"Black Butler: Votre voix me appelant а nouveau"

— Не воруй! Стефан удивлённо и оскорблённо посмотрел на Кристину, щеголявшую по дому в подаренном Артёмом ципао василькового цвета с разрезом на правом бедре. Куколка редко когда позволяла себе одёрнуть брата, тем более в плане еды. — Сядь и поешь нормально. Улыбнувшись сестре, Стеф всё же утаскивает блинчик с тарелки и закидывает в рот. Жаль, что пирог с вишней, ежевикой и безе всё ещё готовится, а приготовить шоколадный коктейль стукнуло в головку Крис только сейчас. По правде говоря, это даже оскорбительно. Бабушка разрешала подобный не полезный стол только при гостях. Внуки же обязаны были питаться правильно. Выйдя в огромный помпезный холл бабушкиного дома, Стаф спешно обувается, мысленно усмехаясь недовольному взгляду сестрёнки. Она — неистовая поклонница классического и изысканного стиля, всегда неодобрительно относилась к модным веяниям, связанным со свободным уличным стилем. Его забавляла мордашка юной нежной леди, когда он был разряжен не как лондонский денди, а как обычный подросток — потёртые джинсы, мешковатый жилет и плотная толстовка. — Ты уверена, что не хочешь со мной пойти к отцу? — Пусть хотя бы моя покорность не вызывает у бабули сомнения. Да и Артём скоро придёт. Выпрямившись, Стефан мягко целует сестру в губы. — Ты держись. Ладно? — Хороших выходных, Стеф. … Кухня в доме Звягинцевых была выполнена в стиле, близком к стилю барокко. Всё в нежных кремово-бежевых тонах с золотой лепниной: настенные шкафчики, плита, умывальник, два серванта. Покрытие столов мягкого цвета молочного шоколада, пол выложен кремовым ламинатом с коричнево-фисташковыми узорами по краям. Стены бежевые, лишь у плиты оклеенные объёмными коричневыми обоями с золотистым блеском. На светло-кремовом потолке с кремовыми же объёмными узорами выделяется люстра: настоящее произведение искусства из золота, бежевых плафонов и множества довольно больших хрустальных подвесок-шаров. Между сервантами стоял уютный диванчик из бежевого дерева, обитый нежным фисташкового цвета бархатом. Диван составлял единый комплект с тремя стульями у небольшого столика. Обычно вся семья собиралась в столовой на завтраки-ужины, но сегодня времени не было. Утром Михаилу позвонили и вызвали по срочным делам в главный офис сети его автосалонов в Москве. Так что пока муж спешно собирался, София на скорую руку готовила завтрак. Когда Михаил, будучи в одних лишь джинсах, зашёл на кухню, вытирая мокрые волосы полотенцем, София уже поставила на стол классический английский завтрак: несколько ломтиков бекона, обжареный молодой картофель, глазунью, тосты и крепкий кофе. Сев за стол, Звягинцев улыбнулся супруге: даже ранним утром она выглядела потрясающе: с распущенными золотистыми волосами, румяная от готовки, одетая в белое ципао до колен с лиловыми и малиновыми цветами. — Отлично выглядишь, красавица моя. Улыбнувшись мужу, София взяла стакан с апельсиновым соком и села на диван. — Я хотела поговорить с тобой. Это касается нашей дочери. Вчера она вернулась расстроенная. Прожевав бекон, Михаил хмыкнул. — Естественно. Она же с этим Давидсоном встречалась. Знаешь, хоть убей не пойму, что твоя мать нашла в этой семейке. Бизнесом Авива явно уже не управляет. И что, нам их всю жизнь содержать и упрёки выслушивать за это? София тяжело вздохнула. Причина, по которой Валентина сватала Анжелику Аларику, крылась вовсе не в материальном положении его семьи. И Михаил это знал. Видимо, просто не хотел лишний раз касаться этой темы. Но, увы, неизбежно было сие. — Аларик нравится Валентине по одной простой причине: он не маг. Шанс на то, что их дети с Анжеликой будут обладать Цепями, крайне мал. Попивая кофе, мужчина покачал головой. — Да, скорее всего, это определяющая причина. Но я против этого союза. И дочь свою я этому нахлебнику и бабулиному внучку не отдам. При этом в глазах внешне остающейся спокойной Софии появилось то самое выражение, которое не покидало её все первые месяцы их знакомства и годы совместной жизни. Михаил сжал руки в кулаки, злясь на себя за то, что до сих пор не смог сделать ничего, чтобы прогнать этот взгляд. Взгляд загнанного в ловушку зверька. — Валентина будет в ярости, если мы отменим свадьбу. — Плевать. Она угробила жизнь твоей сестры, Сергея, издевается над нашими племянниками. Так что, отдать ей ещё и дочь? Встав, София подходит к окну. Изящные пальцы пробегают по гардине из шёлка фисташкового цвета. Да, муж, разумеется, прав. Вот только что они могут против такой, как её мать? — Она меняется. И меняется стремительно. Из чего следует, что даром своим она пользуется. — Для меня это не новость. София спокойно кивает. В золотистых волосах играют лучи утреннего солнца. — И она не станет это терпеть. Миша, ты понимаешь, что это значит? Ей нужна энергия. Сила. А силу можно взять лишь у сильных. Звягинцев кивнул, нервно откинув со лба прядь смоляных волос. Да, они знали, что этот день настанет. Валентина не позволит себе одряхлеть и превратиться… да Бог знает, во что она превратится с её-то даром. А для того, чтобы отсрочить процесс, ей нужна энергия. Жизненная сила, мана. И те, у кого её можно отнять. И начнёт эта тварь с близких. Но не с Елизаветы и её детей. Тех она считает неодарёнными и полностью ей подчиняющимися. А, значит, на очереди его семья и он сам. Усмехнувшись, Михаил допил кофе. Пообломает зубы бабуля. Он — маг-элементалист, считающийся сильнейшим на данный момент. Его жена — маг воды. Да и можно пошерстить по знакомым, узнать хотя бы, что можно ещё противопоставить Валентине. Они за себя смогут постоять. И смогут защитить дочь. Только бы не пришлось защищать её от себя самой. — Соня, всё будет хорошо. Мы справимся, что бы ни было. Я поговорю со знакомыми магами Москвы, может, они что посоветуют. А вы пока старайтесь не попадаться Валентине на глаза. Вряд ли она нападёт сейчас, просто мне будет спокойнее, если вы не встретитесь с нею. В ответ на просьбу мужа женщина слабо кивает. — Да, конечно. Я планировала пройтись с Анжеликой по магазинам, поискать варианты украшений к выпускному. А там у неё школа… Ты только возвращайся поскорее. Улыбнувшись, Михаил подошёл к жене и погладил её по волосам. Он знал о страхах Софии, одним из которых был страх остаться одной. Но увы, сейчас с собой на встречу он её взять не мог. — Я вернусь так быстро, что ты даже соскучиться не успеешь. Обещаю. А сейчас, мне пора. Проводив мужа, София вернулась на кухню и села на диван, бездумно уставившись на недопитый сок в стакане. Нет, разумеется, в лоб её мать не пойдёт, она придумает что-то поизощрённее. Однако, как любит говорит Лиза: «Нет ничего хуже ожидания». Женщина вытягивает вперёд руку и сосредотачивается, активируя Магические Цепи. На ладони её, повинуясь мысленному приказу хозяйки, расцветает великолепная роза, полностью сотканная из воды. Щелчок пальцев другой руки — и роза сия превращается в ледяную скульптуру. Может, они и погибнут в этой битве. Но дочь защитить у них хватит сил. … Из тихого уютного центра с помпезными и богатыми особняками Стефан направился в район высотных домой с квартирами. Туда, где живёт его отец. В шумящий и оживлённый центр, мимо кафешек и ресторанов, торговых центров. К примеру, вот эту галантерею он приметил давно. Точнее то, что лежит на витрине. Эту брошку он приметил ещё в свой прошлый визит. Ажурная рама с сердечком наверху перечёркнута крылатым ключом, а от него на цепочке ещё одно сердечко. И пусть камешки — стразы, но дорогие стразы, ибо оправа была из серебра. И он знал ту, кому придётся под стать это украшение. А отец наверняка подкинет ему деньжат. Отец открыл дверь по первому же звонку, впуская в свою холостяцкую, комфортабельную и бездушную квартиру. — Как добрался, сын? — Без приключений. Стеф быстро снял толстовку и жилет, поглядывая в зеркальные дверцы шкафа. В квартире отца зеркала были лишь в ванной комнате, по той причине, по которой Валентина постоянно попрекала Сергея. Тогда, во времена своей молодости, когда он только отстраивал свой бизнес, ему не посчастливилось столкнуться с зубами перевёртыша. Он оставался весьма привлекательным мужчиной, что унаследовал и Стеф, но был он помечен страшными рваными шрамами. И сам Стефан являлся напоминанием об этом происшествии. Ибо назван он был в честь целителя, что выходил Сергея. Но на счастье, он же и познакомил его с матерью. Не было бы счастья. Впрочем, счастье длилось не долго. После рождения Крис, когда у Елизаветы наложились проблемы в учёбе, послеродовая депрессия и постоянная езда по мозгам от Валентины, та подала на развод. Только достигнув осознанного возраста, Стеф начал убегать к отцу. Вырастая на его глазах, сын воспринимался им как взрослый человек. Крис же так и оставалась неопределённого возраста ребёнком. Что подтверждали милые подарки отца — плюшевые игрушки. К примеру, сейчас на комоде стоял плюшевый снежный барс. Вообще, Крис искренне спала с этими игрушками. Пока бабушка не избавлялась от них, считая пылесборниками. Вызывала эта милая привычка сестры к у Стефа иронию. Ей скоро пора будет спать с мальчиками, а она всё с игрушками спит. И одновременно эта мысль была ему ненавистна. — Проходи в гостиную. Стеф скользнул за отцом, пожалуй, в одну из самых обустроенных комнат в доме. Стен в гостиной, как таковых, и не было. Лишь широкие панели, служившие перегородками. Две бело-бежевые, рядом с которыми стоял диван светло-коричневого цвета с подушками уже более тёмного коричневого оттенка.И одна перегородка шире, уже яркая коричневая, под плитку, в которую был встроен плазменный телевизор. Под ним — длинная узкая тумба, служившая пристанищем нескольких ваз из стекла. Журнальный столик в форме прямоугольника, стеклянный, а вазы на нём белые. У окна — бонсай в кадке и тоже стеклянный стол и четыре коричнево-горчичных стула с явной претензией на авангард. Шторы тёмно-коричневые, тюль — белый. Возле дивана мягкий белый ковёр, рядом с тумбой — большой торшер. Оригинально, функционально и ничего лишнего. В самый раз для холостяка. На диване восседал мужчина с тёмно-шоколадной кожей и чёрными волосами, заплетёнными во множество косичек. Стефан потрясённо взглянул на отца. Тот приводил к нему множество наставников. Он мог лишь догадываться, чего это стоило отцу. Но все они были европейцами. А этот выходец с чёрного континента был не такой. Нет, лицо его, конечно, было более изящно, чем у типичных представителей негроидной расы, но множество татуировок, килограммы бус и амулетов… Перед ним был не типичный маг Старого Света. — Амади, это мой сын — Стефан. — Иди, Сергей, дальше мы сами. Дождавшись ухода Никольского, маг произнёс: — Что значит твоё имя, парень? К удивлению Стефа, африканец говорил чётко, лишь с лёгким акцентом. — Я не интересовался. Так звали целителя, что спас отца. — Твоему отцу повезло повстречать целителя. И что его сын родился с подобным даром. Этот талант крайне редок. Сколько у тебя было учителей? — Около десятка. — Довольно много. Ты наверняка задаёшься вопросом, сможет ли такой дикарь конкурировать с хлыщами из прогрессивного мира? Юноша покачал головой, что вызвало усмешку у мага. — Ты был бы дураком, если бы признался. Твой отец не считает тебя дураком. Скажи, хоть один маг смог тебе объяснить тебе происхождение силы жизни? Получив очередное качание головой, африканец снисходительно щёлкнул языком. — Жизнь — это мистическая энергия, которая течет в любом живом существе, она напрямую образованна от великого Эфира, что течет великой рекой в нашей вселенной. Адепты жизни чтят и ценят жизнь любого живого существа, в первую очередь это великие целители — Сильфиды, которые ушли в глубокие леса и живут там в гармонии, вдали от мирской жестокости и зла. Жизнь — это энергия, противоположная по структуре энергии Смерти, соединить эти энергии практически невозможно и такой результат может оказаться непредсказуемым. Так же, как Смерть лечит неживых, и наносит урон живым, так и Жизнь лечит живых, и наносит колоссальный урон неживым. Да, парень, перед тобой целитель — Сильфид. И имя моё — Амади, означает «мёртворожденный». И я не желаю впустую тратить свою чудом обретённую жизнь. Уверен, что в твою светлую головку уже вдолбили, что заклинания Жизни являются СИЛЬНЕЙШИМИ во вселенной в плане лечения и способны творить поистине чудеса. Магия является редкой и изучить ее без учителя практически невозможно. От Жизни не может быть ни иммунитета, ни сопротивления, это единственная магия, которая имеет такое свойства. Но что ещё ты знаешь? — Я чую жизнь, могу сливаться с ней и исцелятся. Лечить могу. Могу и кровь очистить. Щит создать. Отрастить конечность. — Не мало. На троечку, пожалуй, и сойдёт. А знаешь ли ты о магии, что способна спасти душу? Даже если тело будет мертво, то можно душу отделить, и держать при себе недолго, покуда сосуд новый не сыщется. Сильфид рассмеялся при виде позеленевшего лица юноши. — Но и то не верх ремесла. Сомневаюсь, что ты сумеешь вернуть существо даже с того света, при этом залечив все раны и органы восстановив. Воскрешение — самое могущественное заклятие в мире. Мало кто из живущих способен на такой подвиг. Стефан зачаровано слушал целителя. Это в разы сильнее того, что он делал до этого. И он точно знал, что вся та мишура, которой его обучали, не подтолкнёт его к столь великому ремеслу. Только взгляд Сильфида был жёстким. — Я научу тебя. И тебе придётся научиться. … Когда белая «Ауди» — одна из машин матери — уже под вечер подъехала к дому, Анжелика, сидящая на заднем сиденье машины, испытала огромное облегчение. Нет, конечно, походы по магазинам она любила, да и давно было пора обвинить гардероб… но всё же их марафон длился с самого утра и до позднего вечера. А это очень выматывало. Их дом многие называли архитектурным шедевром, хотя сама девушка назвала бы его смесью классики и барокко — любимых стилей матери и отца. И, надо сказать, вышло очень и очень красиво. Два этажа, крыша, крытая тёмно-коричневой черепицей, сам дом из коричнево-бежевого кирпича. Над пристройкой-гаражом — балкон с оградой из белых маленьких колонн, на которых стоят белые вазы, в которых летом распускаются цветы. Такие же парапеты ограждают и высокое полукруглое крыльцо с двумя высокими беломраморными колоннами. У окон — маленькие чёрные со стеком фонари, окна большие, квадратные, с темно-коричневыми рамами. У дома — небольшой сад, по которому повсюду виляют дорожки, мощёные коричневой мелкой плиткой. Забор кованый из чёрного металла, а вот ворота — резные, золотистые, с вкраплениями бирюзы. И куча охранных заклинаний повсюду… которые, как знала девушка, не могли причинить вреда тому, кто явился с добрыми намерениями. Поэтому, взойдя на крыльцо, она совершенно спокойно взяла в руки коробку с букетом. — Ух ты! — восторженно произнесла подошедшая София, глядя на нежнейшую композицию из сирени, бледно-розовых тюльпанов и белых и лиловых пионов. — от кого это? Неужто от Аларика? Достав из букета маленькую белую карточку, Анжелика покачала головой. — Мам, верх его фантазии — алые розы. Посмотрим… Аккуратным, считай что каллиграфическим почерком на записке было выведено: «Той, золото чьих очей с первого взгляда растопило моё сердце. К.» — Костя, — тихо произнесла девушка, входя в холл, и пояснила в ответ на недоумённый взгляд матери, — Константин Котов, парень из класса Стефана. — А, слышала, — кивнула София, снимая бежевый кардиган. — Михаил говорил, у его родителей бизнес. Анжелика поставила цветы на столик перед входной дверью. Может быть, она просто слишком устала, но сейчас этот романтический жест парня вызывал лишь раздражение. — Ага. И полное отсутствие правил хорошего тона у сыночки. В школе скажу ему, что лазать через забор в чужой дом неприлично. София пожала плечами, испытующе глядя на дочь. Странно, обычно Анжелика на подарки от воздыхателей реагировала с вежливой снисходительностью. — Он ведь не хотел ничего плохого. Иначе бы Замкнутые Барьеры и охранные заклинания близко бы его не подпустили. — И поэтому теперь он решит, что может повторять такой фокус, когда ему вздумается. Не хватало ещё, чтобы он серенады мне под окном начал петь! С первого взгляда могло показаться, что новый поклонник просто-напросто не по душе девушке. Но София слишком хорошо знала свою дочь. — Анжелика, тебя ведь не поведение Кости возмутило. Тебе бы хотелось, чтобы на его месте был другой человек. Девушка поспешно отвернулась, очень надеясь, что мать не заметила предательски вспыхнувший на её щеках румянец. Да, всё же кто, как не мать, которой она доверяла, знает её лучше всех? — Н-нет… То есть, я бы так же возмущалась, будь на месте Кости кто-то ещё из парней… Мам, я пойду к себе. Завтра рано вставать и вообще… — Да, конечно. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мамуль. Провожая взглядом поднимающуюся по лестнице дочь, София улыбалась. Её догадки оказались верны. Интересно, кто же этот молодой человек, лишь от воспоминаний о котором сердце её дочери бьётся чаще? … Голова раскалывалась. Крис искренне пыталась списать это на множество лиловых и сиреневых тюльпанов, что преподнёс ей Артём, но всё же её раздражала бесконечная болтовня парня с бабкой. И если Граф беспрестанно бахвалился и всё пытался вызнать про отца Крис, то бабуля беспрестанно лезла внучке в трусы. — Сейчас такой роскошный выбор белья. Не то что в мою молодость. Даже завидно. Я Кристиночке на восьмое марта такой комплект подарила красивый. Со стрингами. Там такая ночнушечка на шнуровке. И грудка, и животик открыты, она в нём просто конфетка. Видел бы ты. Давя рвотные позывы, Крис вместе с тем усмехалась. Артём-то не факт, что и увидит. А вот Стефан уже оценил. Богатая старуха была необычайно жадной. Елизавета до сих пор спала в своей детской спальне — маленькой комнатушке со скудной обстановкой. А Крис же делила спальню со своим братом. Артём заинтересовано сверлил спину блондинки. Она это ощущала. А бабуля тем временем продолжала свою рекламную акцию. — Как быстро выросли мои внуки. Ох, это чувство восторга, когда малыш улыбается тебе, делает первые шаги. Скорее бы правнуков. От Анжелики не дождёшься, людям она нравиться не умеет. А Стефан слишком ветреный. Это противное ощущение себя товаром преследовало Кристину целый год, с момента перехода Артёма в их школу, заявления его прав на девушку и одобрения этих отношений Валентиной. Не было и дня, чтобы карга не расписывала в красках все достоинства парня. А уж через три месяца «отношений» она, да и Артём, начали намекать, что отношениям пора перейти в другую плоскость. При этом бабуля не уставала рассказывать, как важно удовольствие для мужчины. Нужно делать всё то, что хочется и нравится ему. И изображать восторг. Захочет, чтобы ты дала ему на люстре с кувшинкой в попе — ты должна с выражением экстаза на лице бежать за стремянкой. И ведь разговоров о браке не было. А ещё о контрацепции. Артём её устраивал. Он не маг. А значит его ребёнок с малой долей вероятности родится магом, тем более с её малым потенциалом. Только Артём не тот человек, что будет подтирать ребёнку задницу. Идеальный план. Никому ненужная внучка с балластом в виде ребёнка, едва закончившая школу и благодарная, что их не выперли за порог. Верно обязанная бесплатная прислуга. Сморгнув слёзы, Крис натянула улыбку, раскладывая нарезанный пирог на тарелке. Её грела мысль, что скоро кончатся выходные. Хоть пол дня она будет в школе. … Наскоро приняв душ, Анжелика облачилась в атласную пижаму кофейного цвета с окантовкой из белых кружев, состоящую из шорт и топа, и прошла в свою комнату. Как говорила Кристина, это была комната принцессы. Большая, просторная и очень светлая. Немалую роль играло в этом и оформление: стены из кремового дерева, разделённые на секции, в которых сияла нежно-золотистая, скорее даже бежевая роспись по голубому фону, вкупе с кремовым потолком с той же золотисто-бежевой лепниной словно бы заманивали в спальню свет. По стену у двери расположился туалетный столик из бежевого дерева с золотистыми узорами и два стула в комплект к нему, обитые голубой тканью. Другую стену сплошь занимало окно, занавешенное прозрачным тюлем с ненавязчивым белым узором, и голубыми портьерами. Возле окна стоял белый столик с золотыми ножками и таким же стулом, как у трюмо. На столе расположились несколько хрустальных с золотом ваз, в одной из которых стояли белые тюльпаны, и фарфоровый бюст богини Афродиты. Паркет кремовый, гладкий, на полу — мягкий ворсистый бежевый ковёр. И кровать. В нише, украшенной вырезанными по дереву колоннами, с двумя бежево-золотистыми тумбочками по бокам, с голубой спинкой, украшенной всё той же ненавязчиво-золотой лепниной, застеленная голубым шёлковым покрывалом, и со множеством подушек находилась кровать. На прикроватных тумбочках — ночники с голубыми плафонами, как и люстра, украшенная лавровым венком из золота. Девушка улыбнулась, коснувшись рукой бюста Афродиты. Эти детали интерьера были именно её желанием, как с детства интересующейся Древней Грецией. Подойдя к окну, блондинка хотела было задёрнуть портьеры, однако вдруг какое-то странное шевеление снаружи привлекло её внимание. Отодвинув тюль, девушка выглянула наружу. Прямо перед её окном рос большой тополь. И в пока ещё голых его ветвях, на самой верхушке, что-то копошилось. Видимо, опять залез соседский кот, а самостоятельно спуститься не может. Покачав головой, Анжелика потянулась к ручке оконной рамы, чтобы открыть окно и окликнуть бедного котика, но, вскрикнув, отдёрнула руку. Металл был раскалённым. Неверяще посмотрев на розовый ожог на ладони, блондинка вновь перевела взгляд на окно. Она готова была поклясться, что в здравом уме… но в то же время сама в это не верила. Потому что ветви тополя вдруг зашевелились, закачались, начали извиваться. Ствол дерева наклонился к окну, а ветви-змеи поползли к стеклу. И Анжелика могла поклясться, что это были вовсе не ветви, а старческие руки, оканчивающиеся сморщенными ладонями с крючковатыми пальцами… Зажав себе ладонями рот, девушка подавила крик, рвущийся наружу, до крови при этом закусив губу. «Ветки» царапнули по стеклу… и всё исчезло. Тополь вновь стал обычным тополем. Привиделось. Показалось. Только вот ожог, розовеющий на ладони, был реальным. От ужаса мало что соображая, Анжелика забралась на кровать и, взяв мобильный, начала набирать номер коттеджа. Ей необходимо сейчас было кому-то выговориться! Чтобы ей сказали, что она не рехнулась! И она знала, от кого хотела это услышать. «И на что ты надеешься, дура? Что он на ночь глядя стоит у телефона и ждёт твоего звонка? В доме, где находится на птичьих правах? Да ему воспитание не позволит трубку взять!» Анжелика бессильно всхлипнула. К доводам рассудка невозможно было не прислушаться. По бледным щекам покатились слёзы, падая на атлас покрывала… … Выйдя из библиотеки, Уилл направился было в сторону кухни, рассчитывая выпить на ночь чаю с лимоном и лечь спать. Но тут его внимание привлёк Грелль. Аловолосый жнец стоял в конце коридора и с явным интересом изучал фарфоровые тарелки, расставленные в серванте. Странно — раньше интереса к таким вещам Сатклифф не питал. Да и посуда была почти одинаковая. Покачав головой, Спирс подошёл к коллеге. — Столь интересный вид фарфора, что невозможно отвести взор? Игриво улыбнувшись подошедшему, Грелль вновь вернулся к созерцанию посуды. — Мне нужно найти тарелочку с отколотым краешком. Уилл недоумённо изогнул бровь. Надо признать, звучало сие высказывание весьма странно. Даже от Грелля. Это что, какой-то новый фетиш? — Насколько я знаю, из отколотой посуды есть нельзя — примета плохая. И в доме держать тоже нежелательно. — М… Нет, из неё не едят, она для другого. Ах! Вот она, маленькая паршивка! Спирс покачал головой и на секунду прислонил руку ко лбу Грелля, проверяя температуру. От болезней жнецы, конечно, не умирали, но вот заболеть вполне могли. — Температуры нет. Демон что, так сильно тебя ударил? Зачем далась тебе сия тарелка? И вообще откуда ты про неё узнал? — Ты сам посмотри. Тонкий палец касается скола. С тихим скрежетом шкаф, повинуясь нужному движению, отодвигается в сторону, освобождая узкий — лишь для одного человека — проход. Как ни приглядывался Уилл, но тьма — густая, почти осязаемая -, не давала ничего разглядеть. Лишь несколько ступенек из белого камня — и чернота. А ещё из прохода ощутимо веяло холодом. И силой. Спирс потрясённо воззрился на алого жнеца. — Как ты узнал об этом? Грелль вновь одарил его очаровательной улыбкой, упархивая в проход. — Дева — Анжелика подсказала. Уилл тяжело вздохнул, следуя за товарищем. Не бросать же его одного — кто знает, куда ведёт этот ход. — И ты вот безоговорочно поверил её словам? С чего бы? — М? А с чего бы ей не поверить? Она не походит на человека, которому нельзя доверять. Осторожно ступая, дабы не полететь вниз с лестницы в этой темени, Уильям коротко усмехнулся. — Ты ещё скажи, что она милая и симпатичная. Грелль, ты понимаешь, что люди не будут просто так тащить к себе домой трёх незнакомых взрослых мужчин, да ещё и продуктами их обеспечивать? Грелль, словно на стену наткнувшись, остановился на самой нижней ступени. Голос его лишился так привычной игривой легкомысленности. — Да. Понимаю. Уилл, который был на пролёт выше, раздражённо фыркнул. — Значит, для чего-то мы им нужны. И вот после всех умозаключений сих словам той девы веришь ты так, словно твоя она знакомая давняя… Что это??? Едва не налетев на застывшего товарища, Спирс, выругавшись, чуть отступил и, поправив очки, лишь сейчас осмотрелся. Перед ними был… подвал. Нет, это место нельзя было назвать так, хотя местонахождение его говорило об обратном. Длинное и широкое, с каменными стенами грубой кладки, по которым прихотливо вился плющ. По периметру во множестве стоят деревянные шкафы, полки которых буквально ломятся от старинных фолиантов и различных колб и пузырьков. К потолку прицеплены пучки сушёных трав. На деревянных столах тоже лежат книги, но внимание привлекает старинный глубокий сосуд, до верху наполненный водой, по краям которого расставлены толстые свечи. Свечей здесь много — на столе, на верху шкафов, даже железная люстра вместо лампочек свечами сияет. И ведь все горят. Да и пламя у них необычное — синее. Как и у расставленных повсюду групп кристаллов. Как и у сияющей на полу гексаграммы. Грелль, сохраняя напряжённость во взгляде, игриво стрельнул глазами в Уилла. — Как думаешь, много кто отважился бы показать абы кому такое? Неверящим взглядом Спирс оглядывал пространство вокруг. Словно у него на глазах оживали сказки. Это точь-в-точь походило на описываемые в них мастерские волшебников. — Это… алхимическая лаборатория… Твоя северная дева более не говорила тебе ничего? Уилл спрашивает, не глядя на товарища. Внимательный, уже более цепкий взгляд рыщет по помещению. И находит ещё одну странность. Некоторые книги лежат открытыми на столе. Другие просто стоят на полках, но открыть их тоже не составляет труда. Но есть и ещё одна категория. Несколько книг крест-накрест перетянуты толстыми коваными цепями. — Она… она показала фотографию. Из раннего детства. И там она брюнетка. Вздохнув, Уильям садится на ступени, не боясь помять или испачкать брюки. О костюме он вообще сейчас думает в последнюю очередь. — Могу предположить, что это — отца её кабинет. И о ремесле его она явно осведомлена, как и родные её… Тебе ничего не кажется странным, Грелль? В книгах. Алый жнец выглядел искренне растерянным. — Эм… их много. Старые и объёмные книги. — И, судя по корешкам, написаны они все на латыни. Издревле это считалось языком чародеев. «Алхимия». «Зелья». «Бестиарий». Все надписи сии нетрудно разобрать. Но вот эти фолианты, — жнец кивнул на книги, закованные в цепи. — Черны они. И надписей тут нет. Посидев ещё с пару минут, Уильям встал и отряхнулся, возвращая себе привычное самообладание. — И всё же, Стаклифф, что скажешь по поводу всего этого? — Что… телефончик звонит. Уильям тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью. Нет, идиотом Грелль не был, отнюдь. Но иногда, глядя на него, в это верилось. — Пусть звонит. Не поднимать же нам трубку в чужом доме. Идём отсюда. И держи всё это вот в тайне от демона. — А вдруг это она? Уилл бросает на Грелля короткий удивлённый взгляд. Уж больно странным тоном тот произносит это «она». — Если это её отец или мать, сам разбираться будешь. — А им-то сюда зачем звонить? Выходя из подвала, Спирс пожал плечами. — После всего увиденного не удивлюсь такому их поступку. Мило улыбнувшись суровому начальнику, Грелль бодро поднимается наверх. Уильям вздыхает, глядя на стену, на то место, где была дверь в подвал. Сейчас у него как никогда чешутся руки пойти и оторвать голову Себастьяну. Бог знает, во что они вляпались благодаря ему. … Бодро пройдя к телефону, Грелль снимает трубку. Он уверен, что это Анжелика. — Грелль Сатклифф на связи. Девушка, которая уже думала положить трубку, с облегчением выдохнула и, стараясь придать голосу как можно большую беззаботность, заговорила: — Грелль… Это Анжелика. Извините за столь поздний звонок, я… — Ничего страшного, мы не спим. — Хорошо… Да и, собственно, я не стала бы звонить, не будь… От разыгравшегося на улице ветра ветки тополя царапнули по стеклу и девушка, забыв, что разговаривает по телефону, испуганно вскрикнула. — Леди Анжелика, что-то случилось? — Нет, что Вы, — покачала головой девушка… и разрыдалась. — А если честно? Леди, успокойтесь, рыдания не красят ни одну даму. — Я… — всхлипнула девушка, кусая губы. — Мне кажется, я сошла с ума… или же бабуля начала действия против нас. — Она тоже маг? С облегчением вздохнув — в лаборатории Грелль уже были и после этого с нею ещё разговаривает, а, значит, не всё потеряно, — блондинка кивнула. — Маг. Маг хаоса и стихии той, что первотьмой зовётся. — Ммм, не слишком в этом силён, но звучит грозно. Печально вздохнув, Анжелика накручивает на палец прядь белоснежных волос. — Так и есть. В мире магов есть чёткая иерархия, деление по способностям. Маги стихий: вода, огонь, ветер или земля, созидание, целительство. И сфера смерти. Хаос. Инферно. Тьма. — Ох, не слишком радужные способности. Изящные пальцы до боли сжимают трубку телефона. — Те, кто пользуются этими силами… они сильны. И они меняются. Подвергаются процессу мутации. Раньше бабушка была прекрасна. Очень похожа на мою маму. Сейчас же… — Но в чём связь? — Сложно это объяснить, тем более, по телефону… Их сила… истоком её тьма является. И превращает она человека в подобие себя, если ею он пользоваться начнёт. — Хм, примерно понятно. И, как я понял, у вас с бабушкой не самые хорошие отношения. Анжелика печально усмехнулась. «Не самыми хорошими» их отношения мало кто назвать мог. — Верно. Силой своей она пользуется направо и налево. У неё, помимо внешних изменений, пять сердец. И она… она начала дряхлеть. Но не такой она человек, чтобы это терпеть. Валентина власти желает. И силы. А для того, чтобы силу эту взять не от истока своего, есть способ иной. Забрать её у других магов. Кажется, он догадывался, о чём шла речь. Примерно. Перед внутренним взором встал Себастьян и его… кормление. Искажённое лицо Сиэля. Но он должен знать наверняка. — Что именно вы имеете в виду? Девушка коротко всхлипнула. — Убить. И выпить силу их вместе с жизненной энергией. — И вы считаете, что она способна сделать это с вами? — Моя мать — стихийник. Маг воды, чья категория — шестой уровень, с возможным переходом на пятый. Отец — маг с очень редким даром, что ни одну стихию подчиняет, а все четыре. Его уровень сил — четвёртый, с потенциалом третьего. Уровень сил Валентины — почти что первый. — Сильна. Но это не подтверждает то, что она желает вам зла. Пальцы нервно сжимают одеяло. Как, как объяснить то, от чего она с криком просыпается каждую ночь? — Стефана об этом спросите. И Кристину. Ровно то же самое они Вам ответят. Желает Валентина вырождения нашего рода. Уверенная в том, что брат мой и сестра бездарны, она всё делает для подчинения их себе и превращения в прислугу. Мне ж жениха нашла, ребёнок от которого не будет магом точно. Как и сестре моей. Тётку рассорила она с мужем — человеком, который раскусил Валентину тут же. Мою же мать прокляла она, как только заявила та, что замуж выйдет за того, кого желает. — Материнское проклятие. Говорят, что оно обладает большой силой. Кажется, сердце замирает в груди, пропускает пару ударов, когда блондинка готовится сказать те слова, что могут навсегда перечеркнуть всё тёплое к ней отношение. — Очень большую. Но, обычно, на следующем поколении отражается оно. Грелль… есть ритуал, чтобы вернуть таким, как Валентина, молодость и красоту. Найти того, кто истоком тем же обладает, провести чёрную мессу и суть свою в его тело переселить. — Если ещё будет что переселять. Коль она и в самом деле такова, то душёнки у таких людей — дрянь. Нервно всхлипнув, девушка до крови прикусывает губу, борясь с желанием прямо сейчас оборвать разговор и лечь спать. А завтра, завтра окажется, что всё это дурной сон и они — обычная счастливая семья. Но нет. Не окажется. И, раз уж решила действовать — иди до конца. — Грелль, а как Вы думаете, почему я умолчала о своей специализации? Грелль не отвечал. В трубке было едва слышно его лёгкое дыхание. Должно быть Уилл был прав, они вляпались. Но к чему привело в тот раз их недеяние? Да и сейчас от него не многое требуется. Леди всего лишь надо высказаться. — Тот человек, что идеальным вместилищем станет, что истоком тем же, что и у Валентины обладает, что и молод, и красив — я. — Ну просто совершенное создание. Хихикнув, Грелль прикусил язык. Мало того, что сейчас не время, так ещё и интонация не совсем подходящая. Оставалось надеяться, что леди не оскорбилась. Анжелика печально вздохнула. Выходит, зря она решила, что эта броская яркость… Так, глупо судить по одной фразе. — Я не знаю, как толковать Вашу фразу. — День был нервным, леди. Вам лучше отдохнуть. Быть может увидимся завтра лично? Во сколько я могу надеяться на встречу? От неожиданности Анжелика тихо ойкнула. Это что же выходит, он приглашает её, пусть и на необычное, но свидание? — Ой… В смысле, я… Так, завтра у нас шесть уроков и собрание класса. Проблема в том, что я не знаю, до которого часа оно затянется. Наш классный руководитель — оочень большая выдумщица. Ммм… думаю, к семнадцати часам я освобожусь. — Хорошо, я буду ждать вас у школы. А… где она находится? — Запоминайте: от коттеджа по дороге направо три квартала. Затем свернёте налево — там будет автобусная остановка. Большая такая, прозрачная, с синей крышей. Сядете на автобус с номером четыреста четыре — его конечной остановкой и будет наш храм науки, так сказать, — Анжелика хихикнула. — Как в сказке: «Пойди туда не знаю куда». Грелль улыбнулся. Столь. игривый настрой был ему приятен. — Я найду вас, миледи. Анжелика улыбнулась. Пожалуй, впервые за сегодняшний день. — Вы удивительный человек, Грелль. Даже от разговора с Вами становится спокойнее. Буду с нетерпением ожидать нашей встречи. — Но пока обещайте мне отдохнуть. — Моё Вам слово в том порукой будет. До завтра. — Доброй ночи, леди. — Доброй ночи, Грелль. Отключив телефон, Анжелика забирается под одеяло, мечтательно улыбаясь. И засыпает, впервые, пожалуй, мучаясь чисто женским вопросом: «Что завтра надеть?» … Сидеть в душном классе, битком забитом учениками, аки сельдью в бочке, было, пожалуй, самой изощрённой пыткой, что могла придумать их классная руководительница — сухощавая пожилая женщина, почти старушка, с упоением вещавшая им о том, какие они уже все большие, замечательные и какими красивыми будут на выпускном. Это, конечно, могло быть довольно мило… если бы не длилось уже третий час кряду. Анжелика посмотрела на серебристый циферблат изящных белоснежных часов и нервно постучала ногтём по краю парты. Стрелки неумолимо двигались к пяти часам, а конца и края «красноречию» учительницы видно не было. Но ещё больше её раздражал буквально сверлящий спину взгляд Кости. В школе было довольно тепло, поэтому девушка облачилась в купленную вчера матерью алую шифоновую блузу в мелкий красный горошек с короткими рукавами-бабочками, чёрные зауженные брюки и высокие чёрные сапожки на каблуках. Ворот блузы украшал чёрный бант, а в ушах покачивались небольшие серьги из серебра с рубином в центре, который обрамляли мелкие бриллианты. Эти серьги были подарком от мамы на её пятнадцатилетие. Несмотря на эффектность наряда, он не был вызывающим, отнюдь, и очень шёл девушке. Но самой запоминающейся деталью были волосы. Прямой белоснежный водопад, ниспадающий волной вниз, до талии. Усмехнувшись, Анжелика на секунду подумала: если бы она так и осталась брюнеткой, выглядело бы это столь впечатляюще? Видимо, Костя решил, что букет произвёл на неё столь неизгладимое впечатление, что девушка так разоделась исключительно для него. Жаль, что сегодня так и не выпало возможности поговорить — их классы постоянно находились на разных этажах здания и лишь последнее общее собрание было сдвоенным. Значит, разговор откладывался до лучших времён. В очередной раз бросив тоскливый взгляд на окно, Анжелика обратилась к сидевшему с ней рядом Стефану: — Этому когда-нибудь настанет конец? Стефан, который давным-давно переварил вкуснейший обед из картофеля-фри и гренок, разделённый с Крис, опробовал на прочность свой тёмно-серый шарф. — Боюсь, что по своей воле она не остановится. Анжелика нервно хихикнула, вновь взглянув на часы. Шестнадцать двадцать пять. — Крис домой ушла? Или нас ждёт? Стефан тяжело вздыхает, бросая взгляд на соседний ряд, где восседает Граф с примазывающейся к нему Майей, которая выпытывала, где Артём достал такую красивую брошку для Крис. Артём отшучивался. Видимо, было стыдно признаться, что такую красоту девушке дарит брат, а не парень. — Она в коридоре должна быть. Но ждёт Артёма. Он хочет сходить в кино. Блондинка, проследив за взглядом брата, тяжело вздыхает. — Как же раздражает меня этот идиот. И шутки у него идиотские. Классная руководительница самозабвенно вещала, не обращая внимания на то, что ученики её давно не слушают. Анжелика зевнула — и впрямь, это гудение действовало убаюкивающе. Впрочем, не только на неё. На задних партах некоторые уже спали… И тут появился запах. Странный, сладкий до тошноты, с примесью старой пыли. Анжелика поморщилась. — Чувствуешь? Раньше такого не было. Вскинув голову, Стеф потянул воздух носом, пытаясь анализировать запах. Чем-то он напоминал ему опыты над Морочащей бомбой, которую училась готовить матушка-травница. Но не такой в то же время. Слишком приторный был дух. Настроившись и включив Чувство Жизни, маг начал сканировать пространство. Живые люди вокруг него. Он слышал их сердцебиение. Одиноко стоявшую Крис в коридоре, сову на ели, движение воды в пробивающейся траве и… пустоту. Анжелика встала. Прошлась по классу. Открыла окно. Никто даже не среагировал. — Что скажешь? — нервно обратилась блондинка к брату. — Транс? — Что-то, похожее на морок. Зелье или бомбу. Как думаешь, ей надоело ждать? Спешно собирая вещи в чёрную сумку, девушка кивает. — Вчера она пыталась напугать меня. Видимо, тоже каким-то мороком. Она стареет. И меняется. Стремительно. Идём. Ей нужны мы, остальных она не тронет. К свежему воздуху, проникшему в класс, примешался запах свежеразрытой земли. — Ммм, может отсидимся? Вечно эти иллюзии не длятся. Анжелика усмехнулась. Нехорошо так. Недобро. Золотистые глаза полыхали огнём азарта. — Бери Кристину и уходи. Бегите к остановке и ждите автобус. Предупредите его, что сюда соваться ни в коем случае нельзя. Я… приду чуть позже. — Кого его? Анж, не сходи с ума. Мы никто против неё. Блондинка расхохоталась, а затем указала на себя руками. — Стеф, неужели ты думаешь, что я вот так для Кости вырядилась? Сюда должен прибыть Грелль. Предупредите его — уж кому-кому, а ему здесь в такой момент делать нечего. — Ты меня за дурака держишь? Думаешь я поверю, что девчонку можно пронять цветочками? — Вот и я не дура. Стеф, правда, если Валентина узнает, что здесь такие, как жнецы, нам конец. Идите. И скажите ему… — тут девушка на мгновение запнулась, чуть смутившись. — Ладно, сама скажу. Бегите. — Да куда мы пойдём без тебя? Что ты одна можешь? У тебя навыков немногим больше, чем у Крис. — Тогда отправь Кристину. Ни к чему ей… видеть то, что будет. Скорее всего, она призвала боевых фамилиаров. Для их изгнания и Гандр сгодится. — Ладно, представляю как развопится Артём, когда не обнаружит свою девушку на положенном ей месте. Выходя в коридор, Анжелика усмехнулась. — О, это будет шоу. Крис, ты в порядке? Блондинка удивлённо хлопала голубыми глазами, поочерёдно глядя на старших. — Да, а что стряслось? Почему такая тишина? Сделав рукой приглашающий следовать за ней жест, Анжелика принялась проворно спускаться по лестнице. — Она решила нас… попугать немного. Сестрёнка, слушай внимательно: ты сейчас что есть сил побежишь к остановке. Жди — скоро должен приехать Грелль. Пусть он отведёт тебя в коттедж и ждите там нас. Мы скоро вернёмся. — Почему я должна уходить? Я могу… поставить энергию. Уже у выхода Анжелика поворачивается, ободряюще улыбаясь сестрёнке. — Дорогая, твоя помощь сейчас нужна в другом. Только представь, что будет, если Валентина обнаружит присутствие жнеца… Как потемнело. Действительно — едва девушка открыла двери главного входа, как на них обрушилась почти осязаемая темнота. Небо заволокли чёрные тучи, то там, то здесь слышались раскаты грома. Люди на противоположной стороне улицы — так близко и в то же время так недосягаемо далеко! — обеспокоенно спешили забежать в ближайшие магазинчики. — А вы уверены, что я дойду до остановки? — Беги. Быстрее. Она атмосферу нагнетает, не более. Как в дешёвых фильмах ужасов. Запах взрытой земли становился всё сильнее и сильнее. И шёл он из школьного парка. Анжелика порывисто обняла сестру. — Удачи, солнышко, — и, чуть склонившись, прошептала на ухо. — Скажи, чтобы он не вздумал идти за мною сюда. Затравленно глянув на старших и всхлипнув, Крис бросилась прочь из школы к остановке. Надежды на жалость у неё не было. Пусть старуха и не опустится до самообслуживания, стирки и готовки, но и убить их она явно не откажется. Анжелика, не оборачиваясь, направилась в парк. Земля… кто же появляется с таким запахом? Скорее всего, старуха подняла мёртвых, не иначе. Коротко вздохнула девушка — и вот уже у неё в руках два кинжала с рунной вязью и рукоятей в виде голов орла. Проецирование, было, пожалуй, вторым, чему научил её отец. Первое — обращение с холодным оружием. Парк, такой приветливый при свете дня, сейчас казался декорациями к фильму ужасов. Голые, с только проклёвывающимися почками на ветках деревья. Деревья — деревья — деревья… Что-то с ними было не так. — Стеф… — начала было девушка, повернувшись к брату. Увы это стало её главной ошибкой. Короткое движение — и одно из деревьев ожило. Выгнулось, словно бы желая выдернуть корни из земли, но на самом деле оно лишь меняло форму, превращаясь… Больше всего эта тварь напоминала крота. Огромного, в рост человека, болотного цвета. На морде сияли четыре красных глаза, а рот… рот находился на туловище. Коротко рыкнув, оно вонзило свои когти — длинные, острые словно бритва, — в грудь девушки, разрезая плоть. Брызнула алая тёплая кровь. Сдавленно закричав, Анжелика зашаталась… но устояла. По всем законам физики это было невозможно, невозможно хрупкой девушке остаться на ногах после такого удара. Но она устояла. — Эгис Жизни! Вскинув руки, маг жизни сотворил купол над собой и раненной сестрой, защищающий, пожалуй, от всего тёмного, что есть в мире и слегка исцеляющего. у них есть несколько секунд, чтобы перегруппироваться, пока щит не истаял. — Анж, сильно пострадала? Кашляя кровью, Анжелика покачала головой. Регенерация уже вступила в дело. — Всё в порядке, Стеф. Этих тварей… их несколько и они маскируются под деревья. Держи. Сотворённый магией золотой кинжал ложится Стефану в ладонь. Пусть будет хоть какое-то оружие. Он парень ловкий, защититься сумеет. Благодарно кивнув, Стеф укрепляет себя Стойкостью, сжимая кинжал. — У меня есть Свет Жизни. Если это их не убьёт, то оттолкнёт или парализует. Анжелика кивает. — Хороший план. Я попробую бить энергобластами в глаза. Это же кроты, у них должно быть там слабое место. Вытянув вперёд руку, Стефан навёл пальцы на ближайшего, концентрируя энергию. Чтобы создать заклинание, ему требовалось около пяти секунд. Но он боялся, всегда боялся неизвестности. И сейчас он не знал о скорости этих тварей. — Я прикрою, Стеф! ГАНДР!!! Чёрный сгусток энергии, сорвавшийся с пальцев девушки, в мгновении ока достиг ближайшего из четверых оживших кротов к брату, в мгновении ока заключив фамилиара в две движущиеся полусферы. Это был так называемый Фин Шот: усиленная версия обычного Гандра, полностью обездвиживающая противника. На пару секунд, но и этого хватит. Скорость существ хоть и превышала, но всё же ненамного, человеческую. И в этом у Анжелики было преимущество. Собрав силы в кулак, девушка рванулась к кроту, подбирающемуся к ней со спины. В один прыжок взлететь на спину твари — полоснул по ноге, ничего, регенерирует, — и вонзить клинок в основание шеи. Спрыгнув, используя Уменьшение веса, блондинка тройным энергобластом бьёт по глазам. Тварь ревёт — она была права. Стеф разгонял ужасных созданий волнами жизни, распространяемыми с небольшими интервалами. Жаль, что это не трупы или любые другие умертвия, их бы магия жизни развеяла на раз. А так эти твари были лишь немного отброшены и замедлены. Анжелика, стоявшая рядом с братом, непрерывно атаковала энергобластами. Жаль, конечно, что убивали тварей лишь точные выстрелы в глаза… Напрягались, звенели, рвались Магические Цепи — ей было плевать. Зато ОНА не получит идеальный сосуд. Пусть больно — боль терпеть можно. Главное — защитить брата. «Хорошо, что хотя бы Крис этого не видит…» Стрельнув взглядом в сторону сестры, Стеф создаёт Чудодейственную Ауру, чтобы регенерация усиливалась, закрываясь Эгисом. — Жаль, что в моей школе нет атакующих заклятий. Бросив кинжал в одну из приблизившихся тварей, Анжелика качает головой. — Твоя поддержка бесценна. Я лишь надеюсь, что Кристина послушает нас и уедет. Что не вернётся за нами… Стеф согласно кивнул, но думал всё же о том, что, учись сестра хотя бы у отца, у того из немногих созидателей, что знал и атакующие заклинания, она могла бы остаться здесь. Неизвестно, как повернётся ход сражения, но пусть уж лучше они полягут здесь все вместе, чем разлучатся и их маленькая Крис останется одна в лапах жестокой старухи. — Замкнутый Контур! Сверкающий купол накрыл их, отгородив на мгновения от тварей. Несколько секунд, всего несколько секунд, но этого должно хватить. У неё был план. Самоубийственный план. — Стефан, — жарко зашептала сестра, хватая брата за руку. — Есть идея! Отец говорил про атаку «луча»! Она молниеносна, и, что важно, наносит массовый урон! Для таких новичков, как мы, в самый раз! Ты просто должен сосредоточиться и пропустить через меня свою энергию! И она ударит чистым сгустком силы! Сжав пальцы сестры, он направляет всю свою немалую мощь в неё. Главное — чтобы всё вышло. Чтобы они выжили, а Валентина осталась с носом. А потом, быть может, он уговорит маму вернуться к отцу. Сквозь Анжелику прокатывается волна нестерпимого жара. Чужая, чужеродная ей сила кипит в ней, сплетается с её собственной, требуя выхода. И у неё нет иного выхода, кроме как подчиниться. Атака «луча» — концентрированный выброс силы, сплетающейся силы двух магов, слишком неизящная для того, чтобы её использовали взрослые маги. Однако эффективная. Мир заволокло белой пеленой. Предметы теряли очертания, распадались привычные формы, зато ауры виделись чётко. Её — изумрудно-зелёная, с серебристыми сполохами, и Стефана — бриллиантово-яркая, сияющая словно солнце. И ещё две, где-то на окраине… Золотистая, словно филигранный шарик, со сверкающими кружевными гранями. И тёмно-алая с алыми и медными всполохами, словно угольки костра. Неужели?.. Лэй-линии напряглись. Анжелика закричала от пронзившей её боли… и «фокус луча» сработал. Энергия чистейшей белой волной обрела выход и охватила «кротов». Вот заревели твари — укрыться от такой атаки было им невозможно. И всё стихло. Чья-то рука крепко обхватывает талию девушки, прижимая к себе, не позволив упасть. Сфокусировав взгляд, Анжелика увидела своего знакомца — Грелля, взволновано рассматривающего её. Злиться сил не было, но, ох уж эти младшенькие. Крис стояла чуть в сторонке, прижав ладошки к лицу. — Я же сказала уходить. — Ой, Анж, ты не подумай, я всегда слушаю старших. Но ведь Грелль здесь самый старший. Даже старше всех вместе взятых. Анжелика слабо усмехнулась. С одной стороны, это логично, и не поспоришь. Но с другой… — Сестрица, солнышко ты наше, на данный момент ОН был должен послушаться тебя и защищать, а не нестись, сломя голову, туда, где творится чёрте что. — Но ведь всё обошлось. — Скажи спасибо Изначальным за это. Видимо, они очень нас любят. Иначе бы я выгорела дочиста после атаки «лучом». Нельзя ставить вместе огонь и воду, жизнь и смерть. Грелль, поставив девушку на ноги, но всё так же её придерживая, чуть сжал пальцы на талии. — Она всё правильно сделала. Это я опоздал. Так что смею рассчитывать хотя бы на объяснения. Анжелика, нервно хихикнув, оглядела себя. Раны, благодаря магии Стефана, уже затянулись, но вот каблуки сапог были сломаны начисто, джинсы пропитаны землёй и кровью, а блуза, пострадавшая от когтей крота, вообще держалась на честном слове. Изумительный, блин, наряд. Как раз для первого свидания. — Кто-нибудь, сходите в раздевалку за моим пальто. Если люди меня на улице такую увидят, инфаркт им обеспечен. Я как из ужастика про зомби. Крис, судорожно кивнув, бросилась к школе, молясь, чтобы Артём уже не приступил к её поискам. Только вот в воздухе взметнулась, словно парус, алая ткань, и на девичьи плечи опустилось алое пальто. Анжелика благодарно кивнула Греллю, закутываясь в пальто, хранящее тепло его тела. Её била дрожь. Теперь неделю восстанавливаться, а то и больше. Она опустошена, а часть Цепей порвана. Сращивание — болезненный процесс… — Спасибо. Извините, что так вышло: мы сами не ожидали, что она пойдёт на такие решительные действия. — Люди не устают меня поражать. И всё же отсюда лучше уйти. Думаю, нам надо будет это обсудить. Хихикнув, Анжелика коснулась пальцем кончика его носа. — А меня поражают некоторые жнецы. Очень сильно поражают. Но Вы правы, лучше поговорить об этом в более безопасном месте… если таковые остались ещё. До дома, конечно, ближе, но, боюсь, матушка не будет рада моему такому виду. Так что в коттедж. Надеюсь, что сил дойти хватит. Нервно сглотнув, Грелль улыбнулся девушке, списывая, с некоторой долей сожаления, её игривый настрой, на стресс. — Я понесу вас на руках. Обессиленно кивнув, Анжелика прислоняется к нему. Голова кружится и дышать трудно… Видимо, последствия стресса. Изящная рука девушки ложится на его талию. — Это будет наилучшим вариантом.