Нареченный

Ломаная полоса бесконечно далекого горизонта выглядела еще отчетливее в лучах заходящего солнца. Небеса окрасились в яркий красный цвет, дарящий чувство тепла. Но это было лишь чувство. Зима уже многие тяжелые, кажущиеся бесконечными месяцы не желала покидать поселение. Природа вокруг замерла, будто в преддверии скорой грозы. Земля была холодной и сухой, ни одной, даже самой тонкой и хилой травиночки не росло на ней, гладь небес днем сохраняла неизменный серый цвет, воздух был холодным и отчужденным, а редкие порывы ветра были невыносимо колкими и леденящими не только тело, но и душу. Люди были готовы к затяжной зиме, в погребах находилось достаточно еды в то время, когда начиналась календарная весна. Но постепенно их запасы сходили на "нет", скот уже нечем было кормить, и его съедали. Люди начинали переживать. Когда в селении не осталось ни скота, ни даже дворовых собак, на место страха пришла паника. Многочисленные обряды и призывы духов весны не увенчались успехом, и даже старожилы признавали, что подобного на их веку еще не случалось. Раньше здесь были непроходимые заросли камыша, сейчас же от него остались лишь голые высохшие стебли, ломающиеся при малейшем прикосновении. Раньше здесь сновали лягушки, распевая свои задорные песенки, носились неугомонные стрекозы. Раньше гладь озера содрогалась от выплывающих на поверхность рыб. Сейчас же все изменилось настолько, что порой казалось, что воспоминания об этом месте - это лишь сон, слишком хороший, чтобы быть правдой. Владимир сидел на берегу, невидяще смотря в одну точку, точно ожидая, что сейчас недвижимая водная гладь шелохнется, и кто-то появится из недр озера. Но его терзали совсем иные мысли, совершенно не связанные с водоемом. Получится ли? Вдруг все станет еще хуже? А вдруг предание врет и нет ни единого шанса на спасение? Владимир сейчас был единственным человеком в селении, который ясно знал, что ему делать. Правда, понял он это совсем недавно, по чистой случайности вспомнив одно из преданий, одно из тех, что всеми почти забыто. В нем говорилось о ритуале, с помощью которого можно призвать самого могущественного из духов, который может исполнить любое желание за соответствующую плату. Владимир был готов отдать все. -Не думала, что встречу тебя здесь, - юноша обернулся на звук голоса и в который раз удивился, глядя на его обладательницу. Мирославу трудно было назвать хрупкой, даже беря во внимание невысокий рост и худощавое телосложение. Твердый, решительный взгляд пронзительно голубых глаз отметал малейшие мысли о беспомощности и нежности его обладательницы. Она опустилась на землю рядом с парнем и обеспокоенно посмотрела на него. -Я знаю, что ты что-то задумал. Это сразу видно. Просто будь осторожен и знай, что я всегда к твоим услугам, - девушка вздохнула и вновь поднялась на ноги. Ее бегающий взгляд выискивал что-то там, в глубине леса. Но, не найдя, вновь вернулся к юноше. Во всем ее виде читалась недосказанность. Она даже открыла рот, чтобы произнести наконец то, что тяжелым грузом лежало у нее на сердце, но в последний момент передумала и отвернулась, уходя. Она никогда не питала романтических чувств к жениху, и Владимир знал это и понимал, что и сам не испытывает к ней того, что воспевается в несчетном количестве сказаний. Оба не знали, что удерживает их от разрыва помолвки, и даже подумать над этим в свете последних событий было некогда. Тем временем на небосклоне уже появились первые звезды, давая понять, что наконец настало время для проведения ритуала. Владимир отправился к месту, которое он еще днем выбрал для своей цели - небольшая полянка в глубине леса, посреди которой лежал валун, будто специально помещенный сюда для приношения на нем жертв. Из-за темноты, уже давно окутавшей лес со всех сторон, он мало что видел, ориентируясь лишь по очертаниям предметов. В кустах то и дело что-то шуршало, и Владимир решил не уделять этому внимания, и он не заметил, как среди деревьев появилось существо, заинтересованно наблюдающее за его действиями. Юноша вынул из сумки, закрепленной на поясе, нож, необходимые травы и старый кусок пергамента, пожелтевший и рассыпающийся в руках. Он положил пергамент, а поверх него - пучок трав, на валун, казавшийся сейчас еще более мрачным, чем прежде. С содроганием сердца юноша приложил нож к внутренней стороне ладони. Заранее заточенное лезвие заскользило по руке, легко рассекая податливую плоть и оставляя алый шлейф горячей крови за собой. Юноша не чувствовал боли, и даже страх покинул его. Владимир опустил руку на пучок трав: кровь моментально пропитала их и уже добралась до пергамента, когда он тихо произнес: -О, величайший из духов, живущих в этом мире! Я взываю к тебе с мольбой, в надежде, что ты услышишь меня. Я готов совершить и отдать, что угодно, для того, чтобы в эти края вернулись тепло и жизнь. О, сильней.. Владимир прервался, ошеломленно глядя на пламя, охватившее его ладонь, а в следующую секунду чуть не завопил от острой боли, мгновенно охватившей все тело. Она, молниеносно возникнув, не собиралась никуда уходить, а лишь нарастала с удвоенной силой, парализуя мысли и захватывая в колючие оковы сердце. Владимир упал на колени и из последних сил отдернул руку, будто прикованную к огню. В тот же момент боль внезапно отступила, вызвав оцепенение и еще более мучительное послевкусие - ощущение пустоты и невозможность хоть как-то заставить тело вновь повиноваться. Но и оно ушло. Юноша с трудом поднял голову в попытке разглядеть появившуюся перед ним фигуру. У него не было сил удивляться, когда он увидел, что перед ним возвышалась женщина, выглядевшая вполне осязаемо и живо. Длинные, цвета смолы волосы неряшливо заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, черное одеяние опоясывал широкий ремень с множеством разномастных кинжалов, прикрепленных к нему. Откинутый капюшон давал возможность во всех деталях разглядеть лицо женщины, божественно прекрасное, но в то же время отталкивающее и пугающее до дрожи в коленях. -Кто вы? - дрожащим от пережитых мучений голосом спросил юноша. Женщина невинно пожала плечами. -Смерть.