M and M

Митчел заметил чёрный лимузин и ошеломлённо замолчал. Пока машина неслась по городским улицам, он вёл себя очень тихо. Рик поглядывал на него, и ему хотелось выть от безысходности. Он всерьёз подумал, не выпрыгнуть ли из автомобиля на ходу, но тут они всё-таки остановились. Лучший отель города, исключительная роскошь и обходительный персонал. Их проводили к лифту, и Митчел снова удивлённо озирался. Он не так представлял себе студенческую вечеринку, а Рика уже почти трясло. Он был благодарен Лейтону — тот сразу же сунул ему в руки бокал, правда, и это не особенно помогло. Играла музыка, Митчела тоже одарили коктейлем, и Рик понадеялся, что тот забудет о своём желании поговорить. Здесь были только они — Расти, Лейтон, Коул, Скилер, Рик и Митчел. Алкоголь лился рекой, и Маверик знал, что в нём было ещё, отчего у Митчела сразу так заблестели глаза. И именно теперь он рассмотрел их цвет — серо-голубые, но тёмные. Он постарался отойти, увлечься разговором или занять себя чем-то, но тут Митчел нагнал его и осторожно тронул за локоть. — Я всё же должен сказать. — М? Что? Тебе не нравится? — Рик сощурился, уже приготовив резкую фразу в ответ. — Нет… Я… Я люблю тебя, — Митчел говорил серьёзно. Его пальцы подрагивали, он едва не упустил свой напиток. Рик вглядывался в него и не мог понять услышанное, не мог даже примерить это на себя. Митчел растерянно повёл плечами. — Прости… Я… Я… Думал, это будет подходящее время. Ведь Рождество. Ты… Наверное, ты даже не… Чёрт. Он потерялся, был расстроен, и Рику захотелось обнять его и утешить. Он мог бы признаться Митчелу здесь и сейчас, что у того был шанс. Но не теперь. Именно в этот момент всё уже было решено. — Митчел… — Рик мучительно подбирал слова и никак не мог найти нужные, но тут раздался громкий голос Расти: — Ну что ж, а теперь наша вечеринка начинается по-настоящему! Коул и Лейтон синхронно, давно отработанными движениями схватили Митчела за плечи. И Рику ничего не оставалось, как только смотреть. Минутой спустя Расти подошёл к нему. — Наш уговор в силе, — заметил он тихо. — Ты первый. — Я не.. — Хочешь попробовать другую роль, м? — Расти положил ему ладонь на плечо. — Я не допил коктейль, — нашёлся Рик. Он слишком боялся превратиться в жертву. *** В комнате повисло молчание. Рик не решился бы описать то, что происходило дальше, вслух, даже если бы от этого зависела его жизнь. И он надеялся, что Коди, который в общих чертах знал, как проходили вечеринки, достроит дальше сам. — Принесу пива, — сказал через некоторое время Коди. Он поднялся, и Маверик напряжённо вслушивался в звуки, доносившиеся с кухни. Вот хлопнул холодильник, и Коди действительно вернулся — он поставил на журнальный столик тарелку с чипсами, протянул Маверику открытое пиво и сам опустился рядом. — Можно вопрос? — он сделал глоток. Рик не нашёл в себе сил заговорить, просто кивнул, тоже поднося банку к губам. От холода заломило зубы, и он поморщился. — Не могу понять, что в этом всём было для тебя, — почти нерешительно начал Коди и будто оборвал себя. — Ты ведь помнишь, мы даже пытались встречаться — и пусть в этом было больше неловкости и любопытства, чем чего-то иного, но, думаю, я бы заметил, если бы… — он снова замолчал. — Если бы что? — Если бы тебя заводило насилие? — Коди тяжело подбирал слова и говорил неуверенно, отчего уточнение прозвучало вопросом. — Нет, нет, я… нет, — Рик на мгновение закрыл лицо ладонями и глухо повторил: — Нет, меня не заводит насилие. Я… Если бы я не участвовал… Если не ты, то тебя, понимаешь? А Расти заботился о том, чтобы под рукой всегда были афродизиаки, лёгкие наркотики… И в конце концов их пили все… Легко было притвориться… — Но почему ты так уверен, что непременно привлёк бы внимание этой компании? — переспросил Коди, качнув головой. — Тебе угрожали? Рик напряжённо сглотнул. Если история с Митчелом просилась быть рассказанной хоть кому-то, то те далёкие события… нет, не стёрлись из памяти, вовсе нет. Но превратились в нечто вроде табу. О них было невозможно говорить. — У меня уже… был опыт общения с людьми, подобными Расти, — через силу ответил он, выбирая наиболее нейтральные выражения. — Они ведь даже не считают себя геями. Для них это всего лишь… — он развёл руками, не зная, как это назвать. — А у меня впереди было четыре года рядом с ними, я просто… — он беспомощно посмотрел на Коди. — Я слишком слаб, или слишком труслив, или и то и другое, но я знал, что если решусь сказать против, окажусь следующим. И это… — он вздрогнул, вспомнив, как однажды оказался один на один с человеком, которого пусть и звали не Расти, но который был даже слишком на него похож. — Это больше, чем я могу вынести. Коди внимательно дослушал его до конца, а потом сделал глоток. — Кто это был? Ну, тот, кого ты знал до Расти, — спросил он чуть позже. — Мы дружим со старших классов. Никого такого я не припоминаю, — Коди задумчиво перевёл взгляд на тарелку с чипсами. — Мы были ещё не знакомы, а он гораздо старше и, конечно, уже не учился в школе, — ответил Маверик, надеясь только, что Коди хватит такого ответа и они всё-таки снова заговорят о Митчеле. Но тот, конечно, не отступил. — Ты никогда не рассказывал. Что произошло? — Коди… — Рик потёр лоб, не представляя, куда деваться от нахлынувшей неловкости и почти что паники. Он столько лет делал всё, чтобы никто не узнал, чтобы никому даже не пришло в голову… И теперь, когда правда всплывала наружу, хотел он того или нет, ему было страшно. Куда страшнее, чем в тот день, когда он решился покончить с собой впервые. — Эй-эй, Рик, ты чего, — Коди положил ладонь ему на плечо и обеспокоенно заглянул в лицо. Маверик не понял, что он по нему прочитал, однако он ошарашенно распахнул глаза. — Ты… — но, не договорив, Коди мотнул головой и пробормотал: — Чёрт возьми… Я даже не предполагал… Рик всё же надеялся, что Коди на самом деле не осознал до конца, какую именно мерзкую и грязную тайну он скрывает в себе. Если даже Коди разочаруется в нём, то… Расти не раз повторял, что мир делится на охотников и жертв. Сколько бы Рик ни желал стать охотником, он был приговорён в жертвы, и было странно, что сам Расти не заметил этого. Клеймо жертвы проступило ещё в тот день, в недостроенном здании, когда он уткнулся лицом в сырую стену. Когда унижение, боль и страх доказали ему, что его место — не среди охотников. Он всегда это знал, хоть и рассчитывал освободиться. Компания Расти некоторое время дарила ощущение, что он всё-таки сумел преодолеть это проклятье, что смог стать другим, вершителем чужих судеб. Сильным. На самом же деле стоило ему действительно оказаться тем, кто приводит жертву, и он сломался. И сразу обнажилось его истинное нутро. Рик посмотрел на Коди нерешительно. Он не мог просто сказать ему, что произошло, не мог объяснить своих действий, не мог позволить ему пожалеть себя. И тёплая ладонь на плече обжигала, и ему было стыдно за все свои чувства, за все свои эмоции, но больше всего — за собственную слабость. Он был непростительно слаб. Разве Коди не обманывался в нём? Разве не был он лгуном все эти годы?.. — Маверик, ты… Ты гораздо лучше, чем думаешь о себе, — тихо сказал Коди и раньше, чем Рик успел возразить, продолжил: — Вспомни — вспомни — когда мы ещё учились, сколько раз ты выручал меня? Не раз и не два. И когда на выходе из парка нас встретили пятеро — ты ведь помнишь этот вечер? — ты не оставил меня одного, хотя это вообще были исключительно мои проблемы. Мы с тобой… — он несмело улыбнулся, — бегали на кладбище, оставались ночевать в заброшенных домах… Ты лучше меня обращался с ножом на той секции, куда мы записались на летние каникулы. Будь ты трусом и слабаком, как говоришь, разве бы ты решился на всё это? — Ты не можешь так думать на самом деле, — возразил Рик. — И… ты видишь, во что я превратился, ты знаешь, что я совершил. И из-за чего? Потому что я до смерти боялся оказаться на месте Митчела, понимаешь?! — В страхе нет ничего постыдного, — спокойно ответил Коди. — Ты делал некрасивые вещи, но впервые я понял, из-за чего так вышло. Ты не виноват в том, что тебя изнасиловали. И совершенно естественно, что ты боялся повторения… Чёрт возьми, Рик, — и Коди со вздохом притянул его к себе. — Почему ты не рассказал мне ещё тогда, в школе… — он качнул головой. — Как бы я мог тебе рассказать… — он даже попытался отстраниться, но почти сразу потерял желание сопротивляться. — Как будто мы не вели откровенных разговоров, не пытались переспать друг с другом, — Коди невесело усмехнулся. — Но ты, конечно, думал, что это изменит моё отношение к тебе, а я был молодым дураком и не догадался, что что-то не так. Рик не хотел смотреть ему в глаза. Ему было трудно осознать, что всплывшая правда будто бы ничего не изменила, но в тоже время он жаждал в это поверить. К тому же Коди… Коди всегда ему нравился во всех отношениях. В надёжных, тёплых руках волнение постепенно отступало, и Маверик со вздохом уткнулся в крепкое плечо лбом. Сейчас, как и в другие минуты, когда они невольно оказывались так близко, думать о Коди как только о друге было довольно трудно. И пусть тогда у них ничего не получилось — они вдвоём приняли решение остановиться, когда стало ясно, что оба не представляют себе, кто должен вести, — воспоминания о первых поцелуях до сих пор были яркими, хоть Рик и старался лишний раз их не касаться — ещё одно личное табу, которому он неукоснительно следовал. Приходилось признать, что даже Митчел — новый Митчел, с тем холодным и спокойным взглядом, такой весь из себя правильный, Митчел, в которого он как будто влюбился, не привлекал его так, как школьный друг. Прикрыв глаза, Рик воскресил в памяти университетские годы. Он уехал окрылённый, вдохновлённый, переполненный стремлений, наметивший немало целей, которые они с Коди обсуждали всю ночь перед отъездом. Но стоило попасть в ловушку страха, и он не смог выбраться. Личные демоны оказались сильнее… Однако сейчас, рядом с другом, он, похоже, снова мог почувствовать себя самого — таким же, каким и был, едва выпустившись из школы, полным надежд. Себя — до того как уродливый страх подменил, заполнил всё его существо. — Пойдём, — через некоторое время сказал Коди и отстранился, поднимаясь и устало потирая лицо. — Уже поздно, и нам обоим нужно отдохнуть. Я постелю в комнате брата, идёт? Он давно съехал, но я так и не нашёл время сделать перестановку. Рик поднялся, внезапно почувствовав, что вовсе не желает вот так заканчивать этот вечер. Его пугала сама мысль о возможности остаться наедине со всеми воспоминаниями, со всеми страхами и неприятными впечатлениями, что теперь всколыхнулись и поднялись изнутри. Коди был как солнечный свет, в котором все тени уменьшались и становились безобидными. Но стоило ему уйти, и — Рик точно знал — он утонет. Терять ощущение собственной цельности безумно не хотелось. Но возражать он не стал — не смог. Только кивнул на предложение и послушно проследовал во вторую спальню, где стояла кровать, укрытая уютным зелёным пледом. Коди открыл шкаф и достал комплект постельного белья, цветного — по голубому полю были разбросаны крупные ромашки. Очень домашний комплект, сразу напомнивший Рику о том, как он одинок и несчастен. Пока Коди перестилал постель, Рик мучительно собирался со смелостью — или со страхом, тут уже нельзя было сказать, что отражало его состояние точнее. И в тот миг когда Коди закончил, он попросил: — Пожалуйста... Не оставляй меня одного. Я не хочу быть один сегодня. Он взял Коди за руку, сжал пальцы, он был почти готов умолять, если потребуется, но уверенное прикосновение в ответ и мягкая улыбка успокоили его. — Хорошо, я останусь, — Коди погладил его ладонь. — Всё равно кровать такая широкая, что можно положить и троих. Только нам обоим надо в душ, — он кивнул на дверь в ванную. — Ты сходи здесь, а я лучше умоюсь у себя и приду. Идёт? — Да. Да, конечно, — Рик поспешно согласился, всё ещё не поверив до конца, что Коди действительно будет рядом. Позже, под струями горячей воды, он постарался вспомнить, как же они разговаривали в школе, как делились идеями, мыслями, любимыми фильмами и музыкой. Почему вдруг Коди видел его сильным? Почему он считал его равным? Ведь уже тогда в нём жила та самая тёмная метка. Ведь уже тогда он был клеймён. Ответ не находился, но вместо него отыскались сотни разных моментов, пронизанных душевным теплом. Сотни маленьких кусочков — улыбка Коди, его сильные руки, совместные прогулки… Он снова увидел, как они выбрались на школьную крышу, рискуя поймать выговор от директора, опять окунулся в ощущение почти беспричинной радости, когда им выпала возможность прогулять школу вместе. Он вспомнил, как Коди делился с ним попкорном, как они пили из одной бутылки колу, а затем — позднее — пиво, тоже тайком, понимая, что совершают “очень плохой поступок”. С Коди было легко, с ним было ни капли не страшно. И Маверик знал, что любит его так, как никого и никогда не любил. На первом курсе он вообразил себе, что потерял Коди, теперь же казался совершенно необыкновенным тот простой факт, что лучший друг остался лучшим и вовсе не исчез где-то за гранью настоящего, навсегда погребённый в ворохе остывших картинок. Рик вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Он колебался, но всё-таки остался в одном белье. В конце концов они и раньше ночевали друг у друга и никогда особенно не стеснялись. Разве не глупо было бы сейчас смущаться и вести себя иначе, чем прежде? Коди появился совсем скоро и, тоже в одних плавках, скользнул под второе одеяло, сразу же выключая свет. — Ветер переменился, в доме похолодало, — сказал он, будто Маверик вообще заметил эту перемену. — Наверное, — отозвался он, просто чтобы как-то ответить. Ему хотелось задать какой-нибудь глупый вопрос: “Ты правда не ненавидишь меня?”, “Ты не жалеешь, что я не умер?” Но, конечно, он знал, что не станет этого спрашивать. Это было бы несусветной глупостью. Чуть пошевелившись, он понял, что больше всего мечтает не слушать, а почувствовать, как Коди обнимает его. Ему было необходимо прикосновение, пусть самое невинное и лёгкое, но он не мог попросить об этом. — Получается, ты так ни с кем и не встречался, — заговорил тем временем Коди и повернулся на бок, к нему лицом, подкладывая ладонь под подушку. — Не встречался, не признавался в любви, не засыпал в объятиях того, кого любишь, а уже собрался проститься с жизнью, — он вздохнул и, найдя ладонь Маверика под одеялом, крепко сжал её. — Я понимаю, что не имею права просить о таком, но… Рик, пожалуйста, не отбирай у самого себя жизнь, ценности которой ты ещё не знаешь. Оставайся у меня, если хочешь — мне будет комфортно, а места в квартире достаточно, чтобы разместиться вдвоём. Почти неосознанно поглаживая горячие пальцы Коди, Рик едва слышно вздохнул, слишком ошеломлённый услышанным. У него не было желания возвращаться к родителям, а денег не хватило бы, чтобы снять квартиру. Нужно было срочно искать работу, но и на это как будто не находилось сил. И предложение Коди оказалось не просто своевременным, оно явилось волшебством, чудом, которое, как он полагал, ни за что не могло бы с ним произойти. — Я признавался, — сказал он вместо того, чтобы сразу ответить согласием, — Митчелу, что… — горло перехватило, он смог продолжить лишь мгновение спустя: — Я говорил ему, что влюбился. Как глупо, да? И он попросил меня уехать, почти потребовал. Сказал, что не держит зла, потому что произошедшее помогло ему найти истинный путь. Сказал, что изначально… был создан неправильным, а потому выбрал целибат, и… я буду мешать ему. Пожалел, что я не понимаю, не хочу принять его точку зрения, нахожусь в кольце страстей, — Рик замолчал, повторять слова Митчела было так больно, но он уже не сумел удержать их в себе. — Когда это случилось? — уточнил Коди, продолжая удерживать его за руку, будто понимая, как важно это для Маверика на самом деле. — Два дня назад, — он прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться только на рукопожатии, потому что образ Митчела жёг его, пронзал острым чувством вины. А ещё ему чудилась, точно навязчивый привкус, ложь, чужая ложь, ведь Митчел никак не мог придумать сам всего этого дерьма. Коди не ответил, но сильнее сжал его ладонь. — Оставайся у меня, — повторил он чуть позже. — Тебе нужно выбросить из головы всю эту историю, иначе она сожрёт тебя. Уже почти сожрала. Я только рад, что ты позвонил мне сегодня, раньше чем…. — он осёкся и всё-таки лёг ближе — не намного, но достаточно, чтобы теперь Рик снова ощутил себя в чужом тепле. Если бы он только был достаточно смел… Немного двинувшись вперёд, он смог уловить мягкий аромат геля для душа — Коди всегда любил такие, одновременно свежие и нежные. Некогда этот запах, смешанный с запахом пота и солнца, сводил Рика с ума. Если бы можно было сейчас крепко обнять Коди и зарыться лицом ему в волосы, аромат мог бы, точно машина времени, вернуть их обоих в те волшебные дни, когда весь мир лежал перед ними и не было никакой темноты, никаких размолвок. — Мне больше некуда идти, — вырвалось у Рика наконец. — Не хочу мозолить глаза родителям, мы поссорились, когда я уезжал… И… у меня нет ни денег, ни работы. — Не страшно, — просто отозвался Коди, и его голос неожиданно прозвучал гораздо ближе, чем Рик рассчитывал. — Квартира всё равно оплачена вперёд на полгода, так что если захочешь — вернёшь свою долю потом. С работой мы тоже что-нибудь придумаем, но попозже. Когда ты немного придёшь в себя, — и он погладил его предплечье, а затем скользнул вверх, на плечо, теперь уже очевидно приобнимая — настойчиво и мягко одновременно. — Всё время думал, что позвоню, как станет полегче, и чуть так глупо не потерял тебя, — пробормотал Коди. Рик понял, что дрожит — от переизбытка эмоций, от слишком ярких ощущений, от внезапного понимания, что Коди до сих пор считает его близким человеком. Он протянул руку вперёд — только чтобы тоже прикоснуться — и почувствовал, как близко на самом деле они лежат друг к другу. Пальцы почти бессильно скользнули по горячей коже, и ладонь Коди на его плече дрогнула. — Я ведь не напоминаю тебе о… — совсем тихо спросил он, но не закончил, ведь им обоим и так было ясно, о чём речь. — Господи, конечно, нет, — тут же отозвался Рик и порывисто притянул его к себе. — Как ты мог такое… — но он не смог договорить, не успел даже осознать, что сделал, когда Коди накрыл его губы своими, тут же крепко обнимая. Он слишком давно не целовался с кем-то… Или, если уж говорить совсем откровенно, он не целовался ни с кем другим. Весь его сексуальный опыт сейчас казался жалкой насмешкой. И Рик понял, что не умеет отвечать, не понимает, как вести себя, совершенно теряется от такого в сущности простого проявления симпатии. Он даже попытался отодвинуться, потому что ему на мгновение показалось, будто он отвратителен, недостоин искренних чувств. Вот только Коди удержал его и продолжил целовать — неторопливо и настойчиво — и в конце концов Рик сдался, потерявшись в ощущениях, которые были чересчур полными, чересчур приятными и даже отдалённо не напоминали возбуждение, каким оно вспыхивало от афродизиаков. Он не мог понять, как далеко намерен зайти Коди. Раньше — когда они пытались встречаться — мысль о том, чтобы оказаться снизу, всегда приводила его в панический ужас, от которого пропадало любое желание. Сегодня же ему показалось, что только так он может если не заслужить прощение — ведь Коди не был обижен на него, то получить искупление. И потому он прошептал, боясь, что голос может выдать его смятение: — Возьми меня. Коди, оторвавшись от его губ, склонился к шее — Рику пришлось запрокинуть голову, сбивчиво выдыхая, сжимая пальцами плечи. — До этого ещё далеко, — прошептал Коди ему на ухо и провёл ладонью от груди к животу, лаская. Маверик мог оставаться заключённым собственных страхов, быть ослеплён ими, но его тело — молодое, истосковавшееся по ласке и прикосновениям — реагировало по-своему. Он не особенно понял, что подразумевал Коди — значил ли такой ответ, что он не собирается сегодня заходить так далеко, или же имелось в виду что-то иное? — но впервые за все эти годы испытывал яркое возбуждение, наслаждение от близости с кем-то и пошёл на поводу у этих ощущений. Однако стоило прикрыть веки, и ему начало казаться, что сейчас Коди станет груб и жесток — или что это и вовсе не Коди, а Расти, которому таки удалось обвести его вокруг пальца... Не в силах совладать с накатывающей паникой, Рик дёрнулся, распахивая глаза, судорожно втягивая прохладный воздух — и тут же Коди снова поцеловал его, так нежно, что все опасения рассыпались от одного только этого касания. Мысленно послав к чёрту всякие страхи, Расти и компанию и даже Митчела, Рик обнял Коди за шею, утягивая его на себя — и даже задрожал, так приятно оказалось быть прижатым к нему всем телом. Коди пробежал пальцами от колена к бедру и выше, а затем снова отстранился и, проложив дорожку поцелуев вниз, к груди, обхватил губами сосок. Он подцепил нижнее бельё и аккуратно потянул вниз — и это неторопливое скольжение почти заставило Рика застонать, потеряв голову. Но страх был ещё здесь, он всё ещё спорил с желанием довериться, нашёптывал на ухо, что не стоит обманываться. Он не заслуживает всего этого, ведь он не создан для того, чтобы ему дарили нежность на мягкой постели, что предложение друга — лишь дань вежливости, он проиграл, уже давно проиграл в своей жизни, что… Но каким бы ни было продолжение, все мысли исчезли, когда Рик почувствовал, как Коди обхватил губами головку его члена. Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось ни с чем, что Рик знал до этого, что он по-настоящему смутился, даже опешил, и это смущение в конце концов пересилило голоса из прошлого. — Коди, — прошептал он. На него внезапно нахлынуло острое ощущение момента, и всё, что он видел — тонувшая в тенях комната, плечи Коди, его ладони у Рика на бёдрах, волосы, казавшиеся в темноте чёрными, касающиеся низа живота — будто бы навсегда застывало в памяти, отпечатываясь чётко и ярко, даже ярче, чем тот проклятый день на стройке, с которого всё началось. Коди двигался равномерно и неторопливо, помогал себе ладонью. Привстав на локтях и заворожённо глядя на него, Рик уже не мог сдержать едва слышных стонов и понимал, что у него стоит едва ли не сильнее, чем когда-либо на вечеринках Расти… И он тут же разозлился на самого себя, что вообще вспоминает о Расти в такой момент. Отбросив неприятные мысли, он постарался не думать, целиком сосредоточившись на ласках, и тут же возбуждённо вздрогнул, когда Коди провёл языком по головке. Наслаждение накатывало волнами, и, всё-таки поддавшись одной из них, Рик несмело запустил пальцы ему в волосы. — Коди, — снова выдохнул он имя, потому что оно сейчас казалось заклинанием, ограждавшим от всех удушливых тёмных переживаний. И хоть Коди не спешил, словно стараясь дать Рику максимум возможного удовольствия, сдержать подступивший оргазм было слишком сложно. Инстинктивно выгнувшись, подавшись навстречу горячему рту, Рик простонал, всё же краем сознания улавливая, что Коди не только не отстранился, но и сглотнул его сперму. Все прочие представления о минете, на которые он когда-то опирался, будучи в компании Расти, рассыпались прахом. Он потянул Коди на себя и впился в его губы, совершенно не брезгуя, хоть и знал, что может ощутить теперь свой собственный вкус. Ему хотелось спросить зачем, но, конечно, он и в этот раз промолчал. Намного важнее было крепко обнимать, касаться… чувствовать чужое желание. Коди отвечал охотно и жарко, сильно прижимал его к постели, постанывая, но снова не торопился двигаться дальше, лишь удерживал Рика в своих руках. Маверик пробежал пальцами по его спине, очертил бёдра, а после, скорее чтобы окончательно преодолеть беспокоящие его страхи, пробрался под бельё и обхватил член Коди пальцами. Не слишком большой, но очень крепкий… Снова в памяти нарисовалась та проклятая рождественская вечеринка, где он несмело попытался приласкать Митчела, больше из чувства вины, которое поглощало его целиком. Он помнил, насколько его поразило отсутствие всякого возбуждения — даже дьявольская смесь в бокалах не подействовала на испуганного парня, и теперь, удостоверяясь, что в иных обстоятельствах кто-то может желать его без всякого допинга, Рик смущённо выдохнул. Он понял, что уже чересчур долго просто держит Коди, и осторожно двинул рукой. Тот тихо простонал ему в губы и сам стянул бельё, позволяя Рику ласкать по всей длине. — Ты действительно хочешь?.. — прошептал он вдруг, отстраняясь. — Это совершенно необязательно. Мы можем не заходить так далеко, или я могу быть снизу, мне всё равно. Если бы Коди только знал, насколько Рику тяжело было ответить на этот вопрос. Он молчал, пытаясь сложить свои мысли, страхи и переживания хотя бы в одно короткое “Да”, пока наконец не выдохнул и не взял себя в руки. — Я хочу тебя, — прошептал он и повторил то, что, как всегда надеялся, не собирался говорить никогда и никому: — Возьми меня. Пожалуйста. Ему было нужно именно это — возможность понять, что он сам ничуть не меняется, если оказывается в такой позиции в сексе. Он даже попытался повернуться, но Коди удержал его, и стало ясно — это незачем. Коди не намеревался унижать его ни в чём и ни капли. — Тогда я сейчас, — Коди коснулся его губ снова и, выскользнув из постели, совершенно обнажённый скрылся в темноте гостиной. Было так тихо, что Рик без труда слышал, как он ищет что-то в ящике и идёт обратно, как он ступает босыми ступнями по ламинату. — Чёрт, как же холодно, — пробормотал он, забравшись под одеяло. Рик обнял его и прижал к себе, стремясь согреть и мгновенно возбуждаясь даже от самых простых прикосновений. Он хотел бы что-нибудь сказать, но от смущения не мог связать слов, а потому поймал губы Коди и поцеловал его так нежно, как только умел. Тот ответил, при этом возясь с баночкой, которую принёс с собой, а затем лёг теснее и осторожно скользнул ладонью между ног Рика, сначала поглаживая, лаская ягодицы и такую чувствительную кожу. Пальцы Коди были в масле, и потому касания выходили особенно мягкими. Чуть позже он настойчиво толкнулся, входя пальцем внутрь и тут же замирая. Первой реакцией всё-таки была паника, но Рик снова требовательно поцеловал Коди. Ощущение его губ, его дыхание успокаивали, дарили чёткое понимание, что никакого принуждения нет. Видимо, Коди почувствовал это, потому что прежде чем двинуть рукой снова, сам втянул Рика в поцелуй. Страх отступил, настойчивые, но осторожные движения больше не заставляли сжиматься, и вскоре Рик не смог сдержать удивлённого стона. Ему было хорошо, так хорошо, что он не заметил, когда и как Коди добавил ещё один палец. Постепенно наслаждение стало даже острым, и он понял, что у него опять стоит, а Коди, выбрав определённый угол, ритмично ласкает его, отчего Рику хотелось выгнуться на кровати и всё-таки притянуть Коди к себе, чтобы он наконец... — Пожалуйста, — выдохнул он, двинувшись навстречу ласкающим пальцам. И в этот раз Коди уступил. Он навис над ним, замешкавшись на несколько мгновений, чтобы надеть презерватив, а затем подхватил Рика под колено и толкнулся, сразу же обнимая и целуя, прижимая его к постели. На этот раз Рик был слишком возбуждён, чтобы бояться, он сам выгнулся, принимая полностью, чувствуя только наслаждение, а может, трактуя полузнакомые ощущения, как приятные. В этом предстояло ещё разобраться. Он предполагал, что сможет думать, представлять себя искупающим собственную вину, вспоминать… Но в итоге получалось лишь стонать, просить ещё и балансировать на грани оргазма, с каждым толчком приближаясь всё ближе. Коди был с ним нежен, он двигался размеренно и медленно, хотя по закаменевшим от напряжения мышцам было совершенно ясно, что он сдерживается из последних сил, и Рику не хотелось, чтобы он сдерживался, но сколько бы он ни умолял, Коди всё равно вёл мягко, по каким-то иным признакам понимая, что следует, а чего нельзя делать. Однако в какой-то миг он всё-таки тоже не выдержал, вбиваясь резко, жарко и быстро. Рик глухо застонал и кончил от этой перемены, сжимая Коди внутри себя, и тот всего через несколько толчков вздрогнул всем телом и последовал за ним. Шумно дыша, Коди продолжал крепко обнимать его и уткнулся в шею — горячее дыхание теперь обжигало кожу. Рик бездумно — а он действительно потерял возможность размышлять после двух сильнейших оргазмов подряд — запустил пальцы ему в волосы и замер, прикрывая глаза и вслушиваясь в размеренное дыхание. Было слишком тепло, и спокойно, и хорошо, и сладкая истома полнила тело, и Рик сам не заметил, как погрузился в дрёму. Он сонно приоткрыл глаза, лишь когда почувствовал, что Коди соскользнул с него, но не успел ничего сказать — тот крепко притянул его к своей груди спиной, и они оба уснули уже до утра.