Озоновый ветер

Астасу долго не удавалось угомонить впавшего в полнейшую прострацию Ильвэна: тот поливал пол беседки слезами, икал и рвано всхлипывал, бормоча, словно заведенный, не нравящуюся принцу бредятину о самоубийстве. В конце концов принц согласился, из отчаяния и для вида, лишь бы блондин успокоился и прекратил разводить сырость, подхватил бывшего любовника подмышку и практически волоком оттащил обратно во дворец. Ильвэн не сопротивлялся, плелся следом покорной куклой, и очнулся, только оказавшись нос к носу с человечком, в знакомой до мелочей спальне, в которую ему теперь самовольный вход был заказан. Антон застыл у порога изумленным столбиком и едва подвинулся, пропуская обоих вампиров. — Что… — Начал он, трепеща подозрительно влажными, склеенными стрелочками ресницами. Астас запихнул шмыгающего носом, оскалившегося на соперника Ильвэна в кресло, и чмокнул прильнувшего к боку возлюбленного в висок. — Плакал? — спросил он ласково. Тося растерянно кивнул, подтверждая. Принц-кровосос аккуратно промокнул мальчишке щеки свисающими лохмотьями рукава, и поцеловал по очереди в опухшие, покрасневшие, прикрывшиеся веки: — А почему плакал? Человечек неуверенно переступил с ноги на ногу, покосился на тихо рычащего через подлокотник блондина, и ответил: — Мне страшно, Стасик. Очень-очень. Я хочу домой, к маме, к брату… — Он прижался еще теснее, и договорил уже совсем на пределе слышимости. — Но — с тобой, хорошо? Я без тебя там не смогу… А мама… она поймет… Несколько показавшихся вечностью мгновений мужчина и мальчишка неотрывно смотрели друг на друга, но Астас все же нашел в себе силы отстраниться. — Малыш, — его голос дрогнул, выдавая волнение мятущейся души. — Я… Ох. В общем, предлагаю тебе обращение. Станем равными, а потом поженимся. Чтобы никогда не расставаться, целую вечность. Ты согласен? Тося потрясенно задохнулся, и заловил губами воздух. — Да, — пискнул мышонком, после короткой паузы, чуток обмозговав предложение. Ильвэн глухо-истерически рассмеялся в наступившей тишине. — Ну, ну, — выдавил белокурый вампир, сквозь хохот. — Вот так просто… Равные… Ха! Брошенный им бокал брызнул о стену веером сверкающих стеклянных осколков, и тонущие в поцелуе влюбленные шарахнулись, испуганные грохотом. — Никогда обращенный и принц крови не станут равными. Ас нагло лжет тебе, глупый человечек. Но попробовать стоит: авось именно у вас и получится, авось король и разрешит, вдруг! Исполненную муки речь блондина уже помолвленные, пусть и не официально, Астас и Антон встретили мрачно, вздернутыми бровями. — А у меня не получилось, в свое время, — безмерно горько вздохнул Ильвэн, и заглотал вновь покатившиеся слезы: — Мне, Ас, король запретил даже думать о возможности брака с тобой, и о чувствах приказал забыть. Развоплотить пообещал, если хоть словечко вякну. Сам, лично, едва понял, что у нас связь. И я — молчал. Дурак, перетрусил, и отказался от счастья. Ужасно больно. Честно. — Обращай малыша, принц, и бегите вместе в мир пищи, — страстно закончил блондин, словно заклиная, до хруста заламывая пальцы. — Не давайте никому разрушить вашу любовь. Астас сглотнул, всхрипнул горлом, и крепче обнял Тосю. Мальчишка мелко дрожал, обвивая руками в круг торса. — А ты? — прошептал он, обращаясь к Ильвэну, блестя в полумраке мокрыми глазами, и тоже, вполне ожидаемо, завсхлипывал. — Я ведь даже имени твоего не знаю… Блондин принял в ладони протянутую прохладную хрупкую человеческую ладошку, и бережно сжал, будто цветок: — Обо мне не беспокойся, ленни. Я старый, мне почти четыре сотни лет, свое отжил. Обратим тебя, и уйду. Антон перехватил запястье страдающего вампира с удивительной для человека силой. — Куда уйдешь? — потребовал, впиваясь обгрызенными ноготками и раня кожу. Отпускать ревущего светловолосого заподозривший плохое мальчишка не собирался: — И кто такой ленни? Глаза потенциальной пищи и возможного охотника встретились, и оба будто поплыли, теряя связь с реальностью. — Ленни, — Ильвэн продолжал поглаживать человеческую узкую кисть, словно под гипнозом. — Это зверек. Небольшой и пушистый, с треугольными ушками, с хвостиком. Он еще мурчит, если его гладят. Антон получил прямо в мозг цепочку картинок-мыслей, застонал от резко нахлынувшей головной боли, и удивился: — Котенок? Ты назвал меня котенком? — И выпустил отданную на растерзание расцарапанную руку вампира. …А соединившие мальчишку и белокурого мужчину нити не оборвались. Держали, провиснув, видимые лишь наделенными магическим зрением вампирам… — Не смей, — хрипло, но твердо вымолвил Тося, заледенев мордашкой, и скривил уголок рта: — Жизнь только одна дается. Не разрешаю тебе. Встретишь кого-нибудь, и опять полюбишь! Ильвэн возобновил рукопожатие и мягко опустился перед человечком на колени: — Сначала найдем второго обращающего и проведем обряд, ленни. Остальное — позже обсудим. Астас грустно улыбнулся бывшему любовнику, и вампиры сплелись пальцами. — Ильвэ, — велел принц с высоты своего роста. — Сходи к Эльме в покои и пригласи ее сюда. Она, наверно, не откажет. Блондин легко вскочил на ноги, и, несогласный, мотнул рассыпанными по плечам волосами. — Ты спятил, Ас, — отрезал мужчина: — Эльму вмешивать нельзя ни в коем случае: сдаст нас королю. Тут нужен тоже обращенный, вроде меня. Астас поморщился и не согласился с собратом: — Я хорошо знаю сестру — не побежит она к отцу. И Антошка ей нравится! Так что — давай, топай. Ильвэн не стал более возражать, поджал губы в бледную полоску, демонстрируя недовольство принятым принцем решением, и отправился исполнять приказ. Он вернулся буквально через четверть часа, вместе с Эльмой. Вампиресса вошла в предупредительно распахнутую перед ней блондином дверь, шурша пышной юбкой, и остановилась, с интересом разглядывая собравшуюся компашку. На локте у красавицы небрежно покачивала бахромой небольшая замшевая сумка. Астас жестом предложил сестре сесть. Принцесса ободряюще подмигнула жмущемуся к возлюбленному Тосе и опустилась в кресло с воистину королевским достоинством. — Зачем позвал, Ас? — спросила она, демонстрируя иглы клычков. — Неужто, наконец, созрел открыть мне, что Антон — чужак? Тоже, хм, тайна: в малыше нет ни капли вампирской крови, он — простой человек с необычной, приобретенной от брата аурой. Ошибся наш отец, не того близнеца притащил. — Эльма небрежно закинула ногу на ногу, и продолжила. — И про твою с ним связь я тоже знаю. И что влюбился ты в него по уши и жениться на нем, похоже, надумал. Только какое отношение все это имеет ко мне? Хочешь, чтобы я уговорила отца дать тебе разрешение на брак? Астас обнял льнущего Тосю поплотнее, и начал издалека и с простого: — Я хочу обратить малыша, Эльма. Для ритуала, как тебе известно, нужны дающий, и два направляющих… Принцесса заблестела глазами, и прищурилась. — Ага, — промолвила она. — Понятно. Просишь помощи в качестве направляющей. Логично. Астас взволнованно кивнул и замер в ожидании ответа. Эльма раздумывала недолго: потеребив складки юбки, молодая кровососка улыбнулась, легко и радостно, и хлопнула в ладоши. — Согласна, — фыркнула она. — Но — при одном условии: дающим будет Ильвэн. Замерший у стены белокурый вампир отмер, подскочил и замахал руками, протестуя. — Нет! — вскрикнул, покрываясь по скулам красными пятнами. Эльма зыркнула на красавца, и жутко плотоядно усмехнулась. — Да, — как отрезала. — И, соответственно, обучать мальчика тоже станет он. А когда обучит… тогда уже и решит, хочет ли жить дальше. Возражения не принимаются, Ильв — напоминаю, ты поклялся. Или все же решишь отказаться и уйдешь опозоренным? Ильвэн застонал и кучкой тряпья сполз на пол, спрятал лицо в ладони. — Сука, — прошептал он в безысходности. — Ненавижу. Астас благодарно улыбнулся сестре: ловко принцесса окрутила Ильвэна, умна, истинная наследница престола, отлепил от себя Тосю и кинулся успокаивать бывшего любовника. Обучение неофита — процесс небыстрый, и занимает около двадцати лет. Кто знает, что произойдет за столь длинный отрезок времени? Может, блондин встретит новую любовь и передумает самоубиваться. — Ритуал и брачный обряд проведем в мире пищи, — между тем, говорила вампиресса. — Завтра после наступления темноты. Отправимся порталом, утром. Хочу, чтобы перед обращением Антон повидался с родней. Кстати, и братишку нашего заодно заберем, — красавица хихикнула. — Привезем папочке сюрприз, пусть возится. А брак… он признает. По факту. Принцесса еще немножко повеселилась, потерла руки в предвкушении проделки, и позвонила в колокольчик, велела явившемуся на зов слуге: — Нир, принеси три крови и обед человечку. Пора перекусить. У Эльмы имелись еще кой-какие хитрые планы на ближайшее будущее, но для их осуществления требовалось подкрепиться.