M and M

Под утро Рику приснился сон, в котором Митчел смеялся ему в лицо и рассказывал о том, как хорошо оказаться в руках господних. Его господь стоял позади, положив ему ладони на плечи, и был очень похож на Расти. Рик точно знал, что этот бог задумал насчёт Митчела, но понимал, что ничем не может помочь. Он проснулся в ужасе, сердце билось так часто, что его даже затошнило. Коди недовольно пошевелился и тоже открыл глаза. — Ты чего? — хрипло спросил он и скользнул по его бедру ладонью — только сейчас Рик осознал, что так и лежит в его руках, тесно прижавшись спиной. — Ещё рано, — и он успокаивающе обнял Маверика. — Нет, я не смогу больше спать, — отозвался он. Кошмар был ещё слишком ярок, попадать в него снова Рику не хотелось. — Что тебе снилось? — Коди продолжал поглаживать его. Он был обжигающе горячим после сна, и желание опять ощутить его губы, и пальцы, и… оказалось даже чересчур сильным. — Ничего важного, не бери в голову, — Рик всё-таки развернулся к нему лицом. — Опять недоговариваешь? — сонно улыбнулся Коди. Сейчас на улице всё ещё было довольно темно, и комната тонула в полумраке. Но свет, проникавший через лёгкий тюль, освещал его лицо, и Рик видел, насколько расслаблен и открыт Коди, кроме того, он по-прежнему мягко касался его, и, может, поэтому Рик решился. Он положил ладонь на затылок и притянул Коди к себе, чтобы поцеловать в губы. И это казалось столь естественно, что промелькнувшая мысль, есть ли в таком жесте хоть что-то от дружбы, тут же растворилась в обжигающем желании. Да и Коди, кажется, не задавался этическими вопросами, он охотно и неторопливо ответил, поддаваясь рукам Маверика, прильнув к нему всем телом и недвусмысленно двинув бёдрами, отчего их члены прижались друг к другу. Рик отстранился, но совсем ненамного. Ему безумно хотелось продолжения, но отчего-то он совершенно не мог попросить. Им вдруг овладело странное оцепенение, и только кончики пальцев чуть заметно подрагивали. Коди истолковал заминку по-своему и потянулся ко вчерашней баночке с маслом, которая так и осталась на краю кровати. И почти испугавшись того, что за этим может последовать, Рик вдруг спросил: — Почему всё-таки Анж ушла от тебя? — он шумно вздохнул, маскируя смущение — воспоминания о почти миновавшей ночи были слишком яркими. Коди замер, удивлённо взглянув на него, а потом растерянно качнул головой: — Мы никогда не давали друг другу обещаний провести вместе жизнь. Она просто… встретила другого, — и он поймал в ладонь член Рика, тут же раскатывая по нему презерватив. — Кажется, у них скоро свадьба. Не знаю, правда, зачем ты вообще о ней говоришь... — пробормотал он перед тем, как перекинуть ногу через бедро Маверика. Рик даже не сразу понял, что именно происходит, но гораздо больше его поразило другое — Коди считал это совершенно нормальным, он не сомневался ни в чём, ни в едином своём порыве. Направив член Рика в себя, он начал опускаться, тут же тихо застонав и застывая. Ладонями он опёрся о постель по обе стороны от головы Маверика и сейчас жарко дышал, постепенно насаживаясь. Рик несмело провёл по его бокам, по спине, остановившись на пояснице. Ему настолько странно было это желание Коди, что он боялся его спугнуть и не знал, стоит ли двинуться, хотя этого и хотелось. Только дождавшись, когда тот сам насадился до конца и сбивчиво выдохнул, облизав губы, он позволил себе мягко податься в горячее тело. Коди согласно простонал. Не похоже, что ему часто приходилось бывать в таком положении, и тем удивительнее казалось Рику всё происходящее. Прежде чем двинуться снова, он спросил: — Зачем… Почему? Совершенно по-мальчишески улыбнувшись — как это бывало в школе, когда он задумывал очередную затею — Коди наклонился и доверительно прошептал: — Ты понятия не имеешь, как я мечтал об этом в выпускном классе, и раз уж мы вышли на новый уровень откровенности, то зачем откладывать ещё дальше, — и он поймал губы Рика, сам двинувшись на нём. Теперь и Рик не мог сдержать стона, ему слишком хотелось подаваться ещё и ещё, а потом перевернуться и повалить Коди на постель, сильно вжимаясь. Боясь всё испортить, он всё же постарался не следовать за своими порывами — и скорее всего, смог бы, но либо их мысли совпали, либо Коди прочитал его и уступил. А может, это было всего лишь оправдание, но Рик всё-таки подмял его под себя и, целуя, сорвался в жёсткий и быстрый ритм. Он старался входить не полностью, всё ещё чего-то опасаясь, пока Коди не выгнулся под ним, открываясь, насколько это было возможно. Не прочесть такого приглашения мог только полный идиот, а Рик всё-таки таковым не был. Он вошёл во всю длину и остановился, чувствуя, как эмоции, желания и наслаждение переполняют его. — Коди… — вырвалось у него. На грани сознания мелькнула какая-то очень важная мысль, но Рик не успел её поймать, потому что Коди согласно простонал и притянул к себе, обхватив за шею, целуя. — Давай, Рик, — отозвался он жарко и сам сомкнул его ладонь на своём члене, давая почувствовать, насколько возбуждён. Рик сначала несмело охватил пальцами, но потом перешёл на жадные и глубокие толчки, лаская Коди в такт. Он даже не мог точно сказать, что доставляет ему большее удовольствие — то, как отзывается Коди, или же то, как приятно снова и снова вбиваться в него. В какой-то миг он так сильно вжался бёдрами, что поймал глухой стон и тут же кончил, всё ещё продолжая двигаться, пока Коди не вздрогнул, крепко обнимая его и кончая. — Мы можем немного поспать, — жарко выдохнул ему в волосы Коди, ещё не восстановив дыхание. Он расслабленно поглаживал его, едва ощутимо скользил пальцами по спине. Рик тихо рассмеялся и поцеловал. — Я всё же боюсь, что мне приснится кошмар, — ответил он едва слышно. — Но, возможно, попробую задремать. — Ложись, — Коди шумно вздохнул, мягко улыбаясь. — Слишком рано вставать, голова разболится, и только. Рик, конечно, мог поспорить, рассказать, например, что у него уже много недель не было нормального сна, что он привык вставать, во сколько придётся, лишь бы только освободиться от неприятных видений. Но вместо этого он устроился в его руках и к собственному удивлению скоро отключился под спокойное размеренное дыхание. На этот раз ему ничего не снилось. Проснулся он один. По ощущениям было уже довольно поздно, но шторы оказались задёрнуты, поэтому его совсем не тревожил свет. Дверь в комнату была заботливо прикрыта, но всё же Рик слышал ненавязчивую приглушённую музыку и чувствовал запах жарящихся сосисок, наверняка Коди готовил завтрак. Отчего-то улыбнувшись, Рик выбрался из-под одеяла и оделся, почти со смущением взглянув на смятую простынь. Он умылся и после этого отправился на кухню. Коди действительно был там. Одетый совершенно по-домашнему, в потёртые джинсы и простую футболку, он выглядел почти так же, как в выпускном классе, и тёплое чувство на мгновение захватило Рика. Он не знал ему названия, но отчего-то ужасно обрадовался. Вчера на Коди была модная толстовка, да и джинсы казались подчёркнуто строгими, и только сейчас Рик понял, что расценил это так, будто лучший друг намеренно дистанцируется от него. Но теперь дистанция совершенно пропала. Коди был близким, тем самым, в кого он так трепетно влюбился и… Тут Рик вздохнул, чем и привлёк внимание. — А, проснулся, — Коди глянул на него через плечо, одарив улыбкой и тут же возвращаясь к приготовлению нехитрого завтрака. — Кажется, в этот раз ты уснул спокойно. Эта улыбка, простая и естественная, отразившаяся не только на губах, но будто бы и во всём существе, наконец-то дала Рику возможность полностью разобраться в себе. Да, он всё так же любил Коди. Вот только, видимо, прятал за огорчением от неудавшихся отношений и не позволял себе вспоминать — считал себя недостойной любви мразью. — Да, — согласился он, не решаясь сходу объяснить Коди, что внезапно понял. — Хорошо, а то я собирался тебя будить, — Коди снял сковородку с огня и перенёс на подставку. — Всё почти готово. Кухня здесь была небольшой, и когда Рик решил помочь Коди накрыть на стол, они оказались очень близко. Потянувшись за чистыми вилками, Рик едва не заключил его в объятия и сам рассмеялся из-за этой милой неловкости. Впрочем, Коди никак это не прокомментировал, только спросил: — Тебе нужно будет помочь перевезти вещи? — он глянул на Рика, будто проверяя, откажется тот или всё ещё собирается принять его предложение. — Я… могу и сам справиться, — почти смущённо ответил Рик. — Ты всё ещё хочешь меня видеть здесь? Коди какое-то время внимательно смотрел на него, а потом заметил: — Ты, кажется, удивлён. — Я… даже не знаю точно, как ты ко мне относишься после всего, что произошло, — Рик отвёл взгляд, внезапно ощутив себя никчёмным и даже фриком. — И я не удивлюсь, если не так уж хорошо. Шумно отставив тарелки, которые до того держал в руках, Коди нахмурился и шагнул ближе. — Так уж и не знаешь, — сказал он, опираясь о стол по обе стороны от Рика и вглядываясь ему в лицо. — Ты можешь быть каким угодно засранцем, запутавшимся в себе, но так уж вышло, что ты мой друг, — и тут он сам то ли поморщился, то ли улыбнулся. — Ну или больше, чем друг, но вряд ли мы станем обсуждать это сегодня. Ты вроде как влюблён в Митчела, и я не собираюсь становиться ещё одной проблемой. Рик почувствовал себя глупо и гадко. Да, он действительно верил, что влюблён в Митчела, но, похоже, это было совсем другое чувство. Быть может, вина? Стыд? Раскаяние? Он просто не помнил, на что похожа любовь и влюблённость, он запутался и теперь только понял, как глупо бы прозвучало то, что он собирался сказать. Глядя Коди в лицо, он не мог подобрать никаких слов, и больше всего ему хотелось вырваться и сбежать. Потому что он не был достоин, он не имел права стоять рядом с этим человеком. Он не имел права даже дышать с ним одним воздухом. Снова вспомнились рассыпанные по пледу таблетки, а дальше — слова Коди: “Не отбирай у самого себя жизнь, ценности которой ты ещё не знаешь”. Но он сейчас очень чётко увидел, что его жизнь не стоит ровным счётом ничего. Он даже не сумел разобраться, кого любит на самом деле. Что бы он ни делал, это рано или поздно приводило к чему-то плохому. — Мне… Нет, мне лучше не оставаться у тебя, — проговорил он совсем тихо. — Это от меня одни проблемы. Не от тебя. — Нет, Рик, я совсем не это… Рик… — Коди как-то мгновенно сдался и нежно, словно боясь сделать ему больно, обнял. Прикосновение заставило Рика вздрогнуть. Он сжал зубы, чувствуя, что почти не может сдержать слёз. Обнять в ответ, поцеловать, как нестерпимо хотелось?.. Он ни на что не мог решиться. — Я не отпущу тебя, — внезапно глухо сказал Коди. — Ни к этому твоему Митчелу, ни к Расти, ни к кому другому. Я не должен был с самого начала. — О чём ты… Это жизнь, — невнятно произнёс Рик, сглотнув комок в горле. — Мы разъехались учиться, так было нужно… — Сначала я побоялся потерять нашу дружбу и отказался от отношений с тобой, — заговорил Коди через некоторое время. — Потом побоялся потерять тебя совсем и поступился дружбой, решив, что так будет лучше — дать тебе свободу, возможность принимать решения, не ориентируясь на меня. И сейчас я не уверен, что был прав, — он качнул головой, обнимая его крепче. — Я не знаю, — отозвался на это Рик, уткнувшись лбом ему в плечо. — Думал, что ты во мне разочарован, что ты зол на меня… Потом у тебя была Анж, и мне казалось, что я тебе совсем не нужен. Да и… разве я могу быть нужен хоть кому-то? Я даже в себе не могу разобраться и чем больше смотрю вглубь, тем сильнее понимаю, что… мне не стоило приезжать, мне не стоило звонить тебе. Я не должен портить тебе жизнь. Ты слишком… Ты слишком хороший парень. — Как думаешь, может, ещё не поздно сказать, что такому хорошему парню, как я, очень хочется, чтобы ему испортил жизнь такой парень, как ты? — слабо пошутил Коди, хотя чувствовалось, как он напряжён и взволнован. — Я тоже думал, что не нужен тебе, — добавил он уже серьёзно. — И раз уж мы оба заблуждались, и оба пришли к тому, что стоим сейчас, обнявшись, посреди кухни, пока завтрак остывает — может, стоит признаться самим себе и друг другу, а, Рик? — тихо спросил он и, поймав Маверика за подбородок, заставил его поднять голову и невесомо коснулся губ. — Я хочу, чтобы ты остался со мной. Не только как друг, — сказал он, отстранившись. — И пускай я полный идиот, что хочу этого даже сейчас, после всего, что ты наговорил вчера, для меня это ничего не меняет. Рик чувствовал, что всё-таки плачет, горячие слёзы текли по лицу, и не было желания их убирать. Если бы он только мог сказать, как на самом деле нуждается в Коди, но единственное, что он сейчас понимал особенно чётко, так это что разрыдается, стоит только попробовать вымолвить хоть слово. Ему было тяжело и больно, он хотел бы избежать этой ситуации, спрятаться, а лучше и вовсе исчезнуть, но приходилось признать — это потому, что он чувствует себя виноватым, потому что сам не позволяет себе рассказать о своих чувствах. Он запрещал себе находиться рядом с тем, с кем жаждал. Но другие люди не умеют читать мысли. Как Митчел не мог услышать его, когда Рик про себя умолял его уйти и не соглашаться, так и Коди сейчас не мог ничего понять по молчанию. Нужно было хоть что-то произносить вслух. — Я не хочу сейчас ехать за вещами. И видеть родителей не хочу, — голос звучал хрипло, точно горло всё ещё сжимала невидимая удавка. — Это не проблема. Если ты был не в городе, у тебя наверняка есть что-то с собой. К тому же у нас один размер, — Коди успокаивающе провёл ладонью по спине. — В ближайшие пару дней мы вполне можем вообще не выходить из дома. — Как ты меня терпишь? — спросил Рик, уже успокаиваясь. — Я знаю тебя, знаю, когда тебе больно, — Коди мягко усмехнулся — Садись, я сделаю чай, — и он всё-таки выпустил его из рук. — Только нужно разогреть еду, — уже повернувшись к мойке, пробормотал он, окидывая взглядом тарелки, которые так и стояли на тумбочке, куда он отставил их в пылу разговора. Рик послушался и сел за стол, стараясь лишний раз не смотреть на Коди. Тот и правда сунул в микроволновку первую порцию, а затем поставил перед Мавериком кружку, куда налил заранее заваренный чай и плеснул кипятка. Сахарница оказалась здесь же, и Рик автоматически добавил три ложки. — Верен своим привычкам, — подметил Коди и опустился на стул здесь же. — Наверное, — чуть улыбнулся Рик, хотя ему всё ещё было муторно и тяжело. — Хотя бы в количестве сахара… — он неловко замолчал и продолжил, только заметив вопросительный взгляд Коди: — Мне кажется, что я слишком изменился, стал совсем не тем, кого ты помнишь и знаешь. — Разве? — переспросил Коди и поднялся, потому что микроволновка запищала. Он поставил на стол дымящуюся тарелку и отвернулся, запуская разогреваться свою порцию. — Ты, конечно, на редкость дерьмово выглядишь и, кажется, во многом не уверен, но, — Коди задумчиво взглянул на него, — тебе всегда было свойственно зацикливаться на каких-нибудь, а особенно неприятных рассуждениях, и если кто-то — чаще всего я — не выбивал тебя из этой череды мыслей, ты мог съесть себя живьём. Вспомни выпускные экзамены, — Коди усмехнулся и закатил глаза. — Или ту историю, когда твоего отца вызвали в школу. — Может быть, ты и прав, — пожал плечами Рик. — Наверное, и то, что я чувствовал, как мне казалось, к Митчелу, всего лишь подобная глупая зацикленность и не более того. — М? — Коди старался спросить это так, будто его ни капли не волновал ответ, но взгляд, которым он на мгновение скользнул по Рику, был внимательным. — Это всё — какая-то чудовищная ошибка, — Рик отложил вилку. — Я искал его, потому что был виноват перед ним, а когда нашёл… похоже, принял своё чувство вины за влюблённость. Болезненную одержимость принял за любовь. — Это могло произойти, — через некоторое время согласился Коди и всё-таки коснулся его плеча. — Ешь, иначе снова остынет. Он достал и свою тарелку и сел рядом. Рик послушно принялся за еду, хотя на самом деле аппетита у него совсем не было. Он даже не пытался понять, каким его видит Коди, смутно подозревая, что тому может быть его жалко. И чем больше они сидели в тишине, тем настойчивее зудела в голове эта мысль. — Ведь то, что произошло между нами ночью… и утром… Это не потому, что тебе жаль меня? — спросил Рик наконец, радуясь, что хотя бы этот вопрос он может высказать вслух. Коди глянул на него и качнул головой, проглатывая кусочек ветчины и делая глоток холодного апельсинового сока, который только что разлил по стаканам. — Нет, у меня не стоит на жалость, — просто прокомментировал он позже и оглянулся в сторону шкафчика. — Вспомнил, что покупал круассаны. Будешь? Рик только кивнул, но потом всё-таки уточнил: — А на что стоит? — Обычно всё-таки на “кого”, — Коди поднялся и вытащил на стол несколько упаковок с разной начинкой. — Я не сплю с людьми из жалости, Рик. Никогда не спал. Будь мы даже трижды друзья, — он пожал плечами и снова опустился на своё место. — Что касается нас с тобой, то, я полагал, наш интерес друг к другу мы прояснили ещё в школе, когда как-то задержались после тренировки. — У нас ведь ничего не получилось, — возразил на это Рик, но слова Коди его, конечно, успокоили. — Честно говоря, тогда я подумал, что… не так уж интересен тебе. Ну, в этом смысле. Коди взглянул на него почти укоризненно. — На самом деле наоборот. И я не хотел облажаться, не с тобой. А так как у нас обоих не было опыта, ничего другого и ждать не стоило. — И ты не ждал? — Рик отставил тарелку и сделал глоток чая. — Прости, я совершенно не могу есть… — Ну, если бы я совсем не ждал, я бы не стал даже начинать, — Коди махнул рукой, мол, ничего страшного, поешь и позднее. — И поначалу всё вроде бы шло хорошо, но мы же были подростками, нам хотелось большего, обоим. А вот в большем всё не заладилось, я понял, что не справляюсь, и решил, что если выбирать между первым сексом и лучшим другом, я однозначно выберу друга. Рик опустил голову, стараясь скрыть смущение. — И ты ведь не поверишь мне, особенно после всего, что я тебе рассказал… Не поверишь, что я… — но он не мог договорить. — М? Не поверю во что? — Коди сейчас убирал со стола и удивлённо взглянул на него. — Что я всё это время любил тебя, — получилось неловко и странно, и Рик решил, что и сам бы себе ни за что не поверил, если бы только этой ночью не понял, насколько может открыться Коди. Если бы не увидел его сегодня утром на этой самой кухне в домашней футболке и старых джинсах. И любовь — эта любовь — не была больным и постыдным чувством, как, например, его странная зацикленность на Митчеле. Эта любовь успокаивала и согревала, пусть он даже тысячу раз был не достоин внимания такого человека, как Коди. Коди какое-то время молча смотрел на него — и нельзя было понять, что он думает, но вскоре точно очнулся и подошёл, поймал его лицо в ладони. — Я верю, что ты так чувствовал, но ты ведь не думал так всё это время. Что изменилось? — он заглянул ему в глаза. Рик мог бы многое рассказать о том, что изменилось, но никакие слова не сумели бы отразить его чувств. Он только обнял Коди за талию, всё так же глядя ему в глаза. Наверное, кто-то другой знал бы, что полагается делать в такой ситуации, но Маверику не на что было опереться, всякий раз он ощущал себя неспособным выразить нежность или желание, которые просыпались в нём, стоило только Коди прикоснуться к нему. — Мы слишком давно не виделись, — сказал он наконец. — А когда ты проведывал меня в больнице, то… мы даже не пожали друг другу руки. Я забыл… просто забыл, что было со мной всякий раз, как касался тебя. Коди тихо усмехнулся, а потом наклонился и поцеловал его. — Мы не будем спешить, — тихо сказал он, немного отстранившись. — Мы не будем давать громких обещаний, признаваться в любви и клясться в верности, ладно? Ты не готов к этому, я не готов к этому, но… в остальном, полагаю, мы более чем готовы, — и, улыбнувшись, он снова втянул его в поцелуй. Рик ответил, поднимаясь и притягивая его ближе к себе. В такие моменты все неприятные мысли отступали, ничто не сводило с ума, оставалось только желание ни за что не отпускать. Маверик скользнул ладонями под футболку Коди, и ощущение горячей кожи отозвалось немедленным возбуждением, точно не он несколько минут назад терзался, не в силах хоть что-либо сказать или сделать. — Почему с тобой так хорошо? — спросил он, оторвавшись от поцелуя. — Надеюсь, это риторический вопрос, — улыбнулся Коди, а затем подсадил Рика на стол и опять коснулся губами губ. Отчего-то ясно вспомнилось, как сводили с ума поцелуи ещё тогда, когда они впервые пробовали встречаться. Как мучительно хотелось вжаться друг в друга и как пугало возникающее желание. Рик помнил, сколько тогда думал об этом, как не мог представить, что обжигающее возбуждение внезапно сменится на нечто схожее с тем, что тогда произошло с ним в недостроенном здании. Всякий раз удушливый страх переполнял его, но… Коди никогда не настаивал. Они отстранялись, тяжело дыша, быть может, дрочили друг другу, но это был максимум, который Рик мог себе позволить. Сегодня всё было и так же, и иначе. Он знал, что всё получится по-другому, да и Коди не собирался отступать. И накладывающиеся ощущения вызывали дрожь. — Кажется, нужно будет привыкать носить с собой резинки, — усмехнулся Коди и склонился к его шее, принимаясь расстёгивать рубашку — Рик не успел ещё принести из машины дорожную сумку и накинул утром то же, в чём приехал накануне. Коди целовал, постепенно спускаясь к ключицам, чувственно поглаживал обнажающуюся кожу, а справившись с рубашкой совсем, стянул её с плеч и провёл ладонями по бокам, отчего Рик выдохнул, прикрывая глаза. — Зачем тебе резинки?.. — спросил он хрипло. — Будто я буду против, если… Он не договорил, внезапно сознавая, что именно сказал. Он заранее согласился на всё, что бы ни предложил Коди. Он заранее доверился ему полностью. И это не пугало его больше. — Смазка, — Коди снова вжался в него сквозь одежду, будто не смог совладать с собой или спорил со своими желаниями. — Мне нужно сходить за ними… или… — он крепко обнял и подхватил его, унося в спальню, и Рик обвил руками его шею, удивляясь тому, что на самом деле Коди — уже не подросток, а взрослый и сильный мужчина. — Ты почти что ничего не весишь, — прошептал ему в губы Коди, уже опуская его на постель. — Даже в школе ты был тяжелее, чем сейчас, — он взялся за ремень джинсов, поспешно расстёгивая, стягивая их и касаясь пальцами бёдер. Рик смущённо вздохнул. — Это плохо? — отозвался он, подавив несвоевременный вопрос “Так я тебе нравлюсь меньше?” — Плохо, что ты столько нервничаешь, — Коди окончательно отбросил его джинсы и ласкающе скользнул ладонью к паху, где сразу же обхватил член. — От этого пропадает аппетит. Я знаю, у моей матери была клиническая депрессия, — он сказал так, будто это ничего не значило, продолжая целовать шею и поглаживать член, сжимать Рика в объятиях. Рик не сдержал стон, ему стало вдруг совершенно ясно, что Коди готов любить и оберегать его, что бы ни случилось. И только от этого ощущения он едва не кончил, выгнувшись в его руках. Ему было жарко и хорошо, и пока Коди готовил его, он только подавался навстречу чутким пальцам и стонал Коди в губы, а потом хватило одного жаркого толчка, чтобы они снова стали единым целым. Рик вжался в Коди всем телом, обхватывая его ногами, вцепляясь в плечи. Он не думал, как может выглядеть сейчас, он не вспоминал о том, насколько уязвим, и уж точно не задумывался, достаточно ли мужественно стонет, когда Коди вбивается в него со всей страстью. Он наслаждался каждой секундой, и не было никаких мыслей о боли или страхе, и это уже само по себе было почти что чудом. Позже, когда они снова забрались под одеяло и Рик понял, что задрёмывает у Коди на плече, его накрыла усталость — не глухая и неизбежная необходимость забыться сном, а приятное, мягкое ощущение, говорящее о том, что требуется отдохнуть, совершенно расслабившись в чужих объятиях. Он всё-таки обнял Коди сильнее, целуя в шею, и прошептал, надеясь, что тот уже задремал и не услышит: — Я люблю тебя, я так ревновал тебя… Так хотел быть с тобой… — Я тоже ревновал тебя, — отозвался Коди и, сонно вздохнув, повернулся на бок, к нему лицом. — Ужасно ревновал, просто ненавидел Расти и всю эту компанию, — он поглаживал его кончиками пальцев. — Не знаю, любовь ли это, но… Ты мой, — добавил он, прикрывая глаза. Рик смотрел на него, не зная, что можно сказать и как следует реагировать на это признание. Но Коди будто и не ждал ничего в ответ, а скоро и вовсе уснул. Прижавшись к нему, Рик тоже попробовал задремать, всё ещё опасаясь, что снова приснится что-нибудь неприятное. Сон пришёл к нему не так скоро, но оказался спокойным и крепким.