Озоновый ветер

Астас сидел посреди отведенной человечку комнаты, в удобном мягком кресле, опираясь локтем о столешницу, и уныло ковырял в зубах заостренной палочкой. Вовсе не из-за того, что вычищал остатки пищи, ведь кровь жидкая и нигде не застревает: просто занимал руки. А мальчишка напротив ужинал, болтал с набитым ртом, помахивая у щеки вилкой с риском покалечиться, рассказывал о не понятных и неинтересных принцу человеческих делах. — …здорово, да не очень, — безостановочно и непринужденно тарахтел он, одновременно умудряясь жевать и глотать, — середина учебного года, а класс-то выпускной! Без диплома теперь останусь, Стасик… Обидно ужасно. Я ведь хорошо учился, чесслово, в универ собирался, а тут… Ну, зачем меня отец забрал, не мог подождать, пока я экзамены сдам? Астас, не прекращая орудовать зубочисткой, ловко подхватил задетый локтем пацана стакан буквально в паре сантиметров от пола и вернул на место. Мальчишка удивленно-восторженно распахнул глаза и округлил рот яркой, по-детски пухлой буковкой «о». — Ух ты! — воскликнул. — Вот это реакция! — И немедленно и вполне ожидаемо подавился, зашелся кашлем. Астас поспешно прикрылся ладонью, спасаясь от летящих кусочков смешанной со слюной пищи, перебивающей своими мерзкими пряными запахами витающий в воздухе тонкий аромат грозы и мысленно брезгливо передернулся, пусть и сумел сохранить непроницаемое выражение лица. Отвращение, испытываемое мужчиной к навязанному братику, мгновенно возросло раз в пять. Отхаркнув попавшее в не то горло мясо, человек малость отдышался, состроил замершему со вскинутой рукой вампиру противненькую мордочку, потом, вдруг, лучезарно улыбнулся, заиграв по щекам ямочками, и выдал: — Чего выпялился-то, изваяние? Не дождешься, не подохну, буду жить вам всем назло. А когда совсем достану, вы от меня избавитесь, легко и просто — отправите обратно домой, к маме и друзьям, с кучей дорогих красивых подарков. Обещаю не возвращаться. Опешивший Астас отшатнулся. Пока принц скалил выпущенные клыки, мальчишка подобрал со скатерти выроненную полминуты назад вилку, сощурил глаз на содержимое тарелки и с хищной ухмылкой резвящейся пираньи вонзил столовый прибор в четвертушку отбивной. — Да, — подтвердил, бодро вгрызаясь в текущий розоватым жирным соком ломтик свинины. — Именно так и случится, рано или поздно. Вампир отшатнулся повторно и, не выдержав, скривился. — Ура, — приветствовал юный человек проявленную братом первую эмоцию. — Я рад, что ты от меня без ума. Постараюсь ответить взаимностью. Астас с хрустом переломил щепку между пальцами. Нахаленка остро хотелось убить: швырнуть на ковер, придушить, прокусить бьющуюся жилкой шею, высушить до капли, разорвать в клочки, останки сжечь огненным шаром, а пепел развеять по ветру. Прямо немедленно. Но король-отец вряд ли одобрит расправу… Мальчишка с любопытством поразглядывал надувшегося кровососа и стремительно отвернулся, прячась за ресницами: темными, длинными, густыми и пушистыми, между прочим, совершенно девчачьими… — Такой красивый, и такой злой, — прошептал он тихо-тихо, уверенный, что Астас не расслышит, теребя колечки-сережечки в ухе. — Эх… Вечно мне не везет. От прозвучавшей в голосе человека глубокой тоски вампира пробрал холод. Резко поднявшись, принц отряхнул колени перчаткой. — Уже уходишь, — понимающе протянул пацан, по-прежнему старательно пялясь в угол. Мужчина показательно зевнул и направился вон из комнаты. — Устал я, мальчик, — ложь далась без усилий. — Сам ты — мальчик, — не медля, жутко сердито огрызнулся в удаляющуюся спину принца гордый сердцем младший братишка, даром что еда. — А меня Антоном зовут. Напоминаю, на всякий случай, для особо продвинутых. Астас пожал плечами, изображая равнодушие, отмахнулся кистью и вышагнул в коридор. Даже спокойной ночи пожелать не соизволил, заносчивый. В едва закрывшуюся за мужчиной дверь тут же, с другой стороны, врезался стакан и разлетелся градом звенючих осколков. — Скатертью дорога, Стасик! — Донеслось до чуткого слуха принца из-за деревянной полированной преграды: — Чтоб тебя энурез замучил, сволочь! Энуреза Астас не боялся совершенно. Потому довольно осклабился, чуток постоял, наслаждаясь ревом запертой в тесном помещении человеческой ярости, вернул на лицо положенную этикетом маску равнодушия и со спокойной совестью отправился спать. — Антон, — бормотал по пути. — Антошка. Тошка… Тосик… Ну, погоди, Тосик. Ты у меня еще не так материться будешь… Почему-то вампиру хотелось весело лыбиться. И вообще, гроза-то пока не закончилась! Развернувшись на каблуках, кровосос резво изменил направление и буквально через минуту уже распахивал объятия дождю. О брошенном в одиночестве Антоне он забыл напрочь и сразу.

***

Астас вступил в тишину неосвещенной спальни, затрепетал ноздрями, ловя знакомый тяжеловатый сладкий запах — и позволил рукам любовника обвиться в круг торса. — Долго ждешь? — спросил рассеяно, едва ли не равнодушно, все еще слышащий шум дождя, наполненный им до краёв: — И зачем подкрадываешься? Вся комната твоей туалетной водой провоняла. Блондин прильнул сзади — теплый, сильный, обтерся твердым пахом. — А ты, похоже, вовсе и не скучал, принц, — проговорил он, слегка растягивая гласные и тоже без особых эмоций. — Я пришел напрасно? Короткое движение, и мужчины уже стояли лицом к лицу, вглядываясь друг в друга в темноте, влипая телами. — Не напрасно, Ильвэ, — ответил Астас перед тем, как накрыть губами с готовностью приоткрывшийся навстречу чужой рот. — Секс перед сном очень успокаивает. Хотел ли он Ильвэна? Хм… Скорее, да, чем нет. Принимает аж в пищевод. Но парфюм у него все равно тошнотворный… — Пойдем ляжем? — Пойдем. Окно только приоткрою. Свежесть недавно пролетевшей грозы хлынула между створок, наполняя легкие озоном и влагой. Ильвэн, не торопясь, стягивал вещи и складывал их, по одной, вешал на подлокотник кресла, Астас же с промоченными дождем тряпками не церемонился — скинул кучкой, где стоял, замерзшей тенью шмыгнул под одеяло и оттуда уже наблюдал за любовником. И вот блондин, наконец, обнажен полностью. — Докажи мне, Ас, — попросил он, стройный, светлокожий, идеально сложенный, изящный, словно танцор, застывая на несколько мгновений в «позе» у изголовья, с закинутыми к затылку руками, выгибающийся в пояснице. — Докажи. Принц ловко сцапал зазевавшегося красавчика пониже локтя и дернул к себе. Доказательство уже оживало к бою.

***

Дождь. Редкие, тяжелые и почему-то теплые капли падают на лоб и щеки. Ласковые. Хорошо и правильно… Хотя… Нет, неправильно! Откуда сейчас может быть дождь, когда мужчина — в постели? Астас проснулся окончательно, раскрыл глаза и зашипел, получив ответ: по потолку, портя лепнину и отслаивая штукатурку, расплывалось безобразное темное пятно. С него и капало. Рядом завозился потревоженный Ильвэн, забурчал сквозь сон нечто недовольное, пытаясь переползти на сухое, пощупал, не разлепляя век, простыни вокруг и резко сел, затрепетал ресницами. — Что за лужа? — изумился он, впиваясь в любовника дышащими подернутыми дремной пеленой зрачками. — Ас?! Кто из нас тут опозорился?! Прямо блондину на макушку шлепнулся пласт раскисшей краски и мужчина, вскрикнув в испуге, шарахнулся и едва не сверзился на пол. А Астас вспомнил о вчерашнем проклятии Антона и тихо заржал. Молодца младший братишка! Наколдовал или сглазил? Учитывая, что его спальня как раз сверху, скорее, просто банально не закрыл воду в ванной, растяпа. — Убью паршивца, — пообещал в потолок принц, давясь несвоевременным хохотом. Ничего не понимающий, облепленный мокрыми беловатыми ошметками Ильвэн лупил в ответ расфокусированными зенками. — Я скоро вернусь, — сказал ему Астас, торопливо натягивая халат прямо на голое тело. — Одевайся и подожди. А впрочем, как хочешь, все равно уже вставать пора. Мужчину не волновало, останется блондин или свалит. Он шел учинять справедливую расправу.