Глава 7. Тёмные земли.
21 февраля 2017 г., 20:59
Мы уже третий день движемся по этому лесу. Я даже не мог предположить, что он такой огромный.
Чем дальше мы заходим — тем больше нас окружает опасностей. Таким образом, мы уже встретились со злыми троллями, что пытались сожрать нас, с гоблинами, которые любят кидаться ядовитыми дротиками (но особой меткостью они не отличаются).
Тенебрис, связанный по рукам и ногам, постоянно молчит. Он совсем иногда может отпустить едкие подколки в сторону наших ребят, а открыто говорит только наедине со мной.
Виктор постоянно кидает на дроу косые взгляды, но покалечить его пока не пытается.
Обычно, после разговоров с тёмным лесным эльфом, мне приходится подолгу обнимать своего возлюбленного и шептать на его бледное острое ушко всякие глупости. В эти моменты он немного расслабляется и лезет ко мне с поцелуями.
На дроу чуть ли не рычат и скалятся. Много раз тёмные эльфы, и не важно какие, нападали на другие народы. Яды, тёмная магия — вот залог их победы. Обманные манёвры и действия только в свою пользу. Нет такого дроу, который будет делать что-то в убыток себе.
Именно поэтому ребята и ненавидят нашего пленника.
— Юри, его держать опасно, — Виктор кружит со мной по своеобразному полю боя и иногда делает выпады.
Тренировки появились у нас недавно, но я, вроде как, делаю успехи. Мы решили начать с мечей, а потом уже можно попытаться и без оружия сражаться. Ведь в битве в приоритете будет оружие, а не голые кулаки. Делаю выпад, целюсь клинком в бедро северного эльфа, но он, улыбаясь, отпрыгивает назад.
— Попытайся понять… Относитесь к нему нормально. — Разворачиваюсь, слегка присаживаюсь, направляя клинок в грудь Виктора. Он отбивает удар, бьёт в ответ.
— Юри, — он выдыхает, делает выпад в мою сторону. — Добрая ты душа. Только вот так доверять нельзя.
— Но тебе же я поверил сразу. — Улыбаюсь и уворачиваюсь.
— И, поверь мне, я очень счастлив от этого.
Он выбивает клинок из моей руки, бросает свои рядом, а затем приобнимает, касается своими губами моих и улыбается.
Обнимаю его, прикрываю глаза и утыкаюсь носом в серебряные волосы.
Он проводит руками по моей спине, зарывается пальцами в мои волосы на затылке, а затем хмыкает.
— У тебя они отросли немного, — заглядывает мне в глаза и снова целует мои губы, потягивая меня за черные пряди на затылке.
— Надо будет отстричь потом немножко… — смотрю в его до ужаса красивые глаза и приподнимаю пальцами мешающую и ему и мне серебряную чёлку.
— Да мне тоже. — Он берёт меня за руки и целует подрагивающие от усталости пальцы. — Пойдём прогуляться?
Киваю ему в ответ и мы направляемся к краю нашего маленького лагеря.
В спину нам смотрят светло-серые глаза, а их обладатель, привязанный к дереву, хмурит свои белые брови.
***
Мы зашли уже достаточно далеко в Тёмный Лес. Виктор постоянно шутит, весело скачет по покрытым багряным мхом чёрным камням, но не расслабляется, оставаясь начеку. Перед нами появляется огромный синий цветок, что подсвечивается голубым сиянием. Вокруг него кружит огромная куча зелёных и жёлтых светлячков, порхают фиолетовые бабочки, что временами пролетают около наших лиц. Я подхожу ближе, тяну пальцы к нежным лепесткам. Цветок так и манит меня к себе, постоянно мерцая. — Юри, стой! — Виктор хватает меня за руку, но я по инерции, из-за неожиданной резкости с его стороны, касаюсь кончиком указательного пальца лепестка огромного цветка. Все листья и лепестки с него опадают. Лес вокруг перестаёт сиять. Цветок становится чёрным. Светлячки и бабочки превращаются в огромных мух с острыми жалами и в чёрных шершней с красными светящимися усиками. Впрочем, это и было последним, что я увидел перед тьмой.***
— Солнышко, открывай свои глазки! — Голос с хрипотцой. Я слышал его раньше… Это точно не Виктор. Пытаюсь разлепить веки, что будто налились магмой из огненной горы Перфектхелла. В сами же глаза будто песка насыпали… Картина передо мной становится чётче, я вижу около себя переживающего северного эльфа, постоянно поглаживающего мою руку на запястье. Он хмурит брови, но выдавливает из себя улыбку. — Хей, как ты? — он касается кончиками пальцев моих щёк и опускает взгляд. — Жить буду. — Всё тело болит, но особо отличается правая рука, которой я трогал цветок. С другой стороны сидит Тенебрис, теребящий кончики своих волос. — Ну ты и выдал, солнышко, — на это обращение ко мне, Виктор сморщил нос и нахмурил брови. — Никто до такого пока не додумался. Он смеётся и вливает мне в рот какое-то зелье. Виктор наклоняется, чтобы поцеловать меня, но дроу останавливает его. — Ты, ледяной дядька, можешь отравиться этим зельем, — он ухмыляется, а затем обращается уже ко мне: — А ты, Юри, пообещай мне, что больше никогда не будешь трогать Адскую Орхидею. Вдруг я противоядие сварить вовремя не успею? — он лежит на полу на животе и разглядывает меня. — Спасибо… — Неподготовленные же у вас целители. Даже от такой мелкой дряни вылечить не могут. — Он опускает голову на сложенные крестом на полу руки и болтает ногами в воздухе. — Мы не сталкиваемся с такой гадостью в своих светлых землях. — Виктор сверлит дроу взглядом и хмурится. — Вот и дохнете у нас как мухи. — Тенебрис оскаливается и показывает северному эльфу язык. Я закатываю глаза и хрипло кашляю. Дроу переводит на меня равнодушный взгляд, пока Виктор предлагает мне воды, еды и далее по списку. — Ну, скоро уже должен будешь на ногах стоять, — тёмный эльф перекатывается на спину и смотрит в потолок палатки. — Это когда? — Учитывая то, что я даже приподняться не могу. — Скоро. — Он сверкает своими светящимися глазами и ухмыляется. Виктор сверлит его взглядом и, всё же поцеловав меня в щеку, а затем в лоб и далее по снижающейся (начав смущать меня), лёг поверх одеяла около меня и, приобняв, чуть ли не замурчал. Нет, ну серьёзно. Именно такие ассоциации он у меня и вызывал. Он был похож на большого домашнего кота, что обозначает свою собственность. Дроу что-то фыркнул себе под нос и вышел из палатки, когда мой возлюбленный начал что-то шептать мне на ухо. — Так что, ты освободил его? — У меня не было выбора. Он спас тебе жизнь. Улыбаюсь и целую его в нос, что почему-то оказался достаточно холодным. Тенебрис вернулся всего через несколько минут, неся в руках какую-то склянку с новым зельем.***
Виктор отошёл за едой. Мы снова отложили все дела на потом, потому что меня постоянно знобит. Северный эльф сначала даже подумал, что дроу меня не лечит, а, наоборот, сводит в могилу и мешает нам двигаться дальше, только вот ошибся. Наши целители всё проверили и пришли к выводу, что у меня ещё слабость после яда цветка. — Я могу научить тебя двигаться в бою не так, как вы привыкли. Я вопросительно смотрю на него. Он ухмыляется, а затем объясняет: — Научу тебя двигаться так, как это делают дроу. Ты гибкий. По тебе это видно. Тебе не подходит простое махание мечом. Это больше идёт тому рыцарю из вашего отряда, что вечно с феем таскается. — И как же мне пойдёт? — Более легко. Изгибаться и уворачиваться. Давай будем честными: ты далеко не самый сильный. И встречать удары «лоб в лоб» ты не можешь, поэтому тебе нужна будет хитрость. — Но Виктор тоже уворачивается… — Это не то. Он двигается так, как снег. Проведи лезвием по снегу — он расступится. — А как же двигаетесь вы? Он поднимает взгляд к потолку палатки и улыбается. Улыбается так, как делают при глубокой задумчивости. — Как ветер… Его серые глаза светятся в наступающей вечерней темноте. Узоры на щеках переливаются, волосы плавно спадают на синеватое лицо. — И не один меч. Тебе подойдут два коротких клинка. Так удары будут быстрее. — А Виктор предпочитает длинные клинки. Отбивает удары на расстоянии… — Трус. Боится подпустить к себе врага. Он рассматривает меня, а затем, ухмыльнувшись, подаёт мне руку и просит подняться. Я только сейчас заметил, что у него короткие и абсолютно чёрные ногти. — Давай покажу. Смотри… Он встаёт в защитную стойку, я делаю то же, что и он. — Нападай. Пусть я и не силён в рукопашном, но не настолько же, чтобы не заметить приближение врага, что стоит уже за твоей спиной. Меня легонько тыкают пальцами под рёбра, заставляя хихикнуть от щекотки. Виктор стоит около входа в палатку, сверля яростным взглядом Тенебриса. Тот же только надменно смотрел на моего возлюбленного. — Оу, Виктор? Ты уже пришёл? — улыбаюсь и подхожу к северному эльфу. В руках у него миска лёгкого супа и маленькое блюдце с гренками. — Тебе нужно поесть. — Он чуть ли не заставляет забраться меня обратно в постель и кормит супом с ложки. Дроу же в это время сидел на полу и что-то рассматривал на карте. Почему они не могут нормально пообщаться? Обязательно надо грызться. — Пойдём поговорим. — Виктор кивает дроу на выход. Тот только пожимает плечами и, подмигнув мне, выходит из палатки. Мать Природа… Ну это же кошмар какой-то… Закрываю глаза и вздыхаю. Меня как-то ненавязчиво клонит в сон… Так почему бы и не вздремнуть? Как говорит Ворн: «А вдруг завтра битва, а я пьяный и уставший?». Правда, потом следует: «Ну и драккл с ним!». А затем он запивает эль пивом. Но не суть.***
Я проснулся из-за того, что у меня затекли конечности. Чувство то же, что я испытываю каждое утро. Поэтому я не удивился, когда обнаружил на себе ноги и руки Виктора. И слюне на своей груди и на одеяле я тоже не был удивлён. Достаточно просто погладить серебряные волосы своего возлюбленного, чтобы он проснулся. Именно прикосновения к голове он, как ни странно, чувствует острее всего. Он открывает глаза, улыбается мне, а затем тянется за поцелуями. Дроу нигде поблизости не наблюдается, что весьма странно. Виктор трётся щекой о мою грудь, глубоко вздыхает и проводит руками по моему телу. — Признавайся, что ты сделал с Тенебрисом? — ухмыляюсь и глажу кончиками пальцев шею северного эльфа, задевая завитки белых узоров. — Мы с ним пришли к выводу, что ты уже занят, — он прикрывает глаза и целует мою шею. — Он жив? — смеюсь и прижимаю его к себе. — Ага, — он хихикает, а затем заглядывает в мои глаза. Его пальцы поглаживают кожу на моих рёбрах, что уже выступают не так сильно, как до встречи с ним. Щекотно. Смеюсь и тянусь за поцелуем. Затем ещё за одним. И ещё. Мне всегда будет мало его мягких тонких губ. Чувствую, как немножко краснею. Виктор улыбается в поцелуях, постоянно ласкает моё тело. Но перейти к чему-то большему мы пока не можем. Как только Виктор отстранился, чтобы стянуть с себя броню, я сразу почувствовал волны холода, а по моему телу прошла дрожь. Нужно сначала выздороветь до конца. Тенебрис молча принёс лекарства, а затем ушёл так же быстро, как и появился. Но серые светящиеся глаза всё ещё перекидывались грозными взглядами с аквамариновыми.***
Три дня спустя мы двигаемся дальше. Скоро Тёмный Лес должен закончиться. Остался примерно час пути. И ещё пять уже прошло. Ворн и Ник, чокаясь кружками с пивом (чёрт знает, где они его всегда берут), пили за моё здоровье и радовались моей поправке больше, чем я сам. Отабек сказал, что он рад тому, что все воины теперь в строю. Юрий же пробормотал что-то невразумительное. Гел и Влас сразу же начали предлагать мне кучу еды. Целители похлопали меня по плечу и пожелали доброго здоровья. Дайк и Пан лишь улыбнулись. Остальные же ребята дружно что-то крикнули, к чему я не прислушивался. Я слушал в этот момент только Виктора, что нашёптывал мне на ушко нежные слова. Теперь Тенебрис и Юрий вместе фыркали. Фей от наигранного отвращения, а дроу от ревности. Отабек, смотря на всё это, только притянул фея ближе к себе и с каменным выражением лица осмотрел тёмного лесного эльфа. Но теперь к настоящему. Вот уже и светлая полоса. Появляется зеленоватая травка, деревья имеют нормальный цвет коры, а цветы больше не светятся. — Привал! Все разбредаются по округе, разминают затёкшие конечности. Только мы достаём провизию, чтоб перекусить, так сразу же появляются новые проблемы. Они нас прям всегда находят. Следуют по пятам. Дышат в спину. Прислоняются своими… Надо меньше общаться с Тенебрисом… А то уже и мысли не те. Единороги. Дикие. Но не такие красивые, как хотелось бы. Я замечаю почерневшую поляну совсем недалеко от нас. Мы её сначала и не заметили. Всё иссушено, местами валяются трупики белок и мышей. Тёмная магия прошлась по этим местам. Дроу присвистнул, стянул с брюк пояс и скрутил его на манер уздечки для коней. Только вот единороги были тоже не очень простые. Диких можно спокойно погладить. Они, обычно, белого цвета, с разными цветами грив, вплоть до радужного. Эти же были красные или бурые. Гривы их были кровавого цвета, из-под копыт вылетали искры, а в глазах горел огонь. Пока наши ребята вынимали из ножен оружие, готовясь к бою с призванными из ада существами, дроу как-то по-хищному улыбался и сам приближался к, фактически, нашим противникам. Единороги — более-менее разумные существа. Они сами выбирают, за какую из сторон сражаться. Так вот, адские единороги сражаются за тьму. Они безжалостно убивают воинов, растаптывают их черепа под своими копытами, нанизывают куски плоти на свои острейшие рога. Пламя жжёт всех, на кого они дышат им. Тенебрис осторожно подобрался к самому красивому, по меркам адских тварей, единорогу и накинул ему на голову свой пояс. Остальные же твари отвлеклись на нас, несясь полным ходом. Я даже не знаю, что делать. Мне никогда раньше не приходилось сражаться с такими существами. Да и вообще я сражался-то всего два раза за всю жизнь. Единорог несётся на меня. Из его рта капает кровь, рог направлен на мою голову. Неистовое ржание разносится по округе. Я отпрыгиваю в сторону и засаживаю клинок в рёбра адского создания. Поляна начинает гореть от их копыт. Наши ребята кое-как справляются с этими существами. Единорог падает на землю, пронзает меня взглядом, а затем закрывает глаза, рассыпаясь в адскую серу. Всё вокруг усеяно минералом, оставшимся от трупов этих существ. И только дроу, оседлав адского коня, ухмылялся и гладил того за ухом. Впечатляет. Приручить таких не каждый может. Виктор фыркает и вытирает клинки о траву. Маги заливают всё вокруг водой и отряхивают руки. Юрий взращивает новые растения. Я осматриваюсь и понимаю, что мы стоим буквально на краю своего государства. Дальше нас ждёт только нежить и чёрная магия. Виктор встаёт рядом со мной и всматривается в конец леса и начало степей. В нескольких сотнях метров от нас виден большой разлом. Прорыв между мирами. Именно оттуда и появились адские единороги. А самое страшное то, что мы не знаем, как эти разломы закрываются. Дроу, спрыгнув с своего нового ездового животного, подошёл к парочке наших воинов и попросил экипировку. Я слышал, что запасные сёдла и тому подобные вещи у нас всегда есть, на случай разрыва ремней старых. Только вот не знаю, не испепелит ли единорог узду, если она ему не понравится. Я перевожу взгляд на свой клинок, осматриваю следы от крови на нём. Следую примеру Виктора и вытираю оружие о траву. Почистить можно и потом. Да уж… Ждут нас приключения… Но мне интересна одна вещь… — Виктор? — Чего, Снежинка? — он улыбается и обнимает меня. — А кем сейчас является для отряда Тенебрис? — Темным целителем и воином. — Воу, — хлопаю глазами и смотрю на дроу, что закреплял последние ремешки. — Это ж как вы так поговорили? Северный эльф ухмыляется, прикрывает один глаз, прикасается одним пальцем к подбородку и отвечает: — По-мужски. Тенебрис в это время потёр свой глаз и злобно глянул на Виктора, что потёр костяшки. — То есть, он уже не пленник? — Да его отсюда теперь не выпрешь. Понравилось ему тут. — Юрий ворчит, закатывая глаза и молясь Великим Феям, чтоб подколки в его сторону со стороны дроу прекратились. Мой возлюбленный смеётся, но никак это не комментирует. А на следующем привале в степи он постоянно обнимает меня, не смотря на жару, и что-то вечно рассказывает. Дроу тоже втянулся в наш дружный отряд, рассказывает истории из своего детства и чешет адскую тварь за ухом, сидя у костра. А потом…***
— Ах, Виктор!.. — обнимаю его за плечи, слизываю слюну со своих губ и прижимаюсь всем телом к нему. — Юри, замечательный мой… — он делает толчок сильнее, вырывая из меня новый стон. Кажется, в нашу палатку кто-то кинул камень. — Да делайте ж вы это тише!!! — Голос Юрия я узнаю где угодно. Виктор смеётся, утыкается лбом мне в плечо и целует в новую отметину на шее. Я хихикаю, провожу пальцами по его белым узорам, перебираю его серебряные волосы и откидываю голову на подушку. Надавливаю ногами на его поясницу, намекая (чуть ли не крича) о продолжении. Он рычит, кусает меня за ухо и начинает снова двигаться. — О, Боги! — царапаю его спину, меня трясёт от ощущений. Он жадно целует меня, слизывает капельки пота, постоянно облизывает и мои и свои губы. Они у него такие раскрасневшиеся, блестящие, красивые… Так и манят… Кусаю их, оттягиваю. Поглаживаю пальцами его плечи, перехожу на шею, ерошу волосы на затылке. Его чёлка покачивается при каждом движении, ресницы подрагивают, слипаются от пота и слёз удовольствия. Он стонет и вздыхает вместе со мной, поглаживает одной рукой моё тело, не отрываясь смотрит в мои глаза. — Да, да!!! Виктор!!! — Юри!.. Стоны всё сильнее, я уже хватаюсь за него, будто утопающий за соломинку. Он кусает свои губы, провоцируя меня на новые поцелуи. Шлепки громче и громче. Узоры на его теле начинают подсвечиваться, озаряя ночную тьму беловатым светом. Провожу по ним языком, всхлипываю, когда Виктор случайно щипает меня за бедро. По его шее ползёт новый узор, оставляя тонкие пересекающиеся линии. Он останавливается, тянет меня на себя, заставляет сесть сверху на его колени. Улыбается, зачёсывает волосы мне за ухо. Целует до одури сладко. А потом любит так, что искры из глаз летят. Весь лагерь понимает, насколько сильно мы соскучились друг по другу. Под конец я уже нашёптываю его имя, но делаю это так, что никаких криков не надо. И, Боги, я клянусь, что не видел ничего прекраснее выражения его лица, когда он признаётся мне в любви. И моя душа принадлежит ему. Окончательно и бесповоротно. И когда он заполняет меня своим семенем, то сознание полностью отключается. Тонет в горячем пламени, сжирающем меня изнутри. И я знаю, что горю не только я. И когда Моя Любовь слизывает с моего тела результат наших общих стараний, а затем нежно целует меня, тогда я понимаю, что счастлив.***
— Ребят, вы теперь живёте в самой дали от лагеря. В ста ликах отсюда. — Гел закатывает глаза и уходит от нас. Юрий что-то ворчит о непотребствах, но странно потирает зад под ухмылку Отабека. А Тенебрис просто как-то странно на нас поглядывает. — Зато все мы знаем, что у Юри громкий голос. Воет, как арктический волк, — Ник смеётся и утирает слёзы. — В случае опасности предупредит весь Старлайт, — Ворн поддерживает друга и смеётся сильнее. — Эх… Жаль, что не подо мной… — Тенебрис как-то мечтательно смотрит в небо и ухмыляется. И в этот же момент ловит ладонью нож, что летел в его голову. Виктор хмурит брови, опуская руку, которой только что отправил холодное оружие в дроу. Смеюсь, целую своего северного эльфа в шею и ухожу обратно в палатку, посмотрев в последний раз на возлюбленного и призывно закусив губу. — НУ НЕ-Е-ЕТ! — дружный крик всего отряда и задорный смех от нас… Ребята решили пойти погулять по округе.
