"Black Butler: Votre voix me appelant а nouveau"

Сумерки. Самое поганое время, как говорил её отец. Время, когда день уже ушёл, а ночь ещё не вступила в свои права. Именно в сумерки, а не под светлым ликом луны чаще всего и случается недоброе, просыпается нечисть… и выходит на охоту. Но сегодня охотились они. Заброшенное кладбище, что было целью девушки, и впрямь так густо поросло травой и деревьями, что Анжелика изорвала рукава толстовки от спортивного костюма считай что в клочья. Ветки цеплялись и за кожу, оставляя на ней довольно глубокие царапины и капли крови на древесине. Однако блондинка на это внимания не обращала. Пусть. Так даже лучше. Вот наконец-то она вышла на совсем узкую тропинку, проходящую через кладбище. Она не успела так зарасти, как всё остальное, и Анжелика вздохнула с облегчением — хоть не придётся больше ноги ломать. О том, кто или что ходило по этой тропке, она старалась не задумываться — слишком страшно. Да, ей было страшно. Несмотря на то, что она владела хоть какими-то атакующими заклинаниями, несмотря на ждавшего её в условленном месте брата с рогатиной. Да, Стеф не подведёт, в этом блондинка не сомневалась. Но как бы ей хотелось очутиться сейчас не посреди кладбища, когда из любой могилы может выскочить упырь, а в коттедже, в их тихом и спокойном коттедже, рядом с Греллем. Но увы, пока об этом нечего и думать. Глубоко вздохнув, Анжелика перехватила одной рукой взятый ею из столовой нож, а затем, стиснув зубы, вонзила лезвие в ладонь, распарывая кожу считай что до кости. Алая горячая кровь закапала на землю, и с первой же её каплей девушка поспешила к выходу, иногда касаясь раненной рукой ветвей деревьев. Старый испытанный способ. Упырь учует кровь и придёт туда, куда им нужно. В ловушку. Но, казалось, сам бор препятствует им в осуществлении плана. Несколько раз Анжелика падала, спотыкаясь о выступающие из земли корни деревьев. Сами сосны, казалось, сдвигались, норовя встать живой стеной и не пропустить её дальше. Откуда-то вдруг налетел сильный ветер и разлапистые ветви с каким-то животным остервенением хлестали её по лицу, норовя попасть в глаза. Блондинка перешла было на бег, но тут же упала в очередной раз, едва не вывихнув ногу. Так что до небольшой поляны, где, притаившись, ждал Стефан, она добралась за гораздо большее время, чем планировала. И в тот момент, когда её нога ступила на пробивающуюся сквозь хвою зелёную траву полянки, со стороны кладбища послышался мерзкий упыриный вой. — Проснулся, — процедила девушка, сжимая в руке нож. Это, конечно, было бесполезно — сталь упырю что слону дробина, но хоть какое-то оружие. План выходил на вторую стадию — приманки. Собравшись с силами, Анжелика открыла рот, но, вопреки ожиданию, не смогла издать ни звука. Сама мысль о том, чтобы кричать, звать жуткую тварь к себе, казалась ей чудовищной. Девушка в отчаянии огляделась: брата видно не было и от того казалось, что она здесь совсем одна, с рыскающей вокруг нечистью… «Если ты этого не сделаешь, он выйдет к людям! И тогда его уже никто и ничто не остановит!» Закрыв глаза, Анжелика молниеносным движением воткнула нож в ещё не до конца закрывшуюся рану, вновь распарывая ткани. Но теперь лезвие прошло насквозь. Тело девушки пронзила резкая боль и она наконец-то закричала. — А-а-а! Помогите! Помогите мне! Замкнутый Барьер, установленный ею над лесом, давал надёжную гарантию, что на базе её не услышат. Покричав так с полминуты, блондинка остановилась перевести дыхание, с шумом втягивая в себя воздух. Странно — ни вони гнилой плоти, ни запаха разрытой земли, которые сопровождают появление упыря, не чувствовалось. Может, сегодня не встал?.. Да нет, она ведь слышала его вой. Анжелика обошла поляну по кругу, стараясь как можно больше шуршать и шуметь, однако через каждые несколько шагов останавливалась и прислушивалась. Но увы — похоже, в этом бору источником шума была только одна. По её прикидкам, прошло уже минут тридцать с того момента, как она здесь появилась. Вздохнув, блондинка повернулась к месту, где прятался её брат… и страшно, пронзительно закричала. «Как, как ему удалось подойти так неслышно???» Подветренная сторона… Воспалённый ужасом мозг на удивление молниеносно предоставил ей правильный ответ. Существо просто подошло с подветренной стороны… И — увы! — вышло так, что Анжелика теперь как раз стояла между Стефаном и ним. Не брат её прикрывал, но она его. Тварь стояла от неё менее чем в десяти шагах и скалилась. Больше всего упырь был похож на огромную каменную глыбу, но с длинными ногами и лапами, оканчивающимися острыми грязными когтями. Тело его поросло густой серой шерстью, свалявшейся и грязной, на отвратительной гниющей морде горели алым огнём два глаза. То тут, то там на его теле были видны гнойные наросты и открытые язвы, из которых вываливались белые черви. Вот он оскалился: с жёлтых длинных — с руку Анжелики — клыков закапала мерзкая вязкая слюна… «Не стой! Беги же! Беги!!!» Анжелика, собрав остатки самообладания — при виде упыря она чуть не сошла с ума от ужаса — метнулась вправо, в укрытие, за деревья. А через мгновение грузная туша упыря приземлилась на то место, где она только что стояла. Взметнулась пыль и земля, запах гнилого мяса, казалось, заменил собою воздух… Однако тварь была проворна. Увидев, что добыча ушла, упырь молниеносно вскочил на ноги и огромными прыжками ринулся к застывшей возле одной из сосен Анжелике. Взвизгнув, девушка попыталась атаковать энергобластом, но лишь проделала в теле твари дыру, которая ничуть не уменьшила его скорости. — Стефан!!! Выскочив из-за толстой ели, Стефан, мысленно проклинающий себя за то, что проморгал тварь, бросился к упырю с рогатиной, направляя ману в своё тело. Упырь заметался, разрываясь между двумя жертвами. Но потом всё же вновь обратил внимание на Анжелику, готовясь прыгнуть. Обезумевший от голода и запаха крови, он совершенно не обратило внимания на смертоносную рогатину. Вложив всю ману в рывок, юноша врезается в тело твари, сбивая с ног. Занеся рогатину над головой, вонзает своё оружие в рёбра твари. Но… Эффект от вложения в себя собственной маны ещё не прошёл и древко от столь могучего удара рассыпается в мелкие щепки. Взревев, упырь мощным броском задней лапы откидывает юношу от себя и встаёт на ноги. Да, он ранен — густая тёмная кровь ручейком бежит по его груди. Однако, похоже, его это мало волнует: скаля зубы и мерзко воя, он молниеносно скрывается за лесными деревьями, ничуть не теряя в скорости. Всё было кончено. Шанс упущен. Анжелика, вздохнув, дотронулась до плеча брата. — Стеф, надо выбираться. Подав сестре руку, юноша пропускает волну целительной магии через ладонь, помогая подняться. — Как бы теперь не пришлось валить с планеты. Блондинка усмехнулась, благодарно кивнув брату. — Спасибо. Нет, это вряд ли, но вот то, что я в ближайшее время отхвачу эпических люлей, это реально. — Да? От кого же? Перепрыгнув через поваленную ветку сосны, девушка улыбнулась своим мыслям. — От Грелля, разумеется. Пробираясь через сосны к дороге, Анжелика кляла себя за то, что прослушала урок матери по вызову Волшебного Огонька. Сейчас бы он пригодился. Ну, или хотя бы фонарик. — Он будет в ярости, когда узнает. — Да-да, затыкает пилочкой до смерти. Анжелика повернулась к брату. — Язвишь? К чему бы это? — А вдруг я ревную тебя к этому метросексуальному нечто? — Во-первых, не метросексуальное нечто, а гендерное расстройство личности, — пробурчала девушка в ответ на реплику брата. — А во-вторых… Хихикнув, юноша слегка пихнув сестру в плечо. — О, ты в психиатры подалась? Думая, что она сейчас — вылитый Ворчун из «Белоснежки», Анжелика фыркнула. — Нет. Просто я не делаю поспешных выводов, пока не узнаю человека поближе. — Ну что ты завелась? — Да не завелась я! Просто я… В изнеможении девушка остановилась и закрыла лицо руками. Смысла обманывать не было. Ни брата, ни себя. — Я люблю его, Стеф. Помолчав, Стефан тяжело вздохнул. — Да, никто не выбирает, в кого влюбляться. Кивнув, девушка отодвинула мешавшую пройти сосновую ветку и вскоре вышла на тропинку, ведущую к лагерю. — Увы. Говорят, что мы, маги, возлюбленные дети Изначальных Стихий. Видимо, я была не любимым ребёнком, раз мне выпало полюбить того, кто саму смерть олицетворяет. — Не говори ерунды. Это было бы так, влюбись ты в Аларика. Блондинка хихикнула. — Не, тогда бы я просто была дурой без мозгов. А так… Что ж, могу страдать на тему того, что нам не быть вместе. — Знаешь, исходя из того, кто такой этот Грелль, это не так уж и плохо. — Я не могу понять, что конкретно тебе не нравится? То, что он жнец? — Знаешь, сейчас мне мало что способно понравиться. Анжелика пожала плечами, выходя к базе, возле которой на полянке горел костёр, а почти все отдыхающие расположились вокруг него, жаря сосиски и рассказывая друг другу байки. Эту традицию ввёл Сергей Михайлович три дня назад. Как раз тогда, когда они со Стефаном решили идти на лов упыря. — Он намного глубже и интереснее, чем кажется. — Извини, мальчиками не интересуюсь. — Вот и чудесно. У меня соперников меньше. Хмыкнув, Стефан в последний раз использовал Чувство Жизни, надеясь уловить тварь поблизости, но всё было тщетно. — Ты всегда пытаешься найти положительные стороны. Обернувшись, блондинка ослепительно улыбнулась: — Если бы не это, я бы давно уже была… кхм, в русском департаменте. Слушай, а ты как думаешь, я ему нравлюсь? — Тебе не кажется, что лучше это спросить у него? Снисходительная усмешка была ему ответом. — А то ж я не пыталась. — Надо отзвониться домой. — Да. Я сейчас помоюсь и позвоню. Хорошо бы Ариадна меня такой не увидела. Представив себе обескураженную цыганку, Стефан вновь усмехнулся. — О, опасаешься, что она решит, что у тебя был бурный вечер? Девушка звонко рассмеялась. — Боюсь, она решит, что я пробралась на кухню и поэкспериментировала с готовкой. — Да, это куда как более правдоподобный вариант в твоём исполнении. — Вот и я о том же. Ладно, мне пора. Будь осторожен, Стеф. — Доброй ночи, сестрёнка. Кивнув брату на прощание, Анжелика, крадучись, направилась к своему домику. Судя по отсутствию света, Ариадна и правда была со всеми у костра. Прошмыгнув в ванную, блондинка сняла изорванный костюм и, запихнув его в пакет для мусора, с наслаждением встала под тёплый душ. Водные процедуры вернули ей бодрость и ясность ума. Пока горит огонь, упырь сюда не сунется… да и толпы побоится. Что ж, как бы ей не хотелось, придётся привлекать к этому Грелля. Облачившись в белоснежную ночную рубашку с кружевной вставкой под грудью и линией декольте, девушка завязала волосы в хвост и, пройдя в спальню, взяла с тумбочки свой телефон. Пальцы уже были готовы набрать привычный номер, но тут взгляд остановился на экране. «Нет сигнала». — Да не может быть! Не веря своим глазам, девушка выключила и вновь включила телефон. Результат был тот же. Замена аккумулятора и сим-карты тоже не помогла. И когда Анжелика была готова уже бежать к Стефану и спрашивать, есть ли и у него проблемы со связью, вошла Ариадна. — О, ты уже ложишься? Представляешь, у нас связь оборвалась. И сеть не ловит. Ни у кого. Даже в интернет выйти нельзя, я пробовала связаться с Самиром в сакйпе, но тщетно. Сергей Михайлович хочет послать кого-то до ближайшего населённого пункта, чтобы восстановили… Однако Анжелика уже не слушала подругу, сжав телефон с такой силой, что корпус его треснул. Вот уж ЭТО точно не могло быть совпадением! Их оставили без связи, чтобы не дать позвать на помощь. … Библиотека на базе отдыха была по-настоящему роскошной. Длинная узкая комната, одну стену которой сплошь занимали полки с книгами, разделённые бронзовыми колонами, а на другой полки чередовались с большими окнами. Возле колон на мраморных постаментах красовались бюсты знаменитых писателей, философов и учёных. Пол был сложен из светло-коричневых досок, а потолок, в противоположность ему, был абсолютно белым. Третья стена тоже была отведена под книги; полки, к слову, были малахитово-зелёными, идеально сочетающимися с бронзой. По длине комнаты расположились большие деревянные столы с бронзовыми же светильниками, торшеры которых были в тон полкам. Люстры исполнены в виде канделябров и, опять же, из бронзы. Роскошное место, однако убранство ничуть не давило, а, напротив, помогало сосредоточиться. Коротали время в ожидании прощальной дискотеки и восстановления связи ученики именно в библиотеке. Не все, конечно — те, кто чувствовал хоть какую-то ответственность за сдачу экзаменов. Ну, и те, кто занимался тем, что сверлил спину взглядом некоторым из учившихся. Анжелика тяжело вздохнула: Костя, сидевший за столиком позади неё, уже битый час не сводил с неё тяжёлого обвиняющего взгляда. Блондинке даже не надо было поворачиваться, чтобы увидеть — этим взглядом Котов награждал её каждый день с момента начала их отдыха. Вот и сейчас: сидит и смотрит. И не надоедает ведь. — Костя так на тебя пялится, будто ты ему должна миллион, — тихо прошептала Ариадна. Анжелика хихикнула. — Да нет, я бы в жизни у него не заняла. Видишь ли, Котов почему-то возомнил себя единственным претендентом на моё расположение. А в автобусе услышал мой разговор с другим парнем. Вот теперь и дуется, считая себя преданным и оскорблённым. Серебристые глаза цыганки изумлённо округлились. — Но вы ведь не встречаетесь. Он и не предлагал тебе это, насколько я знаю. Анжелика вновь кивнула, вертя в руке серебристую ручку с навершием в виде кристалла. — Верно. Но он решил, что-то, что он присылал цветы ко мне домой, автоматически даёт ему на меня право… — А мне предложили новую съёмку для каталога нижнего белья! Ох, я так от этого устала, так устала! Взглянув на входящую в библиотеку Майю Ильину под ручку со своей подругой Милой Калининой, Ариадна фыркнула. Все в школе знали о том, что карьера Майи в мире фотомоделей идёт отнюдь не в гору. Да и о её начале все были осведомлены. Тогда к ним пришли люди, отбиравшие школьниц для показа новой коллекции школьной формы от восходящей звезды в мире моды Руслана Кирилова. И очень настойчиво уговаривали сниматься именно Анжелику, но та была непреклонна. Тогда-то одна из женщин команды обратила внимание на Майю, сказав, что девушка «подходит под требования к фотомоделям». Да, действительно — Ильина была никакая. Высокая, считай абсолютно плоская, с лицом, вечно выражающим то ли усталость, то ли недовольство, а то и всё вместе. Такая уж точно не затмит собой одежду. Да, надо сказать, достоинством Майи была чистая белая кожа и редкого зелёного цвета глаза, но из-за выражения лица это всё терялось. А длинные чёрные волосы из-за постоянных укладок и обилия гелей-лаков потеряли природные блеск и гладкость, став сухими и ломкими. Да и съёмки её по пальцам можно было пересчитать, так что устать от них она ну никак не могла устать. Цену себе набивала да красовалась перед подругой. Но не своей незначительной карьерой Ильина была знаменита. В школе многие смеялись над ней, обсуждая, что «она и на свадьбу к Звягинцевой заявится, и свечку в первую брачную ночь держать будет, чтобы на своей свадьбе точно так же сделать». Майя копировала Анжелику. Во всём: начиная от манеры ходить и держаться, заканчивая аксессуарами и одеждой. Приходила ли Анжелика в школу в каком-то красивом костюме — через день-два можно было увидеть такой же на Майе. Может, с минимальными отличиями. Даже тетради и дневник у неё были такие же, как у блондинки. Вот только волосы она ещё не перекрасила, аргументируя тем, что, якобы, ей по контрактам это запрещают. Но, как считала Ариадна, это было вызвано страхом сжечь их и потерять те редкие, что ещё остались. А самое смешное было в том, что Майя ненавидела Анжелику. Ненавидела, так как безумно завидовала. Несмотря на все её старания, в школе не признавали ни её «красоты», ни «таланта». Тут Ариадна была согласна с Кристиной, которая любила говорить по поводу Ильиной: «Гниль в какую упаковку не запакуй, она так и останется гнилью». Может, в Майе когда-то и было что-то хорошее, но лютая зависть к однокласснице с успехом всё это выжгла. Да, эта зависть могла бы быть продуктивной, если бы Майя старалась сталь лучше сама, а не стать клоном Анжелики, которую при каждом же удобном случае поливала грязью. Вот уж действительно, гниль она и есть гниль. Вот даже сейчас: Анжелика была одета в удлинённую тунику без рукавов алого цвета, чёрные узкие брюки и чёрные лакированные туфли с открытым носком. Девушка надевала это и вчера, различие было лишь в присутствующем сегодня золотом кулоне-ключике и распущенных волосах блондинки. Майя была одета почти так же: те же туфли, те же брюки, тот же фасон туники, только цвет более яркий, вызывающе-красный. Волосы, как и вчера у Анжелики, собраны в высокий хвост. Проходя мимо стола, где сидели Ариадна и Анжелика, Ильина фыркнула: — Отличный наряд, Звягинцева. Точная копия моего. От такой наглости цыганка чуть не подавилась. Нет, ну как, как можно вести себя подобным образом?! Благо, при этом заявлении Майи послышались смешки: ребята всё видели и всё понимали. Сама же Анжелика отреагировала с олимпийским спокойствием: закончив тест, она встала и, взяв подмышку книгу и тетради, повернулась к Ариадне. — Ты закончила? Может, пойдём в бассейн, освежимся? Островская кивнула и тихо прошептала, косясь на Майю: — Анжелик, почему ты ей ничего не ответила? Тряхнув волосами, блондинка рассмеялась и произнесла то, от чего Майя аж позеленела: — А зачем? Ведь все знают, что это ОНА, а не Я. … — И что ты думаешь обо всём этом? Илья и Филипп находились на кухне, которая, к слову, в их департаменте была просторнее даже кабинета Риты. Однако совершенно безликая, выполненная по всем стандартам стиля хай-тек. Потолок и пол словно бы поменялись местами: пол, как и стены, в тёмно-сером цвете металлик, а потолок словно сложен из досок светло-коричневого дерева. Ослепительная белизна навесных и напольных шкафов с чёрными столешницами, хромированные микроволновая печь и газовая плита. Белый стол и несколько чёрных стульев с высокими хромированными ножками. Из украшений — лишь два светильника в форме чёрных цилиндров, словно бы оплетённых серебристой паутиной. На окне — жалюзи, по периметру потолка несколько галогенных ламп. И всё. Фил вздохнул, с сожалением отрываясь от какой-то игрушки на своём планшете. Илья при виде выражения лица напарника даже на секунду улыбнулся: всё же Воронов, по сути, ещё дитя. — Мы должны им помочь. Майский подавился кофе. Уж чего-чего, а этого он не ожидал. — Ч-чего??? За каким чёртом нам это надо? Блондин пожал плечами. — А окажись ты в такой ситуации, ты бы отказался от помощи? — Напоминаю тебе про… — Принцип невмешательства. Да, я помню. И понимаю так же то, что у меня — лично меня — есть силы помешать творящимся убийствам. А есть сила — есть и ответственность, так ещё дядя Питера Паркера говорил. Фыркнув, Майский налил себе ещё одну чашку кофе. — Начинаешь мыслить штампами? Качнув головой, Фил опять сосредоточил своё внимание на игре. — А если этот штамп верен, то почему бы и нет? Илья, они — действительно хорошие люди. Насколько я разбираюсь в людях, Уильям бы ни за что не стал бы преступать наши правила и помогать кому бы то ни было, не имея на то очень веской мотивации. А Грелль… он желает оградить от беды девушку. И я… — Воронов, а давно ли ты стал так хорошо разбираться в людях? Наступила гробовая тишина. Ни звука, ни дыхания. И в этой тиши ясно послышался хруст сдавливаемого в руке планшета. Филипп смотрел на своего наставника и лицо его было застывшей каменной маской. Лишь глаза жили. В них горело адское пламя ненависти и злобы. — Ты уверен, что хочешь поговорить про то, что было? Говорил блондин вкрадчивым шёпотом, однако любой, кто его бы сейчас услышал, возжелал бы лишь убраться из комнаты и никогда более с ним не встречаться. Однако брюнет спокойно выдержал этот взгляд и лишь кивнул. — Да. Я знаю твою историю. И в том, чему тебя обучали, явно не было психологии. Отбросив от себя остатки бесполезной техники, Воронов подошёл к окну. Илья знал слабые места людей и не гнушался их использовать. Даже с ним, со своим же учеником. — Да, меня растили как орудие. Орудие мести. Да, у меня не было детства, да, моё сердце превратили в камень. И я тогда думал, что все вокруг такие же, как и я. Что все хотят войны. Да, я свершил то, к чему меня готовили. Однако если бы я на тот момент остался тем же, что сделали из меня родные, разве бы был сейчас здесь? И вновь тягостное молчание. Мужчины смотрят друг на друга. Так продолжается минуту, две, пять, а затем Филипп резко разворачивается и идёт к выходу. Зря он это затеял, зря распинался. Илья не поймёт. Его никто никогда не понимал. Никто и никогда. — Что ж, можешь и дальше сидеть на заднице в департаменте. Я справлюсь и один, Илья. Хлопнула дверь, словно бы оповещая об уходе молодого жнеца. Зло сплюнув, Майский посмотрел на недопитую чашку кофе… а затем встал и пошёл догонять Воронова. … — Надо его вернуть. Кивнув, Грелль тщательно оттёр кулон и пальто и вложил его между белоснежных рёбер скелета. Кристина одобрительно кивнула, прикрыв голубые глаза. Маленькая фея смешила его забавными узлами из золотистых волос на макушке. Да и куда как больше она походила на маленькую девчонку в широкой клетчатой юбке и голубой блузе. Этот детский, наивный наряд вкупе с невинным взглядом был выбран сегодня не зря. — Ты уверена, что у тебя получится? Кивнув, блондинка отвернулась от обглоданных костей. — Кто подумает на меня? В школе все видели, что я сегодня грустная. Мы, видите ли, с Артёмом поругались. Так что никого не удивит, что я в печали пошла бродить одна по заброшенным местам. Но это в самом крайнем случае. Испуганных наивных больших глаз должно будет им хватить. Набрав в грудь побольше воздуха, Крис издала пронзительный визг и побежала прочь из леса, нарочито спотыкаясь. Грелль в последний раз взглянул на кости молодой девушки. Вскоре они обретут последнее пристанище. — Спи спокойно, дитя. Он наблюдал со стороны, как вслед за Кристиной шла огромная овчарка, которая в холке была девочке едва ли не по пояс. Обнюхав кусты, она уселась и тяжело залаяла. На зов подтянулись прочие легавые. Как в комичной ускоренной съёмке Грелль наблюдает, как оцепляют кусты и расспрашивают Кристину, пусто распахнувшую свои голубые глазёнки, а по её щекам текут слёзы. Вскоре один из полицейских выуживает кулон, при виде которого Крис начинает истерично рыдать. Выглядело весьма убедительно. Или же девочку попросту прорвало. Но вскоре её попросили расписаться и несчастного ребёнка отпустили. — Поверили? Крис вышагивала по тротуару, разглядывая витрины магазинов, когда Грелль вышел к ней из-за угла уже в зримой форме. — Убийцу они, конечно, не найдут. Но уже высказали предположение, что она стала жертвой сектантов или чего-то подобного. Как я и говорила, они придумают объяснение и без нас. — Тебя взяли на заметку, как свидетеля. С бабушкой проблем не будет? — Я сейчас приду домой в слезах. Шокированной себя представлю. Она и не подумает, что я могу что-то подозревать. Просто так сложилось. Кристина вытащила из рюкзачка телефон, пролистывая телефонную книгу, отыскивая нужный номер. Палец ненадолго завис над кнопкой вызова Стефана, но всё же почему-то фея пролистнула дальше и набрала Анжелику. А потом ещё и ещё, а потом и Стефа. Убрала телефон обратно; взгляд у блондинки был поистине обеспокоенный. — Связи нет. Взгляд блондинки останавливается за спиной Грелля. Обернувшись, жнец увидел магазинчик со всякими девчачьими безделушками. Вздохнув, Грелль всячески напоминал себе мысленно, что к Крис у всех отношение особое, ибо маленькая собачка до старости щенок. Но всё же в её восторженных детских глазках угадывался жёсткий рационализм. — Они почти наверняка в опасности. Надо ехать туда. … Диско-зал располагался на цокольном этаже базы, но был огромен. Просторное помещение с круглой танцплощадкой в центре, огороженной небольшим кованым парапетом и несколькими упирающимися в потолок колонами со встроенными в них гирляндами. Такие же колоны располагались и вдоль стен, где стояли небольшие металлические столики с двумя красными креслами у каждого. Половину второй стены занимала барная стойка хромированного чёрного цвета, возле которой столпились почти все парни с надеждой найти что-то алкогольное. Зря, для отдыхающих младше двадцати одного года тут действовал сухой закон. Анжелика в гордом одиночестве — Ариадна давно убежала танцевать — сидела за крайним к выходу столиком, потягивая безалкогольный мохито. Да, ради прощальной дискотеки девушка принарядилась: на ней был чёрный полупрозрачный топ с золотистой вышивкой под барокко, чёрные зауженные брюки и чёрные босоножки на невысоком каблуке. Длинные волосы распущены и идеально выпрямленные, а в ушах — серьги-капли из ониксов, золота и бриллиантов. Девушка улыбнулась, вспоминая, как Ариадна уговаривала надеть её что-то посветлее. Но, увы, на подобное не было настроения. Блуждающий по помещению взгляд блондинки остановился на стоявшем возле бара Стефане, который вот уже минут пятнадцать не мог отделаться от пристававшей к нему с просьбой «пойти погонять в спортзале мяч» Розы. Хотя для этих целей Сергиенко выбрала, мягко говоря, странную одежду. Ботильоны с открытым носком и на высоком каблуке, на которых она едва держалась, чёрную кожаную мини-юбку и рубашку без рукавов в красно-бело-чёрную клетку. Длинные рыжевато-каштановые волосы не собраны в две неизменные косы, как обычно, а свободно стекают по плечам и спине. Но, видимо, на волосах страсть к красоте Розы и закончилась. На круглом лице ни капли макияжа, отчего её большие серо-голубые глаза с длинными, но рыжеватыми ресницами кажутся глазами инопланетянина, а узких губ и вовсе не видно. Но Роза явно сменила свой спортивный костюм не просто так. Усилив слух, Анжелика прислушалась к их разговору. — Ну, Стеф, ну тебе трудно? — Роза, в любое другое время. Но не на прощальной дискотеке. Это не красиво. Девушка обиженно надула губы. — Но тебе тут неинтересно, я же вижу. — Роза, я сказал — нет. Это последняя дискотека. Ситуация обязывает, знаешь ли. Вздохнув, Роза прикусила губу, раздумывая, что делать дальше. — Тогда… тогда завтра утром. — Не будем загадывать. — Вредный ты. Ну и ладно. Попрошу Костю. Развернувшись на каблуках, Сергиенко с грацией парализованного кузнечика потопала к танцполу. Анжелика едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Наблюдая за выражением лица брата, блондинка отметила, что недовольство, вызванное назойливыми приставаниями Розы, ушло, зато та самая злоба, что присутствовала все эти дни, до сих пор плескалась в глазах. С того момента, как они выходили на связь с Греллем и Кристиной. И вызвана она была вовсе не её кокетством с алым жнецом. Но наглостью Артёма. Отвернувшись от Розы, которая явно надеялась, что Стефан кинется догонять её и извинятся, парень принялся за печенье, в избытке находящееся на столе. Сладкое быстрее всего перерабатывалось в ману. А она ему сегодня будет ой как нужна. Покачав головой, блондинка подошла к брату. — Думаешь, он сегодня нападёт? — Это его последний шанс. Анжелика слегка покачнулась и одной рукой опёрлась на стол. Да, брат был прав. День ото дня упырь подходил всё ближе и ближе к базе. Иногда его замечали и другие отдыхающие и девушке приходилось применять титанические усилия, чтобы уследить за всеми и стереть воспоминания из их памяти. Но это выматывало и её. На сколько заклинаний хватит маны сегодня? Три? Два?.. — Он обезумел от голода. — И не упустит возможности подойти к шведскому столу. — А мы безоружны. Стеф, меня на долго не хватит… — Я его «полечу». Усмехнувшись, Анжелика достала из небольшой чёрной сумочки на золотой цепочке ракетницу и протянула её удивлённому брату. — Сергей Михайлович давал нам с Ариадной, когда мы ходили в магазин. Мол, в качестве защиты от бродячих собак. Я свою не сдавала, он и не спрашивал. Но здесь только один заряд. — Надеешься на мою пятёрку по ОБЖ? — Твоя пятёрка надёжнее, чем маты физрука, когда я вместо мишени едва не попала в него. Хмыкнув, Стеф кивнул. — Да, это же не кинжалы. — Увы. Кинжалы ему что мёртвому припарка. Тварь очень сильная и быстрая. Тут только стрелять. — Постараюсь не промахнуться. Девушка ободряюще улыбнулась. — Я верю в тебя, братец. Если всё пойдёт хорошо, завтра к вечеру будем дома. Ответ Стефана заглушил вой. Голодный вой упыря, раздавшийся буквально под окном. Времени не было. Нужно очистить помещение, иначе жертв будет куда как больше. Анжелика зажмурилась, потёрла виски, а затем распахнула ставшие абсолютно золотистыми глаза, глядя одновременно на всех и ни на кого. Голос девушки тоже изменился, став отстранённым и даже слегка хрипловатым. Однако, несмотря на музыку, все тут же замерли, сосредоточив всё своё внимание на блондинке. Но взгляд собравшихся был пустым — сейчас их сознание было полностью подчинено Анжеликой. — Сейчас вы все пойдёте в кинозал. И сядете смотреть фильм. А потом ещё один. Ночь кино. Уходите. Нестройными рядами все потянулись к выходу. Тяжело вздохнув, блондинка вытерла рукой кровь, струйками бегущую из носа, и повернулась к брату. Глаза её вновь стали прежними, но в голосе появилась неимоверная усталость. Слишком часто она пускала в ход манипуляции сознанием в последнее время. Слишком часто, чтобы это прошло бесследно. — Спрячься за барной стойкой. И фамилиара по… Бездна!!! Тут раздался звон бьющегося стекла. Жалюзи затрещали, не выдержав такого веса, и в комнату ввалился упырь. На сей раз выглядел он ещё больше и омерзительнее — весь в грязи, покрытый струпьями и сочащимися гноем наростами. Оказавшись в комнате, тварь несколько раз перекатилась по полу, а затем, оттолкнувшись ногами от стены, бросилась на замершую девушку. Вскрикнув, Анжелика метнулась вправо, а затем вдруг высоко подпрыгнула, схватившись руками за одно из потолочных креплений, ведущих к диско-шару, и подтянула ноги к животу. Лязгая зубами, упырь пробежал под ней и со всего маха врезался в стену. И всё бы могло быть хорошо, если бы Анжелика не ударилась головой о балку. В глазах помутнело, девушка почувствовала, как тёплая струйка крови стекает ей за ворот… и тут её руки разжались и она упала на пол, оказавшись как раз на пути у упыря. Бросившись наперерез монстру, парень выставил перед собой и сестрой Эгис Жизни, врезавшисть в который, упырь отшатнулся, болезненно рыча. Вот только при малой концентрации щит мгновенно погас. Ударив Исцелением и отдалив от себя тварь ещё на несколько шагов, Стефан вскидывает ракетницу и стреляет. Выстрелом упырю снесло одну лапу. Но, увы, потерявшего всякую осторожность от голода, его это не остановило. Даже объятый пламенем, он продолжал нестись на них. И, когда уже до ребят оставалсь ему пара шагов, словно чёрная молния мелькнула между ними и тварью. Пара секунд — и отделённая от тела голова монстра покатилась в угол, а тело тяжело рухнуло на пол, пронзённое осиновым колом. Точно в сердце. — Миледи, Вы в порядке? Тихий, вкрадчивый голос. Чьи-то руки приподнимают её, удерживая одной рукой за талию, а другой за руку, так, точно они танцуют. Анжелика распахивает глаза… и в горле у неё застревает крик ужаса. Пожалуй, сейчас бы она предпочла остаться наедине с десятком упырей. Лисьими алыми глазами на неё смотрел Себастьян. Усмехнувшись, демон привлёк её поближе, наслаждаясь ароматом. Страх… Боль… Ненависть… Пожалуй, лучшие запахи в мире. Высвободив одну руку, он проводит пальцами по щеке девушки, наблюдая, как вспыхивает в золотистых глазах отчаяние. И, склонившись к уху, тихо шепчет: — Вы бы хотели, чтобы здесь был он. Вот только он не будет помогать. Жнецы никогда никому не помогают. То им запрещено. Но могу помочь я. — О, мы прибыли к самому разгару веселья. В дверях стоял Грелль, держа руку так, словно в ней была привычная ему коса смерти. Любопытно, что длинные волосы алого жнеца были сплетены в косу. Видимо намерения его было серьёзны. А из-за спины жнеца выглядывала маленькая Крис, испуганно лупя глазёнками на монстра. Именно на упыря. Когда Грелль смотрел на другого монстра. Разумного, а потому более опасного. — Лучше убери руки от неё, коль не хочешь их лишится. — Кто я такой, чтобы возражать? Усмехнувшись, Себастьян разжимает руки, глядя прямо в глаза Грелля. Лишившись поддержки, Анжелика падает на пол, ударяясь головой. Но тут же поднимается на колени, закашливаясь. Из уголка рта вытекает струйка крови. — Больной ублюдок. Грелль подходит к Анжелике, присаживаясь рядом и утирая кровь платком. — Мы немного задержались. Блуждающий взгляд девушки наконец-то фокусируется на том, кого она хотела видеть больше всего на свете. Правда, пока всё такое расплывчатое и нечёткое… Должно быть, удар спровоцировал сотрясение мозга. Но это пройдёт. Главное, теперь она в безопасности. — Грелль… Нет, вы как раз вовремя… Поставив девушку на ноги — негоже всё же протирать девушкой полы — Грелль продолжил наводить ей красоту. Хорошо бы умыться. И полежать. Приобняв жнеца за талию и обретя таким образом устойчивость, девушка оглядывает зал. Стефан замер рядом с тлеющей тушей твари, не сводя напряжённого взгляда со стоявшего напротив Себастьяна. А Крис, с заплетёнными в низкую слегка небрежную косу-«колосок» золотистыми волосами, в кажущимся Анжелике сейчас таком ярком наряде — белые брюки, белая блуза с белым кружевом на вороте и чёрная рубашка в мелкий красный и голубой цветок — так и стоит в проходе, испуганно прижимаясь к стене и теребя кулон-камею в виде чёрного кота на персиковом фоне. Анжелика было улыбнулась сестре, но поняла, что такие движения преждевременны: глаза вновь заволокло пеленой, а к горлу подкатила тошнота. Теперь уже двумя руками ухватилась она за жнеца, дабы выстоять. — Где здесь уборная? — У нас… в домике… Ариадна не вернётся ночью… я… их отослала… чтобы меньше жертв… Возведя взгляд к потолку, Себастьян демонстративно усмехнулся. В самом деле, не проще было бы дать людям погибнуть, а самой сбежать? Кивнув, Грелль бережно поднял девушку на руки. — Показывайте дорогу, миледи. Склонив голову на плечо молодого человека, Анжелика прошептала: — Стеф… отведи Крис в безопасное место… Мой домик с краю по правую сторону… Кивнув, Грелль вынес девушку из зала. Конечно умнее было бы перенестись, но кто знает, как перенесёт это Анжелика. Поэтому довольно скоро, но мягко жнец переносит девушку в домик. В ванную. И там, смочив полотенце, обтирает лицо девушки. — Надо было взять с собой Стефана. Его талант там бы пригодился. — Нет… Крис нельзя оставлять одну… с этим монстром… А я регенерирую. Голос девушки стал чуть увереннее. Возможно, потому, что чёткость зрения к ней вернулась. Голова, правда, кружилась, но это ничего, это поправимо. Могло бы быть хуже. Гораздо хуже. — Она трезвомыслящая девушка. Видела бы ты, как она сыграла перед полицией. И взять её с собой можно было бы. Это не повод отказываться от профессиональной помощи. Протянув руку, Анжелика касается пальцами щеки алого жнеца. И на сей раз её пальцы чувствуют живое тепло. О, Изначальные, как же давно она хотела это сделать!.. — Принести воды? Девушка едва слышно вздыхает, но руки не отнимает. В глазах Грелля… да даже камень не смог бы выдержать такой взгляд. Злоба. Страх. Тревога. Безнадёжность. Отчаяние. Дикая смесь. Он злится на неё? На Себастьяна? На всех вместе? Или же на себя? — В идеале бы сейчас принять прохладный душ, позвать Стефана и отдохнуть. «Отдых» вышел излишне активный. — Ты злишься. На меня? — Нет. С чего бы? Девушка грустно улыбается, поглаживая его по щеке. — Я повела себя безрассудно, отказалась от помощи, не дала о себе знать… — Мы пытались дозвонится. «Нет, дорогой, отделаться общими фразами тебе не удастся.» — Он сказал, что вам запрещено вмешиваться. И что вы нам не поможете. Усмехнувшись, Грелль сдул упавшие на лицо пряди волос. — Именно по этой причине мы связались в российским департаментом, ага. Улыбнувшись, девушка осторожно заправила за ухо мешающие жнецу пряди. — Он хотел, чтобы я заключила сделку с ним. Грелль молчал. Он разве может рассказать про синие глаза, недвижимые и мёртвые? Вздохнув, Анжелика придвинулась ближе и, почти слыша, как замирает её сердце, обняла жнеца, поглаживая по алым волосам. В этот момент она бы с лёгкостью отдала всё, лишь бы избавить его от терзающей душу боли. Мягко положив руку на затылок девушки, жнец аккуратно перебирает белоснежные пряди, слегка оглаживая кожу, надеясь так успокоить девушку. Всё же ей нужен отдых. — Всё хорошо, всё хорошо, — повторяла девушка, прильнув к жнецу всем телом. — Ты рядом… Всё хорошо… — Спи, тебе надо набираться сил. Даже как-то по-детски всхлипнув, Анжелика, покачав головой, утыкается носом в его плечо. Да, она, несомненно, устала. Но вдруг она закроет глаза и всё, что было, окажется сном? — Я буду здесь до утра. Чуть отстранившись, девушка смотрит на него блестящими от слёз глазами. Их лица так близко, что она кожей ощущает его дыхание. И от этого сердце сладко сжимается. — Как тебе удалось угадать то, чего я более всего желала? Улыбнувшись, жнец пожал плечами. — Должно быть самому мне этого никогда не хватало. Хихикнув — хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось провалиться под землю от смущения, — блондинка коснулась пальцем кончика его носа. — Так я скоро поверю в то, что небезразлична тебе. — Разве это будет плохо? Изящные ладони девушки ложатся на его плечи. Взор золотистых глаз такой тёплый, такой мягкий… — Отнюдь. Но я предпочитаю знать, Грелль. — Разве не будет дурном тоном так скоро высказывать своё расположение? Чуть улыбнувшись, Анжелика качает головой. — Нет. Не в нашем случае. Улыбнувшись, Грелль мягко касается губами руки девушки. На неприлично долгое время. Девушка печально улыбнулась. Интересно, и как это толковать? Жаль, что уроки этики у них отменили, заменив дополнительными часами математики. Будто формулы сейчас ей так помогут… А, к Изначальным всё это! Приобняв молодого человека, девушка уютно устроила голову у него на плече. — Должно быть, Изначальные сейчас в шоке. — Какое нам до них дело? Или им до нас? Будь иначе, Валентина была бы давно изнечтожена. — Она ведь тоже их ребёнок. Все маги считаются возлюбленными детьми Изначальных Стихий. И даже Валентина. Говорят, что, если случится так, что в семье магов брак заключается по большой любви, рождаются сильные дети. Я могла бы быть хорошим стихийным магом… — Жаль, что это всего-лишь вымысел. Изо всех сил девушка боролась со сном. В объятиях Грелля было так тепло, так спокойно. Незачем тратить драгоценные минуты. — Может, так бы и было, не прокляни она мать. — Проклятие? Слегка кивнув, блондинка продолжила. — Да. Она прокляла мою мать, как только узнала, что та сходится с отцом и не желает более жить под её гнётом. — Она была права. — Мама… она долго не могла забеременнеть. Она вышла за папу в шестнадцать и год у них не получалось. Тогда они и подумали, что в этом действие проклятия… но затем родилась я. С тем же истоком, что и у бабули. — Думаешь, что в этом смысл проклятия? — Маги хаоса обречены. Либо умереть от своих же сил, либо превратиться в нечто страшное. — Во что же? С сожалением встав, блондинка достала из тумбочки толстую тетрадь в чёрном кожаном переплёте. — Сейчас покажу… Вот. Моя прапрабабушка. Существо, изображённое на рисунке, менее всего напоминало человека. Фигура, определённо, человеческая, но словно освежёванная. На лице, груди, ладонях и ногах… словно бы белоснежная костяная броня, но ужасно растрескавшаяся. Руки оканчиваются такими же белыми когтями. Вернее, одна рука — вторая загибается в костяной крюк. Глаз нет — лишь бордовые от крови провалы, на спине шипы, а на правом плече, вырастая из «брони», виднеется… да Бог его знает, что это. Грелль сглотнул, подавляя тошноту. — Это… отвратительно. Кивнув, девушка закрыла тетрадь, но вместо того, чтобы вернуться к ожидавшему её молодому человеку, подошла к окну. Голос её дрожал. — Вот что за участь уготована магам хаоса. Вот чем я могу стать, Грелль. — Но ты не она. — Я стараюсь не использовать магию… по возможности. Но… сейчас не то время. И мне… мне страшно. — Анжелика, послушай меня. Самые страшные чудовища те, кто становится чудовищем по собственной воле. Девушка замотала головой. — Нет. Никогда я не захочу сама стать такой, как… это. Лучше смерть принять. Хмыкнув, Грелль покачал головой. — Это всегда плохо, когда стоит выбор между чем-то и смертью, а не между чем-то и обыденной жизнью. Невольно скопировав его движения, Анжелика улыбнулась. — Аларик мне обрисовал перспективы «обычной жизни». Огромный дом, трое сыновей, похожих на него, и тихая и покорная я — его жена. — Он что-то слышал про свободу выбора? Девушка рассмеялась. — Дорогой мой, ты серьёзно? Аларик слышал о том, что все его обязаны обожать. По умолчанию, просто за его существование. — Да, тяжко парню в жизни придётся. — У него есть БАБУШКА. Она не даст ему пропасть. — Но бабушки не вечны. Увы. Повернувшись к шкафу, девушка начала деловито копаться в вещах. Вытащив платье цвета кофе с молоком, расшитое золотистыми узорами, она некоторое время на него смотрела, но всё же повесила на диванчик и продолжила поиски. — Эта — вечна. Она тут недавно приходила ко мне в школу и отчитывала, что я не сплю с её внучком. Поперхнувшись воздухом, Грелль закашлялся. — Это не тот вопрос, который достоин прилюдного обсуждения. — А ей всё равно, — девушка почти полностью скрылась в шкафу, словно надеялась найти там Нарнию. — Её же внучку плохо. У них все мальчики спят со своими девочками, а он, почти уже муж — нет. — Мужчина, настоящий мужчина, никому не будет рассказывать о том, что творится в его постели. — Ага. Именно в тот момент я разочаровалась в воспитанниках суворовского училища. — Понимаю. Найдя нужное, Анжелика торжествующе улыбнулась. — Бабуле было бы удобнее, если бы я с ним спала… Подождёшь? Мне бы переодеться. — Да, конечно. Бабуле надо, пусть она и спит. Кивнув, девушка ушла в душ и спустя несколько минут вернулась, облачённая в алые пижамные брюки с чёрными кружевными полосками по бокам и топ в комплект им, но с кружевом по линии декольте. Взяв расчёску, она села на кровать, провела ею по волосам и поморщилась от боли. — Ай… Ну, у нас к этому отношение особое. Вернее, у бабули. Крис она изо всех сил толкает в постель Артёма. А что, она забеременеет, он её бросит — идти-то некуда. Идеальная прислуга, благодарная за то, что её из дома не выкинули. — Почему она считает, что Артём её тогда бросит? Решив, что расчесаться сейчас будет слишком большим подвигом, Анжелика разделила волосы на пряди руками и принялась их сплетать в косу. — Он не тот, что будет нянькаться с ребёнком. — Но это же его ребёнок. — Грелль, ему и Крис нужна лишь из-за денег её отца. Какой ребёнок — Графа не интересует никто, кроме его персоны. Я тебе больше скажу, он не раз намекал, что хотел бы состоять со мной… в более тесных отношениях. — Вот наглец. — Думаю, и от Кристины он этого не скрывает. Так что это абсолютно не тот человек, которому нужны дети. — И зачем Крис тратит на него время и силы? Пока вас не было, он таскал её на свидания едва ли не каждый день. Печально вздохнув, блондинка прислонилась к нему, положив голову на плечо молодого человека. — Потому что боится того, что будет, если она откажет. Мы все боимся, Грелль. Если бы ты знал, как я устала от этого… Приобняв девушку за плечи, Грелль прижал её к себе. — Должно быть, я понимаю это. Но и сидеть сложа руки вам нельзя. Наплевав на все условности, блондинка прижалась к нему, наслаждаясь близостью жнеца, теплом его тела и блаженным ощущением покоя. Так редко в её жизни выдавались подобные счастливые моменты, что по пальцам можно было сосчитать. — Знаю. Но, увы — пока мы можем лишь подыгрывать ей… — И объединяться. — Объединяться-то и не с кем считай… Но знаешь, что самое странное? — Что же? Подняв на него взгляд, Анжелика улыбнулась. — Сейчас, здесь, в это самое время я счастлива. … Просверлив взглядом спину алого жнеца, Стефан обратил внимание на робко стоявшую у стены Крис, застенчиво накручивая кончики косички на пальчик. — Не думал, что ты такая рисковая, сестрёнка. — А? Ну, да. Крис даже не подняла на него взгляда, продолжая застенчиво накручивать пряди на пальчик. Недоумённо изогнув брови, Стефан сделал несколько шагов к ней. — Знаешь, тут в посёлке рядом есть занятный магазинчик. Я там тебе браслетик купил. Кружевной, с цепочкой в жемчужинках до колечка на пальчике. С лиловыми розами из лент. Такой нежный тебе должно понравиться. Пойдём, я тебе отдам. — Хм, ты думаешь, что я такое сама себе купить не смогу? Стефан замер в паре шагов от сестры, изумлённо хлопая глазами. Он уже ощущал запах блинчиков с клубникой — запах самой лучшей стряпни в мире. Поведя плечами, Крис взялась за ручку двери. — Извини, я не такая героическая, как Роза. Да и такси нас ждёт. Крис прекрасно понимала, что назад она поедет одна. Лишь для проформы заглянула в окно домика, где в обнимку сидели жнец и колдунья. А она опять одна. Никогда, никогда меж ними не было закрытых дверей. Один кров, один стол. Одна комната на двоих. Одна утроба. Они почти что одно. Даже разница в год для них была незначительна. А сейчас Крис даже и нескольких слов ему не сказала. Стефан честно недоумевал, что же это всё могло значить? Только вот поток его мыслей был сбит чьим-то прикосновением руки, обвившей его плечи. — Тебя, похоже, все бросили. Мягкий, вкрадчивый голос демона. Себастьян улыбается — он знает, что сейчас ему никто не помешает. Девочка к брату не очень расположена, да и кто она против демона? А жнец занят своей… подругой. Взяв себя в руки, Стефан прямо смотрит в обжигающе-страстные глаза демона. — Да? А я и не заметил. — Твоя старшая сестра променяла тебя на этого… жнеца, — бросил Себастьян с нескрываемым презрением. — Младшая ни во что не ставит. Но, будь у тебя силы, магические силы, это было бы иначе. — Я силён в сравнении с со многими магами мира. Демон тихо рассмеялся. — Маг-целитель? Это вряд ли. Да и в таком возрасте. Но потенциал есть, не спорю. Нужно лишь его усилить. В твои семнадцать ты можешь стать не просто сильным, но сильнейшим магом в мире. Тебя будут бояться. Уважать. Восхищаться. И никто не посмеет повернуться к тебе спиной. — Как к Валентине? Получилось! Себастьян вновь улыбнулся и стряхнул с плеча парня невидимые глазу пылинки. — Если ты пожелаешь, ты можешь стать и сильнее неё. Разве не этого вы хотите? Улыбнувшись, юноша молча активировал Целительные Руки и приложил ладонь на обнимавшую его руку демона. Себастьян отвёл руку и отступил. Не отскочил, не отпрянул, не закричал. Но пламень страсти в алых глазах сменился ненавистью. Да едва слышно скрипнули зубы. — Таков твой ответ? Внимательно разглядывая свою ладонь, юноша несколько раз согнул и разогнул пальцы. — Отец приводил мне многих учителей. Это были и сильные маги, и маги посредственные. Несомненно, редкость таланта, как они считают, даёт им право кичиться своей исключительностью. Но, знаешь, я большой мальчик. Потенциально в силе я равен Валентине. Это не мало. Но, в отличии от неё, я знаю, что неважно насколько ты силён, важно то, что ты способен сделать с ней, с силой. Не мне тебе объяснять, что ничто не берётся из ничего. Даже интересоваться не желаю, чем ты хотел взять средства на контракт. Но итог был бы один — смерть. Себастьян усмехнулся. Вокруг него начали собираться чёрные тени, обвивая тело демона словно змеи. — Спроси Сатклиффа. Он ЗНАЕТ, чем я беру. Как и то, что я всегда получаю своё. Проведя рукой перед собой, Стефан очертил Эгис Жизни. — Наше отчаяние ещё не достигло той глубины, чтобы выбирать между смертью и смертью. Демон усмехнулся — нападать на парня он не собирался. Этот маг ему нужен. — Похоже, сестрица твоя свой выбор сделала. — Как и я свой. Хмыкнув, Себастьян исчез, растворившись чёрным дымом. Лишь послышался шелест крыльев, да где-то далеко хрипло каркнула ворона. Все они такие гордые. До поры, до времени. … Отъезд затянулся до позднего вечера. Нет, как только связь восстановилась — вот странно, почти сразу после гибели упыря — Сергей Михайлович тут же связался с Зеленоградом и попросил прислать автобусы, но пока они забирали тех, кто должен был приехать на базу после них, пока поменяли колесо — пробилось в пути… До базы автобусы добрались к половине одиннадцатого вечера, когда многие из отдыхающих уже изнывали от волнения и скуки, сидя на чемоданах. В их числе была и Ариадна — в компьютерный класс доступ запретили, а на телефоне села батарейка, едва она только позвонила отцу и попросила встретить. Связаться с женихом цыганка, увы, не успела. Зато Анжелика буквально излучала счастье и энергию. С утра девушка, облачённая в лёгкое голубое платье без рукавов и с перекрестьем ткани на груди, белый пиджак, голубые туфли и шифоновый бирюзово-голубой шарф бегала по базе, помогая всем собраться, выполняла поручения Сергея Михайловича, зовя всех к обеду-ужину и проверяя листы пользования библиотекой, и даже помогла Ариадне найти потерянный ею золотой широкий браслет из мелких бусин, который девушка в спешке чуть не сдала вместе с постельным бельём. Блондинка, казалось, умудрялась быть везде и всюду: то тут, то там мелькали её белые косы и слышался звонкий смех. Всякий раз, когда взгляд Островской падал на подругу, та улыбалась: ей вдвойне отрадно было видеть такие перемены после грусти и печали подруги. Да и о причине оного настроения цыганка догадывалась: считай то же самое было и с нею, когда Самир признался ей в любви. Интересно, кто же был тем счастливчиком, которого полюбила её подруга? — Ты точно ничего не забыла? Улыбнувшись, Ариадна покачала головой. Удовлетворённо кивнув, Анжелика присела на лавочку рядом с ней и принялась крутить в руках тонкий резной серебристый браслет с бирюзой. — Красивое украшение. — Спасибо, — блондинка кивнула. — Приобрела в Египте в прошлом году. Хотя мне настойчиво предлагали зо… Не договорив, девушка замерла и прислушалась. И спустя пару секунд все уже слышали нестройный гул голосов, раздававшийся из бора. Автобусы ведь не могли проехать по узкой тропинке, а, значит, через сосны до базы люди шли пешком. Оживившись, многие подскочили, беря чемоданы и радуясь уже одной мысли о том, что скоро будут дома. Прибыли люди из нового заезда. Правда, увидев выходящих на поляну суворовцев, многие удивились, но реакция эта была сиюминутной. Парни вежливо кивали, приветствуя «новеньких», а девушки перешёптывались и кокетливо стреляли глазками в сторону высоких подтянутых парней в военной форме. Анжелика же в этот момент больше всего желала стать невидимкой: судя по знакомым ей лицам, это было как раз то училище, где числился Аларик. Но она даже не успела использовать Отвод Глаз, как молодой человек словно бы вырос из-под земли буквально перед ней. Его глаза полыхали ненавистью. Настоящей ненавистью. Таким озлобленным Анжелика его не видела никогда. — Надо поговорить, — процедил он сквозь зубы, глядя на Ариадну. Под этим тяжёлым взглядом цыганка кивнула. — Хорошо. Анжелика, я жду тебя у тропинки. Дождавшись, пока девушка уйдёт, Анжелика тяжело вздохнула, глядя на своего «жениха». Интересно, чем он недоволен на сей раз: тем, что она за всё это время ни разу не поинтересовалась его драгоценной персоной? Но, судя по выражению лица Давидсона, всё было куда как серьёзнее. — Добрый вечер, Аларик, — попыталась проявить благожелательность девушка. — Что-то… — Не притворяйся, что ты ничего не знаешь!!! Голос, нет, визг парня был таким оглушительным, что блондинка поморщилась, отступив на пару шагов. Да, явно случилось что-то из ряда вон выходящее. А Аларик тем временем продолжал орать: — Что, у самой смелости не хватило сказать?! Бабку попросила! Да ты хоть понимаешь, как она переживала?! Эта новость и мою бабулю довела до гипертонического криза! А ты тут хвостом вертишь как ни в чём не бывало! А ведь и свадьба уже была назначена, и подготовка!.. И тут ты взбесилась! От изумления в первые несколько секунд Анжелика только и могла что хлопать ресницами, в изумлении глядя на парня. Какой криз, о чём она кого просила? Что он вообще несёт?! — Аларик, — всё же сумев взять себя в руки, начала Звягинцева, — успокойся и нормально объясни, пожалуйста, что к чему. Я не понимаю. В ответ на это молодой человек лишь истерически расхохотался. — Не понимает она! Словно не ты напела бабке, что я не лучшая для тебя партия и нам надо расстаться! А она и рада! Только вот не понимаете вы, кого теряете! Вопросов становилось всё больше. Борясь с шоком, блондинка нервно теребила шарфик. Да нет, невозможно, слова Аларика — бред. Не могла Валентина просто так отказаться от идеи поженить их. Если только не нашла того, кому ещё больше будет плевать на неё. Но с этим разбираться потом — сейчас всё равно ничего не сделаешь. — Не знаю уж, какие силы натолкнули бабулю на это решение, но оно было верным. Аларик, теряем тут не мы, а вы. Мой отец давно хотел сказать, что нахлебников он не потерпит и содержать тебя с бабулей не собирается. Ищите дураков дальше. — Да ты… шлюха!!! Парень завопил от злости и резко поднял руку, занося её для удара. Но увы, осуществить свои намерения ему так и не удалось: за запястье его схватил подошедший однокурсник. Если Анжелика правильно помнила, его звали Синицын Андрей. — Прошу меня простить, — галантно кивнул Андрей, не отпуская визжащего Аларика. — Увы, не все кадеты так учтивы, как требует устав и правила поведения в обществе. Примите мои извинения за столь неловкую ситуацию. Анжелика спешно кивнула, беря чемоданы. — Не стоит извиняться — Вашей вины в невоспитанности Давидсона нет. Удачного Вам отдыха. А сейчас простите — мне пора. — Да, разумеется. Лёгкой вам дороги. Улыбнувшись на прощание, Анжелика спешно пошла к тропинке. Андрей что-то говорил Аларику по поводу донесения этого случая до ротного и последующего наказания, однако блондинка уже не слушала. Все её мысли занимал один вопрос. Что же всё-таки побудило Валентину пойти на такой шаг?