Человек без магии, или Call-boy 428

Sagara J Lio автор
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Пэйринг и персонажи:
Гарри Поттер/Новый женский персонаж, Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Джинни Уизли
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 316 страниц, 52 части
Статус:
в процессе
Метки: AU Групповой секс Драма ОЖП ОМП ООС Романтика

Награды от читателей:
 
Описание:
Возможно, что Гарри не был единственным Избранным. Как изменится его жизнь, если Волдеморт погибнет не от его руки, волшебная палочка станет для него не более чем деревянной безделушкой, а магический мир вновь обвинит его во лжи?

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Call-boy - мальчик по вызову.

По просьбам трудящихся *зачеркнуто* читателей и великому желанию аффтора у фанфика будут две альтернативные концовки: 1 - пейринг Гарри/Гермиона и 2 - пейринг Гарри/нжп)))

Глава 30

12 августа 2017, 21:52
Часы на прикроватной тумбочке тихо щелкнули, начав отсчет нового часа. Гарри смотрел в темный потолок, обнимая прижавшуюся к нему во сне Вивиан. К Гарри же сон никак не шел. Он все думал над тем, что даже среди магглов умудряется постоянно влипать в неприятности. К счастью, выбирается он из них с меньшими потерями, нежели в магическом мире. Но Гарри не мог не отметить, что в любом случае ему кто-то помогает. Там Дамблдор или друзья, здесь Джонатан и связи Вивиан. Пистолет, с которым заявился Бен, оказался собственностью его отца, и это резко поменяло его отношение к ситуации и в большей мере из-за того, что пришлось спасать свою собственную шкуру. Правда, этому еще и поспособствовал Джонатан, подложив в документы справку о том, что у Бена было серьезное психическое заболевание и это спонтанное самоубийство явилось его следствием. Вивиан еще несколько раз осторожно спрашивала Гарри о тех событиях. В частности, о том, как пистолет смог медленно пролететь по воздуху и почему Бен вдруг стал корчиться, как от боли. Гарри ответил, что пистолет Бен бросил, а то, что тот медленно пролетел, Вивиан просто-напросто показалось. А отвечая про боли Бена, Гарри сослался на все ту же справку Джонатана, мол, приступы его сумасшествия стали сопровождаться сильными болями. Вивиан в ответ или молча кивала, или хмурилась, качая головой и говоря, что еще, наверное, легко отделались. Угрозы от Темпла-старшего Гарри все же поступили, и он хотел было огрызнуться, что в один прекрасный день и того найдут с пистолетом в руке и дыркой в голове, но промолчал. С Одри Вивиан все разрешила сама. Та не стала устраивать скандал из-за сорванного контракта, лишь беспрекословно поверила в историю про аварию на дороге и пожелала Гарри скорейшего выздоровления. Джонатан вернул Гарри палочку, но попросил впредь быть аккуратнее и не размахивать ею под носом у Вивиан, да и Непростительные посоветовал больше не использовать. На всякий случай. Гарри был благодарен ему за то, что он хоть и отказался менять воспоминания Вивиан, но все же поговорил с ней и убедил, что ничего сверхъестественного не произошло, что все это было плодами ее немного помутившегося рассудка в сильной стрессовой ситуации. Но на благодарность Гарри Джонатан довольно прохладно ответил, что он это делает только ради Вивиан, и это заставило Гарри задуматься. Вивиан успокоилась, и их с Гарри отношения быстро вернулись на прежний уровень, а вскоре и вовсе заметно изменились. Почти каждый день Гарри оказывался в ее спальне, посиделки перед телевизором все чаще заканчивались сексом, и нередко Вивиан при встрече или на прощание целовала его. Гарри уже начал ожидать, что она вот-вот запретит ему спать с клиентками и вернет в «чистый» эскорт, но она не поднимала эту тему, а сам Гарри не решался. Все же это было важнее для нее. Валери ходила вокруг них, как лиса, все ожидая, когда они уже перейдут в стадию полноценных отношений, но Вивиан лишь улыбалась сестре, постукивая пальцами по коленке Гарри под столом, а потом затаскивала его в свою спальню. Он не переставал ей удивляться. Женщины, с которыми он виделся то раз в неделю, то раз в месяц, а то и реже, ревновали его сильнее, чем та, с которой он жил. Спрашивать причину такого поведения у Вивиан Гарри не хотел — догадывался, что ответ его разочарует, — но Валери однажды озвучила мучивший его вопрос. В тот день Гарри вернулся после трехдневной поездки очень уставший. Обняв радостно бросившуюся к нему Валери и поцеловав Вивиан, он отказался присоединиться к их чаепитию и отправился в душ, чтобы потом завалиться спать. Но выйдя за пределы гостиной, он услышал приглушенный голос Валери. — Я не понимаю, неужели тебе нисколько не противно? — О чем ты? — удивленно спросила Вивиан. Гарри тоже удивился такому вопросу и остановился, чтобы узнать продолжение, подозревая, что речь явно идет о нем. — Как о чем, Вив? — цокнула языком Валери. — Гарри три дня трахался с клиенткой в каком-нибудь наверняка романтическом местечке, а ты целуешь его как ни в чем не бывало. Неужели тебя это не волнует? — Пока это его работа, нет. Валери не сразу нашла что ответить. Гарри за дверью тоже удивленно пялился в стену. Он ожидал другого ответа, но этот ему явно нравился больше. С тех пор шло время, в отношениях с Вивиан ничего не менялось, хотя до Гарри доходили слухи, что некоторых клиенток она ловко, но жестко отваживала от него. Агентство пополнялось новыми людьми и услугами, ушли Ник и Дейв, Мари выпросила у Вивиан работу в ресторане и вскоре выскочила замуж за повара, Роб стал реже появляться и работал исключительно по «чистым» контрактам. Валери наняла ребенку няню и вовсю занялась переделкой ресторана. Вивиан только закатывала глаза, когда та прибегала к ней со все новыми эскизами, макетами и образцами. Палочкой Гарри не пользовался. Не было необходимости, да и не хотелось попасться на глаза Вивиан. Она уже не вспоминала про Бена, всегда была с Гарри очень нежной и улыбчивой, и он спустя полтора года задумался о том, что надо бы все взять в свои руки, но его остановила Одри. Точнее, помешала ему. После того сорванного контракта Гарри уже не раз летал с ней в Нью-Йорк, но теперь он понадобился ей здесь. Какая-то ее подруга, с которой они вместе учились в университете Святой Марии, организовывала выставку своих картин, и Одри непременно желала пойти туда в сопровождении «мужа». Гарри не знал, что его в тот момент больше всего напрягло — нежелание Одри бросить наконец эту игру в счастливую семью или мероприятие, где он должен будет ее сопровождать. Пять лет назад все началось с выставки картин — контракт с Брианой был не в счет, там присутствовала Вивиан, и Гарри расценивал тот вечер не более чем проверку на пригодность, — и сейчас Гарри почему-то казалось, что выставкой и закончится. Дождливым сентябрьским вечером он заехал за Одри и привез ее к небольшому выставочному залу. Вывеска на входных дверях гласила о каких-то двойственных пейзажах, неоднозначном восприятии, тяжелых потерях и желаниях обрести счастье. Гарри только фыркнул, в дверях пропуская Одри вперед. Как картины могут нести в себе все то, что было описано, он не понимал и посчитал это обычным завлечением, но шагнув на тонкую ковровую дорожку, резко остановился, не веря своим глазам. Прямо напротив него на дальней стене зала висела большая картина, и Гарри готов был поспорить на свою жизнь, что на ней был изображен Хогвартс. Гарри узнал бы его из тысячи похожих замков. — Красивый лес, правда? — раздался рядом голос Одри. — Лес? — Гарри удивленно посмотрел на нее и снова повернулся к картине. Хогвартс, озеро, горы вдалеке... и никакого леса. — Ну да, — усмехнулась Одри. — Лес, — пробормотал Гарри. — Конечно же, лес. Одри засмеялась и подтолкнула его вперед. — Что с тобой сегодня? Гарри улыбнулся, приобнимая ее, и покачал головой, чувствуя, как сердце пускается вскачь, а ноги становятся ватными. Каждая картина заставляла его мелко вздрагивать — гиппогрифы, трехголовый пес, теплицы гербологии, хижина Хагрида, Распределяющая шляпа, феникс, белоснежная сова... Гарри шокированно переводил взгляд с одной картины на другую, боясь спросить у Одри имя художницы. По спине то и дело пробегал холодок, Гарри осторожно осматривался по сторонам и мысленно периодически стонал от досады — палочка последний год лежала дома в рюкзаке. — Смотри, здесь и портреты есть, — приглушенно воскликнула Одри, подтаскивая Гарри к одной из картин. С трудом сдержавшись, чтобы не заскулить уже в голос, Гарри застыл, глядя на самого себя. На портрете «он» не улыбался, лишь, чуть склонив голову к сидящей на плече белой сове, смотрел на всех немного искоса. Гарри глубоко вздохнул. Это было уже слишком. Он взглянул на Одри, ожидая, когда она скажет, что она видит на картине, и встретился с ее ошеломленным взглядом. Холодом обдало уже все тело. — Он похож на тебя, — тихо сказала она. — Он очень похож на тебя... Это ты. Гарри с трудом выдавил улыбку. — Да, похож немного. — Немного? — воскликнула она. — Да это точно ты. — Миссия будет провалена, — пробормотал Гарри и решился. — Как же зовут... — повернулся он к Одри, но она в этот момент взглянула за его плечо. — Гермиона! Гарри вздрогнул, машинально опуская глаза вниз, скользнув взглядом по своей руке, за которую его схватила Одри. Казалось, что время остановилось и все вокруг него замерло, настолько медленно он оборачивался, постепенно поднимая взгляд от пола. Черные туфли на небольшом каблуке, короткое черное платье с пышной юбкой, маленький блестящий камешек в ложбинке под шеей и, наконец, все сильнее округляющиеся карие глаза, полные удивления и шока. Гарри мечтал об этом моменте, но одновременно и боялся до дрожи в ногах. Его время было упущено, он так старательно убегал от всего и всех, что, когда опомнился, понял, что обратно поворачивать уже поздно. Ему было стыдно, даже сейчас, глядя в глаза Гермионы, он прикладывал неимоверные усилия, чтобы не отвернуться и позорно не удрать. Но еще и Одри держала его под руку и что-то щебетала. Что именно, Гарри не слышал, как и Гермиона. Она застыла, словно восковая фигура, словно снова в зеркальном отражении увидела василиска, но взяла себя в руки гораздо быстрее Гарри. Моргнув, она немного нахмурилась, как будто сомневалась, тот ли человек перед ней. Гарри ждал, когда же она поднимет взгляд на его лоб — его чертов шрам был способен рассеять все сомнения. Но Гермиона неотрывно смотрела ему в глаза. — Гарри? Он не услышал из-за гула голосов и музыки, но по ее губам понял, что она сказала. И если рот ему удалось приоткрыть, то произнести хоть слово — нет. В горле пересохло настолько, что Гарри с трудом смог сглотнуть. Одри чувствительно толкнула его в бок, привлекая к себе внимание. Гарри вздрогнул и моргнул, потеряв зрительный контакт с Гермионой. — Помнишь, я говорила, что приду на твою выставку с мужем? — обратилась Одри к Гермионе. Гарри недовольно поморщился — как это все невовремя! — Вот, знакомься. Это Гарри. Она сильнее прильнула к Гарри, он на мгновение прикрыл глаза, слыша негромкое «Привет» Гермионы. Желание провалиться сквозь землю достигло своей максимальной отметки. — А это замечательная художница Гермиона, — продолжала Одри. — Кстати, любопытная картина, — она обернулась к портрету Гарри. — Этот парень просто вылитый Гарри. — Да, поразительное сходство, — пробормотала Гермиона, по-прежнему не сводя глаз с Гарри. Он понимал, что ему уже надо наконец что-то сказать, но пока он пытался подобрать слова, к Гермионе подошла какая-то женщина и увлекла ее за собой. Гермиона последовала за ней, но несколько раз обернулась. — Да ты сразил ее наповал, — хохотнула Одри. — Это точно, — одними губами произнес Гарри. — Она была твоей клиенткой? Какое сходство! Гарри бросил быстрый взгляд на картину и прочистил горло. — Нет, я не видел ее в агентстве. — Значит, она тебя где-то видела, — не унималась Одри, наклоняя голову из стороны в сторону, рассматривая портрет. — Иначе не было бы столько сходства. Шрам такой же. Разве что очков у тебя нет. — И совы, — добавил Гарри, с грустью вспоминая Хедвиг. * * * Гермиона не хотела устраивать выставку своих картин. Она вообще считала их очень посредственными и боялась критики. Но Одри, с которой Гермиона подружилась каким-то непостижимым образом, убедила ее показать свои творения общественности. Оказалось, что у нее есть знакомые, которые помогли быстро все организовать. Идея рисовать пришла к Гермионе после чудовищной ссоры с Роном. Точнее, с его матерью. Добрая, заботливая Молли Уизли после переезда Гермионы к Рону в квартирку в Косом переулке превратилась в истеричную мамашу избалованного сынка. Она каждый день аппарировала к ним домой и устраивала Гермионе разносы на тему того, как правильно вести домашнее хозяйство. Первое время Гермиона списывала подобное поведение на последствие гибели Фреда и неосознанный перенос заботы на кого-то другого. Но вскоре она стала замечать, что это вовсе не забота. Миссис Уизли кричала на нее, выбрасывала приготовленную еду, выставляя на стол свои супы, пирожки и прочее со словами, что ее Ронни должен хорошо питаться. В один из дней, когда Гермионе в очередной раз отказали в трудоустройстве в Министерстве Магии, она не сдержалась и в ответ наорала на миссис Уизли. А вечером Рон устроил скандал, вопя, что Гермиона не имела права повышать голос на его мать. Полночи Гермиона проплакала в маленькой комнатке, глядя на колдографию улыбающегося ей Гарри и думая, что он бы такого не допустил, он бы не позволил ни миссис Уизли, ни Рону набрасываться на нее. Она всхлипывала и вспоминала годы их учебы, не замечая, как взяла лежащий под рукой карандаш и принялась водить им по бумаге. Когда же она обратила внимание на то, что делает, на бумаге были нарисованы круглые очки, шрам над ними и еле заметный набросок лица и головы. Посмотрев на колдографию, Гермиона опустила глаза на набросок и короткими несмелыми штрихами стала дорисовывать глаза, нос, губы. Гарри на колдографии замер, словно знал, что его рисуют. Сходство получилось не стопроцентное, но с той ночи Гермиона стала регулярно рисовать. А прочитав несколько книг, она решила усложнить себе задачу, и на одном холсте появилась первая «двойная» картина. Магглы видели на ней обычный лесной пейзаж, а маги — Хогвартс. Это была самая большая картина из всех написанных, и в выставочном зале Гермиона решила повесить ее на самое видное место. Для себя. А переделанный несколько раз портрет Гарри, над которым Гермиона работала дольше всего, до тех пор, пока ее не стал устраивать каждый, даже самый крошечный мазок кисти, занял место подальше. Гермиона не горела желанием выставлять его, но когда она смотрела в нарисованные зеленые глаза, ей казалось, что Гарри где-то совсем рядом. И потому, когда спутник Одри обернулся, Гермиона решила, что сошла с ума. Истеричный смешок уже почти сорвался с губ, когда она поняла, что человек, сошедший с ее портрета, вовсе не плод ее фантазии. Он смотрел на нее так же ошарашенно, и Гермиона от испуга задержала дыхание. Гарри был неузнаваем настолько, насколько это вообще могло быть.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Реклама: