LOVE game

💚 Четверг 💚

10:01

      – Холм, только не говори, что ты перешёл на что-то посерьёзней сигарет! – встревоженно вглядывался в меня Карл, когда я выходил из своей комнаты. – Клянусь, если это трава или какие-то другие наркотики…       – Я не курил и не принимал ничего запрещённого законом, клянусь, – искренне ответил я, но парня не особенно убедили мои слова, потому что он недоверчиво отозвался:       – Угу, ты глаза-то свои в зеркало видел? Они же красно-вишневого оттенка, как у наркомана со стажем.       – Я просто не спал эту ночь.       – Бессонница? – обеспокоенно поинтересовался парень.       – Нет, я рисовал, – просто ответил я.       – Ну, теперь я даже не сомневаюсь, что ты обкурился, – саркастично ответил парень.       – Нет, это правда. Я, правда, рисовал всю ночь.       – И где же твои рисунки? – бровь Карла недоверчиво поползла вверх.       – Здесь, – ответил я, указывая на ноутбук, который зажимал подмышкой.       – Так, выкладывай, что ты задумал, – нахмурился Карл.       – Это мой план по возвращению Тарье, – счастливо улыбался я, чем, по-видимому, только больше усугублял безумство в глазах Карла.       – Расскажешь?       – Только если ты согласишься помогать, – весело парировал я. – Но у нас мало времени. Мне нужно на съёмочную площадку, давай по дороге расскажу.       – Хорошо, но поведу я, – тоном, не терпящим возражений, ответил Карл. – Не пущу тебя за руль с такими глазами.       – Пару стаканчиков кофе подряд, и я буду в норме, – ответил я, но всё же отдал ключи от машины Карлу. Мои глаза горели огнём, а сердце переполняла надежда. Я должен вернуть Тарье! Я люблю его и знаю, что он тоже любит меня. Надеюсь, что он всё ещё любит меня… И я верну его, я просто обязан вернуть его, чего бы мне это не стоило!

💚 10:45 💚

      – Хенрик, можно с тобой поговорить? – услышал я голос Джулии, которая подловила меня, едва я успел появиться на съёмочной площадке.       – На самом деле, Джули, я занят сейчас, и если это не что-то срочное, то давай поговорим позже, – строго отчеканил я. После того нашего разговора в кабинете Джули, полторы недели назад, я всячески избегал её и старался сводить все наши разговоры к минимуму, но сейчас девушка смотрела на меня таким молящим взглядом, что мне стало не по себе.       – Это не срочно, но я, правда, очень хочу с тобой поговорить. Обещаю, это не займёт много времени, – и в голубых глазах Джулии было столько надежды, когда она говорила это. Непривычно было видеть её такой – не той строгой Джулией, четко отдающей приказы, а почти умоляющей, растерянной и глубоко опечаленной девушкой.       – Ну хорошо, – без удовольствия отозвался я и протянул ноутбук Карлу, со словами: – Позаботься об этом, хорошо? Парень кивнул и ушёл в гостиную, а я проследовал за Джулией на кухню. Сегодня мы снимали в «квартире Исака», и мне на глаза то и дело попадались наши с Тарье личные вещи.       – О чём ты хотела поговорить? – холодно поинтересовался я у девушки, скрещивая руки на груди.       – Хенрик, я хотела извиниться… – робко начала она и, бросив на меня неуверенный опасливый взгляд, вдруг резко замолчала. Странно было видеть Джули в таком состоянии, и в любое другое время я бы обязательно поинтересовался, что с ней происходит, но сейчас я был слишком погружён в собственные заботы.       – За что извиниться? – уточнил я.       – Да на самом деле за всё, – искренне призналась Джулия, неловко переступая с ноги на ногу. – И за тот наш разговор в понедельник, случайным свидетелем которого стал Тарье, и вообще за то, что с самого начала втянула тебя во всё это. Я внимательнее присмотрелся к девушке.       – Зачем тебе это было нужно, Джули? – вкрадчиво поинтересовался я.       – Что? – переспросила девушка, удивлённо вскидывая голову.       – Скажи мне правду, Джули. Зачем ты попросила меня влюбить в себя Тарье? Я хочу знать истинную причину.       – Но я… я уже сказала... – растерянно отозвалась Джулия.       – Хватит врать! – строго оборвал я девушку. – Не хочу больше слушать эту чушь про то, что ты хотела помочь Тарье вжиться в роль. Он - прирождённый актер, и он настолько талантлив в свои 17, что ему не требовалась дополнительная помощь со стороны. Скажи, чего ты на самом деле добивалась, Джули?! Скажи мне правду, или на этом наш разговор закончен. Девушка вся словно сжалась от моих слов и на минуту мне даже показалось, что сейчас она просто молча выйдет из кухни, но она взяла себя в руки и негромко произнесла:       – Это всё из-за Эндрю.       – Кто такой Эндрю? – вопросительно задрал бровь я.       – Это мой крестник, – призналась Джулия, и её голос болезненно дрогнул, – Сын моей лучшей подруги. В прошлом году ему исполнилось 16 лет.       – И как этот Эндрю связан с Тарье? – недоумевал я.       – Я объясню… – с трудом ответила Джулия. Отчего-то ей внезапно стало тяжело говорить, и мне стоило большого терпения дождаться, пока она снова откроет рот: – В прошлом году, 21 мая, Эндрю приехал ко мне сюда, прямо на съёмочную площадку. Я видела, что он был чем-то очень расстроен, но я была слишком занята съёмками и сериалом в целом. Я пыталась отослать его домой, но он сказал, что хочет побыть со мной, даже не смотря на то, что я была занята. И в перерывах между дублями, когда у меня появилось свободное время, он вдруг присел рядом и тихо спросил: «Джулс, а что ты думаешь о геях?». Это было очень неожиданно, и уже тогда я должна была понять, что это был не просто вопрос, но я была так занята работой и все мои мысли целиком и полностью поглощал сериал и я… я ответила что-то вроде: « Я думаю, что геи абсолютно такие же нормальные люди, как и все, просто они влюбляются в людей своего же пола, но это не значит, что они чем-то хуже людей с традиционной ориентацией». Я бросила это ему и снова убежала по своим делам, а Эндрю ещё несколько часов сидел на съёмочной площадке в одиночестве. Уже тогда я должна была понять, что что-то не так. Я должна была понять, что он не из простого любопытства спросил меня о геях. Такие вопросы НИКОГДА не бывают случайными. А ночью 21 июня Эндрю спрыгнул с моста в реку и утонул… и в своей предсмертной записке он признался, что ему всегда нравились мальчики. По лицу Джулии текли горючие слезы. Её макияж растёкся, но она ничего не видела перед собой, погрузившись с головой в болезненные воспоминания.       – Ему было всего 16! Всего 16 лет, Хенрик! – девушку сильно трясло, и она едва могла продолжаться говорить. – И он умер! Из-за того, что боялся, что остальные не примут его из-за его ориентации. За несколько дней до того, как он спрыгнул с моста, он спросил свою маму о том же, о чём спрашивал и меня. Он спросил её, как она относится к геям, а его мама, моя подруга – Лиз… она очень религиозная женщина, и она, ни о чём не подозревая, прямо ответила ему, что геи – это люди, которые никогда не попадут в рай из-за своего неправильного выбора. Эндрю на тот момент уже год встречался со своей одноклассницей, и Лиз даже представить себе не могла, что Эндрю нравятся парни. И после её слов у него не хватило смелости признаться ей. В своей предсмертной записке он написал, что не хочет быть ошибкой и разочарованием для своей семьи и друзей. Но знаешь, что самое печальное?! Лиз потом призналась мне, что приняла бы его любым. Абсолютно любым, лишь бы он был жив… Эндрю умер с мыслью, что его близкие люди не смогут принять его таким, но единственным, кто не принимал себя таким – был он сам. Его убил собственный же страх лишиться любви родителей и друзей. Джулия больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Её сотрясали сильные рыдания, и она из последних сил старалась держать лицо, но это было напрасно. Передо мной сейчас стояла не деловая, успешная создательница популярного сериала, не жёсткий, серьёзный руководитель и режиссёр, а девушка… Хрупкая, убитая горем девушка, потерявшая дорогого её сердцу человека. Я распахнул свои широкие объятья и мягко позвал Джули:       – Иди ко мне.       – Я не… не могу Хенрик, я твой начальник. Я должна вести себя профессионально, – сквозь слезы пробормотала Джули, отрицательно качая головой.       – Джули, запомни - ты никому ничего не должна! – с напором ответил я. – Ты не должна притворяться сильной, когда чувствуешь себя потерянной, ты не должна делать вид, что всё в порядке, если твое сердце разрывается от боли, и меньше всего ты должна справляться со своим горем одна! Хватит уже держать свою боль внутри себя! Выпусти её. Позволь себе расплакаться, позволь себе побыть слабой! Джулия слёезно всхлипнула и в одно мгновение нырнула в мои объятья, крепко прижимаясь к моей груди. Она рыдала так громко и так жалобно, словно ребёнок, который впервые в своей жизни разбил коленку и понял, что даже катаясь на велосипеде и чувствуя себя самым счастливым на свете, в любой момент жизнь может подкинуть на ваш путь камешек, который покажет, как жестока и несправедлива может быть жизнь.       – Это я! Это я виновата! – рыдала Джулия, заливая мой свитер горячими слезами. – Я должна была быть внимательнее к крестнику, я ведь и правда считала его своим родным сыном. Это моя вина!       – Не говори глупостей, Джули… – нежно поглаживая девушку по голове, мягко ответил я. – В том, что произошло с Эндрю, нет ничьей вины. Я ласково гладил девушку по волосам, терпеливо ожидая, когда её рыдания иссякнут и она сможет продолжить разговор. Наконец она немного успокоилась. Я протянул ей стакан воды и, выпив его, девушка смогла продолжить:       – После смерти Эндрю прошло почти полгода, когда мы праздновали окончание второго сезона… мы много пили и веселились, у меня даже голова разболелась от всеобщего шума, и я села отдохнуть на диванчик, на котором одиноко сидел Тарье. Мы разговорились с ним о какой-то ерунде и вдруг он неожиданно спросил меня: «Джулс, а что ты думаешь о геях?». Клянусь, он повторил вопрос Эндрю слово в слово, и меня словно током пронзило. Он смотрел на меня с такой же испуганной надеждой в глазах, которую я видела и в глазах Эндрю в тот день. И я испугалась. Безумно испугалась, что и с Тарье может произойти то же самое, что и с Эндрю. Конечно, я понимала, что они разные люди, но я уже не уберегла одного и безумно боялась потерять и второго тоже. Когда я вернулась домой в тот вечер, я за ночь написала сценарий для сезона про Исака. И хотя на следующий сезон уже был утвержден сценарий для Вильды, я отменила всё в последний момент и, долго ссорясь со сценаристами и каналом, всё же отстояла право сезона для Исака. В сценарии я написала о том, что Исак всё больше и больше утверждается в собственной нетрадиционной ориентации. Ему страшно, и он боится признаться в этом окружающим, а самое главное - он боится признаться в этом самому себе. Но по ходу повествования оказывается, что его готовы принять и его друзья, и отец, с которым у него были натянутые отношения, и верующая мама, и религиозная Сана. Всё его окружение любило его вне зависимости от его ориентации, и все эти страхи были лишь в его голове. Мне хотелось через историю Исака показать подросткам с нетрадиционной сексуальной ориентацией, что они не одиноки и что они не должны быть одиноки. Мне хотелось, чтобы, увидев, как хорошо окружение Исака восприняло новость об его ориентации, у них тоже была вера в свое светлое будущее. Мне хотелось, чтобы они не совершили такую же ошибку, как и Эндрю.       – Я понимаю… – искренне ответил я. – И Тарье был одним из этих подростков?       – Да. Я делала это и ради него тоже. Я думала, что он проведёт параллели между собой и Исаком и тоже сможет принять эту часть себя, но, как ты уже и сказал, Тарье - прирождённый актер, и роль Исака повлияла на него не так сильно, как я полагала. Поэтому-то я и попросила тебя увлечь его собой. Я думала, что, испытав симпатию к парню в реальной жизни, Тарье сам для себя признает свою ориентацию, но выходит… что я только всё испортила. Девушка виновато на меня посмотрела, сжимая губы от досады ,и я, подойдя к ней ближе, осторожно вытер слезы с её лица.       – Ты ничего не испортила, Джули. Тарье и правда смог принять себя и наконец-то раскрыться своему окружению.       – Но я испортила всё между вами… – дрогнувшим голосом добавила девушка. – Да и со мной он больше не разговаривает. Но ты... ты ведь и правда влюблён в Тарье?       – Безумно, – с грустной улыбкой подтвердил я. – Поэтому я и собираюсь вернуть его.       – Может быть, я могу чем-нибудь помочь? – с надеждой в глазах спросила девушка.       – На самом деле можешь, – с мягкой улыбкой ответил я. – У тебя случайно нигде не завалялся проектор и двухметровый белый холст?

💚 13:31 💚

      – Всё готово? – поинтересовался я у Карла, подходя к ноутбуку и выбирая нужный мне файл. Мы всем кастом и съёмочной группой собрались в небольшой гостиной «квартиры Исака» напротив высокого белоснежного холста. Каким-то чудом Джули всего за час раздобыла для меня и проектор, и холст и сейчас стояла вместе с остальными за моей спиной с интересом наблюдая за процессом установки. В комнату вдруг зашёл Давид и быстро показал мне два больших пальца. Это был наш тайный сигнал, означающий, что Тарье близко. И, правда, не прошло и минуты, как на пороге гостиной появился ничего не подозревающий парень. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел нашу нескромную компанию со мной во главе. Он заметно растерялся, и я собирался нагло воспользоваться этим минутным замешательством парня и действовать незамедлительно, пока парень не пришел в себя. Я несмело выдохнул. Будь что будет! Я безумно нервничал. И хотя в комнате стояла идеальная тишина, я спиной чувствовал безмолвную поддержку каста. Я быстро нажал на «play», и на холст тут же отразилось название анимационного фильма, который я рисовал всю эту ночь. На травянисто-зеленом фоне засияли золотые буквы :

Хенрик Холм, студент второго курса НИР, представляет

короткометражный анимационный фильм:

«История о нас»

      – Это история не о страхе… – ровным глубоким голосом начал я и краем глаза заметил, как Тарье резко повернул голову в мою сторону, но я, словно не замечая этого, продолжал неотрывно озвучивать фильм: – Это история о двух мальчиках. Очень непохожих друг на друга мальчиков. На экране появился черно-белый силуэт высокого худощавого мальчика с длинной челкой, зачесанной вверх, а следом за ним из ниоткуда возник такой же черно-белый силуэт уже не настолько высокого мальчика, в бейсболке, одетой задом наперёд, из-под которой высовывались непослушные завитки волос.       – Один из них славился своей самоуверенностью и бесстрашием, другой же, наоборот, обладал бесконечным запасом страхов. Маленький Мальчик боялся очень многого. Он боялся темноты и пауков… В это время на экране Маленький Мальчик шёл в непроглядной темноте, освещая себе путь голубой пятиконечной звездочкой, держа её высоко над головой. И вдруг, осветив новый промежуток дороги, он увидел на ней здоровенного паука и, картинно вскрикнув, подпрыгнул от страха и прямо по воздуху добежал до Большого Мальчика, на лету комично запрыгивая к нему на руки. Каст дружно рассмеялся за моей спиной, и я уже более расслабленно продолжил:       – А ещё он боялся слухов, чужого осуждения и одиночества. У него была тайна, которую он тщательно хранил внутри своего сердца, потому что самым его большим страхом было то, что дорогие ему люди отвернутся от него, узнав его тайну. После этих слов я наконец-то позволил себе посмотреть на Тарье, но его взгляд был прикован к холсту, на котором в это время Маленький Мальчик достал из груди своё сердце и спрятал его в клетку, закрыл на несколько замков и выбросил в море для верности.       – Но однажды Маленький Мальчик понял, что он устал бояться, устал притворяться и всё, чего он хочет, – это просто любить. И тогда он взял за руку Большого Мальчика. На экране мальчики протянули друг другу руки и как только их пальцы сцепились, мир вокруг них начал преображаться, как и они сами. Исчезли эти черно-белые силуэты, и вместо них появились красивые и живые нарисованные мини-копии нас, с Тарье. Теперь их окружало кристально-голубое небо с перистыми белоснежными облаками, а под их ногами росли удивительные по красоте цветы разнообразных расцветок.       – И, сжимая руку Большого Мальчика, Маленький Мальчик почувствовал, что и сам вырастает и становится сильней и уверенней. На экране Маленький Мальчик действительно подрос и, весело и смело шагая, вновь отправился к морю, по-прежнему не отпуская руки второго мальчика. Он закинул в море удочку, и они вместе с Большим Мальчиком выловили клетку с сердцем Маленького Мальчика. Маленький Мальчик счастливо рассмеялся и нежно потёрся носиком о нос Большого Мальчика, а потом, весело распахнув клетку, достал оттуда своё большое розовое сердце и вернул его на прежнее место в груди. И как только его сердце снова забилось, мальчик засветился искрящимся светом изнутри и снова начал преображаться. Теперь это была идеально прорисованная мультяшная версия Тарье. Это был его кошачий носик, его зеленые прищуренные глаза, его губки бантиком. Даже такая мелочь, как еле заметная мушка над его верхней губой, тоже присутствовала на лице Маленького Мальчика.       – С помощью своей любви Маленький Мальчик обрёл веру в себя. Он почувствовал себя намного выше всех своих страхов и наконец-то избавился от своего самого большого страха и стал самим собой. Краем глаза я заметил, как Джули справа от меня достает носовой платок и подносит к своему лицу.       – Но Маленький Мальчик не заметил, что Большой Мальчик, держа его за руку, вдруг стал внезапно уменьшаться. Его поглощал страх. Страх перед новым, неизведанным ему сильным чувством. Страх перед тем, как он, такой самоуверенный и бесстрашный, оказался таким слабым и зависимым от любви. И он поддался этому страху и отпустил руку Маленького Мальчика. На экране руки мальчиков расцепились, и их отбросило далеко-далеко друг от друга. И Большой Мальчик вдруг снова начал бледнеть и становиться лишь жалким черно-белым силуэтом, сужаясь и скукоживаясь от грусти.       – И это была его самая большая ошибка в жизни, за которую он до сих пор расплачивается, – снова подал голос я, чувствуя, как от подступающих к горлу эмоций становиться тяжело продолжать. – Это история не о страхе. Это история о том, как любовь может победить даже самый сильнейший страх. Эта история о нас. Я решился и, теперь уже ничего не скрывая, повернулся к Тарье и говорил дальше уже только для него одного:       – Тарье, прости меня, я был так глуп! Я никогда не должен был отпускать твою руку. Я испугался своих чувств. Испугался, потому что понял, как сильно я влюблён в тебя…. Я люблю тебя, Тарье… безумно…. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс! Я не мог отвести мучительного взгляда от Тарье, и он тоже, как прикованный, смотрел на меня через всю гостиную, а по его щекам в это время текли неиссякаемые слезы. На этот раз я ничего не мог прочесть в его взгляде, кроме того, как по-настоящему больно Тарье сейчас. Я не дышал от ожидания, и мне казалось, что сейчас от ответа Тарье зависит вся моя жизнь. Наконец он ожил, неловко стёр рукавами кофты слёзы с лица и молча, без единого звука вышел из комнаты. Я не слишком хорошо помню, что творилось дальше. Кажется, я осел на пол. Кажется, ребята из каста мгновенно опустились на пол рядом со мной. Кажется, Ульрикке крепко меня обнимала, пока Джозефина ласково гладила меня по голове. Кажется, Карл держал меня за руку, а Марлон что-то ободряюще шептал мне на ухо. Кажется, я плакал…