Отражения наших жизней. Лед и Пламень.

Томная и ленивая сонливость заставила Наруто, проснувшись, распластаться на футоне, и глубоко зевнув, повернуть голову в сторону, в ожидании увидеть на соседнем спальном месте спящую Сакуру, которая часто издавала непонятные звуки во сне, шумно вдыхая воздух через открытый рот. Но мутным взглядом она наткнулась лишь на аккуратно сложенное одеяло и полное отсутствие розоволосой рядом. Осознание того, что Наруто,наконец, выспалась, быстро сменилось другим - сегодня она проспала. И почему никто не удосужился разбудить ее?! Быстро подскочив и скинув спальную одежду, она мигом влетела в поношенные оранжевые шорты, и быстро накинув на черную майку большую толстовку, вылетела в коридор, обувь одевая уже на лестнице.

***

Какаши тревожно оглянулся, подметив про себя, что вовремя он устроил Узумаки выходной. Сейчас бы она больше помешала, чем помогла. Но когда до обостренного в плотном тумане слуха донеся сдавленный крик самого старшего из генинов, Хатаке изменил свое мнение точно на противоположное, ведь что сейчас происходило с Саске он мог только догадываться, и варианты были, после услышанного хрипа Учихи, не самые благоприятные. Сзади стоявшая сакура заметно занервничала. Но произошедшее в следующее мгновение вогнало Хатаке в мимолетный ступор, когда вмиг появившаяся Наруто, с криками о герое, Хокаге и помощи друзьям, в которые никто из тут присутствующих особо не вслушивался, с воинственным кличем прыгнула в ледяной купол, созданные секретной техникой мальчики-прихвостня Забудзы ледяные зеркала демона. Хрипло захихикавший где-то в тумане Мамочи, возмущающаяся Сакура и собственный вздох - нет, стоило все таки оставить Наруто в доме. И комнаты запереть. И окно тоже. Но теперь Наруто если и не поможет Саске одолеть врага, то по крайней мере точно приблизит кончину самого Учихи. - Я пришла помочь тебе! - Саске медленно повернул голову в сторону, натыкаясь на улыбающееся лицо, усиленно борясь со вспыхнувшим гневом и силой заставляя себя не ударить Наруто по лицу - девочек бить нельзя. Но это не помешкало ему со злостью ударить твердый мостовой бетон, отчего каждая царапина, нанесенная иглой врага, отдалась неприятной болью. - Дура! - выплюнул в девичье лицо он, прикладывая ее больше усилий, что бы не стереть метким ударом меж глаз это удивленное и недоуменное выражение ее лица. Хаку же наблюдал за развернувшейся картиной с явным интересом, пока ему ни один из его теперь пары врагов не представляли настоящей опасности. - Идиотка! Редко кто может по-настоящему разозлить Учиху до такого состояния, что бы он обессиленно кричал, сплевывая пену изо рта. И Узумаки была, как раз, одной из них. И сейчас она, по правде говоря, абсолютно не понимала, почему этот высокомерный болван так недоволен ее присутствием. - Мне жаль. Хаку подал голос, понурив голову, и крепче сжал пару игл в холодной руке: он не любил убивать. Не любил настолько, насколько ему позволяла его безличностная жизнь. Покрасневшая от злости Наруто и Саске, бровь которого нервно подергивалась, прервали разыгравшийся скандал, повернув головы в его сторону. Секунда - и его фигура холодной тенью смерти блестит на каждом стекле ледяного зеркала, И все отражения, как один, заносят руки для атаки. - Теперь мне придется убить вас обоих. Саске, будучи знакомым с неприятной техникой своего врага, резко подскочив на ноги, рванул к девочке, которая, с проскользнувшим в глазах страхом, подняла голову кверху, изучая пространство, в которое по своей глупости попала. Но игла, выпущенная Хаку, достигла его быстрее, чем он сумел достигнуть Наруто, расцарапывая кожу вроде бы и не так сильно, но не давая сдвинуться от боли с места. Секунда: и Узумаки обдает будто бы дождем из острой стали, не оставляя на оголенных руках и ногах живого места. Бледная кожа быстро покрывать порезами, которые тот час начинали кровоточить, и причиняли такую боль, которую сложно было сравнить с болью от обычного пореза. Иглы у парнишки явно были не обычными.Хрипя, она прилагает все силы, что бы не закричать, напрягаясь все телом до такого состояния, что мышцы сводит судорогой. Медленно, но до нее начинало доходить осознание того, почему с такой злостью несколько секунд назад на нее орал Саске. Сквозь непрекращающийся шквал из стальных игл, которые отдавались колким жжением, она почувствовала, как ее ладонь кто-то крепко схватил, чуть дергая на себя. Шквал металлического дождя прекратился. - Слушай сюда, Наруто! - Тихо зашипел Саске, хватая девочку за белый ворот толстовки. И только задрав голову, она могла увидеть сокрытое под тенью его собственных волос бледное лицо, на щеке которого кровоточила царапина. Когда она стояла настолько близко, разница в росте была видна слишком ощутимо, ведь Узумаки едва доставала ему подбородком до груди. - Попытайся выбраться отсюда, и только тогда у нас есть шанс на победу. - С таким же гневом и непонятным рвением, он оттолкнул ее от себя, вставая в боевую стойку. - Я прикрою. Дождавшись утвердительного кивка, и видя, как посерьезнело ее лицо, он вздохнул - осознание сложившейся ситуации, точнее, ее опасность для их здоровья и жизни, пришло к ней быстро, всегда веселой и легкомысленной Наруто теперь было не до шуток, и теперь ему оставалось надеяться, что его план воплотиться в жизнь. Он начал замечать, как тень Хаку скачет из одного ледяного зеркала в другое - его глаза, наконец, начали приносить ему пользу в бою. А Наруто начала бы приносить немалую пользу, включая в бою свои мозги. Саске чуть сощурился, внимательно наблюдая за медленно выпрямляющейся фигурой Узумаки, которая излучала рвение и желание победы, как всегда. Но вместе с этими вселяющими уверенность чувствами от нее исходило еще что то, едва неуловимое, но внушающее даже ему жгучий страх. За прошедший промежуток времени она изменилась. Или Саске просто не так часто обращал на Узумаки, как на ниндзя, внимание. Щелкнув зубами, и ощущая, как внутри бурлит ключом чакра, девочка сложила печати, яростно выкрикивая: - КагеБушин-но-дзюцу!

***

Наруто кашлянула, с ощущением, что пол рисового пирожка, который она успела съесть по пути к мосту, вперемешку с желудочным соком вырвется наружу, и переведя дыхание, в очередной раз сложила печать техники теневого клонирования. Ее копии испарялись, взрываясь столпом белого дыма, от игл врага вокруг намного быстрее, чем ей бы того хотелось. Узумаки все еще не было до конца понятно, что хочет сделать Саске с ее помощью - приманку, что бы выманить врага или же действительно помочь ей выбраться, но так или иначе, план его не приносил пока желаемых результатов. Тем более клоны тратили слишком много чакры, отчего девочка чувствовала довольно-таки заметное уже головокружение, которое в унисон с большими плавающими темными кругами накрывали ее словно волновым приступом. Наруто плохо ощущала собственное конечности, но зато собственное сердце металлической наковальней в отменном ритме стучало в висках, не желая глохнуть. Саске сглотнул, и сжав руки в кулаки, повернул голову в ее сторону, не обделяя вниманием и Хаку, который мог напасть на них в любой момент. И он не мог не заметить сильно побелевшее лицо своей сокомандницы. - Эй, Наруто. - тихо позвал он, и когда она устало повернула голову в ее сторону, слегка опешил: в настолько вымотанном состоянии он не видел ее никогда, даже яркая голубизна ее глаз потерла цвет, покрывшись мутной поволокой усталости. "Она больше не выдержит." - промелькнуло у него в голове. И сжав зубы, он вновь схватил ее за толстовку, поворачивая к себе - на этот раз его пальцы сомкнулись на плотной ткани где-то в районе плеча. Но несмотря на свое крайне измотанное состояние, все еще та свойственная только ей одной уверенность главенствовала на серьезном лице. - Это наша последняя попытка, постарайся! - он слабо встряхнул ее, норовя взбодрить скорее себя, чем девочку, о чем спустя несколько мгновений пожалел - девочка пошатнулась, прикрыв глаза, на несколько секунд потеряв равновесие, отчего была вынужденна вцепиться в обтянутые бинтами руки Учихи. Юноша же вновь пытался списать излишнее беспокойство на обострившиеся командные чувства. Хмыкнув, Наруто ухмыльнулась. - Эй, что с твоим лицом?! - едко пролепетала она, не желая показывать и толики усталости. - У меня сил еще - хоть отбавляй! Едва удержав себя что бы не закатить в раздражении глаза, а Саске до смерти ненавидел людей, которые так без зазрения совести лгут, тем более Наруто сама своим же высокомерием будоражила притихшее во время битвы раздражение Учихи, он нахмурился, сжав ее плечи сильнее. - Наруто. - Я поняла. - кивнула она, выдохнув. Но опять же, именно глаза выдавали ее с потрохами - она едва была способна держат остатки своего сознания при себе. Но заставляла себя, с усилием складывая печать, сквозь усталость и тяжелую слабость, сквозь свою гордость и ненависть она шла вперед и сражалась бок о бок с Саске. И она не позволит себе подвести своего... друга?! Сокомандника - думала она, желая по-прежнему показать себя и свои способности высокомерному эгоисту-Учихе, ведь она должна быть лучше, сильнее, умнее! А о каком превосходстве может идти речь, если она сейчас свалиться тут, потеряв от усталости сознание?! Она встала в более устойчивую позу, ожидая сигнала. - Давай! - И со всех тех немногочисленных сил, что остались, она рванула вперед, на ходу создавая нескольких клонов, которые разбрелись по всему периметру купола, как отвлекающий маневр. Просвет меж двух ледяных зеркал все приближался, а игл, по обыкновению летящих в этот момент в ее спину она не чувствовала. Шаг, еще один. И вот, протянув руку можно уже оказаться там, на свободе, вдали от этого стального дождя, что рвал ее кожу снова и снова... осталось каких то пол метра, когда позади она услышала крик. И что за сила заставила ее остановиться, и не мешкая развернуться, вновь отправившись вглубь ледяного купола, со страхом глядя на то, как медленно оседает на землю фигура Саске - она не могла дать этой силе название. Эта сила была чувством, но каким - она не понимала. Хотя разум и твердил ей "не оборачивайся, беги!", Чувство, затмившее в этот момент все, даже боль возившихся в ее лопатки спустя мгновение игл, заставило рвануть назад. Но внезапно все вокруг для Наруто накрылось беспросветным куполом, поверх того, в котором она находилась, и разум сам решил оставить бренное тело, галантно удаляясь, оставляя только голую боль впившихся спину до костей, пронзивших их стальных игл. Сохраняя помутившееся от боли сознание, Саске торопливо обернулся, и узрев неподвижно лежащее на земле тело, сорвался с места, как вдруг резкое головокружение заставило его медленно осесть на одно колено. Он почти не слышал тихого бормотания Хаку, который говорил что-то о любви и привязанности, о собственных мечтах и о том, что Учихе было знать абсолютно не обязательно, концентрируясь только на легком жжении в глазах и фигуре в нескольких метрах от него самого, грудная клетка которой медленно, но все же вздымалась. Узумаки была жива. Но и Хаку не был глупцом, что бы не понять - Саске не простой генин, он - Учиха, и его глаза уже поймали юного нукенина. Единственным выходом для мальчишки была... им являлась Наруто. И резко поменяв направление своей атаки, которая изначально предназначалась для спины Саске, Хаку рванул к полумертвой девочке, убивать которую ему хотелось меньше всего, но похвала Забудзы-сана, наверное, все же стоила того. Она вновь была там - в пугающей и каждой секундой как будто бы сгущающийся вокруг нее темноте, по щиколотку в холодной воде, от которой волоски на руках вставали дыбом, и снова перед ней - перед огромной золотой клеткой, от щелей в которой веет ужасом. И вновь на легких облаках воздуха до ее доноситься собственная фамилия: "Узумаки". Шаг назад, и что-то рывком выпихивает ее из каждодневного кошмара, в который ее угодило попасть во время боя, окуная в жестокий мир реальности. Она резко распахивает глаза, чувствуя легкое головокружение, но когда она замечает фигуру перед собой, все физические чувства, которые она испытывала в этот момент: боль, усталость и изнеможение - отошли на второй план. Иглы, которые предназначались ей, удар, который предназначался ей забрал он. Учиха Саске. Всегда на шаг впереди. - Что ты... - воскликнула она не своим голом, принимая сидячее положение, но стоило ему чуть обернуться... Девочка ахнула, прикрыв рот окровавленными ладонями. Руки ее забило мелкой дрожью - Сделал...?! Его лицо было белее мела, а на теле, на изодранном окровавленном теле не было живого места. Иглы, злосчастные иглы, которыми орудовал мальчика-шпион, торчали из плеч, лопаток и спины, рук, ног, ладоней и в таких местах, попадание в которые могло понести за собой смерть. Саске кашлянул, выдавливая улыбку, отдающуюся ломаной болью во всем теле, и брызнувшая изо рта фонтаном кровь заставила Наруто судорожно вдохнуть, прикусив губу. - Что с твоим лицом, Наруто?! - Ей едва удалось разобрать слова юноши из-за горлового, перебивающего его собственный голос хрипа, что с кровяными брызгами вырвался наружу. Он повторял ее слова, все еще пытался ехидничать. Со всей силы сжав кулаки, и едва удерживая рвущиеся наружу слезы обиды и... боли, она подскочила на ноги, игнорируя и боль и головокружение, в сердцах воскликнула: - Да кто просил тебя меня спасать?! Зачем?! Ты снова сделал это, зачем?! - она о злостью скрипнула зубами, шмыгая разбитым во время падения носом. Она не герой, нет, не в этой битве. Что это за герой, которого всегда приходиться спасать?! Почему?! Почему этот... Учиха оказался таким жертвенным... эгоистом?! - Я... я не знаю. - он покачал головой - отравленный болью и слабостью разум не мог придумать оправдания его действиям, и со странной возникшей в теле легкостью откидываясь назад. Руки его были холодны, а ног он не чувствовал совсем. Но угодив в теплые девичьи объятия, что ослабшими руками так сильно схватили его за рубашку, он усмехнулся. "Зачем ты снова сделал это?!" - вновь промелькнул в голове ее вопрос. "Потому, что ты идиотка." - ответил внутренний голос. - Саске...! - Она тряханула его за плечи, и не дождавшись ответной реакции, всхлипнула, утирая тыльной стороной ладони выступившие в уголках глаз большими прозрачными бусинами слезы. Прежде, она не могла даже и предположить, что Саске когда-либо сможет довести ее до слез. - Черт, Учиха! - Ненавижу тебя... - последним дыханием вымолвил вдруг он, и затих. Так и Остался лежать ослабшей в ее руках фигурой. Теперь не дыша. Несколько крупных капель упало на бледное лицо, лицо мертвеца орошая его горячими слезами той, в ком он впервые за долгое время сумел найти родственную душу. Смешиваясь с кровью на впалых щеках, они мутными алыми каплями съезжали вниз, впитываясь в пористую материю бетона, навсегда оставляя в этом месте память и кровь ребенка, что отдал жизнь, спасая друга, спасая надежду этой деревни. Окоченевшие пальцы Наруто сильнее сжали ткань темно-синей футболки на его плечах. - И я тебя... ненавижу... Последний лучик жизни, его сознания угас, и он провалился в теплую густую негу. Ярким бордовым лучом, с треском разбивая зеркала воспарил в небо ее гнев. Ненависть и боль - она потеряла друга, обида - даже в своей смерти он показал себя с лучшей стороны, отчаяние - погиб тот единственный, способный превратить ее будущее в жизнь, а не существование. Калейдоскопом чувства сменяли друг друга, печать трещала по швам, ведь даже самый сильный барьер не способен сдержать порыв человеческих чувств и эмоций, которым вторила чакра. Особенно такой силы. Особенно отчаяние и гнев. Ее обуяла алая аура, сливаясь с глазами, налившимися кровью. Ее руки тоже были алыми - они тоже были в крови, как и ее душа, которой нанесли незаживающую рану, зубы - клыки, крик - рык. Она стала зверем, лисой. - Я убью тебя. - прорычал демон, ведомый ненавистью, ринулся вперед. *** Агония и ярость быстро утихла, уступая место здравому смыслу. Наруто перевела остекленевший взгляд на два тела, что лежали вдалеке, совсем рядом друг с другом - Хаку вызывал у нее двойственные чувства, собственно так же, как и Забудза. Но определенно точно она испытывала к этим двум отступникам огромное уважение. К Хаку за то, что он ради своих искренних чувств, ради человека, которого по-настоящему любил, оставил свои мечты и желания на второй план, думая лишь о том, как угодить смыслу своей жизни, которым был Мамочи Заузда. А сам нукенин... он, пускай и в последнюю минуту, но сумел по-должному оценить беззаветно верному ему парнишку, покинув этот слишком жестокий мир следом за ним. Но насколько бы трагическими не были судьбы этих людей, какое бы сильное сострадание Наруто не испытывала к двум нукенинам, которые на ее глазах погибли друг ради друга, все эти чувства меркли, когда ее мутный взгляд опускался вниз, сталкиваясь с белизной омертвевшего лица Саске. Оцарапанные пальцы разрозненно перебирали прядки относительно длинных черных волос. Она неотрывно смотрела на его лицо, и последняя надежда на то, что он вдруг поморщиться, язвительно скажет что-нибудь Сакуре, что распласталась на его груди, и глубоко вдохнув, откроет черные глаза, исчезала. Надежда ее, словно вода, просачивающаяся через пальцы убегала на глазах. Нет, таких чудес в жизни не бывает. Она виновата. Слишком сильно, что бы не винить себя в его смерти. Она виновата в том, что слаба. Виновата в том, что глупа. Виновата в том, что является бесполезной обузой. В конечном итоге, она виновата во всем, произошедшим сегодня, и до сих пор Наруто не могла простить себе, что в тот злополучный день с ее языка сорвались такие слова, которые послужили третьему поводом дать им новую миссию. Виновата. Во всем. Чувствуя подступающий приступ рыданий, что свернулся комом в горле, она до боли прикусила губу, сжимая мягкие мальчишеские волосы в руках. - Чертов Учиха... - тихо прошептала она севшим голосом. - ты обещал научить меня... - Зарывшись пальцами в густые волосы, она опустила голову, закрывая лицо пушистыми блондинистыми волосами, зажмурилась, сильнее прикусив губу. До сих пор осознание бесповоротной смерти не могло пробиться сквозь крепкий купол надежды, пустой и такой наивной. Ненавижу тебя! Большим трудом, взяв себя в руки, Наруто медленно поднялась на ноги, стараясь не опускать взгляда вновь. Сакура подняла на ее покрасневшие глаза. - Позаботься о нем. - Кивнула она, медленно и прихрамывая, качаясь, периодически кусая покрасневшую губу, она нетвердой походкой направилась к столпотворению у другого края моста. Наруто не могла больше смотреть на него, неживого, но все равно обставившего ее на шаг Саске. Противоречия разрывали ее изнутри. Стоит отметить, каким взглядом в хрупкую и удаляющуюся с каждым шагом спину смотрел Тэндзо, сжав кулаки. Он и представить себе не мог, что тринадцатилетние дети смогут оказаться настолько морально сильными. Он не догадывался, что эта лохматая блондинистая девчонка может оказаться такой сильной, и он никогда не задумывался над тем, кто такие шиноби. Еще раз глянув на разбитую горем Сакуру, старик глубоко вдохнул, прикрыв глаза - для него должность шиноби стала теперь сродни проклятию. Шиноби - не люди. Что бы стать ниндзя нужно убить в себе человека. Глаза до сих пор болели, но бесполезные слезы высохли. Наруто заперла их туда, далеко, за золотые решетчатые прутья, за печать, в надежде больше никогда не давать им попусту волю. Шиноби так не делают, а она выбрала этот путь - путь нинздя. В правильности которого, после тех слов, что сказал ей Хаку, после всего, что она видела, после того, в чем она принимала участие, Наруто начала сомневаться. Она определено должна изменить этот мир.

***

Он провалился в холодную и мягкую яму, а внутри защекотало ощущение невесомости. Юный Учиха даже уже успел смириться, что не увидит гибели собственного брата, что не сможет воплотить свою месть в жизнь, но зато он спас Наруто. Мда, сомнительный, конечно, был противовес всем его желанием, но все таки он так поступил. И обратного пути, в особенности для него, уже не было. Вдруг из под полуоткрытых век, перед которыми медленно переливался темно-серыми оттенками его теперешний мир, ярко, до боли и рези в глазах, сверкнул огонь. И едва Саске, опешив, привык к этому бьющему по глазам свету, сощурившись, он разглядел в волнующихся и медленно обволакивающих его широких лентах, сгустки энергичной чакры. Оранжевой и яркой, густой, материальной силы, что медленно, словно мягким одеялом покрывала его тело, огревая, заставляя чувствовать исходившее от нее тепло. Бережно эти широкие ленты скользили по ногам, и боль проходила, и Учиха чувствовал, как распоротая кожа медленно и неприятно стягивается, заживляя раны, легким прикосновением окутывало руки, завязываясь узелком на ладонях. Словно чья-то теплая рука взяла его, холодную, крепко сжав. Но где-то внутри металось, в агонии, чувство ужаса, что вместе с теплом приносила с собой мягкая теплая энергия Ки. И крепко обвив его - за руки, за ноги, завязавшись узлом вокруг тела, дьявольская чакра вырвала его из холодных лап смерти. Он потерял счет времени, пока перед глазами, стреляя резкими перепадами света и заставляя его щуриться, проносились чередой собственные воспоминания. Это ли испытывают люди, когда говорят, что жизнь их проноситься перед глазами?! Картинки прошлого быстро сменяли друг друга, будто бы в старом фильме, который кто-то оставил на перемотку: там были картинки и из той кровавой ночи, и все то, что было после, эти хмурые и черные воспоминания незаживающей раной, ярким мрачным пятно зияли в груди. Но чем дальше проносился бурлящий поток картинок прошлого, тем светлее и теплее становилось Саске, тем чаще, отдаваясь ярким светом резями в глазах, мелькало перед его взором яркая блондинистая шевелюра, глупая улыбка ребенка, который пытается, до сих пор, быть как все, и ее же яркие глаза. Как небо. Голубая и прозрачная синева безоблачных небес. Ты обещал научить меня... Почти сразу же, после того как поток воспоминаний стих, окатив его с ног до головы он почувствовал тяжесть на груди, и чьи то громкие всхлипы, мешающие идиллии тишины, царившей вокруг. Окутывающая его темнота, так же как и теплота исчезла, отступила, уступая место хмурому, затянутому поволокой серых туч небу, а вдохнуть, с плачущей куноичи, а в том что это была Сакура Саске не сомневался, не представлялось возможным. - Сакура... - обессиленно прохрипел он, едва дернув ослабевшей рукой, в надежде помочь Харуно сползти с собственной груди. - Мне тяжело... Изумрудные глаза, которые на фоне покрасневшего от слез фона выглядели слишком яркими и заметно выделялись на ошарашенном лице девочки. И в эту же секунду, с громким и почти бессвязны криком она охватила его шею руками, крепко сжимая. Одурманенная внезапным воскрешение любимого, счастьем, она и не обращала внимания, как сама же вгоняет иглы на искалеченном теле еще дальше. Но Саске, кажется, не чувствовал ничего, кроме желания отпрянуть от Сакуры, вдохнув полной грудью. - Сакура...! - он забегал глазами по округе, по земле, опустил взгляд в реку, но нигде не виднелась яркая толстовка Узумаки. - Дышать не могу, Сакура...! Харуно отскочила, быстро принявшись осматривать его на предмет серьезных ранений, но он, все еще несколько мутным, не восстановившимся после потери сознания, зрением, внимательно оглядывал пространство видя вдалеке только лишь большое скопление людей. Но оранжевого пятна не было. Внутри, где-то в районе сердца ощутимо кольнуло, заставив слабое дыхание едва прерваться. - Сакура, что с Наруто?! Где она?! Девочка ахнула куда-то в сторону, прямо в людскую толпу, непринужденно ответив: - Она с Какаши-сенсеем, все хорошо. Как ты, Саске?! Но он, оперившись на ее более крепкое, чем кости Узумаки, плечо, медленно встал на ноги, не сводя взгляда с темного пятна на фоне остальной людской кучи, которое выделялось оранжевой крапинкой - шортами, и спустя пару секунд ему наконец то удалось сконцентрироваться. Чуть поодаль от банды разбойников, что стояли, угрожающе махая холодным оружием, стояла девочка. Яркая толстовка уже давно перестала быть таковой, и бессмысленной грязной и изодранной тряпочкой валялась рядом. Наруто стояла, изодранная и раненая, что было видно по огромному количеству мелких, но глубоких царапин на спине, шее, руках, и оголенных посиневших от ударов ногах. Она стояла, откинув густую копну белесых волос назад, и крепко сжав в руке кунай, смотрела вперед, без страха, без сомнений, с голой решимостью и гневом, испуская едва заметную уже знакомую Саске энергию. Тонкие алые нити, которые мог видеть только он, маленькими змейками тянулись в разные стороны, несколько из них обвили его ноги. Впервые Саске так явственно почувствовал ее демона, ее тайну, ее силу - лису, что вытащила его из холодных объятий смерти. Наруто спасла его жизнь, не позволила умереть.