает на свой член, вязкая карамельная жидкость заструилась по паху, попадая на щёки и подбородок Джина. Парень тот час же принял в себя пенис, показывая свои умения в исполнении глубокой глотки. Затем как кошка вылизывает мёд, заставляя Джуна ловить звёзды, что пылающими кометами проносятся перед глазами, ему так хорошо, низ живота обжигает горячая лава, пах объят огнём. Но не дав Джину довести себя до оргазма, он резким движением поднимает парня, что как раз закончил вылизывать липкую сладкую жидкость, подхватывает за бёдра и усаживает на столешницу. Одним движением тонких пальцев расстегивает пояс, снимает брюки, стягивает розовые боксёры и сразу нарывается на пухлые губы Сокджина, поцелуй мягкий, нежный, воздушно-лёгкий, руки Намджуна блуждают по накаченному торсу, задерживаются на сосках, заставляя старшего выгибать спину в экстазе. Джун стягивает с себя футболку, находит в кармане джинс презерватив со смазкой, но открыв, его останавливает Джин: – Я сам, не против? - томно улыбается. Берёт резинку из рук младшего и точными движениями надевает на член партнёра. Как только Сокджин закончил, Джун облизывает пальцы, массажирует анус парня, чтобы разработать, но тот его останавливает. – Возьми меня, - томно шепчет. О, и Намджун не смеет перечить, подносит налитый кровью член к аппетитным ягодицам партнёра, аккуратно входит, заставляя того мягко постанывать. Полностью уместившись в парне, младший начал неспешно двигаться, постепенно ускоряясь. Сам Бог знает, как им сейчас хорошо, так сладостно, так жарко. Они что летящие кометы, объяты огнём, устремляются к атмосфере и сгорают от жара друг друга. Ритмично двигаясь в Джине, Намджун рукой надрачивает ему, заставляя тонуть в блаженной неге. Неслышные стоны превратились в отчаянный рёв, забывшись в похоти, они и сами сейчас больше походили не на людей, а на грязных животных. И им это нравится. Кончая в унисон, парни страстно впиваются в губы друг друга, кусаются, обжигаются. Словно фейерверки, они взрываются яркими цветами, разбиты на миллион маленьких огней, они кружатся в вальсе страсти. И так бы продолжалось вечно, если бы не звук поворотов ключа в замочной скважине - парни вернулись. Суматошно натягивая белье и брюки, Намджун и Джин громко смеются, а напоследок дарят друг другу недолгий поцелуй. – Что вы тут устроили? - с раскрытыми от удивления ртами, интересуются вошедшие Юнги и Хосок. – Готовили, - с загадочной улыбкой отвечает Джин. – Ну вы это, в следующий раз используйте фартуки, а то Намджун весь в мёде перемазанный, - окидывая сомнительным взглядом, говорит Юнги. – Может у тебя есть розовый фартук? - обращается к Джину Намджун. – Найдётся, - с улыбкой помигивает Сокджин.