На коленке

Касамацу смотрит на дисплей телефона и высветившееся имя, раздражающее одними только иероглифами. И в который раз принимает вызов вместо того, чтобы выключить мобильный до утра, как грозится при каждом разговоре. Голос на том конце тянется, как подтаявшая карамель, и у Касамацу в который раз стаёт поперёк горла сладость жжёного сахара и раздражение. Касамацу не любит сладкое. Ещё Касамацу недолюбливает Имаёши Шоичи, но всё равно берёт трубку. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Касамацу-кун. О сладком, да? От неожиданности Касамацу сглатывает набежавшую слюну и мысленно чертыхается, понимая, что получилось громко. Как Имаёши умудряется начинать каждый их разговор с дурацкого вопроса, да ещё и угадывать ответ, Касамацу не знает. Иногда ему кажется, что по всей его комнате, а может и ванне, и даже кухне расставлены камеры и жучки, вот только мысли они не фиксируют. — Ладно-ладно, можешь не отвечать. Как прошёл день, как тренировка? Касамацу неизменно отвечает вопросом на вопрос: — Какое тебе дело, Имаёши? Ответы варьируются от издевательского «Шпионю я за тобой, Касамацу-кун» до ничего не значащего «Просто так» и совершенно беспочвенного «Я за тебя волнуюсь». Сегодня Имаёши выбирает возмутительное: — Соскучился по твоему голосу, Касамацу-кун. Кто ещё будет так убедительно ворчать мне в трубку. Почему-то скучает Имаёши именно по пятницам, пусть и не всегда по голосу Касамацу — чаще просто мается от безделья. Скорее всего, это и есть настоящая причина ночных звонков, но Касамацу интересно слушать новые версии. — Найди уже кого-нибудь другого, наверняка куча народу согласится послать тебя по телефону вместо меня, — сообщает Касамацу, откидываясь на спинку стула. Он как раз пытался набросать схемы последнего матча. — Это будет не то, — хмыкает Имаёши. Касамацу его понимает. На самом деле, какими бы разными они не были, разговаривать с Имаёши интересно и просто, стоит увлечься какой-то темой. Иногда они заговаривают о музыке, и тогда Касамацу забывается, восторженно рассказывая о любимых группах, недавно вышедших альбомах и синглах. Имаёши, как ни странно, слушает, заинтересованно уточняет детали, а через некоторое время даже рассказывает сам. Кажется, он действительно слушает группы, которые советует ему Касамацу, и это безмерно льстит. Самая популярная тема, конечно же, баскетбол. Периодически они скатываются в глупые споры чья команда сильнее, чей ас талантливее и кто победит в следующем Летнем Кубке, в котором они участвовать уже не будут. Иногда они говорят о баскетболе разумно, всё больше о командной стратегии, только так, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Касамацу часто кажется, что Имаёши говорит ему больше, чем нужно. Правда, и понимает Имаёши слишком много, будто читая мысли. Бывает, они вдруг заговаривают о прошлом, о средней школе, первых годах в старшей и играх. А иногда, наоборот, о маячащем поступлении в университет. Это случается редко и почему-то наполняет Касамацу предвкушением: Имаёши рассматривает для учёбы тот же универ, что и он. Сегодня Имаёши кажется задумчивым и ехидным меньше обычного, и Касамацу не знает, о чем с ним таким говорить. Это напрягает и заставляет его подать голос первым: — Ты странный. Что-то случилось? Смех льётся из трубки сладкой патокой, липнет ко рту и языку, когда Касамацу нервно облизывает губы. Слова Имаёши пристают к лицу удушливым румянцем: — Я вдруг подумал, что уже месяц тебе названиваю, но не виделись мы и того больше. — С Зимнего Кубка, — говорит Касамацу раньше, чем успевает подумать, и досадливо хлопает себя по лбу. Теперь Имаёши решит, что он считает дни до их следующей встречи. Касамацу дни не считает, он просто слишком часто эту встречу представляет и почему-то ждёт. Но Имаёши никак не комментирует его прокол и продолжает удивлять: — Какие у тебя планы на завтра, Касамацу-кун? Вопрос выбивает Касамацу из колеи окончательно, он теряется и честно выкладывает: — Хотел пройтись по торговому центру, кроссовки совсем износились. И в музыкальный магазин нужно… — Тогда я приеду на одиннадцатичасовом. Идёт? Касамацу соглашается прежде, чем понимает смысл сказанного. Стук сердца пульсирует в висках и отдаётся в горле. Касамацу всё сжимает вспотевшей ладонью телефон и невидящим взглядом пялится в погасший экран. Имаёши нужно лечь пораньше, чтобы успеть на утренний поезд до Канагавы. Имаёши любит спать по выходным до самого обеда но, так уж и быть, субботой он пожертвует ради Касамацу. Имаёши надеется, что его встретят на станции, потому что в Канагаве он был всего несколько раз. Имаёши будет ждать завтрашний день с нетерпением. Имаёши, Имаёши, Имаёши… Касамацу стискивает зубы, всхлипывает, просовывая руку за резинку трусов и обхватывая пальцами напряжённый член. От голоса Имаёши встаёт не в первый раз, но никогда ещё Касамацу не позволял себе на него дрочить. По крайней мере, не сразу после разговора. И не специально. Касамацу чертыхается себе под нос, понимая, как жалко выглядят все его попытки оправдаться. А ведь всё просто: у него стоит на другого парня, с которым он вот уже месяц переругивается по телефону, не первый год соперничает в баскетболе и вообще терпеть не может. Завтра Имаёши приедет из Токио и это подозрительно смахивает на свидание. Касамацу не уверен, хочется ему так думать или проблема в том, что на дружескую их встреча не смахивает. Имаёши наверняка будет привычно скалиться, делать вид, что мечтал об этом дне всю жизнь и доставать Касамацу смущающими намёками. И обязательно сверкать холодными стёклами, то и дело поправлять очки отработанным движением, надвигая их на переносицу тонкими пальцами. Касамацу сжимает головку, размазывает выступившую смазку и тяжело выдыхает. Пальцы Имаёши длинные, костлявые и обманчиво хрупкие, они могут с силой и удивительной лёгкостью оттолкнуть тяжёлый оранжевый мяч, чтобы забить особенно обидный баззер биттер. Эти руки снова и снова появляются у Касамацу перед глазами, стоит ему подумать об Имаёши. Это бесит, смущает и заводит. Касамацу дрочит быстро и размашисто, представляя чужие пальцы на члене, и стремительно приближается к разрядке. От того, чтобы кончить, его отделяет только доля секунды и некстати зазвонивший телефон. Касамацу смотрит мутным взглядом на горящий дисплей, думая, не сон ли это. Раньше Имаёши никогда не звонил во второй раз, если трубку не бросал сам Касамацу. Но именно сейчас эта зараза будто чувствует отличный момент, и Касамацу с ужасом представляет, как услышит сейчас привычное «А я знаю, чем ты только что занимался, Касамацу-кун» и ответ, снова попадающий в цель. Можно просто не брать трубку, думает Касамацу, и нажимает «Принять». В голове еще звенит от возбуждения, полные яйца крутит от приятной боли, но голос Имаёши приходится как обухом по голове: — Касамацу-кун? Касамацу сглатывает стон, сжимает член у основания ещё сильнее, боясь кончить, и с трудом выдавливает из себя: — Что? Ему кажется, что одно это слово выдаёт его с потрохами. — Мне просто захотелось уточнить: это свидание. Касамацу чудится, что вместе с этими словами Имаёши нажимает на какую-то секретную кнопку, из-за которой пустота в его голове взрывается яркими красками. Он успевает только прижать динамик телефона к груди и стиснуть зубы. По судорожно сжавшимся пальцам льётся скользкое и горячее, а Касамацу глухо стонет, кусая губы и забываясь. — Я знал, что ты будешь в восторге, — довольно тянет Имаёши. Касамацу слышит его голос даже не поднося телефон к уху, через гулкий шум в ушах и отзвуки оргазма. Если Имаёши понял, то завтра Касамацу сгорит со стыда. Или прямо сейчас, вот только отдышится немного и дотянется до салфеток. — Но не думал, что настолько. Конечно Имаёши догадывается, по-другому и быть не может. Касамацу мысленно совершает сеппуку, вспоминает, что лучшая защита — нападение, подносит телефон к лицу и с чувством говорит: — А не пойти ли тебе нахер, Имаёши? — Можно, — коротко смеётся тот, так, что у Касамацу невольно поджимаются пальцы на ногах. От раздражения или всё-таки возбуждения, сказать сложно. — Завтра обсудим, Касамацу-кун. Всё, я отключаюсь. Обычно тишина позволяет Касамацу собраться с мыслями, взять себя в руки и придумать пути отхода. Сейчас же он выключает свет, валится на кровать с абсолютно пустой головой и засыпает за считанные секунды, уже не слыша короткое треньканье телефона. Утром Касамацу прочтёт сообщение и на секунду захочет умереть от стыда. А потом будет готовиться к безумному дню, убеждая себя, что уже поздно что-то менять. Да и не хочется. От: Имаёши Шоичи Меня тоже заводит твой голос, Касамацу-кун~