Отражения наших жизней. Лед и Пламень.

      Дни ползли, словно улитка, медленно движущаяся по стволу высокого дерева. Вверх. Тягостное ощущение силками удерживало дни, растягивало часы и минуты, мешая привычному, легкому и скользящему течению времени плавно перелистывать страницы истории настоящего, менять одни сутки на другие. И Изо дня в день Наруто тренировалась. Тяжело, долго, выматывающе не столько физически, сколько духовно она выжимала себя всю, без остатка. Каждый день перебарывая свою лень желанием стать не просто сильнее, стать Хокаге, она быстро, возможно, даже слишком быстро для своего возраста совершенствовала свои навыки, быстро училась такому сложному, но одновременно и примитивному контролю - контролю над чакрой. Училась так, как когда-то учился Минато, но еще более упорно.       Джирайя видел в этих ярких голубых глазах своего бывшего ученика. Видел его доброту, его мужество и частички его души. Еще видел силу и уверенность Кушины. А еще один из трех великих санинов ясно видел то, что с контролем непослушной чакры девятихвостого у Наруто более, чем просто плохо. Или проще говоря - никак. Девочка была через чур импульсивной и уж слишком сильно нетерпеливой, а чакра лиса, как ему было известно не по наслышке, чутко реагировала даже на самые крохотные частички эмоций джинчуррики, в мгновение ока превращая их в поток бесконечно яростной энергии, превращая их в оружие против своего же носителя, медленно и по кусочкам разрушая его изнутри, пожирая его душу.       Но невзирая на все эти препятствия, Он был твердо настроен вручить Наруто так необходимый для каждого шиноби Козырь - технику призыва, основанную на высвобождении чакры девятихвостого. Да, это будет воплотить в жизнь тяжело, почти что даже невозможно, но с генами и характером Узумаки для нее нет, воистину, ничего невозможного.

***

      Какаши не стал лукавить, сказав Наруто открыто о том, что ее чакра оказывает подавляющее воздействие на проклятую метку Саске, настоятельно порекомендовав ей ходить в лазарет почаще. И прислушиваясь не только к своему желанию, но и к совету сенсея, Узумаки каждый свой день заканчивала походом в больницу. Вот уже целую неделю.       Медсестры уже приветливо улыбались ей, указывая рукой в чернеющую даль коридора, в самом конце которого находилась палата, больше похожая на камеру в тюрьме строгого режима. И, стараясь игнорировать захватывающее ее разум ощущения безысходности и страха, которые, словно безмолвными стражами, парили невидимыми облаками под потолками больницы, испуская свои миазмы на каждого сюда заходящего, и заставляя их ощущать чувства, что испытывают все те, поступающие сюда пациентами. Безысходность и Страх.       Это было отделение реанимации.       У входа в палату Узумаки нос к носу столкнулась с одним из охраняющих Саске Анбу, о настроении которого судить было чрезвычайно сложно из-за плотной, закрывающей его лицо полностью маски какого-то животного. Мужчина, выйдя из-за соседней двери, на которой висела небольшая табличка, с аккуратной надписью "Туалет", многозначительно кивнул ей, открывая дверь в палату. За всю эту тяжелую неделю Наруто ни разу не задумывалась о том, что вечно стоящие на стреме нинздя самого высокого класса - Анбу - тоже, как ни странно, являются людьми и им так же вполне естественны простейшие физические нужды, такие как еда или поход в туалетную комнату. Но смотря на их безликие маски, она с трудом видела в их недвижимых фигурах людей. Для Узумаки это были, скорее машины, бездумно выполняющие приказы. Им была несвойственна жалость и печаль. И на самом деле, она не понимала людей, которые ими восхищались. На нее Анбу нагоняли лишь невесомую жуть.       Не сложно догадаться, что за тот день, пока ее тут не было, в палате ничего не изменилось. Саске лежал все в том же положении, только проводов, подключенных к его телу стало ощутимо меньше, да и дышал он теперь без посторонней механической помощи.       Едва ли слышимый, почти что невесомый, но у Наруто вырвался облегченный вздох.       Медленно подойдя к кровати, она села на специально принесенный для нее стул, и оперившись локтем о жесткий больничный матрац, подперев кулаком щеку, воткнулась уставшим взглядом в бледное лицо.       - Знаешь, - выдохнула Узумаки, сглотнув. - Ты, ленивый дурак, тебе пора бы уже очнуться. Сколько можно лежать тут, без дела?! - Она подтянула к себе ногу, удобно устраивая пятку на стуле, и с легким раздражением в голосе, начала свой обыденный разговор с Учихой. Ее монолог мог продолжаться долго, несколько часов, а то и больше. По обыкновению, она болтала обо всем, нужном, ненужном, не важно. Иногда, сидела молча, внимательно оглядывая печать на белом плече. И каждый раз она лелеяла бесплотную надежду на то, что Учиха вдруг, возмущенно фыркнув, снимет с глаз повязку, и окинув ее раздраженным взглядом, скажет :Да Заткнись ты уже, надоела.       Но он молчал.       - Да и вообще, ты снова заставляешь всех, особенно Сакуру, беспокоиться за себя. - пробурчала она, вспоминая поникший и потерянный взгляд сокомандницы, с которой Узумаки за прошедшую неделю сталкивалась несколько раз. - Неужели, тебе насколько нравиться чужое внимание, выпендрежник?!       Девочка усмехнулась, устраиваясь на твердом стуле поудобнее.       На несколько минут повисла легкая, не обременяющая тишина.       - Саске. - позвала она. "Чего тебе?!" - грубо отозвался бы Учиха, но он снова безмолвствовал. - Скоро я выучу наикрутейшую технику, и тогда тебе несдобровать! - она нахмурилась, сжав тонкую больничную простынь в сомкнувшемся кулаке. Без него было пусто, без него ей не к чему было тянуться, не в чему стремиться. Только мечта стать Хокаге Тащила вперед, и то, с явно меньшей силой, с которой тянуло бы ее первенство Саске.        - Да и вообще, не ты ли, говорил, что будешь тратить на тренировки все все свободное время?! А теперь, - Наруто щелкнула зубами, - отлеживаешься тут, как последний лентяй!       Даже в бессознательном состоянии он раздражал ее едва ли не сильнее, чем в добром здравии, со своим извечно недовольным пофигистичным выражением лица.       - ...Самое время приступить к тренировкам, придурок Саске.

***

      Тьма вокруг нагнетала и давила, сгущалась, пытаясь коснуться своими длинными липкими ручищами души, окутать ее, совратить. И Саске чувствовал, как внутри него нечто, набирая силу, восставая, пыталось взять контроль над его телом. Нечто - проклятая печать, проклятая метка, проклятая сила, которой несложно было взять верх над проклятой душой.       Мрак холодил, взывая к кровавому прошлому, к чувству мести, которое заставляло Саске двигаться вперед, но взять контроль над разумом полностью у печати не получалось. Не только месть и ненависть имела место быть в душе юноши: светлая тень, фигура отгоняла тянущиеся ручонки метки, не позволяла Саске полностью погрязнуть в своей памяти, в своем прошлом, растворяясь в мощи внедренной в его тело силы. Он сопротивлялся, хоть и слышал такие соблазнительные шепотки которые искушали, обвивая руки широкими лентами, нашептывая ему на ухо:       Прими силу, возьми ее в руки, и ты сможешь отомстить! Сможешь достигнуть цели! Тебе нужна только лишь сила! Но слишком много удерживало. Одна их них слишком крепко.       Почему Образ Наруто даже в собственном подсознании не желал оставлять его в покое?! Но ее аура, почему то, позволял ему дышать, когда тьма силками сдавливала грудину. Он сопротивлялся мраку, из последних сил.       Порой посещала его теплота, что ощущалась так чувственно в плену мрачного холода. Касающееся его рук теплое и легкое прикосновение и током пробегающий сквозь его тело свет - в такие моменты тьма вокруг отступала, а его самого окутывало прозрачно светлым ореолом, излечивая, успокаивая, позволяя окунуться истерзанному сознанию в пленительную, но увы, такие моменты продолжались недолго. Но это ощущение было знакомо ему точно так же, как легкая, невесомая аура, защищающая от змеиных голосов. Говоря точнее, эти два света в реальном мире являлись одним целым - Узумаки Наруто. Потом все начиналось снова и снова, каждый раз, минута за минутой, день за днем. Он жил от одного теплого прикосновения до другого, не в силах пока открыть свои глаза так же, как и был не в силах избавиться от соблазняющих его могуществом голосов.       Внутри все разрывалось от противоборства: его манила дарованная Орочимару сила точно так же, с каким рвением он желал увидеть смерть Итачи, но другая сторона сознания пыталась убедить его, что в бою с собственным братом он должен использовать только собственные силы. Ему не нужны были подачки Змея, но они так соблазняли...

      И по прежнему Саске не решался признаться себе, что Наруто стала значить для него слишком много, заняв в его душе место, намного больше ей положенного.