Iridescent eyes

      Влажно и горячо…       Я открываю глаза замечаю белёсую макушку прямо около своего носа. Сильные руки поглаживают мои плечи, иногда пробегаясь пальцами по животу. Следы от поцелуев остаются на моей шее. — Виктор? — он поднимает на меня глаза и улыбается. Губы влажные, раскрасневшиеся. — М-м-м? — чёлка забавно падает на лицо, язык собирает оставшуюся слюну с губ. — Что это ты делаешь? — Ох, Юри! Ты так долго не просыпался, а я соскучился! Вот и решил разбудить тебя! — он хлопает своими белыми ресницами и наигранно стесняется. — Но, если честно, то смотреть на тебя спящего мне тоже нравится! У тебя так мило приоткрыт ротик во сне!       Я краснею и накрываю глаза ладонью.       Слышу, как Виктор выдыхает, чувствую, что он растянул свои губы в ухмылке, а затем на мою шею опускается новый поцелуй.       Он проводит влажную дорожку языком до моего уха, прикусывает мочку. — Знаешь, Юри… — голос хриплый. — Я никогда не совершаю одних и тех же ошибок дважды… — пальцы щекочут мои выступающие рёбра. — Поэтому… Сегодня весь отряд… — задевает губами ушной хрящик, — … ушёл в город… — горячо выдыхаю, когда сильные пальцы спускаются ниже, —… на весь день.       Северный эльф перекидывает через меня одну ногу, садится на мои бёдра и, ухмыляясь, проводит руками от самой моей шеи до линии роста волос в паховой зоне…       В свете утреннего солнца его волосы будто подсвечиваются белым сиянием, переливаясь уже не серебром, а платиной.       Я не хочу бездействовать. Это не в моих правилах. Именно поэтому я, неуверенными движениями дрожащих рук, но всё же оглаживаю мышцы на его теле. Со вчерашнего дня у меня пыла, увы, поубавилось.       Он наклоняется за поцелуем, совсем легонько прикусывает мои губы и заглядывает в глаза.       Пусть он и пытается казаться уверенным в своих действиях, но я вижу всё. Абсолютно. Его слегка резковатые движения, подрагивающие ресницы.       Я вижу, что он боится сделать что-то не так. Раньше я этого не мог увидеть.       Перебарываю стеснение, опускаю взгляд ниже… Серебряная ровная дорожка из волос, выпирающие косточки, выделяющиеся мышцы на бёдрах. Прекрасен…       И мой взгляд задерживается надолго на том, что заставляет меня краснеть. Большой член, кожа, как и на всём теле, молочного цвета, голубоватые венки и… Морозный рисунок, как и на линии позвоночника. Белые завитушки, расходящиеся и сходящиеся тонкими линиями, переплетающиеся с венками и видимыми капиллярами. Розоватая, влажная от выступившей прозрачной смазки, головка.       Кажется, что всё тело горит. У меня даже кончики пальцев покраснели.       Он слегка двигает вперёд бёдрами, заставляя меня оторваться от рассматривания его плоти.       Я заглядываю в его глаза, из которых чуть ли не вылетают задорные искорки интереса. Виктор приподнимается, позволяя мне развести ноги в стороны. Теперь он может рассмотреть меня полностью.       Влажные губы снова оставляют на мне поцелуи, спускаясь ниже. Язык обводит один мой сосочек, зубы задевают его, отправляя по моему телу табун мурашек. С моих губ срывается тяжелый вздох, перемешиваясь со слабым стоном.       Виктор спускается ещё ниже, оставляя влажные дорожки на выступающих рёбрах и на впалом животе. Пробирается кончиком языка в пупок, прикусывает тонкую кожу. — Стой… Не надо… Там… — я смотрю на то, как он, игнорируя мои просьбы, спускается ещё ниже, оставляя поцелуи на моих тазовых косточках и проводя языком широкие линии по коже. Ещё никто меня там не трогал. Да и я сам лез туда только по естественным причинам.       Губы накрывают мою плоть, что подрагивала при каждом его действии. Я неуверенно запускаю пальцы в его серебряные волосы, пропускаю прядки сквозь них.       Клянусь, самое лучшее, что я видел за всю свою жизнь — это раскрасневшиеся губы, сомкнутые на моем члене и аквамариновые глаза, следящие за моей реакцией.       Щёки горят, по виску стекает капля пота. Виктор накрывает мою руку, своей, намекая на то, что я могу делать всё, что захочу.       Юркий язычок внутри горячего рта оглаживает ствол, задевает головку.       Он, даже находясь в таком положении, умудряется мне подмигнуть и взять мою плоть до конца, утыкаясь носом в чёрные короткие волосы у меня на… Мать Природа!!! Я сейчас изнутри сгорю!!!       Он резко подаётся назад, выпуская мой член изо рта с неприличным хлюпаньем. Кажется, на его губах остались капельки смазки…       Я уже готов излиться только от одного его вида. Пальцы кольцом смыкаются на моём члене и двигаются вверх-вниз.       Одну мою руку он берёт и ведет ниже по своему телу. Серебряные волосы у него даже там мягкие. Его плоть горячая, я чувствую, как она подрагивает от моих неуверенных прикосновений.       Поцелуи возобновляются, становятся жарче.       Виктор оглаживает языком моё нёбо, по нашим подбородкам стекает слюна. Губы его слегка солоноватые, после того, что он делал со мной минуту назад.       Он слегка отстраняется от меня, тянется за чем-то, что явно стоит на полу. В руках у него оказывается маленький полупрозрачный графин с чем-то внутри.       Жидкость тягуче стекает по его пальцам. Масло? По запаху, оливковое.       Он шире раздвигает мои ноги. Я замечаю, что у меня даже коленки покраснели.       Пальцы оказываются около моего колечка мышц, кружат по нему, слегка надавливая. У меня уже от стеснения и стыда глаза на мокром месте. Виктор ободряюще улыбается и принимается выцеловывать мои бёдра.       Тяжело дышу, облизываю свои губы, слегка подаваясь вперед. Лучше сделать всё самое неприятное быстро.       Виктор понимает мой намёк, проталкивает один палец внутрь и, слыша мои недовольные стоны, пытается исправить положение, возвращаясь обратно к моему члену. Широкие мазки языком по нему, сведённые на переносице светлые брови, старательный извиняющийся взгляд.       Пальцев становится два, неприятных ощущений всё больше. Виктор надавливает языком на дырочку уретры, слегка шевелит им, заставляя меня чуть вскрикивать.       Я не знаю, сколько он меня ещё растягивал, но проникновение всё равно было болезненным.       Он входил в меня плавно, стараясь не причинять боли. Когда я до побеления костяшек сжимал простынку, то он закусывал до крови свою губу. Его пальцы переплетаются с моими. Я неосознанно царапаю его молочную кожу на ладони короткими ногтями, заставляя её порозоветь.       Чувствую, что он вошёл до конца, распирая меня изнутри и переполняя. Больно, но потерпеть можно. Хочу, чтоб Виктору было хорошо. Перетерплю всё, что угодно.       Северный эльф всматривается в моё лицо, сцеловывает слёзы, проходится губами по появившейся между бровями морщинке. Обнимаю ногами его талию, слегка толкая его вперёд и прижимая к себе.       Тонкие струйки крови с его губ оказываются на моём языке, я зализываю неглубокие мелкие ранки.       Виктор двигает бёдрами назад, затем слегка вперёд. Уже входит свободнее, боли меньше.       Он делает на пробу ещё пару движений вперёд назад, затем одной рукой поглаживает моё бедро, а пальцы второй переплетает с моими.       Двигается вперёд чуть резче, выбивая из меня стоны, по комнате начинают разноситься звуки от шлепков кожи о кожу, неприличное хлюпанье. Всё быстрее и быстрее… Он меняет угол входа, моё тело прошибает насквозь. Будто душу вынули и вернули обратно.       И ещё раз… И ещё…       Я уже сам прошу его делать это сильнее, двигаю бедрами навстречу, второй рукой притягивая его ближе к себе за шею и впиваясь в его губы требовательным поцелуем.       Закидываю голову назад. Виктор оставляет бордовые отпечатки на моей коже, кусает её, а затем зализывает.       Ногтями царапаю его сильнее, сжимаю его пальцы своими до белых и красных пятен. Мало… Мне мало…       Резко толкаю его в грудь, быстро меняюсь с ним местами.       Он такого напора явно не ожидал. Сажусь на него сверху, до конца насаживаясь на его член. Упираюсь обеими руками в его грудь, что стала слегка влажной от пота.       Виктор тяжело дышит, стонет на одной ноте со мной. Его щёки порозовели от повышенной температуры, и даже приоткрытое окно не спасает нас от подступившего жара.       Двигаюсь сильнее, быстрее, хоть это и тяжело. Ритм постоянно сбивается.       На этот раз не выдерживает Виктор. Он перемещает мои руки на свои плечи, садится и кладёт свои ладони на мои ягодицы, насаживая на себя. Запрокидываю голову назад, прикрикиваю от ощущений, сжимаю кожу на его плечах.       Он кусает меня за мочку уха, я слышу его хриплое дыхание, срывающееся на стоны.       Одной рукой зарываюсь в его влажные волосы, слегка тяну за них.       Как же горячо…       Он останавливает меня, заставляет приподняться, мы меняем позу. Теперь я упираюсь грудью в белые влажные простыни, пальцами сжимая скомканную наволочку подушки. Виктор придерживает меня за бёдра, оглаживает пальцами выступающий позвоночник.       Влажные поцелуи вперемешку с засосами показываются на моей пояснице. Ёрзаю в нетерпении.       Член снова распирает меня изнутри. Сильные ладони сжимают мой таз, оставляя на коже синяки.       Он двигается гораздо быстрее, будто старается выбить из меня душу до конца, не понимая, что она уже целиком и полностью принадлежит ему.       Пот стекает по вискам, кажется, что у меня даже спина влажная. Виктор же страдает от той же проблемы. — Пожалуйста… Ещё!.. — я сам подаюсь назад, сбивая своего любимого с ритма.       Он ускоряется, кусает меня за загривок, целует и вылизывает лопатки. Много… Всего этого лишком много… — Виктор, я… Я не могу больше… Виктор!!! — он проводит всего один раз по моей плоти, заставляя весь мир в моих глазах снова помутнеть. Внутри меня разливается что-то горячее… Его член пульсирует, это ощущается слишком сильно. Простыни теперь ещё и запачканы моим семенем.       Он устало отпускает мои бёдра, позволяя мне упасть на матрац всем телом, а затем сам опускается на меня. Тела остывают, дыхание чуть выравнивается. — Ну, а теперь… с добрым утром, Юри… — в его интонации слышится улыбка. — С добрым утром.       Он усмехается, целует меня за ухом. — Снежинка ты моя. — Это такое прозвище? Что-то вроде Солнышка?       Краснею и улыбаюсь.       Потом сходим в ванну… Сейчас нужно ещё чуть-чуть поспать…

***

      Я, с помощью Виктора, спускаюсь вниз. Ребят и правда нет в таверне. Как и всего остального народа. Вопросительно смотрю на возлюбленного. Он расплывается в улыбке и подмигивает хозяйке таверны.       Так вот оно что…       Зато на улице Ворн, смеясь, получает деньги со ставок. А мы уже, в свою очередь, заинтересованные взгляды в свою сторону.       Юрий же вообще на нас смотреть не хотел.       Но я-то знаю, что Виктор уговорил Отабека переходить к активным действиям. Так что, завтра гулять по городу будем уже мы.       Северный эльф долго засматривается на меня, зачёсывает прядь волос мне за ухо, а затем шепчет: — Люблю тебя, Юри.       Краснею, отвожу взгляд и шепчу в ответ: — И я тебя…       Отабек показал Виктору «большой палец» и, утаскивая Юрия куда-то в сторону парка, ободряюще улыбнулся мне.