Дике

О том, что сделок с ангелами не бывает.

Реджина была в ужасе. У неё не хватало слов для того, чтобы описать своё внутреннее состояние, и сил для того, чтобы его пережить. После того, как Прекрасные забрали с собой неизвестную, Эмму, Мадам Мэр заперлась в своём особняке. Ей был необходим отдых, сон, время. Ей было необходимо всё сразу и ничего в отдельности для того, чтобы хоть как-то осмыслить то, что произошло. Она ожидала чего угодно. Неожиданно приобретённого соратника или нового смертельного врага. Она ожидала кого угодно, но не этого. Не Эмму. Ту самую, которой она разрушила жизнь. Ту самую, которой было предопределено её убить. Ту самую, которая, вопреки предсказанию, спасла ей жизнь. Она не понимала ровным счётом ничего. Почему Спасительница опоздала больше, чем на три года? И, если уж опоздала, то почему явилась именно сейчас? Почему она не сказала сразу, кто она такая, если она сама, вопреки предсказанию, знала, кто они такие? Почему она проявляла такую явную благосклонность именно ей, Злой Королеве, когда её собственные родители всегда были под боком? Пыталась заманить в ловушку ложной безопасности? Ей это удалось. И, несмотря на это, она этим не воспользовалась. Она спасла ей жизнь, хотя Реджина была уверена, что первым, что сделает Спасительница, оказавшись в Сторибруке, так это убьёт её. Не убила. Более того, спасла. Кучи «почему» без ответов росли в особняки на Миффлин Стрит подобно грозовой туче: быстро и одним махом. Мадам Мэр забылась беспокойным сном лишь под утро, осушив не один бокал сидра. Это было довольно опрометчиво, учитывая, что когда её яблони не стало, она ценила каждую бутылку напитка как мешок золота. Между тем в запасе осталась всего парочка графинов, а сколько лет ей ещё придётся прожить в Сторибруке, неизвестно. В этом тоже состоял один из главных вопросов: а будет ли она жить вообще? Зачем Спасительница пришла сюда, спустя почти четыре года? Чего она хотела добиться? Обрести потерянную в младенчестве семью? Бред. Если так, она не стала бы юлить, а бросилась бы Снежке в объятия при первом удобном моменте. Она пришла выполнить свой долг, разрушить проклятье до конца? В таком случае она могла бы разрушить купол снаружи и исчезнуть, никому не сказав об этом. Хотела поквитаться с Реджиной? Отомстить Злой Королеве за испорченную жизнь? Если бы хотела сделать это, то просто не стала бы спасать её от Рейва… Так чего же она хочет? Какова цель визита в Сторибрук? Это стало её главным вопросом, который бился в висках уже несколько часов к ряду. Реджина еле подняла своё тело с кровати после бессонной ночи, наплевав на работу в мэрии. Какой в этом смысл, если вокруг творится такое? Ближе к вечеру позвонила Снежка. Это стало глотком свежего воздуха для Миллс. Мери-Маргарет буквально что не рыдала в трубку, точнее, хлюпала носом. Глаза Мадам Мэр полезли на лоб, едва она услышала о том, что происходило всю ночь и день в реальном мире. Прекрасные попытались наладить отношения с дочерью, как минимум познакомиться поближе, в чём потерпели невероятное фиаско. По словам Снежки Эмма закрылась в камере участка изнутри вместе со своей бешеной псиной и выкинула в окно ключи, игнорируя новоприобретённых родителей почти сутки к ряду. Она буквально занималась в клетке своими делами, не обращая на их слова и уговоры ни малейшего внимания. Реджина, едва услышав новости, ахнула: в её голове живо нарисовалась картинка, в которой Эмма чувствовала себя в камере, словно дома. Теперь её уверенность в том, что при первой встрече Эмма чувствовала себя в камере свободно, лишь укоренилась. Похоже, молодую принцессу совсем не волновало, что камера просматривалась с любого угла офиса шерифа: быть может, ей просто нравилась казённая койка… Дальнейших обрывков своих мыслей она уже не помнила, потому что Снежка, памятуя о том, что Эмма отчего-то показывала свою благосклонность только Реджине, попросила её поговорить с ней. Королева, разумеется, отказалась. Она ни в коем случае не желала сталкиваться со Спасительницей лицом к лицу: нутром чуяла, что неизменно пострадает. В прочем, вселенная её отказа не услышала. Ближе к семи вечера она услышала до ужаса громкий и противный скрежет за своей дверью. Распахнув дверь, опешила, хмуро наблюдая за тем, как чёрный доберман вспахивает когтями заасфальтированную подъездную дорожку. — Не подходи ко мне, — предупреждающе грозно начала она, выставляя перед собакой руку — ах, как жаль, что у неё нет магии! Она бы сейчас с удовольствием подпалила хвост этой косматой дряни, что целую неделю слушала все её секреты!.. Псина, ничуть не обидевшись, оставила перед ступенями клочок бумаги, что принесла ей в зубах, и гордой рысцой удалилась. Выждав, пока псина отойдёт на безопасное расстояние, Реджина подхватила с асфальта записку. Прикусив губу от нахлынувшего не то страха, не то любопытства, не то предвкушения, развернула лист бумаги. «Приди и забери то, что принадлежит тебе», — гласило нехитрое послание, и Миллс широко усмехнулась, когда вспомнила об их уговоре: Эмма обещала ответить на все её вопросы, если она позволит ей помочь себе. Кроме того, Эмма обещала дать то, чего, по её мнению, Реджина хочет больше всего на свете. Несмотря на то, что с виду этот уговор казался невыгодным для дочери Прекрасных, Реджина не верила ни единому её слову. Она ожидала подвоха, ожидала расправы, которая неминуемо настигнет её из-за угла, и этой пытке неизвестностью не было конца. Злая Королева надела строгое чёрное платье и шпильки, собираясь на эту битву. Накрасила губы алым цветом — она хотела быть во всеоружии, даже если проиграет. Офис шерифа выглядел чуть лучше, чем вчерашним вечером: гномы уже вставили новое окно, а Дэвид убрал бумаги и починил стол. Железный прут, сломанный доберманом, неповоротливой палкой торчал снизу — его было не так-то просто восстановить. Едва каблуки Реджины остановились на пороге участка, она прожгла взглядом соперницу. Блондинка, будто только и делала, что ждала её появления, встала с кровати, отвечая на её пылающий взгляд непоколебимым спокойствием. — Оставь нас, — не глядя кинула она псине, и доберман, до этого сидящий у её ног, юркнул в дырку камеры, исчезнув в коридоре. Реджина плотно закрыла за ним дверь, понимая, что их разговор будет приватным. Реджина, слегка покачивая бёдрами, медленно прошла в центр комнаты, поворачиваясь к блондинке лицом. Эмма слегка кивнула в сторону стула, приглашая Миллс сесть. Королева, коварно улыбнувшись, ловко запрыгнула на столешницу, выставив свои шикарные ноги прямо на открывающийся вид из камеры. Мельком обратила внимание на то, что Мери-Маргарет, вероятно, принесла Эмме одежду: теперь блондинка была в кроссовках, джинсах и чёрной майке вместо больничной сорочки. Эмма едва заметно усмехнулась, видимо, оценив её вызывающее поведение, а затем упёрлась ладонями в решётку. — Неужели ты пришла, — едва склонила она голову набок, и Реджина, вопреки своему ожиданию, не услышала в её голосе и тени насмешки — лишь констатация факта. — Привет, — принцесса лучезарно улыбнулась, и Миллс слегка помотала головой, едва сдерживая ответную улыбку — это невероятное очарование Эмма, очевидно, унаследовала от добряка Дэвида. — Здравствуй, — кивнула Реджина, чинно складывая руки на коленях. Эмма проследила за тем, как её пальцы слегка погладили капрон чёрных чулок, и на секунду брюнетке показалось, что она выглядела ошеломляюще заинтересованной. Лишь на секунду — когда Эмма вновь встретилась с ней глазами, в них была лишь холодная уверенность. — Я пришла забрать обещанное, — незаинтересованно кинула Миллс. — О, прошу, — снова улыбнулась Эмма, в секунду разгадав её хитрый план, — не надо играть со мной. Тебе не нужно притворяться, чтобы получить от меня что-то. Я дам тебе это просто так, — слегка пожала плечами она. — Пытаешься подкупить меня лестью? — изогнула бровь Реджина, соблазнительно улыбнувшись. Со стороны, возможно, казалось, что они в какой-то степени флиртовали, вот только изнутри это было совсем не похоже на игривый разговор. У Миллс сосало под ложечкой от одной только мысли, что эта женщина, даже стоя за решёткой, может убить её своей магией. А магия у неё, безусловно, была: она — Дитя Истинной Любви. Одному чёрту известно, что она может делать с людьми, если для неё убить бессмертного Рейва — сущий пустяк. — Напротив, — улыбнулась Эмма, не сводя с неё взгляда, — пытаюсь завязать разговор, чтобы ты расслабилась и доверилась мне. Это заявление было настолько шокирующим для Реджины, что она, поперхнувшись, закашлялась. А затем громко рассмеялась. — Надеешься, что я куплюсь на твою очаровательную мордашку? — выгнула бровь она. — Это вряд ли. Ты не внушаешь мне и капли доверия, так что не думаю, что смогу расслабиться в твоём присутствии хоть когда-нибудь. Эмма нахмурилась, задумавшись на пару долгих секунд. — Это потому что мне завещали убить тебя? — наконец, спросила она. Ответом ей был долгий красноречивый взгляд карих глаз. — Если бы я хотела тебя убить, я бы просто не вмешивалась в твою схватку с Рейвом, — весомо озвучила она. — Видишь ли, дорогая, — проворковала Реджина, водя пальцем по своему бедру, — ты немного неверно истолковала исход проклятия. В писании значилось, что Спасительница должна уничтожить меня, а не убить. А уничтожить можно разными способами, — язык прошёлся по нижней губе. — Например, месть. Что может быть слаще? На секунду ей даже показалось, что ей удалось заманить Эмму в сети своего соблазнения — маленькой игры, с помощью которой она надеялась ослабить оборону противницы. Серый взгляд внимательно проследил за её языком, облизавшим губу, но на этом всё. Блондинка кивнула, что-то решив для себя. — Хорошо, я поняла, — слегка улыбнулась она. — В таком случае, чтобы не провоцировать друг друга, предлагаю заключить мировое соглашение. В следующий час мы забываем, что ты сделала мне, а что я могу предположительно сделать тебе. Мы просто общаемся, и я отвечаю на твои вопросы, — озвучила блондинка. — Оу, дорогая, да ты дипломат, — фыркнула Миллс. Ей, как политику, импонировал ход мышления оппонента. — Приходится, — пожала плечами Эмма. — В моём положении и не такому можно научиться. — В твоём положении? — нетерпеливо переспросила Реджина, хватаясь за первую ниточку. — Терпение, дорогая, — прошелестела блондинка, и Миллс в ужасе осознала, что от этого шёпота по её спине прокатилась волна жара. Девушка за решёткой выгнула спину, опираясь ладонями на железные прутья, и вырез на её майке слегка растянулся, на долю секунды демонстрируя Злой Королеве ложбинку между грудей. — Видишь, я тоже могу играть по твоим правилам, — игриво улыбнулась Эмма, и Реджина то ли в удивлении, то ли в восхищении распознала в тоне её голоса собственную манеру общения, которой пользовалась минуту назад. — А ты не промах, — изогнула бровь Миллс, возвращая себе самообладание. — Явно не корни твоей матери. — Отличная попытка, — Эмма улыбнулась шире, пропустив её шпильку так, словно она ничего не значила. — Если мы обе уже наигрались в «кто кого первый», может, ответишь, что ты думаешь о моём предложении мирного часа? Реджина задумалась. Это была не такая уж и плохая идея, вот только проблема заключалась всё в том же доверии, которого просто не было: она не хотела сдаваться. — Я, кажется, понимаю твои сомнения, — прищурившись, кивнула Эмма, и её взгляд будто невзначай коснулся незащищённой шеи Реджины. — Ты думаешь, что я могу напасть. Что ж, резонно. Однако, позволь тебе немного рассказать о том, где находишься ты, а где — я, — блондинка кивнула куда-то Реджине за спину, и Миллс обернулась. За её спиной, в паре сантиметров от настенной полки с документами, из стены торчал меч. Тот самый клинок, которым вчера Эмма разрубила Рейва пополам. — Видишь ли, я, как и ты, не могу пользоваться магией в Сторибруке. Миледи здесь нет, так что натравить её на тебя я не могу. Посмотри на меня, — Реджина обернулась, и Эмма ударила кулаками по железным прутьям камеры. — Я снова сижу в клетке, и только ты можешь помочь мне выбраться отсюда. Я не могу призвать клинок магией, а другого оружия у меня нет. Я не могу убить тебя, сидя здесь, и я всё ещё не понимаю, почему ты не доверяешь мне хотя бы сейчас, пока я нахожусь в таком незавидном положении, — она вновь слегка улыбнулась, в этот раз подмигнув. Реджина спрыгнула со стола, подойдя к камере почти вплотную, так, что теперь чувствовала отголоски её дыхания на своей коже. — В таком случае встречный вопрос: почему ты так легко доверяешь мне? Я беспрепятственно могу убить тебя твоим же мечом, — понизив голос на октаву, угрожающе прошипела она. Эмма громко фыркнула: — Да на здоровье, — а затем широко улыбнулась. Реджина, не веря, прищурилась. Очередной неприкрытый вызов заставлял кровь кипеть в жилах, гореть ладони, и она уже больше тридцати лет не чувствовала себя такой живой, как в этот момент. Она быстро пересекла комнату, протягивая руку, чтобы коснуться рукояти меча. Её пальцы прошли сквозь рукоять. Мадам Мэр, неверяще ахнув, поднесла руку вновь, несмело коснувшись кончиками пальцев остро заточенного лезвия. Она была уверена, что на коже тут же появится кровь, но её пальцы ухватили лишь пустоту. Она махнула рукой перед лицом, убеждаясь, что это не иллюзия, не оптический обман; клинок остался недвижим, вколочен в стену, и она не могла его коснуться. — Серьёзно, ты же не думала, что я убила Рейва обычным мечом? — насмешливо протянули из клетки, и Реджина, признав своё поражение в данном вопросе, обернулась. Эмма выглядела самодовольной, со слегка порозовевшими щеками, когда она прошествовала обратно и заняла прежнюю позу на столе. — Всего пара секунд? Ты пыталась схватиться за него всего пару секунд? — улыбаясь, протянула Эмма. — Дэвид сегодня полтора часа скакал вокруг него, словно бешеный, и, поверь мне, это далеко не рекорд. Реджина предпочла не акцентировать своего внимания на таком явном поддразнивании, потому выпалила: — Я выступаю за, — это выглядело так, будто она голосовала на выборах. — Мирный час. Я за, — уточнила она. — Давай попробуем. — Ура, — просияла Эмма. Она заложила руки за голову, и чёрная майка натянулась на её груди. — Перво-наперво прими за аксиому: я не умею лгать. Это заявление вышибло из Миллс весь дух. Она против воли широко улыбнулась, сдерживая смех. — Ты похожа на ребёнка, который утверждает, что не таскает сладости, пока взрослые не видят, — сквозь вырывающиеся смешки проговорила она. — Я серьёзно, — нахмурилась Эмма. — Скажи что угодно, и я узнаю, когда ты врёшь. Реджина, поиграв бровями, задумалась. Это было интересно. Опасность их разговора подстёгивала её, разжигая любопытство, и она приняла правила игры. — Я ела говяжий стейк сегодня на ужин, — со взглядом, достойным лучшего игрока в покер, ровно отчеканила она. — Ложь, — улыбнулась Эмма, снова уперевшись в железные прутья клетки ладонями. — Я ела салат сегодня на ужин, — не переживая по поводу первой неудачи, вновь попробовала Миллс. — Ложь, — фыркнула Эмма. — Я пила сидр сегодня на ужин, — изогнув бровь, и совсем не доверяя ни себе, ни Эмме, протянула Реджина. — Долго ты собираешься мне лгать? — Эмма склонила голову набок, лукаво улыбнувшись. — Это, знаешь ли, утомляет. — Я не ужинала, — прищурилась Миллс, с остервенением исследователя следя за их маленьким экспериментом. — Наконец-то, — шутливо выдохнула Эмма с таким видом, будто загадка того, что Миллс употребляла в пищу этим вечером, мучила её много лет. — Я уж думала, ты никогда не сознаешься. — Как это работает? — недоверчиво прищурилась Мадам Мэр. — Допустим, ты действительно распознаешь ложь, но как я могу быть уверена, что ты не умеешь лгать? — Тебе придётся поверить мне на слово, — пожала плечами блондинка. — Моя магия так работает: я не умею лгать и слышу, когда лгут другие. Если я солгу, мне будет очень плохо, но я не советую тебе видеть это: если ты мне не веришь, ты всё равно усомнишься, скажешь, что я хорошо притворяюсь. А это в корне изменит наш разговор, и сама идея мирного часа полетит псу под хвост. Реджина прикусила губу, раздумывая. То, как Эмма управлялась с истиной, не могло не завораживать, но Миллс хорошо знала подобную тактику: Румпельштильцхен никогда не врал, когда был обличён властью своего кинжала. Между тем он просто не договаривал правду, и чаще всего это было даже хуже лжи. — Допустим, что я тебе верю, — через силу разума ответила брюнетка. Она хотела получить ответы на свои вопросы — ради этого она готова была раскинуть карты. — В этот час я верю, что ты скажешь мне правду. Эмма, будто только этого и ждала, лучезарно улыбнулась. Качнула бёдрами, принимая более удобную позу возле решётки, а затем приглашающе выгнула бровь: — Тогда начинай, — подтолкнула она. — Любой вопрос — мне нечего скрывать. Вопросы, словно навязчивые насекомые, тут же закрутились в голове брюнетки, и она буквально не знала, с которого ей стоит начать. Вопреки её желанию с губ слетело: — Почему ты опоздала? — Эмма вяло усмехнулась, и Реджина уточнила: — Почему ты опоздала почти на четыре года? В пророчестве было сказано, что ты должна явиться ровно через двадцать восемь лет после начала проклятия и ни днём позже. — Увы, — пожала плечами блондинка. — Я немного не рассчитала время, — слабо улыбнулась она. Реджина прищурилась: в карих глазах полыхнула ярость. — Это не ответ, — резко бросила она. — К тому же, ты говоришь чушь. Сила проклятия неизмерима; тебя должно было буквально выбросить в Сторибрук в назначенное время, ты бы не смогла этому сопротивляться. — Ты так думаешь? — изогнула бровь Эмма, и в её голосе послышалась усмешка. Она засунула руки в карманы джинс и начала неторопливо мерить шагами камеру. Реджина выжидала, отмечая в голове любое изменение её мимики. — Видишь ли, твоё проклятие стало катализатором, определило всю мою судьбу. Из Дитя Истинной Любви с неплохими магическими данными я стала Спасительницей, ведьмой, чью магическую мощь невозможно определить, потому что она слишком велика. Проклятие связано со мной, как и я связана с проклятием. Я могу им управлять в какой-то степени, и оно также может управлять мной. Реджина размеренно дышала, стараясь впитывать в себя любую полученную информацию. Это было удивительно, то, что она слышала, повергало её в шок. Она изучила проклятие Тёмного Мага вдоль и поперёк, она знала все ходы и выходы. А теперь получалось, что она оказалась ребёнком, которому в руки попал коробок спичек. — Я не могла пересечь границу этого города двадцать восемь лет — барьер действительно был непреодолим. Он не пускал меня, и в какой-то момент времени я смирилась с этим, — мерно продолжала Эмма, расхаживая по камере так, будто прогуливалась по парку. — Я стала ждать истечения срока, но на рубеже своего двадцать восьмого дня рождения случилось кое-что непоправимое, — она исподлобья взглянула на Реджину, сделав многозначительную паузу. — Меня убили. Мадам Мэр бессознательно распахнула губы. Она не понимала, шутит ли её соперница, не понимала, как такое вообще может быть возможно: человек, который сейчас был живее всех живых, утверждал, что четыре года назад был мёртв. — Понимаю твоё удивление, — между тем кивнула Эмма. — Я сама долго не понимала, почему это происходит. Ответ прост: моя магия, моя душа сильнее моего тела. Когда мои человеческие показатели оказываются на нуле, моё тело умирает, но душа продолжает бороться. Магия лечит тело, и скорость этого лечения зависит от степени тяжести моих травм, — Реджина всё ещё выглядела шокированной, поэтому блондинка развела руки в стороны, указывая на клетку. — Ты сама видела, как это работает. Неделю назад я впала в кому, и ваши врачи, я уверена, говорили, что я не очнусь. В этот раз на восстановление моего тела магии понадобилась всего неделя: очевидно, что я была вполне жива, раз могла самостоятельно передвигаться. Четыре года назад меня изрядно потрепало, и я была на грани смерти почти три месяца. — Потрясающе… — едва слышно выдохнула Миллс, пристальнее разглядывая дочь Белоснежки. Она была поражена тем, к созданию чего была причастна: эта девушка была почти сверхчеловеком благодаря магии, которой её наделило проклятие Злой Королевы. — Ага, — улыбнулась блондинка. — Я проспала восемьдесят три дня — это было реально здорово. А когда я очнулась, выяснилось, что проклятие живёт своей, отдельной от меня, жизнью, потому что вы сами сумели его разрушить. Точнее, лишь его часть, как я успела заметить, — фыркнула Эмма. — Я поняла, что больше не чувствую Сторибрук, и, значит, не имею ни малейшего понятия, где он находится. Я просто не смогла вас найти, хотя потратила на это год своей жизни. Реджина переваривала сказанное почти минуту. Хмурилась, всё ещё не веря словам девушки, свалившейся на голову слишком неожиданно. Следующий вопрос был вполне разумен: — Тогда почему ты явилась именно сейчас? — её голос приобрёл весьма интересный окрас: с одной стороны обвиняющий, с другой — благодарный. — И, опять же, это вышло случайно, — Эмма немного извиняюще пожала плечами, мягко улыбнувшись. — Я снова умерла. — Как?.. — только и сумела выдохнуть Королева. Эмма тяжело перевела дух, видимо, вспоминая события недельной давности. — В этот раз всё прошло совсем не так, как раньше. В этот раз вокруг меня были люди, которые желали моей смерти. Я умерла в месте, далёком от понимания безопасности, и на пороге отключки я пожелала оказаться там, где мне смогли бы помочь. Я пожелала оказаться дома, — Эмма едва склонила голову, видимо, восхищаясь иронии судьбы. — Говорят, что твой дом там, где твои близкие. Скорее всего, в этот раз родная кровь всё-таки возобладала над сердцем. Меня перенесло сюда, в Сторибрук. Реджина фыркнула: это было единственным, что ей оставалось. Да уж, Прекрасные всегда находят друг друга, не так ли? — Что с тобой произошло? — полюбопытствовала она. — Тебе действительно интересно? — выгнула бровь Эмма, как будто Миллс задала слишком неожиданный вопрос. После кивка брюнетки она незаинтересованно продолжила: — Меня сожгли. — Я так и знала — твои брови и ресницы были опалены, — Реджина помотала головой, ошарашенная последним заявлением. — Как… Подожди, я имею ввиду, сожгли на костре, что ли? — Почти, — кивнула девушка. — В братской могиле. Предвосхищая твой вопрос о волосах: вода помогает мне немного восстановиться. Меня выбросило на какой-то лесной местности, и я потратила, клянусь, наверное, пару часов, пока доползла до пруда в вашем парке. Вода избавила меня от ожогов и вернула волосы, — Эмма провела пальцем по своему кудрявому локону. — Именно в тот момент, когда настала очередь бровей и ресниц, явился Дэвид, и я угодила в эту камеру, — блондинка обвила пальцы вокруг железных прутьев решётки. — Ты вела себя весьма странно, — указала Миллс. — О, да, — улыбнулась Эмма. — Я была просто в ужасе, если честно. Я не понимала, где оказалась, не понимала, чего хотят от меня две женщины и два мужчины, заточившие меня в клетке, — фыркнула она. — А потом я услышала твоё имя, и всё стало ясно, как день. И вот он: очередной вопрос, не дававший ей спать. Возможно, это было самым главным, чего она хотела знать. — Почему именно я? — выпалила Реджина. — Как ты меня узнала? — Я знаю каждый изгиб твоего тела — я смотрю на твой портрет почти круглосуточно на протяжении шестнадцати лет, — усмехнулась Эмма. — Твой лик висит в моей тронной зале. — Что?.. — было единственным, что Реджина смогла выдохнуть после почти пятиминутного онемения. — Да, ты всё правильно поняла, — подтвердила её сомнения Эмма. — Я — новая Королева Зачарованного Леса. Злая Королева — как оказалось, бывшая королева — спрыгнула со стола шерифа, зарывшись пальцами в свои локоны. Она нарезала круги по офису некоторое время, не имея сил осознать то, что творилось. Эта девчонка, Эмма. Не просто Дитя Истинной Любви, а Спасительница. Она каким-то невероятным образом сумела не только контролировать проклятие Злой Королевы, но и проникнуть в её дом, в Зачарованный Лес. Она нарушила границы миров, прошла сквозь портал и завоевала её королевство: её земли, её замок, её дом. — Этого не может быть… — в который раз за последние несколько дней провыла брюнетка. Она обернулась на камеру: Эмма в расслабленной позе стояла за решёткой, привалившись к ней боком. Терпеливо ожидала, когда шок бывшей королевы закончится. — Ты не можешь жить в моём замке, — всё ещё ошарашено пробормотала Миллс. — Ты не можешь жить в моём мире: проклятие уничтожило всех живых существ в Зачарованном Лесу, когда мы перенеслись в Сторибрук. — Это не так, — пожала плечами блондинка, как будто слова Реджины ничего не значили. — Ударная волна, конечно, была невероятной: ты сожгла в праведном огне несколько сотен людей, что были поблизости, — грустно усмехнулась Эмма. — Но волшебный мир огромен, многогранен; ничто не может истребить всех, даже проклятие Румпельштильцхена. В прочем, кое-что ты действительно уничтожила: Зачарованного Леса больше не существует. Эти слова ударили Реджину Миллс в самую суть. Она уничтожила собственный дом, место, где она выросла, силой своей ярости и мести. Она уничтожила свои корни, свою историю, свою память… Брюнетка зажмурилась, изо всех сил сдерживая злые слёзы, и отвернулась, закрывая лицо руками. Эмма, казалось, заметила её состояние: рванула к решётке, вцепившись пальцами в железные прутья и не имея возможности подойти ближе. — Не расстраивайся так, — успокаивающим голосом протянула она. — Возможно, я не так выразилась: Зачарованный Лес существует. Точнее, существует место, где он раньше был. И это место теперь называется по-другому, сам Зачарованный Лес теперь существует только в старых писаниях летописей. Брюнетка обернулась, и её почти безумный взгляд был таким жадным, что Эмма продолжила рассказ. — Зачарованный Лес теперь делится на два королевства: Белое и Пламенное, — вещала блондинка. — Оба принадлежат мне. Кроме этого в волшебном мире существуют и другие государства, конечно: Эренделл — Королевство Снежной Королевы, льда и холода; Страна Чудес — Королевство Червонной Королевы Сердец, загадки и безумия; Изумрудный Город — Королевство Гудвина, волшебства и чуда; Золотое королевство — Королевство Короля Мидаса, золота и тщеславия; и Пустошь — Земля Эрийцев, свободы и грабежа. Вместе мы представляем собой Семь Королевств — совет придворной знати. Я главная, — улыбнулась блондинка, в то время как Реджина не могла и слова сказать, удивлённая новым миром, вдруг открывшимся перед её взором. — Я возглавляю Совет, и Короли и Королевы, управляющие государствами, подчиняются мне. — Это… Это просто удивительно, — просипела Миллс, обессилено вцепившись пальцами в край стола шерифа — боялась упасть от оглушительных новостей. — Ты… Ты подчинила себе буквально… Буквально весь мой мир, как тебе удалось это?.. — Долгая история, — слегка улыбнулась Эмма, Её Величество Эмма — теперь Реджина приучала себя думать о ней именно так. — Я властвую почти шестнадцать лет — это достаточный срок для того, чтобы подчинить себе кого угодно. В голове Миллс тем временем произвёлся нехитрый математический расчёт: — Ты что, стала Королевой в… Пятнадцать лет?! — почти взвизгнула она. Это был, несомненно, рекорд. Она сама стала Королевой в семнадцать, и была самой молодой из придворных дам своего времени. — Да, — кивнула Эмма. — Тогда меня убили в первый раз, и я перенеслась сквозь портал из этого мира в волшебный, — объяснила блондинка. — Представь мой ужас, когда я поняла, что там отсутствует бытовая техника и канализация, — сморщилась она, видимо, уверенная, что эта шутка придётся по душе Мадам Мэр. — Это что, единственное, что тебя впечатлило? — ехидно изогнула бровь Реджина. — Увы, нет, — фыркнула Эмма. — Было много чего, что удивляло меня за последние шестнадцать лет. Но не будем об этом, — качнула головой она. — Что ещё ты хочешь обо мне знать? Я жду вопроса. Реджина, чувствуя, что сдувается, словно мыльный пузырь, присела обратно на стол. Она была в шоке от всего, что услышала, и это было невероятно по силе своей мощи. — И… Какая же ты королева? — заинтересованно спросила она. — Ты хочешь услышать все мои титулы? — выгнула бровь Эмма. — Я не успею сказать и половины из них, как ты заснёшь, — улыбнулась она. — Спроси что полегче. — Твой меч, — прищурилась Миллс, — это что-то вроде Экскалибура? У кого меч, тот и Королева? Эмма засмеялась, а затем, прикусив губу, поправила: — Кто Королева, у того и меч. Это работает только так и никак иначе. И нет, это не Экскалибур. Это просто клинок, который может уничтожить кого угодно. — И это что, должно меня успокоить? — Реджина прокляла себя, когда поджилки затряслись. — Ну, в течение этого часа я не могу до него добраться, так что да: это должно тебя успокоить, — кивнула Эмма, а затем её взгляд стал более открытым, каким-то даже слишком беззащитным. — Послушай, я не собираюсь тебя убивать. Я пришла сюда не за этим. — Я тебе не верю, — Миллс склонила голову набок. — Мы вернулись в начальную точку? — Эмма показательно надула губы. — Ты дочь Прекрасных, — уверенно объявила факты Реджина. — Я разрушила не только жизни твоих родителей, но и твою жизнь, Эмма. Единственное желание, которое ты должна испытывать ко мне, так это желание мести, желание моей смерти. Очевидно, что я не хочу умирать, — слегка передёрнула плечами она. — Занятно, — безэмоционально кивнула блондинка. — Но неинтересно. Ты считаешь, что разрушила жизни моих родителей? Мне так не показалось, когда они обнимались сегодня утром в этом офисе, — грустно улыбнулась Эмма. — Ты считаешь, что разрушила мою жизнь? Посмотри на меня: я — Королева всего волшебного мира, мне поклоняются все и каждый, — подмигнула она. — Не проще ли тебе думать, что я прибыла сюда не для мести, а лишь для того, чтобы посмотреть тебе в глаза? — Собираешься подтолкнуть меня к сожалениям? — иронично выгнула бровь Миллс. — Собираюсь убедиться, что ты действительно так красива, как о тебе пишут в писаниях и изображают на портретах, — игриво уточнила блондинка, подмигнув. — Вижу, что источники не врут. Вот теперь это был неприкрытый флирт. Реджина не понимала, к чему всё это: Эмма пыталась усыпить её бдительность? Странный способ, однако, если учесть, что обычно соблазнение было её козырем. — Ты что, пытаешься расположить меня к себе? — прищурилась Миллс. Поведение этой новоявленной Королевы было необъяснимо, она не могла понять её мотивов. — А у меня получается? — вопросом на вопрос спросила блондинка, вновь подмигнув. Это уже порядком раззадорило. Реджина не понимала, что она чувствует: эмоции сплелись в один неразборчивый узел. Она хотела бы обладать магией, чтобы вырвать сердце этой наглячки из груди и раздавить его. Она хотела продолжить разговор, сама не зная, из любопытства ли, или из-за тянущего чувства внутри груди, подталкивающего её отвечать на игривые комментарии блондинки. Она хотела бы уйти отсюда и никогда не возвращаться обратно, лишь бы не видеть её наглой ухмылки. Она хотела остаться, чтобы услышать суровую правду до конца. — Так, если ты Королева, и тебе принадлежит весь мир, зачем ты пришла сюда, в Сторибрук? — нетерпеливо рыкнула брюнетка, сгорая заживо в огне праведного гнева. — Очевидно, что не для того, чтобы разрушить проклятие, иначе ты бы уже сделала это, — она сделала пару шагов вперёд, почти вжавшись в прутья клетки носом, и теперь между их лицами был едва ли десяток сантиметров. Они дышали в унисон, и карие глаза прожигали насквозь загадочные серые омуты. — Так какого чёрта ты пришла сюда, Эм-ма? — её голос соблазнительно дрогнул на её имени, губы налились свинцом. На секунду Реджине даже показалось, что они могли бы поцеловаться. Просто это было логичным завершением ненависти, что насквозь пропитывала комнату. — Я пришла за тобой, — едва слышно выдохнула блондинка ей в губы, и Реджина на каком-то ментальном уровне поняла, что её чувства оказались разделены. Эмма выгнула бровь, увидев непонимание в глазах Миллс. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Эти слова разразились между ними громом. Если бы у них обеих сейчас была магия, мир раскололся бы на части, а они обе оказались в эпицентре ядерного взрыва. Но магии не было, потому часы на стене продолжали мерно отсчитывать секунды. Лишь воздух слегка уплотнился, словно сотканный из спокойствия одной и ненависти другой. — Куда? — выдохнула Злая Королева. — Обратно в волшебный мир, — ответила Королева Эмма. — Я ухожу сегодня на рассвете и хочу, чтобы ты пошла со мной. Это было пугающе по-сказочному. Словно Бравый Рыцарь пришёл за своей Принцессой. Словно бы они обе жили в Книге Сказок мерзкого Сказочника, словно их судьбы были предрешены и переплетены в одну ещё до их рождения. — Нет, — прогремела Реджина, и её губы расползлись в красном оскале бордовой помады. — Нет? — иронично переспросила Эмма. — Нет, — подтвердила брюнетка. — Я не собираюсь нырять в портал, что бы ты не задумала. Я не собираюсь оказаться в ловушке и зависеть от тебя в мире, который ты сама же и создала, — казалось, она почти смирилась с тем, что ей было некуда возвращаться. Что ж, если Зачарованного Леса больше не существует, она вполне согласна остаться в Сторибруке — канализация и компьютер вполне хороший бонус этого мира. — Хорошо, — протянула Эмма, вдруг улыбнувшись так, как ещё ни разу не улыбалась за прошедший час. Эта усмешка была наглой, вызывающей; такой, будто она уже победила, а Реджина ещё не знала об этом. Это натолкнуло её на мысли о том, что, пожалуй, дочь Прекрасных не была так невинна и честна, как могло показаться сначала. — Я слышала, что Румпельштильцхен ищет своего сына, а Малифисента, которую вы зачем-то воскресили, свою дочь. Это был запрещённый приём. Реджина помогала Голду всем, чем могла, но её поисковые заклятья не действовали также, как и заклятия самого Тёмного. Мали стала отшельницей, последние несколько лет жила на окраине города. Редко появлялась на улицах, утратив смысл жизни без возможности обрести дочь, и Реджине было по-женски жаль бывшую лучшую подругу, с которой теперь они не поддерживали связи. — Допустим, — напряжённо ответила она, не зная, чем закончится этот вновь брошенный в неё вызов. Если эта Эмма знает, где найти детей двух самых тёмных личностей города, в какой-то степени дорогих для неё людей, она узнает это во что бы то ни стало. — Интересно, — кивнула блондинка. — Как думаешь, сколько времени понадобиться, чтобы они оба самолично выпихнули тебя за городскую черту в мои объятия, если я скажу, что верну им сына и дочь? — белёсая бровь изогнулась, а усмешка приобрела коварный оскал. — Вероятно, немного, — холодно отозвалась Реджина, хотя внутри неё уже зарождалась паника. Её загоняли в угол — это было очевидно. — Ты знаешь, где они находятся? — Да, — кивнула Эмма. — Они пленники в моём замке. Реджине понадобилась всего секунда, чтобы осознать сказанное. Она, вдруг разглядев всю иронию ситуации, рассмеялась: громко и пугающе горько. — Да, не думала я, что когда-нибудь скажу это, но корни Прекрасных умерли вместе с моим проклятием, — протянула она. — Ты и близко не похожа на добрую королеву, собирающую цветочки по лесу, — фыркнула Миллс. — Я училась у мастеров, — Эмма присела в реверансе, склонив голову перед ней, Реджиной. — В королевской библиотеке существует сотня книг, описывающих коварные деяния Злой Королевы и Тёмного Мага. Я досконально изучила их все, — с широкой улыбкой поведала она. — Подготовилась, — хмуро констатировала факт Реджина. — Что ж, мне жаль тебя огорчать, дорогая, но пленники — не самая удачная вещь, которой ты могла бы меня шантажировать. — Вот как, — склонила голову набок блондинка. — В таком случае, может быть, я смогу шантажировать тебя тем, что ты мне должна? — Реджина изогнула бровь. — Я спасла тебе жизнь прошлой ночью, хотя ты вряд ли достойна подобных жертв. Ты обязана мне тем, что ты всё ещё дышишь, и я ещё молчу по поводу того, что своими действиями ты вынудила моих родителей выкинуть меня в другую реальность. До пятнадцати лет я жила в приёмных семьях и детских домах, и это близко не было похоже на нормальную жизнь. — Хочешь дезориентировать меня чувством вины? — фыркнула Миллс. — Не выйдет. Я не жалею о содеянном, — жёстко отчеканила она. Эмма вдруг зажмурилась, слегка отпрянув от железных прутьев клетки и тем самым разрывая междусобойчик их дыхания. Она выглядела так, словно ей только что влепили пощёчину, и следующие слова вырвались из её горла срывающимся хрипом: — Пожалуйста, больше никогда так не делай, — прошелестела она. — Я не шутила, когда сказала, что ложь приносит мне боль. Обычно я не терплю, когда мне лгут. Реджина сглотнула всухую. Эмма выглядела бледной, и ей понадобилось около минуты глубокого дыхания, чтобы к её щекам начал возвращаться здоровый цвет лица. — Продолжим, — откашлявшись, она устало упёрлась ладонями в прутья клетки, и Реджина заметила на её лбу бисеринки пота. — Я уяснила, что шантаж не прокатит. Попробуем мотивацию? — слегка улыбнулась она, немного застенчиво взглянув в глаза Реджины исподлобья. — Я дам тебе то, чего ты ищешь, если ты пойдёшь со мной. Реджина улыбнулась: это, несомненно, было самое смелое заявление блондинки за последний час. — И чего же я, по-твоему, ищу? — соблазнительно прищурившись, спросила она. — Любви, — невероятно мягко ответила Эмма, в который раз улыбнувшись. — Её все ищут. Перед глазами Миллс будто пронеслась вся её жизнь. Старая таверна, мужчина с татуировкой льва на правом запястье, зелёная пыльца фей… Вырванная страница из книги сказок, неуловимый Писатель, Истинная Любовь, родная душа, которую она не могла найти… — Это ты вырвала страницу, — утвердительно пробормотала она, когда паззл в её голове сложился окончательно. — В истории Зачарованного Леса, очевидно, говорилась истина: ты действительно крайне умна, — кончиком губ усмехнулась Эмма. — Да, это я послала Белоснежке книгу. И это я вырвала страницу, которую ты так старательно ищешь, — прищурилась блондинка. — Только я одна знаю, о ком в ней говорилось. И только я одна могу познакомить тебя с тем мужчиной. Реджина сопротивлялась. Она буквально бросила все свои силы, чтобы остановить в груди зарождающуюся вспышку надежды. Но борьба изначально была неравной: она настолько сильно желала этого, что сопротивляться было бесполезно. — Мне нужны гарантии, — сипло отозвалась она, поворачиваясь к камере спиной, тем самым пытаясь скрыть нездоровый блеск своих глаз. — Расскажи всё, что ты знаешь об этом. — Без проблем, — ровно отозвалась Эмма, и Реджина услышала шорох со стороны клетки: вероятно, блондинка сменила позу. — Писатель не был магом или злобным гением, как ты могла бы думать, и, я уверена, ты думала именно так. Он был самым обыкновенным стариком с окраины деревни, и единственная его сила заключалась в его Даре — он мог видеть. Твоя судьба не была предопределена и не была прописана им. Он был лишь пророком, просто читал линии судьбы, которые видел, — блондинка вздохнула, переводя дух. — Он записывал их все задолго до твоего рождения — так и появилась Книга Сказок. Сам Писатель погиб в тот момент, когда ты наслала проклятие: его задело ударной волной, и он сгорел заживо в муках, связанный с твоей судьбой, — хмыкнула девушка. — Какая ирония, верно? Ты своими руками уничтожила возможность поговорить с ним. — Чего ты добиваешься?! — вдруг гневно выкрикнула Миллс, оборачиваясь к блондинке лицом. К своему удивлению, она не увидела и тени усмешки на её губах: Эмма была спокойна, словно давящий всё на своём пути таран. — Я добиваюсь того, чтобы ты поняла: я — твоя единственная возможность полюбить, — пожала плечами она. — Проще говоря, я тупо набиваю себе цену. Реджина рвано задышала, тугой вырез платья мешал грудной клетке. Ей стало жарко, слишком жарко, и она подскочила к окну, настежь распахивая форточку. — Знаешь, я уже ненавижу тебя, — прорычала она, шумно втягивая прохладный ночной воздух с улицы. — Почему? — искренне удивилась Эмма. — Потому что ты зависишь от меня? — Реджина обернулась, не веря, что эта девчонка понимала её без слов. — В таком случае, я тоже тебя ненавижу, — незаинтересованно продолжила блондинка. — Потому что я завишу от тебя не меньше, чем от меня зависишь ты. Эмма прошлёпала кроссовками в угол камеры и запрыгнула на казённую узкую койку. Выпрямив спину, сложила ноги в позу лотоса и прикрыла глаза, мерно дыша. — Видишь ли, моё правление подвергается постоянным нападкам со стороны моих врагов, — вещала она. — Мне необходимы соратники, но, в чём я нуждаюсь гораздо сильнее, так это в мудрецах, — она приоткрыла один глаз, стрельнув многозначительным взглядом в сторону Реджины. — Так вот, что тебе нужно? — ахнула брюнетка, не сумев сдержать истеричного смешка. Да уж, использовать Злую Королеву в качестве своего советника — до такого наивного хода могла додуматься только дочь Белоснежки. — У тебя что, нет советников? — Почему же нет? Есть, — пожала плечами Эмма. — Целых четверо. Малый совет, который помогает мне принимать решения. Вот только ни один из них не может мне помочь, — доверительно шепнула она. — Мне нужен кто-то вроде тебя. Кто-то, кто не обременён здравым смыслом, моральными устоями и властью. Кто-то, кто сможет взглянуть на происходящее со стороны и дать мудрый совет. Кто-то, кто поможет мне разобраться со своими проблемами. Я считаю, что лучшей кандидатуры, чем бывшая Злая Королева, мне не найти. Реджина бы солгала, если бы сказала, что её не подкупила пламенная речь заключённой. Больше всего её самолюбию понравилась приставка «бывшая» перед упоминанием её незавидного титула. — Хорошо, — вздохнула она, — допустим, что я соглашусь. Что я должна буду сделать для тебя в твоём королевстве? Ты должна обрисовать мне задачу сейчас, чтобы я знала, на что иду. — Ты боишься не справиться? — удивлённо спросила Эмма. — Нет, — подавляя рычащие нотки, проворчала Миллс. — Я просто хочу договориться на берегу. — Что ж, твоё право, — качнула головой блондинка, а затем слегка расправила плечи. Со стороны Реджины она выглядела до ужаса умиротворённой: расслабленная поза, закрытые глаза и спокойный голос, лишённый всяких эмоций. Что это было? Невероятная выдержка и самообладание или отрешённость? Она так хорошо умела управлять собой или же ей просто было плевать на всё, что её окружало? Это превратилось в загадку номер один. — Ты, несомненно, знаешь, что в разных мирах время течёт по-разному, — начала Эмма, и Реджина превратилась в слух. — Как только твоё проклятие вступило в силу, волшебный мир лишился магии, так как оно всосало её всю, без остатка. Те, кто остался в том мире, оказались обыкновенными людьми, и среди них не было ведьм и шаманов. У них было только оружие и желание править, — Эмма слегка нахмурилась, но глаз не открыла. — Почти шесть лет твоего правления внушили людям лишь одно: тот, кто у власти, может творить что угодно и с кем угодно. Поэтому, на мой взгляд, не было ничего удивительного в том, что каждый бедняк захотел стать королём, — Эмма слегка щёлкнула пальцами, и Реджина вздрогнула от этого звука. — И началась война. Невероятная по своей силе, кровопролитная, такая, что воинами стали все, даже те, кто не был к этому готов. Различные группировки, что исчезали и создавались со скоростью бегущих минут, истребляли друг друга, не зная милости и пощады. На троне в твоём замке пересидело столько человек, что нам не хватит ночи, чтобы вспомнить каждого из них. Короли и Королевы сменяли друг друга, убивая единомышленников и соратников, и вскоре земли в лесах окропились красным, столько в них было крови… — Эмма нахмурилась, но её голос был всё таким же обыденным, словно она говорила не о войне, а о завтраке. — Война длилась девяносто семь лет. Это время прозвали столетием смуты. — Что?.. — ахнула Реджина, всё ещё не веря. — Девяносто семь лет?! — эта цифра не укладывалась в мозгу. — Как такое вообще возможно?! — В Сторибруке время оставалось недвижимо двадцать восемь лет, — фыркнула Эмма. — Куда-то же оно должно было деваться, верно? Природный баланс, не забывай. В нашем мире прошло всего пятнадцать лет, в то время как волшебный мир пережил столетие. К концу кровавого века там появилась я, — слегка пожала плечами она. — Как единственная наследница Белоснежки, я стала королевой, Владыкой Мёртвых Земель, и всё, чем я должна была править, было лишь пылью — люди были истерзаны войной. Долгие шестнадцать лет я собирала твой мир по крупицам, строила дома, поддерживала всех, кто нуждался в помощи. Волшебные земли были необъятны, вот тогда я и придумала систему королевств. Я разделила земли согласно историческому писанию, и каждому из них назначила Короля или Королеву — так мы стали Миром Семи Королевств, — блондинка распахнула глаза, и серые омуты столкнулись с выжидающим карим взглядом. — Мы работаем, как часы, и я каждый день борюсь с теми, кто хочет снова развязать войну, недовольный моим правлением. Хуже всего не это; хуже всего то, что я не могу соперничать с договорённостями, которые имели место до моего появления в волшебном мире. Эти клятвы и обещания, которые я не давала, связывают меня, и я ничего не могу с ними поделать. Если мы говорим на более понятном для нас обеих языке, мне нужен адвокат, который поможет найти лазейку. Я должна выйти сухой из воды, мне не нужна война, — твёрдо изрекла Эмма, открыто глядя на Миллс. — Так ты называешь меня адвокатом? — фыркнула Реджина. Эмма поддержала её слова слабой улыбкой. — В таком случае, меня не устраивает твой способ оплаты моих услуг: если в волшебном мире прошло больше ста лет, моя Истинная Любовь давно мертва и мне нет смысла идти с тобой, — сквозь ком в горле протянула брюнетка. — Не думай об этом, — слегка дёрнула плечом Эмма. — Я уверяю тебя, что твоя родная душа всё ещё жива, и тебе необязательно знать, каким образом. Тебе нужно знать лишь то, что если ты поможешь мне, я сделаю всё для того, чтобы вы встретились. Реджина оттолкнулась ладонями от подоконника, вставая в закрытую позу и складывая руки на груди. Полученная информация превратилась в кашу в голове, и не было ни единого шанса на то, чтобы разобраться со всем, что она услышала за их мирный час. — Я ухожу сегодня на рассвете, — снова без слов поняла её молчание Эмма. Она перевела взгляд за плечо Реджины, туда, где на стене тикали часы. — У тебя есть примерно шесть часов для того, чтобы подумать. Без четверти четыре утра я буду ждать тебя возле городской черты. Я рассчитываю, что ты придёшь по своей воле, — нажала она, так и не произнеся своей угрозы. Реджине страшно хотелось ввязаться в новую перепалку, чтобы узнать о том, что будет, если она не придёт, но она была настолько вымотана новостями, что сил почти не было. Она кивнула, направляясь к двери, чтобы покинуть офис, как уже на пороге обернулась: — О каких договорённостях ты говорила? — спросила она. — Скажи хоть что-то. Эмма слегка улыбнулась, но промолчать не посмела. — У меня есть дочь, — склонив голову к своему плечу, неожиданно нежно произнесла она. — Её отец дал обещание кое-кому, что она станет его женой. Я не хочу этого, — объяснила она. — Мне нужен кто-то, кто поможет мне избежать выполнения данного обещания. Реджина кивнула. Она не понаслышке знала, какую силу в Зачарованном Лесу имели обещания брака, и ей даже слегка импонировало то, что не все законы её мира изменились. — Что? — вдруг с любопытством спросила Эмма, и Реджина осознала, что задумалась в самый неподходящий момент. — Ничего, — мотнула подбородком она. — Просто удивляюсь, что у тебя есть дочь. Эмма широко улыбнулась: — Ну, не то, чтобы она моя дочь в общепринятом понятии этого слова, — хмыкнула она. — Она моя падчерица. Реджина даже не смогла по достоинству оценить иронию повторяющихся судеб. Она просто удивлённо изогнула брови и злобно усмехнулась. — Ну, а что? — улыбнулась Эмма в ответ. — У каждой великой королевы должна быть падчерица, — пожала плечами она. — Снова пытаешься меня задобрить? — ухмыльнулась брюнетка, повернув ручку двери. — Нет, — фыркнула Эмма. — Я просто хочу сказать, что укреплю барьер над Сторибруком, когда ты выйдешь за его пределы. Никакие злобные твари типа Рейва больше не проникнут внутрь, пока тебя не будет, — вдруг сказала она, и Реджина не поверила удаче. — А вот сейчас я действительно пытаюсь тебя задобрить, — вдруг подмигнула блондинка. Реджина, громко фыркнув, хлопнула дверью. Шесть часов. Так мало для того, чтобы принять столь важное решение, и слишком много, чтобы принять возможность своей смерти. Шесть часов. Они пролетели, словно одно мгновение. Реджина металась по своему особняку на Миффлин Стрит, за всю ночь не сомкнув и глаза. Она бодрствовала почти третьи сутки кряду, но усталости не чувствовалось. Вероятно, потому что она была на иголках. Точнее, в ужасе. Пара графинов сидра испарились буквально одним махом, но у Миллс не нашлось сил пожалеть об этом: если у неё и вправду нет выбора, она нескоро появится в своём особняке снова. Пальцы на руках мелко потряхивало, и ей приходилось заставлять себя делать хоть что-то, чтобы не впасть в отчаяние. Она проиграла. Снова. И, если бы ей не было так страшно, ей было бы очень больно. Эмма, эта новоявленная Королева, чёртова самозванка… Она правила её землями, её людьми… В прочем, если дочь Прекрасных говорила правду, людей Злой Королевы больше не было — они все умерли в войне, что продолжалась почти век. Посему выходила ещё более пугающая картина: Реджина должна была попасть не просто в мир, где уже когда-то жила; она должна была попасть в мир, который не имел ничего общего с местом, где она родилась. Эмма ясно дала понять, насколько всё изменилось в волшебном царстве, и Миллс билась в панике: у неё не было магии, чтобы постоять за себя, у неё не было сил бороться. Проще говоря, у неё не было ничего, кроме самой себя, и — какая ирония — именно это и нужно было Её Величеству Эмме. Реджина до самого утра пыталась разобраться в хитросплетениях интриг: что ей делать, чтобы наперёд знать следующий ход? Как выиграть, не зная правил игры? Как спастись? Как остаться в живых и при этом, желательно, сорвать куш в виде знакомства с мужчиной с татуировкой льва? Ну, или в качестве награды ей вполне бы подошла голова Эммы на блюдечке. Но ведь не зря же эта нахалка была королевой шестнадцать лет!.. Как-то же ей удавалось удерживать власть! Реджина задумалась. Значит, было что-то такое в правлении отпрыска Прекрасных, раз она была не просто Королевой земель, а Владыкой целого мира. Злой Королеве, что почти умерла внутри неё, было не тягаться с этой женщиной. А уж Реджине, мэру маленького городка, и подавно. Кроме того, Эмма, очевидно, была единственной, у кого в руках были действительно все карты: Белфайер и Лили были её пленниками, она знала, чем заканчивается сказка о пыльце фей… Она знала, казалось, всё: Реджина была уверена, что девчонка досконально изучила Летопись Времён, что хранилась в её замке многие тысячелетия. Эмма знала о ней всю подноготную, знала все её злодеяния и каждую смерть, которую забрали руки Злой Королевы. А ещё Эмма заключила с ней сделку: она могла получить многое, если просто выполнит её условия. Вскоре Мадам Мэр поняла: лёгкая смерть и избавление ей и близко не светят. С одной стороны, она была в безопасности: если Эмме так дорога её репутация Злой Королевы, как своего советника, она защитит её, если что-то пойдёт не так. В это же время Реджина совсем не была уверена, что Эмма не прикончит её собственноручно, когда надобность в Миллс отпадёт сама собой. По большому счёту, у неё не было выхода: Эмма ясно дала понять, что ей не отвертеться. Реджина кинула все силы на то, чтобы убедить себя лишь в одном: весь этот фарс просто очередной вираж её непростой судьбы, новое приключение. Хотя больше это было похоже на дорогу в ад. Что ж, Злая Королева внутри неё была совсем не прочь прогуляться по ней под руку с демоном, успев по дороге узнать как можно больше чужих тайн и секретов. По крайней мере, один из них Миллс уже знала: дети Голда и Малифисенты в замке этой новоявленной Королевы. Что ж, когда придёт время возвращаться, она освободит их и заберёт с собой в Сторибрук. Скорее всего, обманом и предательством, но она вынудит Эмму отпустить их. По крайней мере, люди, которые многое значили для неё, не будут несчастны: Мали сильно поддерживала её в самые тёмные времена, а Голд вообще был её учителем, мастером, приложившим руку к величию. Реджина собиралась, бегая по дому и пытаясь найти среди своей одежды самые нейтральные вещи для предстоящего похода. Чёрные джинсы, в которых она работала в саду, и простая блузка — вроде, не слишком приметно, верно? Реджина Миллс больше не была Злой Королевой. Но, если девочке Эмме хочется Злую Королеву, она её получит. С какой стороны не глянь, всё двигалось в одном направлении: Реджина снова спасала этот город, расплачиваясь за былые страшные деяния. Она снова бросалась грудью на амбразуру, почти продавая себя в рабство Спасительнице, но никто из местных жителей об этом не знал. А если кто-то всё же и узнает, это бессмысленно: Злая Королева, пусть и бывшая, вряд ли заслуживает хотя бы благодарности. Темень ночного неба начал прогонять слабый свет восходящего солнца. На улицах всё ещё было весьма темно, и Реджина в панике прибавила шагу: она не хотела опоздать. Мягкие мокасины споро отталкивались от асфальта. Черноволосая женщина, спешно двигаясь по направлению к городской черте, прощалась с городом. Сторибрук в каком-то смысле был её домом. В конце концов, она провела в этом месте большую часть своей жизни. Аккуратные двухэтажные лофты, белые особняки… Старая башня с часами, время на которых стояло, городская мэрия, антикварная лавка, участок шерифа… Перед её глазами будто проносилась вся её жизнь. Грудь наполнило щемящее чувство потери, и Реджина, стараясь сохранять самообладание, прибавила шагу. Не то, чтобы она боялась угроз Эммы; сейчас, окончательно приняв решение, она действительно опасалась опоздать. Какие бы трудности её не ожидали в Сказочном Мире, перед глазами стояла заветная цель: мужчина с татуировкой льва. Мужское левое запястье выжигало сетчатку глаз, и она спешила, немного волнуясь, что Королева Эмма может покинуть город без неё, забыв о своих обещаниях. Этого не случилось бы в любом случае. Реджина поняла это, когда населённые дома Сторибрука закончились, и главную магистраль города заполнили пушистые ели. Посреди тёмного асфальта, покрытого утренней испариной росы, сидел чёрный доберман. Она оступилась, увидев мрачное животное. Собака встретилась с ней взглядом, встрепенулась и встала на четыре лапы; так что у Миллс не осталось никаких сомнений: её ждали. Женщина, слегка расправив плечи, тронулась с места, в метре пройдя мимо добермана — она всё ещё опасалась за своё здоровье, зная, на что способна эта псина. Собака никак не отреагировала на её явное пренебрежение. Крупной рысцой потрусила за ней, держась в паре метров позади. Окружающий дорогу лес шипел молчанием. Было тихо, до невозможности тихо, что добавляло ситуации напряжения. Реджина кусала губы, изредка одёргивая себя и прекращая болезненную привычку, не присущую дамам высшего общества. Вскоре перед ней раскрылась новая картинка, и в груди спёрло дыхание. Городская черта была отмечена жирной красной полосой — в своё время это сделал Дэвид, вооружившись баллончиком с краской. Прямо на ней, почти касаясь носками кроссовок красной краски, стояла Эмма. Вопреки ожиданиям Миллс, она стояла к ней спиной, и белокурые локоны каскадом осыпали спину, иногда чуть подрагивая от сквозняка. Злая Королева, в последний раз глубоко вздохнув, преодолела расстояние до своего проводника и встала рядом. Эмма повернула голову, встречаясь с ней взглядом, и Реджина некоторое время пыталась прочитать выражение её лица. Тщетно — эта девчонка была, словно каменная стена. — Вовремя, — озвучила блондинка, и Реджина не смогла разобрать по тону её голоса: то ли она была довольна, то ли по какой-то неясной причине упрекала её в пунктуальности. — Оставь рюкзак здесь, — велела она, увидев тонкие лямки кожаной сумки на плечах Миллс. — Там только самое необходимое, — в свою защиту сказала Реджина, отчаянно стараясь скрыть страх в голосе. Она до дрожи в коленках опасалась того, что должно было произойти в скором времени. Почему-то при мысли о Зачарованном Лесу перед глазами вставала картинка из рассказов Эммы: окровавленная земля и бездыханные тела — вечные спутники войны. Эмма, шагнув ближе, почти соприкоснулась носом с её плечом; Реджина призвала всё своё самообладание, чтобы не отпрыгнуть подальше в испуге. Блондинка слегка наклонилась, вытащив из бокового кармана рюкзака что-то из вещей Миллс. Выпрямилась, слегка помотав перед лицом Реджины маленькой бутылкой воды. — Это самое необходимое, — объяснила блондинка. — Оставь рюкзак. Реджина сомневалась несколько секунд. После, решив, что Её Величество знает о своём мире больше, всё же послушалась: стянула лямки рюкзака с плеч и кинула сумку на асфальт. Эмма никак не прокомментировала её действие. Опустила руку к шлёвке джинс, и Реджина опасливо скользнула взглядом по длинному изогнутому клинку, висящему на её бедре. Блондинка тем временем отстегнула что-то от пояса и в занимающемся рассвете блеснули полицейские наручники. — Мера безопасности, — ответила Эмма прежде, чем Реджина успела задать вопрос. — Как только ты пересечёшь черту, твои воспоминания испарятся, и ты будешь помнить только то, что ты мэр маленького городка. У нас нет времени на прояснение ситуации, — объясняла блондинка, с помощью ключа открывая наручники, и Реджина заметила на маленьком ключике брелок полицейского крузера — эта паршивка стащила наручники из участка шерифа. — Если ты возьмёшь меня за руку, моя магия защитит тебя, и ты будешь в здравом рассудке, — рассудила девушка, приглашающе протягивая открытый наручник в сторону Злой Королевы. — Ты воровка, — вырвалось у Реджины. Она, как могла, старалась отгородиться от всей абсурдности данной ситуации. Эмма фыркнула, подставляя наручники ближе. Реджина, отогнав сомнения прочь, несмело протянула своё запястье. Железный ободок щёлкнул на её руке, и она задним числом поняла: её действительно взяли в плен. — Не хочу, чтобы ты нарушила мои планы, — обозначила Эмма, закрепляя другой наручник на своём запястье. В голову Миллс тут же пришёл гениальный план побега: она действительно могла бы просто вырвать руку, только окажись они за городской чертой, и Эмма была бы бессильна в данной ситуации. Почему-то сейчас, когда она уже была скована одной цепью с рукой Спасительницы, этот вариант развития событий показался ей весьма привлекательным. Жаль, что возможность была упущена. Её пальцы обдало жаром: Эмма уверенно обхватила ладонью её руку, связывая их рукопожатием. Реджина не знала, что почувствовала в данный момент: на её коже будто выжгли клеймо. На лбу выступили бисеринки пота: она внезапно вспомнила о своей первой брачной ночи с Королём. Тогда ей смотрели в зубы, словно молодой кобыле. Теперь же не покидало странное ощущение того, что её заклеймили, как домашний скот. Брюнетка, слегка задрожав, постаралась откинуть страх подальше. Будто чувствуя её дрожь, тонкие горячие пальцы слегка погладили её ладонь. Реджина метнула гневный взгляд на Эмму, но та на неё не смотрела: вглядывалась в уходящий серпантин дороги так, будто видела что-то, чего не видела Миллс. — Готова? — спросила она, так и не повернувшись к брюнетке лицом. Реджина болезненно скривилась, а затем слегка сжала чужую руку в своей ладони. Эмма вручила ей бутылку воды из рюкзака, и Миллс сжала пластик свободной ладонью. — Насчёт «раз», — объявила Эмма. Они шагнули за черту одновременно: просто переместились на шаг вперёд, перешагнув через красную линию на асфальте. Но Миллс всем своим существом почуяла изменение: мощный поток магии, на секунду опаливший нервные окончания. Во рту отдавался странный привкус горечи, а она уже стояла за городской чертой, пока чужая рука крепче сжала её ладонь. Эмма тронулась с места, и Реджина, ведомая внешней силой, зашагала следом, отставая на полшага. Пейзаж перед глазами не менялся: та же дорога, кажущаяся бесконечной, и обступающий асфальт лес. — Ты уже нашла? — вдруг спросила Эмма, и Реджина в замешательстве повернулась к ней. — Прошу прощения? — переспросила она. Эмма обернулась на неё так, как будто только сейчас осознала её присутствие. Слегка виновато улыбнулась, пожав плечами: — Я сейчас не с тобой разговаривала, — объяснила она, и Реджина слегка наклонила голову, замечая с другой стороны от Эммы чёрного добермана, бесшумно трусившего в одну ногу с ними. Реджина в замешательстве слегка помотала головой: она уже успела позабыть о существовании собаки, настолько бесшумно животное передвигалось. — Знаешь, это даже невежественно, — озвучила она свои мысли, и Эмма непонимающе выгнула бровь. — Рядом с тобой Злая Королева, а ты предпочитаешь разговаривать с какой-то псиной, — раздражённо объяснила Миллс, в презрении скривив губы. Эмма отвернулась, никак не отреагировав на её острое замечание, но через пар секунд Реджина едва распознала её многозначительный хмык. И её бы это весьма сильно оскорбило, если бы тело не прибывало в таком невероятном напряжении от неизвестности. Две женщины и чёрный доберман проделали ещё какой-то путь в молчании. Реджина судорожно пыталась разглядеть в окружающем её лесу что-нибудь непотребное, выбивающееся за пределы разумного, но это было бесполезно: пейзаж не менялся. — Ты можешь обернуться, — вдруг подсказала Эмма, и Реджина, дёрнув уголком губ, обернулась. Там, примерно в двух ста метров позади, глаз не улавливал красную полосу, пересекающую дорогу. Пейзаж выглядел таким же безрадостным, как и вокруг, и Миллс в замешательстве поняла, что не видела своего рюкзака на асфальте. В прочем, она подозревала, что с этой стороны, где был весь остальной мир, именно так всё и выглядело: люди просто не видели Сторибрука. Когда Реджина вновь посмотрела прямо перед собой, то краем глаза обнаружила удивлённое выражение на лице Эммы. Она повернулась к ней, изогнув брови, и блондинка слегка улыбнулась кончиками губ: — И снова это было не тебе, — виновато пробормотала она, кинув взгляд на чёрного добермана. Реджина сжала зубы, едва сдержав гневный вопль. — Это уже переходит всякие границы, — сквозь зубы выдавила она. — Прекрати сейчас же! Эмма печально вздохнула, едва наклонившись к трусящей рядом собаке. — Ну, обернись уже, — ласково попросила она, и Реджина выгнула бровь от такого странного тона, насквозь пропитанного нежностью. — Хватит дуться. Реджина закатила глаза, зарычав: эта девчонка уже вывела её из себя. Носится со своей псиной, как с писаной торбой — надоело!.. Между тем чёрный доберман прибавил ходу, крупной рысью вырвавшись вперёд, и теперь Миллс могла наблюдать перед собой чёрный собачий зад. Собака, преодолев ещё несколько метров рысью, вдруг остановилась, и уши на её макушке встали, навострившись. Псина оттолкнулась лапами, вдруг перейдя на галоп, и Реджина едва склонила голову набок в удивлении: Эмма не прибавила шагу. Они, держась за руки, всё ещё двигались в привычном ровном темпе, пока собака уменьшалась в размерах, удаляясь всё сильнее. Наконец, псина остановилась примерно в пятидесяти метрах от них. Обошла вокруг себя небольшой круг, почти соприкасаясь мордой с асфальтом и отчаянно к чему-то принюхиваясь. Затем, подняв морду, свирепо зыркнула в их сторону. То, что произошло дальше, Реджина отказывалась понимать. Потом, чуть позже, она едва ли не лупила себя ладонью по лбу: всё было до смешного просто, и она, бывшая Злая Королева, могла бы догадаться. Но, видимо, её магические инстинкты притупились со временем, и теперь ей приходилось только наблюдать за развитием событий со стороны. Чёрный доберман, вдруг оттолкнувшись лапами, побежал им навстречу. Его скорость стремительно набирала обороты: он почти летел, и Реджина в защитном жесте дёрнулась, пытаясь остановиться. Эмма же, даже не поведя плечом, продолжала путь, за руку утягивая Миллс следом. Адская псина, глухо зарычав, оттолкнулась лапами в последний раз: прыгнула, и её тело в какой-то короткий миг замерло в воздухе. А затем произошло то, чего Реджина не смогла предвидеть. Короткая стриженная шерсть исчезла, втянулась в кожу за какую-то долю секунды, и передние лапы псины вдруг увеличились в размере. Задние лапы постигла та же участь: они начали расти, удлиняться, ломая кости и разрывая сухожилия. Острые уши втянулись в череп, который теперь было сложно назвать собачьим: выпирающий нос втягивался, уменьшаясь, и от бывшей суровой морды вскоре не осталось и следа. Темноволосая девушка, ещё секунду назад бывшая собакой, мягко приземлилась на обе ноги, завершив свой сверхъестественный прыжок. Реджина, всё ещё держась за руку Эммы, достигла девушки через пару шагов. Шатенка с длинными прямыми волосами, перекинутыми за спину, хмуро сверлила взглядом Эмму. У Реджины не нашлось слов, чтобы хоть как-то описать произошедшее секундой ранее превращение, и она лишь громко ахнула, всё ещё не веря. Она, конечно, слышала о том, что бывают ведьмы, умеющие обращаться в животных, однако, в свою бытность правления никогда с такими не встречалась. Это колдовство было ей чуждо; в магических книгах по тёмной магии говорилось, что анимаги редко встречаются среди колдунов и ведьм. Стройная девушка обладала весьма развитой мускулатурой: при ближайшем рассмотрении Реджина поняла, что она была почти идентична Эмме. Мускулистые стройные ноги обтягивали чёрные кожаные штаны для верховой езды, на ногах высокие сапоги с подковами. Потёртая чёрная жилетка, лежащая на её плечах, туго обтягивала грудь и держалась на одном честном слове: маленький крючок чуть выше пупка. Жилет расходился в стороны, стоило девушке хоть немного изменить положение своего тела, и внушительная грудь почти вываливалась наружу. Мускулистые руки, обтянутые смуглой кожей, упирались в бока: девушка сверлила недобрым взглядом Эмму. На внушительном поясе, привлекающим внимание к оголённому животу, болтались металлические «звёзды» — метательные ножи сюрикэны, представляющие собой четырёхконечный цветок с зазубренным лезвием. — Поверить не могу, что ты всё-таки сделала это, — гневно прошипела шатенка, когда Эмма, ведя Реджину за руку, остановилась в нескольких метрах от неё. Миллс, всё ещё пребывая на грани здравого смысла, жадно оглядывала девушку с головы до ног, мельком отметив, что её глубокий голос весьма подходил её боевому виду. — Ты привязала меня к машине, а сама ринулась на Рейва в одиночку?! — шипела девушка. — Невероятно, Эмма! — её гневный голос перешёл в рык, и Реджина смутно заметила отголоски животной сущности: в данную секунду девушка будто вновь обернулась доберманом. — У меня не было времени придумывать другой план, — спокойно отозвалась Эмма. — И потом, знаешь, тебе иногда полезно посидеть на цепи, — фыркнула она, едва улыбнувшись. Вопреки ожиданиям Миллс, девушка не разразилась гневным рыком. Её губы сложились в неком подобии улыбки, и она подошла ближе, обвив руками талию Эммы. Реджина, чувствуя себя лишней, пожалела, что у неё не было шанса отойти дальше: она всё ещё была прикована наручниками к блондинке. — Испугалась? — между тем мягко спросила Эмма, свободной рукой ласково проведя по спине девушки. Шатенка положила подбородок ей на плечо, крепче обхватывая её талию в объятии. — Ещё как, — вздохнула она. — Я почти тебя потеряла, — призналась она, отстраняясь, и кончики её пальцев остановились на щеке Эммы. — Ты здорово напугала нас всех. Эмма мягко улыбнулась, вскользь пройдясь ладонью по кожаному жилету девушки в районе талии. — Прости, — прошептала она, и шатенка улыбнулась шире. Реджина вдруг поняла, как внутри неё зарождается гнев вперемешку с яростью. Её бросило в жар, руки затряслись, и Эмма обернулась в её сторону, почувствовав её трясущуюся ладонь. — Минуту, — прорычала Миллс, еле сдерживая себя. — То есть ты хочешь сказать, что всё это чёртово время, пока ты была в коме, в моей кровати спала эта… Эта… — Реджина начала хватать губами воздух, не зная, как выразить словами то, что думала. — Вы спали в одной кровати? — нахально уточнила Эмма, игриво улыбнувшись. — Иногда, — иронично изогнула бровь шатенка, обменявшись горящими взглядами со Злой Королевой. — Да, детка, — фыркнула Эмма. — Не это я имела ввиду, когда просила тебя позаботиться о ней. Из Миллс, казалось, выкачали весь воздух. Она ахнула, гневно переводя взгляд с шатенки на Эмму и обратно, а затем выпалила: — То есть я могла не пускать её в дом?! — ей казалось обидным, почти оскорбительным то, что она восприняла последние слова Эммы перед обмороком неверно. Тогда она думала, что неизвестная за решёткой просила её присмотреть за своей псиной; оказалось, эта нахалка просила чёртову собаку присмотреть за ней, самой Злой Королевой!.. На секунду Реджиной овладело крошечное восхищение, даже радость, но она быстро утопила в себе это чувство. — И спасибо тебе большое, что не дала мне умереть от голода и холода, — саркастично отозвалась девушка в жилетке, взглянув Реджине в глаза. На секунду в таких же карих, как и у Миллс, глазах проскользнула благодарность, которая совсем не вязалась с её дерзким тоном. — Я предлагаю ускориться, — между тем основательно сказала она уже Эмме. — Скоро рассвет. — Тогда вперёд, — кивнула блондинка, и девушка в чёрном широким шагом направилась в одном ей известном направлении. Эмма потянула за собой Реджину, и теперь они вновь шагали за девушкой, отставая всего на пару шагов. — Ты не хочешь мне объяснить, что это вообще такое сейчас было?! — гневно спросила Реджина через пару мгновений. Эмма непонимающе повернулась к ней, и Реджина указала бутылкой воды, что несла в свободной руке, на спину шатенки. — Кто это, чёрт возьми?! — А, — незаинтересованно кивнула Эмма. — Это моя правая рука. Главный советник и вечная последовательница моих дел, — слегка улыбнулась она. — Она возглавляет престол в моё отсутствие и вообще делает всё, что не успеваю делать я, — фыркнула блондинка. — Знакомься: Её Величество Королевская Десница Лилит, — Реджина, споткнувшись, сглотнула всухую. Эмма слегка дёрнула её за руку, уберегая от падения, и остановилась, озабоченно заглянув в глаза: — Ты в порядке? Казалось, даже вселенная не может вместить в себя гамму чувств, которую испытывала сейчас Реджина. Она вдруг поняла, что эта мерзавка, фальшивая королева, которая уверяла в своей добропорядочности, обманула её, словно малое дитя. — Ты спрашиваешь, в порядке ли я?! — гневно рыкнула она. — Эта… Эта Лилит! — она указала бутылкой воды на спину девушки, которая не обращала на них ни малейшего внимания и двигалась вперёд широким шагом. — Она же дочь Мали!.. — утвердительно рыкнула Злая Королева, желая докопаться до истины. — Ты обманула меня! — обвинила она. Эмма, казалось, не выглядела заинтересованной сложившейся ситуацией. Она едва пожала плечами: — Когда? — спокойно спросила она. — Я не солгала тебе ни единого разу с момента нашего знакомства. Лилит действительно моя пленница, — ровно изрекла она, а затем, доказывая свою невиновность, позвала: — Лил! Девушка в чёрной коже обернулась, остановившись в паре метре от них. — Я действительно пленница Её Высочества Королевы Эммы, — словно заученную фразу, скучающим тоном произнесла она. Её ноги подогнулись, и она сложила своё тело пополам в низком реверансе: — В моей жизни нет ничего важнее, чем исполнение воли моей королевы. Я живу для того, чтобы служить ей. Эмма указала на своего советника свободной рукой, не сводя пытливого взгляда с Реджины. Весь её вид так и кричал о «я же говорила!», и Миллс оставалось лишь шокировано вдыхать воздух, переводя взгляд с дочери Прекрасных на дочь своей лучшей подруги. — Почти четыре, — между тем терпеливо напомнила Лили, разогнувшись после реверанса и ожидая, когда Миллс выйдет из ступора. — Надо торопиться, — мягко сказала Эмма. — Пойдём, — попросила она, утягивая Миллс за руку за собой и продолжая движение. — С ума сойти… — лишь выдохнула Реджина, всё ещё пребывая в растрёпанных чувствах. Они остановились буквально через десяток метров, и дочь Малифисенты — Реджина всё ещё не могла в это поверить, но уже распознавала некоторые схожие черты — завела руки за голову, снимая с шеи ожерелье. В свете занимающегося рассвета на тонкой цепочке блеснул голубой камешек. Лилит сжала его в ладони, на секунду коснувшись камня кончиками пальцев, а затем кинула цепочку на землю. В то же мгновение там, где камень соприкоснулся с асфальтом, разверзлась дыра — портал диаметром не больше метра, из которого исходило слабое голубоватое свечение. — Буду ждать вас снаружи, — отчиталась Лили, незаинтересованно скользнув взглядом по их сцепленным рукам. Подобрала с асфальта камень, сжав его в ладони, и спокойно прыгнула в разверзшуюся бездну. Каскад её взметнувшихся волос потонул в голубом всполохе. Реджина рвано сглотнула, переведя опасливый взгляд на Эмму: она не путешествовала по порталам больше тридцати лет. Было, чего опасаться. Блондинка между тем обернулась назад, в сторону исчезнувшего за завесой проклятия Сторибрука. Сложив губы трубочкой, слабо дунула, и Реджина почувствовала, как рука в её ладони на мгновение стала жарче. По венам прошло ощущение мгновенной магии, в крови растеклось знакомое чувство могущества, и Миллс понадобилось некоторое время, чтобы осознать происходящее. — Что ты сделала? — тихо спросила она, когда Эмма повернулась к ней лицом. Блондинка слегка изогнула бровь, будто произнесённый вопрос поставил её в тупик. — Я же обещала, что в городе ничего не случится после твоего отсутствия, — объяснила она, слегка нахмурившись. — В данный момент я разрушила проклятие, разрешила времени возобновить ход. Реджина, не веря, удивляясь, не ожидая, обернулась, вглядываясь в слабо освещённую рассветом лесную тишь. Вопреки её ожиданиям, вдалеке она не увидела того, что ожидала увидеть. Там, далеко за красной чертой, которую теперь едва можно было уловить взглядом, среди макушек елей виднелся купол старой башни с часами. Чуть поодаль можно было разглядеть краешек белого фасада мэрии и близлежащих высоких зданий. На дороге маленьким чёрным пятнышком покоился брошенный рюкзак. В тишине предрассветного тумана вдруг раздался едва уловимый звук. Реджина нахмурилась, не понимая, а затем распахнула глаза шире, чувствуя, как в груди зарождалось слабое томление: это закончилось. Ещё одна веха её бесполезной жизни. Она закончилась, и это принесло Злой Королеве частичку утерянного навеки покоя. В лесной тиши, приглушённый стеной пушистых елей, раздался бой часов на старой башне. Город ожил, и на картах этого мира отпечаталась маленькая точка на просторах штата Мэн: город Сторибрук. — Восемь пятнадцать… — прошептала она, ознаменовывая бой курантов вслух. — Ты что-то сказала? — спросила Эмма, едва нахмурившись и, вероятно, не расслышав её благоговейного шёпота. Реджина, вынырнув из потока своих мыслей, помотала головой. — В таком случае, только после Вас, Ваше Величество, — ободряюще улыбнулась Эмма, приглашающе указав рукой на портал. Реджина почувствовала, как тёплая ладонь, сжимающая её пальцы, на мгновение сжалась крепче, будто бы Эмма понимала всё, чего не могла понять она сама. Злая Королева громко выдохнула и шагнула в портал. Секундой позже Королева Эмма, связанная с ней рукопожатием, прыгнула следом. Зияющая воронка голубого света на миг засияла чуть ярче, а затем исчезла, оставив после себя едва ощутимый аромат сладких яблок. На мокрый асфальт, пикируя в воздухе, словно шёлковая лодочка, опустился белоснежный лепесток розы. Соприкоснувшись своим нежным боком с шершавой поверхностью тёмного асфальта, лепесток остался последним упоминанием Владыки Семи Королевств в этом мире. В утренней тиши облака разошлись, являя новому дню розовый блик. Солнечный луч коснулся макушек елей — наступил рассвет.