Закон неприятностей

      

«Столкнуться не с теми ожиданиями»

      Родственники были вне себя от счастья: в сентябре он уедет, и его дома не будет целых девять месяцев. Чем не повод для радости? Гарри вздохнул, глядя на свою лазанью с беконом в тарелке. Сейчас шёл последний месяц лета, и совсем скоро, к вящей радости тётки и дяди, он будет учиться в каком-то непонятном Хогвартсе.       Учитывая всё, что было написано в письме, можно было предположить, что этот самый Хогвартс существует, и волшебство, конечно, тоже… Но почему он тогда всё это время сидел тут, у своих родственников, которые его всегда ненавидели? И где же тогда его близкие? Гарри давно перестал верить в аварию, которая якобы забрала жизнь родителей по причине пьянства отца, и в то, что те были бродягами, наркоманами или же просто убийцами.       Недавно тётка расщедрилась на откровенность, и Гарри теперь был полностью уверен в том, кем были его родители — колдунами. По-иному этого не назовёшь. Когда Петунья говорила о Лили, его матери, её лицо больше напоминало брезгливую гримасу. Может быть, тётка когда-нибудь любила свою сестру, но это было уж слишком давно. Можно было бы сказать, что его, Гарри, она бы тоже смогла любить также как и своего сына, если бы не его «ненормальность».       Последний в этом доме взрыв вызвал что-то вроде шкодливого полтергейста, который всё время норовил не дать тебе сесть нормально на стул, ведь когда ты пробовал усадить на него свою пятую точку, там оказывалась пустота, в которую ты и приземлялся. «Невидимая пакостная тварь» — как её прозвал дядя Вернон, оказалась скрытым клептоманом, который собирал на своём пути всё, что сколько-нибудь плохо лежало. Наибольшим ударом для дяди Вернона была кража его любимых трусов, а для тёти Петуньи — геля для депиляции. Кража случилась в один и тот же день, и крики негодования, соответственно, прозвучали почти одновременно.       Когда дух пролетал мимо Гарри, то он чувствовал еле заметный шлейф холода, будто бы в ту минуту около него прошёл сквозняк. Сначала он именно так и думал, пока не понял, что в обогретом доме, летом, таких сквозняков просто быть не может.       Самый большой плюс всей этой ситуации для Гарри был в том, что его все эти происки бушующей магии не затрагивали, они обходили «эпицентр» силы, и влияли на всё, что находилось около него. Гарри мог бы даже поклясться, что попади он из-за своей магии в бассейн, кишащий крокодилами, то остался бы полностью целым и невредимым. А то, к чему не следовало лезть самому, он интуитивно обходил.

* * *

      Сегодня был так называемый день «Х» для Гарри, и его родственников. Вещи, нужные в поездке в Хогвартс, и жизни там — ему закупили.       Для Гарри в Косом переулке, в который его отвела тётя Петунья*, интереснее всего было оказаться в книжном магазине, где было много чего занимательного, но жуть какого дорогого. Вторым по интересности был магазин с подбором магических ингредиентов, где в аквариумах плавали подозрительного вида моллюски, а на маленьких стендах, видимо, для особо впечатлительных, можно было увидеть сушеные руки, глаза, и даже челюсти, которые в непроизвольный момент начинали двигаться. Одна маленькая девочка, с которой Гарри зашёл в помещение одновременно, увидев стенд, сначала обрадовалась, ну а после резко побледнела, поняв, что там находится.       Гарри внимательно следил за реакцией покупателей, и за тем, как продавец косил на них взглядом, в котором проскальзывало явное удовольствие. При тёте Петунье, которая тоже посмотрела на стенд и брезгливо поджала губы, у того появилось очень нехорошее выражение на лице. И именно в этот момент Гарри поторопил тётку выйти из магазинчика-аптеки, дабы та не получила за свою брезгливую гримасу чего-нибудь такого… плохого. Он ясно в тот момент услышал звук начавших учащённо тикать часов, и решил, что ещё слишком рано.       Магазин волшебных палочек заинтересовал его намного меньше, чем два первых магазина — серый, бесцветный, совершенно обычный… Но палочки, которые Гарри держал в руках, были отнюдь не такими уж и обычными. Ему больше всего подошла волшебная палочка из остролиста, с пером самого настоящего феникса. По крайней мере, мистер Олливандер, коим оказался владелец магазина, именно так и говорил. Правда, старик хотел сказать ещё о чём-то, но Петунья быстро вывела Гарри на улицу, ведь они и так задержались тут на слишком долгое время.       Больше ничего интересного для себя в Косом переулке Гарри так и не увидел, обычное волшебство вроде летающих чашек или говорящих сов могла воспроизвести и его собственная, очень вредная магия. Так что там нечему было его удивить.       Сейчас дядя Вернон загружал в машину последние вещи Гарри, а тётя Петунья сидела на кухне, выглядывая из окна что-то необычное. Дадли, уже совершенно нормального размера, очень довольный носился по всему дому и не забывал при этом говорить гадости Гарри, совершенно забыв, видимо, что его кузен после учебы вернётся из Хогвартса домой на целое лето. От радости из его головы совсем вылетела мысль, что месть «ненормального» будет не менее жестокой, чем обычно, а, может быть, даже ещё более жестокой. Право же, никто не сможет ответить, как будет жить в школе «придурковатых психов» Гарри, и насколько ему там понравится.       Петунья о Хогвартсе отзывалась исключительно негативно, впрочем, не прибегая к грязным ругательствам, которые всегда применяли в своей речи Вернон и Дадли. Дядя же о Хогвартсе знал ненамного больше, чем тётка, а Дадли-то и подавно. Он только и делал, что называл это происками «сатанизма», а также рассадником «ублюдков, которых нужно истреблять». Дядя шипел ругательства тихо и громко, с совершенно непередаваемой мимикой, который бы позавидовал любой актёр, играющий антигероев. Но Гарри на это было совершенно наплевать.       Ещё несколько минут, и его тут не будет целых девять месяцев. И он не знал, что ждало его в том таинственном Хогвартсе. Надеяться на лучшее Гарри не привык, но зато он мог возлагать свои надежды на то, что его сила никогда не оставит его самого. Что она придёт в самый ответственный момент и расставит всё по своим местам. В Гарри жила глубокая уверенность в том, что со временем своими всплесками он сможет управлять. Да, это произойдёт ещё непонятно когда, но… Одна мысль об этом заставляла его чувствовать удовольствие, не сравнимое ни с чем. А много ли он получал хорошего в этой жизни?

* * *

      Паровоз, именуемый Хогвартс-экспрессом, Гарри совершенно не впечатлил. Он со своими одноклассниками в школе ходил по разным выставкам, где видел монстров намного круче этого. Он осматривался по сторонам и поджимал губы, как делал это всегда, стоило только чему-то ему не понравиться… Недовольство Гарри выражалось всегда только в поджатых губах, или же в могущественной и неумолимой магии, которая обрушивалась на его обидчиков настоящим цунами. Она накрывала их огромной волной удушающей магии, и делала то, что непозволительно обычному человеку.       На вокзале маги прощались со своими детьми, и каждый из них имел совершенно друг другу противоположное состояние — кто-то плакал навзрыд, сюсюкал, желал удачи, или строго выговаривал, дабы его нерадивое дитя не натворило глупостей опять. Гарри думал, что увидит что-то большее, относящееся к настоящим магам. А тут… Они все вели себя так, как ведут себя совершенно обычные люди, без каких-либо способностей повелевать «высшим».       Только несколько семей выделялись на фоне этой толпы, как айсберги среди бушующего моря. Холодные, надменные, в каждом их шаге и движении скользило еле различимое высокомерие, а во взглядах — превосходство. Их можно было бы назвать аристократами, но Гарри предпочитал таких людей именовать снобами. Подлинный аристократизм в его понимании — настоящее чувство достоинства, умение держать себя строго, и не позволять выступать и поступать в угоду своему не в меру раздутому эго. Гарри не раз видел обычный людей без всяких титулов, но с той самой еле заметной аристократичностью, которая делала их выше остальных. Их умение себя держать и вести, жесты, манера разговора, даже одежда…       Он откинулся на спинку сидения и уставился в заинтересовавшую его книгу «1000 магических растений и грибов» по учебной программе. Книга больше напоминала Гарри энциклопедию, в которой представлялись определённого вида растения с полным их описанием и перечнем свойств. Там были цветочки, с помощью сока которых можно было на некоторое время превратиться в настоящую истеричку, или потерять сознание на пару суток… Больше всего Гарри понравились жабросли*, с помощью которых можно было находиться под водой долгое время. Правда, тут сыграл его прагматизм, но это уже излишки. Некоторые из растений применяли в зельеварении, а также добрая их часть была задействована в области магической медицины.       Первой книгой, которую он прочёл, стоило Гарри вернуться вместе с Петуньей из Косого переулка домой, были «Магические отвары и зелья». Прочёл он её с исследовательским интересом, но, что до полезности отваров… для первокурсника Гарри нашёл там интересными только «Зелье пробуждения», остальные же, по его мнению, были в самом начале обучения не так уж и нужны. Трансфигурация Гарри не понравилась, Защита от Тёмных искусств для него показалась сущей ересью. Ведь как можно защищаться от Тёмной магии, если ты о ней ничего не знаешь?! Гарри отметил тут только несколько тварюшек и заклинаний, которые могли бы хоть как-то помочь. Но не было никакого собрания чёрных заклинаний, от которых нужно было не защищаться — а бежать. Чтобы дети знали, что если злой дядя сказал такую-то тарабарщину, то тебе нужно уносить ноги на другой конец планеты, ибо тебе будет конец.       Гарри по-настоящему стало интересно, что будет, когда его магия сможет вырваться на свободу. Если судить по книге для первого курса, то и позже вряд ли изучают что-то такое, что могло бы защитить учащихся в Хогвартсе детей от его магии. Гарри показалось, будто бы там заложен чёткий шаблон, и, хотя в книге по трансфигурации и рассказывалось о фантазии, она тоже была ограничена тем, что уже придумано. Чёткие законы — как в физике или математике. В то время как его сила им не подчинялась. Он знал это. Был уверен в этом.       Когда в купе постучали, Гарри не соизволил даже глаз открыть, так как посчитал, что человек, который так старательно ломится в его место обитания, не уйдёт от одного короткого «занято». Нет, любопытный мальчик или девочка заглянет в купе, дабы уж точно увериться, что да, тут по-настоящему занято.       — Привет, ты тоже в Хогвартс? — вопрос был как минимум глуповат, если учитывать то, что Хогвартс-экспресс вёз всех именно в Хогвартс. Гарри с присущей ему пофигистичностью кивнул, сразу же поняв, что вот с этим глупым рыжим мальчиком ему лучше дел не вести. Потому что, кто знает, кто станет следующей его жертвой. Верить в то, что в этой школе у него всё будет радужно, он не мог, потому что такого просто-напросто не бывает. Невозможно. — Можно я буду тут с тобой? Э-э-э… Мои братья выперли меня из купе, а все остальные заняты, кроме твоего, — Гарри ничего не оставалось, кроме как кивнуть опять.       — Меня зовут Рон, а как те…       — Гарри, — перебил он рыжего мальчишку и добавил. — Давай ты займёшься своими делами, а я хоть немного высплюсь, знаешь, я лёг сегодня слишком поздно, — сказав это, он улёгся на сидение, вытянув ноги и подставив под голову руку, почти сразу же уснул. Гул поезда и его движение, больше похожее на укачивание, быстро сморили Гарри, так как тот и в правду лёг спать слишком поздно. Он слишком долго думал о том, что же может ждать его в Хогвартсе.

* * *

      Минерва МакГонагалл ждала этого дня с нетерпением. Ведь сегодня в Хогвартс должен был поступить Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, настоящий сын своих родителей! Заместитель директора Хогвартса была полностью уверена в том, что Гарри передалось от родителей всё самое лучшее. О худшем умудрённая жизнью женщина предпочитала не думать, так как на её памяти больше всего куролесил Джеймс, а Лили была очень благовоспитанной девочкой. Минерве хотелось, чтобы сын Лили и Джеймса норовом пошёл больше в мать, обладая лишь безобидной долей лукавого ребячества своего отца.       По идее, Гарри должен был быть очень умелым в трансфигурации (Джеймс был в этом деле одним из лучших, даже несмотря на то, что он очень сильно не хотел учиться), зельеварении и заклинаниях (Лили воистину была сильной ведьмой). Также ему вполне мог перейти талант отца к полётам… Минерва не могла признаться, что это было бы очень кстати. Все последние разы Кубок школы получал Слизерин, благодаря своим жестоким квиддичистам, а также людям, которые на этом факультете в большинстве своём очень хорошо учатся. По успеваемости Слизерин могли обогнать только Рэйвенкловцы, и то только из-за того, что во время своего отдыха они больше предпочитали учиться, чем отдыхать, как это делали дети из змеиного факультета. У этих двух домов был по-настоящему живой, даже гениальный ум, который они совершенно по-разному использовали.       Гарри же, имея талант к полётам, мог бы своими усилиями получать Кубки школы, которые были бы присвоены Гриффиндору. Минерва желала, чтобы сын её любимых учеников оказался на её факультете, где бы он был бы под её надзором, и, может быть, даже на частичном её воспитании.       Когда она встретила всех первокурсников, которых привёл к ней Хагрид, ей стоило огромных усилий не начать вглядываться в каждое лицо маленьких мальчиков, дабы найти то единственное - Гарри.       Во время распределения она держала себя как можно строже, с нетерпением ожидая, когда сможет прочесть эту фамилию. И в тот момент, когда это случилось, Минерва даже не поверила своим глазам! Лицо мальчика, так похожего на Джеймса, было абсолютно замкнутым. На нём не прослеживалось абсолютно никакого выражения! Только глаза «жили», осматривая всё по сторонам, равнодушно, будто бы ему всё это совсем неинтересно. Даже походка, и та была слишком прямой, с развёрнутыми плечами и плавными, немного медлительными движениями. Он не нервничал, не страшился, не ёрзал руками, не сцеплял их в замок…       Когда он сел на табурет, Шляпа продержалась на его голове добрых две минуты, после чего вынесла свой, неожиданный, но в то же время логичный вердикт. Мальчик, отправляясь к столу своего факультета, всё также не проявил никаких эмоций. Он сел за стол и произнес что-то. Наверное, это было приветствие. Возгласы ребят, ошеломлённых тем, что он на их факультете, Гарри воспринял всё так же флегматично, как и их поздравления.       Рэйвенкло…