Iridescent eyes

      Солнце печёт необычайно сильно. На небе нет ни единого облачка…       Ребята изнывают от жары, идя по степи пешком — лошади, единороги и пони просто не выдерживают зноя. И только Тенебрис всё так же сидит на своём адском единороге.       Виктор с завистью поглядывает на дроу, утирая пот со лба.       Я иду рядом со своим северным эльфом и держу его за руку. Иногда появляется лёгкий ветерок, покачивающий маленькие степные цветочки. Но он настолько сухой, что весь отряд только тяжело вздыхает.       Мне не привыкать к таким условиям: в моей деревне и не такое было.       Вдали виднеется речка, мы ускорили шаг.       Наши бравые воины, что сражаются за свободу людей от тёмной магии, воины, что не боятся ни меча, ни магии, ни чужих ядовитых стрел и дротиков… Ну… Они закричали как маленькие дети и бросились в воду.       Тенебрис закатил глаза, но поехал за ними. В свете яркого солнца он уже не так сильно сияет, как сиял в лесу.       Виктор рассмеялся, перехватил меня покрепче за руку и повёл слегка в сторону от резвящегося в реке отряда. — Юри, там сейчас Ворн будет изображать булыжник, прыгая в воду с Ника и запивая это всё пивом. Лучше нам не быть там.       Тенебрис скинул свои доспехи, которые, по сути, ничего не прикрывали, зашёл в медленный поток и принялся умываться. — ЗА АЙРОНМАУНТИН!!! — Ворн, как и говорил Виктор, прыгнул в реку, изображая булыжник и затапливая всех.       Тенебриса уносит с волной куда-то в сторону, а светлые маги вовремя успели поставить защиту. Ник забрался на лежащий рядом камень, упёр сильные волосатые руки в бока и посмотрел на всех сверху-вниз. — Мы, доблестные дворфы, покажем вам, неумёхам, как надо веселиться! — он прыгнул куда-то в реку, попадая ровно в вылезающего из неё дроу, что только-только встал на ноги.       Я смеюсь, хватаясь за живот и держась одной рукой за Виктора, что тоже сгибается в приступе смеха.       Дроу выплывает из воды и вынимает из волос пучки травы и мелких рыбёшек, постоянно что-то шипя сквозь зубы.       Мой любимый слегка успокаивается, ведёт меня чуть ниже по берегу и улыбается уже только мне.       Солнце продолжает нещадно печь. Виктор помогает мне стянуть кожаные доспехи, что уже прилипли к телу от пота. Я проделываю с ним то же самое.       Мы заходим в воду… Она такая тёплая, приятная…       Я целую северного эльфа, тяну его ближе к себе и зарываюсь мокрыми пальцами в серебряные волосы. Виктор закатывает глаза, накрывает мои руки своими и смотрит в мои глаза.       Со стороны, где плещутся наши ребята, раздаются благие маты и вечные звуки плесканий.       Я хихикаю, целую бледную кожу на шее эльфа и прикрываю глаза. Теперь не кажется, будто солнце пытается спалить нас заживо.       Брэ плотно прилегают к телу. Мать Природа, я уверен, были бы мы одни — Виктор избавил бы меня и от этой детали одежды.       Он целует меня за острым ухом, проходится пальцами по рёбрам и выдыхает. И в бедро мне упирается что-то твёрдое. И явно не моё.       Я краснею, смотрю в глаза улыбающемуся северному эльфу и краду у него пару поцелуев. — Бека, они совсем стыд потеряли!!! — Юрий кричит где-то недалеко от нас и я, кажется, слышу, как пар валит из его ушей.       Рядом с нами что-то плеснуло, а затем рядом вынырнул Тенебрис, держа в руках рыбёшку.       Я смеюсь и краснею одновременно. А главное то, что мы с Виктором не можем даже отойти друг от друга. — Ге-е-ел!!! Тут дроу рыбу поймал! Она тут водится!!! — Влас бегал около котелка и размахивал деревянной большой ложкой. — Юр, успокойся. Они ведь взрослые мужчины, — Отабек прикрыл глаза ладонью и зачесал назад тёмную чёлку. — Виктор взрослый? — Ник вылез из воды и начал в голос смеяться. — Тогда я — тролль, — Ворн хлопнул того по плечу и согнулся напополам от смеха.       Наваждение потихоньку проходит, я улыбаюсь, смотря на эту веселую картину, и глажу по волосам своего обиженного возлюбленного. — Да вы все сами дети, — он надувает губу и отворачивается. — Кстати, а сколько тебе лет? — я заинтересованно разглядываю его и прищуриваю глаза. — Да он ещё из пелёнок не вырос, — Юрий тряхнул крыльями, ссыпая с них пыльцу. — Уж постарше всяких блестящих спиногрызов. — Э-э-эй! — тут уже завозмущался Тенебрис, что тоже блестел, только в темноте или по вечерам и ночам. — Да не тяни ты мантикору за… — Не продолжай! — я кричу это Нику и закрываю уши.       Виктор смеётся и обнимает меня крепче. — Сто тридцать пять. — Фи, молодой какой, — Юрий рассматривает свои ногти и хмурит брови. — А тебе сколько, феечка? — дроу выбрасывает очередную рыбу на берег и перекидывает на правое плечо потяжелевшие белые волосы.       Юрий смотрит на него с яростью и готовится кидаться волшебной пылью. — Мне, например, сто двадцать три, — дроу выжидающе смотрит на Юрия. — Оу, ты на три года старше меня? — я удивлённо хлопаю глазами. — Я же не старик. — Пятьдесят три… — Юрий краснеет и складывает руки на груди. — Юр, ты чего? — Отабек улыбается и приобнимает того за плечи. — Да он думает, что он малявка, — Тенебрис смеётся и оскаливает острые клыки. — Ничего он не маленький. Мне вот вообще двадцать, — Отабек щурит глаза и смотрит на дроу. — Ох, как короток человечий век… — А нам с Ником по шестьдесят семь лет, — Ворн чешет бороду и ухмыляется. — Как мы все молоды… — Гел смотрит загадочно в небо и перебирает травинки между пальцев. По голове ему прилетает большая деревянная ложка. — Тебе тридцать пять, умник. У многих в твоём возрасте уже по десять детей. — Влас хмурит брови и смотрит на своего друга. — А тебе тридцать. В твоём возрасте все имеют уже по пять детей, — парирует Гел и смеётся. — То есть, мы все тут взрослые, кроме феечки? — дроу злорадно смеётся. — Ну, тут парочке магов тоже по сто тридцать. Пану двадцать восемь. Одному магу сто тридцать три, — Виктор задумчиво прикусывает подушечку пальца и смотрит в рябящую воду. — Да, Юрка тут самый мелкий, — Влас улыбается и смотрит на фея.       Я решаю в этом диалоге никак не участвовать.       Внезапно что-то касается моей филейной части. Я вскрикиваю и запрыгиваю на Виктора, держась за его шею. Он еле удерживает меня, а затем мы оба падаем в воду. — Бека, они опять! — Поберегите психику ребёнка! — Да его Отабек каждый вечер натягивает так, как натягивают сапоги сапожники. — Фу, как не стыдно так говорить?! — А-а-а! Да успокойтесь вы, извращенцы!!!       Дроу загадочно ухмыляется и выжимает свои волосы от воды.       Виктор прожигает его взглядом и притягивает меня к себе, хоть я итак на нём сижу. — Ребят, отодвиньте свою палатку куда-нибудь подальше и занимайтесь своими «делами».       Я накрываю глаза ладонью. — Юри, кажется, у тебя губы посинели, — дроу проводит синеватым языком по своим губам и подмигивает мне. — Ничего, я его согрею, — северный эльф целует меня и улыбается в поцелуй. — Мы соберём вашу палатку.       Я разрываю поцелуй и оборачиваюсь на уходящих Ворна и Ника. — А?       Виктор смеётся и целует меня дальше.

***

      Палатку они и правда собрали. Очень далеко от себя.       Зато вокруг полно цветов. Их настолько много, что в глазах рябит.       А запах у них просто сногсшибательный… Такой сладкий и приятный.       Цветами пахнет даже внутри палатки…       Виктор лежит около меня и жуёт травинку. Мы в куче этих цветов, солнце всё продолжает светить, появился ветерок посильнее.       Я переворачиваюсь на бок, смотрю на своего возлюбленного и веду кончиками пальцев по его телу. — Юри… Чего ты хочешь? — он смеётся и смотрит на меня. — Тебя.       Он перекатывается, садится на меня сверху и переплетает пальцы на наших руках. Тёплые быстрые поцелуи опускаются на мою кожу, он сбивчиво и тяжело дышит, облизывая мою шею.       Я вдыхаю в себя больше воздуха, заставляя забиться в лёгкие больше цветочного запаха.       Срываю с плеч Виктора накинутую, но не застёгнутую белую рубашку. Выгибаюсь под его поцелуями, впиваюсь пальцами в светлую спину.       Он целует мои ключицы, оставляет мокрые следы от губ и языка. Я глажу его плечи и постанываю от лёгких прикосновений к своему телу.       Виктор порывисто прикусывает кожу на моих рёбрах, спускается ниже.       Розоватый язычок пробегается по тонким пальцам. Они опускаются к моему колечку мышц, давят на него. Я сглатываю вязкую слюну, тянусь за поцелуями, притягивая Виктора за шею к себе. Он улыбается, смазывает меня и резко входит, выбивая из меня воздух.       Я прикусываю кожу на его плечах, подаюсь навстречу ему, царапаю спину с узорами.       Мы будто с цепи срываемся…       Я хочу его ещё и ещё. Ему тоже мало меня.       Запах цветов просачивается в мозг.       И мы кончаем ещё и ещё. Постоянно начинаем всё заново, даже не отдышавшись.       С нас течёт пот, над головами уже появляется звёздное небо.       Мы, не прекращая целоваться, перебираемся в палатку, ласкаем друг друга. И мы уже оба полностью в слюне и семени, волосы намокли от пота, ресницы слипаются от слёз удовольствия.       И нам всё мало.       Цветы, кажется, уже растут сквозь кожу.       Не знаю, сколько длилось это сумасшествие. Мы уснули только ближе к утру. И то, от бессилия.       А с утра всё продолжилось.       Крики, стоны, куча отметин на телах.       У меня уже болит всё, что только может болеть. Губы, кажется, стёрлись от поцелуев.       Мы не выходили есть. Даже пить мы не хотели.       Всё смешалось в огромную цветную гамму.       Я в очередной раз выгибаюсь от удовольствия, тяну на себя Виктора, целую его губы, меня трясёт от волн наслаждения, я изливаюсь уже, драккл знает, в который раз.       Виктор улыбается, вымученно, сладко. Трётся носом о мою шею и мурчит. — Юри… — он выдыхает это мне на ушко. — М-м-м? — перебираю его волосы и прикрываю глаза. — Я очень хочу тебя. — И я тебя…       Он целует меня в щёку и усмехается. — Ты не понял. Я хочу тебя внутри. Хочу окончательно стать твоим, мой сладкий.       Я глубже вдыхаю в себя воздух, тяну его ближе к себе.       Собираю наше смешанное семя со своего живота и смазываю им пальцы.       Растягиваю его медленно, слушая лёгкое шипение. Он не перестаёт облизывать меня где-то за ухом и сам насаживается на пальцы.       Я меняюсь с ним местами, нависаю сверху. Он с готовностью раздвигает ноги, обнимает меня так крепко, что рёбра болят.       Медленно вхожу в него, сходя с ума от узости и жара его тела.       И мы продолжаем идти на поводу у этого сумасшествия. Теперь сильнее всего кричит он, стонет при особо сильных толчках и выкрикивает моё имя.       И так всё дальше и дальше…       Я изливаюсь в него, кусаю губы, горячо выдыхаю в его шею.       Мы снова падаем без сил, засыпая чуть ли не сразу.

***

      Рядом со мной раздаётся тяжелый вздох и болезненное шипение. Я хочу повернуться к своему возлюбленному, а затем понимаю, почему он так негодует.       У меня болит даже то, что раньше никогда не болело.       Запаха цветов больше нет, он не кружит голову. — Доброе утро, Виктор. — Юри, это была очень плохая шутка, — он потирает глаза и осматривает наши тела.       Вся кожа в укусах и засосах, с подсохшей спермой. Он трогает свои волосы, смотрит на меня и хихикает. — Как она туда-то попала? — он проводит пальцами по моим щекам и облизывает свои губы.       Я прикусываю губу и тянусь за утренним поцелуем. — Если это перерастёт во что-то большее — я укушу тебя, Снежинка. — Не перерастёт. Мне и самому не очень. — Надо вымыться. Пойдём? — он протягивает мне руку и помогает выбраться из палатки.       Поле, что было усеяно цветами, теперь было только с травой.       Виктор только пожал плечами и прошёл дальше к реке.       Теперь узоры оплетали ещё и его ноги, спускаясь аж к самым лодыжкам. Да и руки у него тоже все были в морозных следах. Завитушки расползлись и по запястьям, образуя браслеты.       Северный эльф гладит мои плечи, отмывая их от результата наших бурных действий. — Юри? — А? — я поворачиваю голову и замечаю сведённые к переносице брови. — У тебя тут… — Что? Ты во мне дыру прогрыз? — я смеюсь и провожу рукой по шее, только вот Виктор не смеялся. — Что там? — Узоры… — Чего? — Прям как звёзды… — Что там такое? — я пытаюсь достать рукой до своего позвоночника, нелепо вертясь в воде. — У тебя узоры появились. Голубоватые такие. Только не как у меня… Они похожи на то огромное скопление звёзд, что мы видим по ночам… — он ведёт пальцами по моему позвоночнику и улыбается. — И что это значит? — А горгулья его знает… — Хе-е-ей! Голубки-извращенцы выползли! — Ник смеётся, стоя на вершине маленького холма.       Виктор выдыхает и смотрит на дворфа.       Н-да… Надо бы поесть.       И мой бедный желудок об этом постоянно напоминает.

***

— Мы поняли, что что-то не так, когда Юрий упомянул, что вас долго нет. Вы ж на ужин не пришли, — дроу говорил в перерывах между закидыванием в себя ухи. — Ага, а потом вы и на завтрак не явились, — Пан отпивает воду и смотрит на пасущихся лошадей. — А потом этот извращенец сказал, что около вашей палатки растут странные цветы, — Юрий указал пальцем на Тенебриса и нахмурил брови. Отабек поцеловал того в макушку и прикрыл глаза. — Короче, господа, это природный афродизиак, — дроу отставил тарелку в сторону и ухмыльнулся. — Знаете, как трудно убирать кучу цветов, защищаясь от их запаха воздушными пузырями, да ещё и под вечные вскрики из палатки, — Юрий прищурил глаза и фыркнул. — «Да, да, Юри, сильнее!» — Тенебрис не смеётся, а уже ржёт (хоть я раньше так никогда и не говорил) и передразнивает нас.       В голову ему прилетает мелкий камушек от Виктора. — Зато теперь мы знаем, что не только Юри может орать на весь Старлайт.       Ребята смеются, а я горестно выдыхаю. — Юри… — мой любимый шепчет мне это на ухо. — Не волнуйся, ночью мы им ужиков в палатки подкинем.       Я хихикаю и целую Виктора в щёку. — Договорились.       Отабек странно на нас посмотрел, но в разговор не влез. И вообще сделал вид, что ничего не слышит.

***

— Юри, да они не кусаются! — Виктор вытягивает ужика из мешочка и закидывает в палатку к Ворну. — Я знаю. Я просто не хочу их трогать, — протягиваю ему раскрытый мешочек со змеями и вздыхаю.       На небе сияет очень красивая луна. Звёзды рассыпаны по чёрному полотну. — Вот гремлин ебучий… — Виктор!       Он шикает на меня и прищуривает глаза. — Ужики кончились… Ладно. Не беда. — Осталась одна палатка? — Да. С дроу. — Может, не надо? — Это уже ущемление прав тёмных эльфов. Как ко всем — так и к нему.       Виктор хихикает и идёт к речке. В ней плещутся разные рыбы. Он выуживает одну, смеётся и с коварным видом идёт к палатке дроу, пытаясь удержать вырывающуюся добычу.       Из палатки Юрия кто-то выкинул ужика. Ну, Отабек всё знал.       Полог палатки приоткрывается. Свернувшись калачиком, в одеяло замотался тёмный эльф. Он выглядел таким беззащитным… Расслабленные черты лица, светящиеся узоры на коже, раскиданные по постели волосы. — Ты уверен, что хочешь отомстить ему? — Юри, не дури. Месть — блюдо, которое подаётся холодным. Поверь мне, эта рыба холодная.       Речной обитатель бьёт моего возлюбленного по лицу плавником и пытается вырваться.       Рыба отправляется прямо в палатку, располагаясь рядом с дроу.       Удивительно, но она пока затихла.       Мы быстро бежим к своей палатке, пока Виктор зажимает рот, чтобы не засмеяться. — А-а-а-а!!! Мать вашу!!! Я думал, это моя мать из другого тёмного леса вернулась!!! — Крик проходится по всему нашему лагерю.       А затем проснулись другие. И слышна была только нецензурная брань.       И только Виктор смеялся, пока я улыбался.       Каким же ребёнком он иногда бывает…       За это я его и люблю.