"Black Butler: Votre voix me appelant а nouveau"

… Бассейн, облюбованный ими для вечеринки, находился на самом верхнем этаже дома. Чуть выпуклая крыша, выложенная бледно-голубым стеклом в центре и ровные своды до стен светло-бежевого цвета с галогенными лампами. Одна стена тоже из стекла, три других бежево-коричневые, украшенные золотистыми светильниками и колоннами из бежевого мрамора с базой и капителью из золота и бронзы. Возле стеклянной стены и противоположной ей стоят шезлонги бежевого цвета, рядом с которыми — пальмы в кадках. Есть и барная стойка с высокими бежевыми стульями и небольшим водопадом, стекающим в бассейн. Но главная достопримечательность — всё же сам бассейн: огромный, занимающий почти всю комнату, с джакузи. Анжелика сидела на краю бассейна в том самом купальнике, что привезла ей мать, и болтала ногами в воде, наблюдая за хлопочущим у стойки Уиллом. Впрочем, взгляд блондинки периодически падал на руку с кольцом. — Не хочешь угоститься сладеньким? Опустившаяся на колени Крис поставила поднос с малиновым пирогом из слоёного теста и фруктовые корзиночки. Несмотря на тематическую направленность вечера, блондинка была одета. Пусть и был это простой белый сарафан с голубыми цветами по подолу и с экстремально глубоким декольте, за которое Сергей вновь бы наградил дочь разочарованным взглядом. Для него она всё ещё комок в пелёнках. Но вместе с тем Крис была сегодня несколько бледнее обычного. — Ммм, какие вкусности, — не удержавшись, Анжелика утянула одну корзиночку. За ней последовал и кусок пирога, после которого блондинка, вопреки этикету, чуть облизнула кончики пальцев, испачканные сиропом. Крис кинула взгляд на брата, сидевшего на другом конце бассейна. Он давно был не тем, кого она знала. Но в последние дни он вообще был не собой. Взгляд пустой и печальный и, вместе с тем, мечтательный. Словно он влюбился. Не в свою ли обожаемую Розу?.. Впрочем, она тоже не могла похвалиться хорошим настроением. — У тебя сегодня хорошее настроение. Кивнув, Анжелика продемонстрировала сестре кольцо. — Взгляни на это. — Ой, как красиво. Оно по тебе. Ещё раз стрельнув взглядом в брата, Кристина с удивлением отметила безучастность к этому Стефана. А он так по-братски ревновал. Анжелика, казалось, пребывала в своём параллельном мире. Улыбнувшись, она провела пальцем по ободку кольца. — Да… Это кольцо означает, что я теперь невеста. — Я рада за тебя. Улыбнувшись, Анжелика погладила сестру по волосам. — Спасибо. Будем надеяться, что я успею стать и женой. Улыбнувшись ей, Крис ушла разносить вкусности остальным гостям, тем более, что к своей невесте уже подплывал Грелль. — О чём думаешь? — О том, что устроить вечеринку у бассейна было плохой идеей. — А ещё? Протянув руку, Анжелика чуть коснулась плеча жениха. — Хммм… мои мысли сейчас весьма специфичны… — Да? А я думал, что ты думаешь о поездке и поступлении. Блондинка весело рассмеялась и, всё же спрыгнув в бассейн, обняла жнеца. — Грелль, право, при виде тебя, тем более почти обнажённого, о Москве я думаю в последнюю очередь. — Жаль. А я думал, что мы вместе туда поедем. Развеемся. Подумаем над свадьбой. — Без тебя я вообще туда не собираюсь, дорогой мой. — Я рад. Бережно и даже с некоторой нежностью девушка отвела с лица любимого алую прядь. — Всё в порядке? Грелль, ты точно каждую секунду ждёшь подвоха. — Нет, просто я жду свадьбу. Хочу, как истеричная девчонка. Но совершенно не представляю, как мы поженимся. Мы даже в одну церковь зайти не можем. Деликатное покашливание Софии заставило Анжелику таки отвести взгляд от возлюбленного. Мать, разодетая в синие с бело-голубыми незабудками купальник и парео, сидела в шезлонге, с умилением глядя на влюблённых. — Думаю, тут я помочь сумею. — Да, мадам, я весь — внимание. — Видите ли, Грелль, матери обычно делятся на две категории: адекватные и яжематери. Последние считают, что им все должны лишь за то, что они родили, а их мнение и советы — истина в последней инстанции. Грелль хлопал глазами, совершенно не понимая, куда клонит София. — И волею Изначальных я была вынуждена сталкиваться на прогулках и на детской площадке с обоими видами. Причём с яжматерями чаще. И все они приходили в ужас, узнавая о том, что моя дочь не крещена. — И что в этом такого? — Они-то крестили своих едва тем исполнялся месяц. И искренне считали, что все должны поступать так же. Анжелика, которая поняла уже, куда клонит мать, лишь мягко улыбалась. — А если ребенок не разделит вероисповедание родителей? — Ох, Грелль, дорогой мой, об этом они задумывались в последнюю очередь. Ребёнок просто был обязан принять эту веру. На миг лицо Грелля исказилось гневом. — Тогда пусть не ждут, что когда-нибудь отпрыски будут считаться с ними. София вздохнула. — Так чаще всего и бывает. Но я веду к другому: Анжелика всё же крещена. Но в католическую веру. — Но… Почему именно в католичество? На этот вопрос ему отвечала уже Анжелика. — Крестил меня пастор Джейк. Он ведь часто со мной оставался в детстве, читал Библию, сам рассказывал притчи, так просто и понятно. Объяснял, если мне что-то было непонятно. — То есть это дань дружбе? — Не совсем… Грелль, я не знаю, как это объяснить. — Я слушаю. В задумчивости блондинка положила голову на руки, лежавшие на бортике бассейна. Белоснежные волосы струились за ней сверкающим водопадом. — Крестилась я, когда мне было семь. Осознанно, можно сказать. Но в сердце моём… обе веры соседствуют, ибо к обоим мирам принадлежу я — миру людей и миру магов. Подумав, Гралль вздохнул, отчаявшись понять хоть что-то. В его понимании вера в Изначальных и в Бога были несколько разными. — Но выходит, что нам ничего не мешает обвенчаться. Вздохнув, Анжелика тихо пропела строчки из давно уже засевшей в голове песни: — «Для Вас любовь — ваш Бог, Мой Бог — лишь она. И заплатить свой долг Готов я сполна. Отец, я Вас прошу, Умоляем мы Вас Любовь благословить, Обвенчать нас сейчас!»* Грелль улыбнулся, надеясь, что его счастливая улыбка не выглядит слишком глупо. — Не верю в свою удачу. Анжелика повернулась к нему. Полные губы девушки чуть тронула ответная улыбка. — Мне так приятно видеть, что ты счастлив. Взяв невесту за руку, жнец мягко поцеловал её в ладонь. — Ты — моё счастье. … На вокзале, несмотря на довольно поздний час, было многолюдно. Алая с серым электричка, больше всего почему-то напоминавшая Анжелике гигантскую гусеницу, стояла у перрона в ожидании отправления. Нет, позднее время выбрано было не потому, что девушка долго собиралась, и не потому, что на остальные они опоздали. Дело было в том, что именно в это время Гектор присутствовал на открытии ещё одного своего салона, а, значит, придти проводить её никак не мог. — Да, мам, я обязательно позвоню, как будем дома, — в который раз за вечер кивнула Анжелика, поправляя ворот лазурно-голубого пиджака. Под ним был довольно удобный белый топ и белые шорты с голубыми цветами. Мать уговаривала надеть что-то более практичное, но девушка была непреклонна. Им ехать-то час, какая разница? Готичный образ Грелля был ещё более непрактичный, словно жнец собирался на светский раут своей эпохи: острый отложной воротник и пышный галстук чёрной рубашки. Но, по правде говоря, они ехали в чужое место, и надо было принарядиться. Встречают-то по одежде. Но даже в своём импозантном одеянии он всё так же крепко сжимал руку Анжелики. — Папа позвонил пастору Джейку и обо всём с ним договорился. Только не опоздай. В ответ на слова матери девушка фыркнула. — Мам, кем надо быть, чтобы опоздать на собственное венчание? Грелль отвернулся, надеясь, что его улыбка не выглядит слишком идиотской. — Мама с тобой восемнадцать лет живёт, мама тебя знает. Дорогая, может, всё же подберёшь другое платье? Анжелика печально вздохнула. Мать видела то, в чём она собралась на венчание, и, видимо, не так впечатлилась, как если бы это было что-то пышное с несколькими нижними юбками. Но такой вариант означал бы непременную шумиху. Да и кто-то мог доложить Валентине. Но если Грелль и на венчание вот так нарядится, она будет выглядеть рядом с ним простецки. — Мам, ты же понимаешь. Да и, по сути, так ли важно тут платье? — Важно то, что перед Ним мы будем мужем и женой. Сейчас людям знать об этом не нужно. Улыбнувшись, София обняла Грелля, шепнув тому на ухо: — Главное, к готовке её не подпускай. Анжелика демонстративно отвернулась. — Между прочим, она всё слышала. Хохотнув, Грелль потрепал Анжелику по голове. — Надо было видеть те сумки, что собирала нам Крис. Жнец чуть помрачнел. С сестрой его невесты было что-то не ладно. Её обескровленное лицо было белее полотна. При упоминании имени сестры Анжелика прикусила губу. Она тоже чувствовала изменения, происходящие с Кристиной. Бледность, слабость… Но никак не могла понять, чем они вызваны. — Ладно, мамуль, нам пора. Да и тебе тоже: ты же не хочешь, чтобы папа опоздал на самолёт. — Да, конечно. Удачи вам, дорогие мои. Расцеловав в обе щеки дочь и зятя, София, помахав им рукой, поспешила к стоянке такси. Анжелика улыбнулась. — Хорошая она у тебя. Повезло. — Да, родители у меня золото. Как и мой жених. Стараясь прогнать тревожные мысли, девушка погладила Грелля по щеке. — Ладно, идём. Посадка началась. Дойдя до обозначенных в билетах мест, девушка неверяще моргнуа. Ладно, ехать они могли и полтора часа, но отдельное купе зачем? Но ещё большее удивление её ждало, едва она открыла дверь купе. — Ничего себе… Отделка помещения была из красного дерева, что, вместе с мягким светом, идущим от небольших бра на стенах, создавало тихий уют. У окна небольшой столик и два кресла, обтянутых светло-коричневой тканью, по стенам развешены милые пейзажи в деревянных рамках, а большую часть купе занимает… нет, полкой это назвать нельзя. Полноценная кровать. Двуспальная. Заглянув через плечо девушки, жнец присвистнул. — Ого, к чему такая роскошь? — Обязательно спрошу Стефана, как вернёмся. Сняв пиджак, девушка повесила его на вешалку и села на кровать, с наслаждением распуская косу. Грелль сел же на кресло, с улыбкой глядя на неё. — Тебе повезло с родными. — Да. Они все очень светлые люди. Ну, почти все. Воспоминания о бабушке, как всегда, омрачили картину. Скинув босоножки, девушка притянула ноги к груди и затравленно взглянула на Грелля. — Если Валентина узнает… — Мы справимся. Нас больше. — А на её стороне могущество. Грельь, я… ты же понимаешь, что она не упустит момента, когда мы разделены? — Значит я всегда буду рядом. — Кто знает, что в арсенале этой твари… — Не думай об этом. Только не сейчас. Глубоко вдохнув, девушка постаралась улыбнуться. — Ты помнишь наше расписание на эти дни? Так много всего… — Да, столько дел. Приятная рутина. — Итак, утром прослушивание. Интересно, кто будет сокурсниками… — Это имеет значение? — Знаешь, после моих одноклассников всё имеет значение. — Студенчество тем и хорошо, что, чаще всего, собирает людей одного сорта. — Да… Девушка внимательно смотрела в глаза молодого человека. Его явно что-то беспокоило. И эти разговоры на отвлечённые темы… Грелль смотрел в окно, на пробегающие дома. Разные, возможно, счастливые. Подойдя к нему, Анжелика положила ладони на плечи жнеца. Вот опять то выражение тоски по чему-то. Дорого бы она отдала, чтобы узнать, что с ним творится. Улыбнувшись, Грелль усадил девушку себе на колени. — Хочешь полежать? — Разве что с тобой. Но и так очень уютно. — Хорошо. Просто посидим. — Грелль, я… может, я лезу не в своё дело, но ты так печален. Тебя беспокоит что-то? — Нет, ничего, что могло бы доставить нам неприятности нынче. — Лишь нынче? Ну… хорошо. Умолкнув, девушка уставила взгляд в пол, словно бы изучая линолеум. Нет, лезть в душу она не станет. Захочет — расскажет сам. Но ей было известно, как становились жнецами. Души самоубийц. — Ты что-то хочешь узнать? Молчит. Лишь лёгкий ветерок, пробивающийся через полуоткрытое окно, играет с белоснежными волосами. Что сказать? Она и так знает часть. Будет ли уместно бередить старые раны? — Анжелика? — Да? — Так всё же? — Я не стану лезть к тебе в душу, Грелль. — Но ты будешь моей женой. — Это должно что-то изменить в моём решении? Любовь моя, я не из тех, кто выпытывает то, чем другие не хотят делиться. — А если я не против того, чтобы рассказать? Девушка тихо вздыхает, стараясь унять дрожь. — Уилл сказал, что жнецами становятся души самоубийц… — Да. Это так. Тонкие пальцы перебирают алые волосы. Разговор ей тяжёл. Как, как спросить такое? — Он… мало говорил об этом. Но мне сказал первой. Спустя два дня после нашего с вами знакомства. — Довольно скоро. Нетипично это для скрытного Уилла. Хмыкнув, Анжелика заправила за ухо прядь волос. — Как он сказал, мне нужно было это знать. — Пожалуй, он прав. — Почему ты так думаешь? — Лучше знать всё с самого начала. — У тебя… была девушка? И она… тебя бросила? Каждое слово Анжелика буквально выжимала из себя. Но к удивлению двушки жнец только хохотнул. — Нет-нет. Такой бы удар я выдержал достойно. Если и была у меня девушка, то, к своему стыду, не более чем на одну ночь. Видишь ли, моя мать этого не одобряла. — Твоя мать не одобряла, что у тебя… были девушки? В изумлении Анжелика хлопала ресницами. Нет, она слышала о таких мамашках, которые хотели оставить с собой дитачек на всю жизнь, но чтобы столкнуться с таким — нет, не приходилось. Однако Грелль как-то жёстко усмехнулся. — Не одобряла. Она считала, что мне нужен мужчина. Со временем. Как она перестанет краснеть за свою Гретту. Поперхнувшись, девушка закашлялась. Дыхание удалось восстановить довольно нескоро. — Изначальные, как бы я хотела ошибиться… Твоя мать была… как помягче-то сказать… на голову больная? — Она очень хотела девочку. — А моя мать очень хотела мальчика. Но с головой после родов дружить не перестала. — А мне не повезло. До сих пор помню свои платья. — Платья?! Нет, эта женщина точно была больна! Встав, девушка открыла одну из сумок и достала бутылку минеральной воды. Руки её тряслись от гнева. Это до какой степени надо повернуться, чтобы растить мальчика так, будто это — девочка?! Нет, встреть она эту тварь сейчас, убила бы голыми руками. — Да, легко мне с ней не было. При ней не дай Боже упомянуть, что я — мальчик. Янтарные глаза Анжелики полыхали расплавленным золотом. — От такого воспитания могут наступить серьёзные изменения в психике. — Наверное однажды я заигрался. Сказал сыну матушкиной подруги, что он мне нравится. Но он, естественно, меня отверг. При наших родительницах. — И она пришла в ярость? — Да. Только я узнал об этом позже. Ночью. Когда она решила сделать из меня девочку окончательно. «Только бы не разрыдаться…» Все чувства, что испытывала сейчас девушка, смешались в какой-то жуткий клубок из ярости, боли за любимого человека, злобы и непонимания. Как, как родная мать могла так поступать со своим ребёнком?! — Это… уму непостижимо… — Я, конечно же, был несогласен с ней. Видишь ля, я и мой член очень близки. Удрать от своей матушки я решил в окно. Не зная уже, куда и деть себя, девушка открыла окно. Но даже порыв ветра не смог остудить разгорячённые щёки. — Слишком высоко было? — Нет, не сильно. В Англии тогда не было слишком высоких домов. А вот экипажей было много. Какой-то лорд тогда проезжал мимо. Я и не заметил, как меня намотало на колесо. — Но… почему самоубийство? Это ведь несчастный случай. — А, может, и нет? Быть может, мою неосмотрительность где-то свыше сочли самоубийственной глупостью. А, может, мне было важнее избавиться от матери. Любыми путями. Но свой момент смерти я помню непростительно плохо. — Не так давно я была в коттедже. В ваше с Уиллом отсутствие. И имела неудовольствие перемолвиться парой слов с Себастьяном. Анжелика слегка вздрогнула. Теперь она понимала, к чему тогда клонил демон. — О чём ты? — Он сказал, что мне нечего надеяться на твоё расположение, так как девицы тебя не интересуют. — О, кажется, он оскорблён, что моё внимание более ему не принадлежит. Наверное во мне много женского. Я не вижу более в нём мужчину. — Кто такой Сиэль? Себастьян сказал, что я закончу так же, как и он. — Это тот, кто стал последним ужином демона. — Да он оху… охренел совсем?!.. Ой, извини. — Ничего страшного. — Боюсь, что вскоре Себастьяна постигнет ещё одно разочарование. Ни становиться его ужином, ни как-то сближаться с ним не стану я. Грелль улыбнулся, потрепав девушку по волосам. — Мне, определённо, нравится твой настрой. Блондинка вновь устроилась у него на коленях. Только в этот раз обнимала чуть крепче. — Я сделаю всё, что от меня зависит. Если потребуется, дойду до Совета Королев, если они и впрямь существуют. Я сделаю всё, чтобы уничтожить эту тварь. Для того, чтобы мы смогли жить счастливо. Чтобы у нас были дети. Грелль, улыбаясь, прижимает возлюбленную к себе. — Мы непременно будем счастливы. … — Нет, я подозревала, что будет подвох с транспортом, но ночью, ночью же всё должно быть свободнее! Наконец-то выйдя из такси, Анжелика осмотрелась. Да, до Москвы они добирались час и двадцать минут, но до квартиры… Право же, проще было бы сразу ехать в ГИТИС. Быстрее бы уж точно. Отец, как всегда, не поскупился, и купил квартиру не где-нибудь, а в самом Москва-Сити, шикарном высотном районе на Пресненской набережной. Тут останавливался и сам Звягинцев, когда был по делам в городе. А многие из тех, у кого здесь были бизнес-центры, были знакомыми её отца. И покупателями в его салонах, разумеется. Да и сама Анжелика была здесь не впервые. Но всякий раз не уставала восхищаться красотой. Огромные высотные башни, вид на Москву-реку, неоновые огни… потрясающе. — Как бы не ослепнуть. — Привыкай, любовь моя. Тут мы на ближайшие три дня. Изящно ступая по тротуару, девушка направилась ко входу и, оказавшись внутри «Москвы» — самой высокой башни комплекса Города Столиц, нажала на кнопку вызова лифта. — Наша квартира на семьдесят пятом этаже. Вот будет весело, если лифт сломается. — Я понесу на руках. Улыбнувшись возлюбленному, девушка зашла в лифт. Правда, тут же поморщилась: внутри сооружение было зеркальным. — А если мы в лифте застрянем? — Я про это и говорил. — Знаешь, если мы застрянем в лифте, можно найти занятие и поинтереснее. Глупо улыбнувшись, Грелль прикрыл алые щеки волосами. Одним пальцем девушка чуть проникла под воротник его рубашки, лаская разгорячённую кожу. — Мне даже понравилась эта мысль. — А вдруг кто зайдет? Рассмеявшись, девушка поцеловала его в щёку. — Дома ты от меня этой фразой не отделаешься. — О, дома даже не мечтай от меня отделаться. — Ммм, звучит многообещающе, любовь моя. Лифт остановился. Тихо раскрылись двери, выпуская их в узкий тёмный коридор, слабо подсвечиваемый бра в виде канделябров на стенах. Дойдя до двери с табличкой «Семьсот тридцать три», Анжелика остановилась, выуживая из кармана ключи. — Вот и пришли. После темноты холла, в прихожей с первого взгляда было слишком светло. Всё из-за обилия белого. Белоснежный платяной шкаф, белая дверь, столик для трюмо из белого дерева. И всё это с аккуратной бело-золотистой лепниной. Обои нежного цвета айвори с персиковыми узорами изящно разбавляли белизну, придавая комнатке тепла. — Как в музее. — Ты бы предпочёл хай-тек? — Я бы предпочел что-то менее стерильное. — Ммм… тогда спальню выбираешь ты. Их тут три. Сняв туфли, девушка с наслаждением поводила босыми пальцами в воздухе, разминая ноги. — Три? Для чего в квартире три спальни? — А для чего в коттедже их столько? — Так коттедж на то и коттедж. Посиделки, гости. — А вот приедут ко мне Стефан и Крис в гости. И будем мы спать на одной кровати? Грелль хихикнул. — Судя по тому, что я слышал о комнате Стефа и Крис, то для них это норма. — О да, бабуля считает нормой, что двое разнополых подростков живут в одной комнате. Ты располагайся в гостиной, я сейчас поесть чего соображу… наверное. Гостиная тоже была бежевой, но более тёплая, чем прихожая. Широкое панорамное окно занавешено белым тюлем и кремовыми шторами с синей каймой. Одну из стен занимает камин с двумя шкафчиками по бокам и картиной в круглой рамке прямо над камином, возле него два стула, обитых синей тканью. У другой стены — два кресла и диван из бежево-коричневой ткани с ненавязчивым рисунком, а на них множество диванных подушек бежевого и синего цветов. Столешница стоявшего рядом столика полностью из стекла, но окаймлённая белым деревом с белыми же резными ножками. По бокам от дивана — две белых тумбочки с торшерами, на стенах — изящные маленькие бра, но главный источник света — огромная резная люстра под потолком. И картина. Большое, в рост человека, полотно, изображающее читающую на цветущем лугу девушку и летающих подле неё амуров. Достойное восхищения произведение искусства. Оглядев очередное чудо интерьерного дизайна, Грелль, тяжко вздохнув, воззрился на невесту. — Может, лучше я? Анжелика обиженно надулась, тут же став похожей на нахохлившегося воробушка. — Я способна поставить чайник. Но, если хочешь, давай вместе. — Давай вместе. Здесь же есть продукты? — Да, папа об этом позаботился. Грелль, а можно ещё кое-что спросить? Мне вот до жути интересно просто. — Да, конечно. Смущённо потупив взгляд, девушка тихо произнесла: — Мне интересно, что ты в первые дни думал о нас… и обо мне. И как вообще пришёл к мысли, что я тебе небезразлична? — Поначалу я думал, что вы очень странные ребята, раз тащите незнакомых людей в дом. Потом я… начал вновь ощущать себя мужчиной. И мне впервые за долгое время это понравилось, ибо я теперь не оторванная душа, а имеющая продолжение в другом теле. Теле красавицы с золотыми глазами. Топая по коридору на кухню, девушка улыбалась. — Да, обычно для нас непривычно такое гостеприимство. Но тогда… тогда случай был иной. Валентина почувствовала бы, что что-то произошло. И позволить вашей встречи мы не могли. Чисто из соображений безопасности. Проходи. И на кухне царил беж. И чувствовалось, что к этой комнате приложила руку именно София. Бежевая стенка мебели с навесными шкафчиками, холодильником и другими чудесами техники, всё это лишь каплю было декорировано золотом, а плитка под шкафчиками и вовсе была коричневой, как и покрытия столиков. У окна — небольшой диванчик в тон основным цветам, над ним — золотое с хрустальными подвесками бра, составлявшее один комплект с люстрой, и рядом — белый обеденный стол со стеклянными вставками и четырьмя стульями, обитыми перламутровой бело-голубой тканью. Возможно, голубой бы был чужеродным, если бы не картина во всю стену с изображением роскошного замка у озера. Грелль скинул рубашку и, аккуратно повесив её на спинку стула, зарылся в шкафчики в поисках продуктов. — Хлеб несколько зачерствел. Но всё остальное в наличии. — Хлеб можно и в микроволновке чуть погреть… Сев на диванчик, Анжелика чуть зевнула. — Но ты сразу привлёк моё внимание. И не только из-за яркой внешности. Ты действительно светлый, по-настоящему. Рядом с тобой так хорошо и спокойно… В тот день, когда Себастьян решил подбить меня на контракт, а ты ему помешал… Странно — первый день как знакомы, а меня уже к тебе тянуло. И я до ужаса боялась, что, узнав о том, что я — маг, да ещё и хаоса, ты прекратишь со мной общение. Нарезая чёрствый батон, Грелль усмехнулся. — Я абсолютный профан в этих мистических заморочках. Но разницу между хорошим человеком и плохим вижу. И какие-то склонности и таланты это не изменят. Девушка улыбнулась. — Это приятно. Тем более, когда всю жизнь имеешь дело с прямо противоположным. Для магов я — чудовище. По умолчанию, просто за исток. — А родные Даши? Они что? Хорошие? И это норма в семье магов. Но разве, с точки зрения морали, это правильно. Смазав сковородку сливочным маслом, Грелль выложил ломти хлеба. Следом на сковороду отправились томаты-черри, чтобы чуть подрумянились. Запахи еды на какое-то время приглушили желание сна и помогли справиться с зевотой. Стараясь не думать о том, как будет выглядеть на прослушивании, девушка вздохнула: — У магов своя мораль. И свои ценности. Дикие для многих. Тот же инцестуальный брак. Или же отношение к интимной жизни. — Древние народы поколениями женились на родственниках. Сугубо из-за мистических предрассудков. И процветали. Если потомство будет здоровым, то почему нет? Но… что там с интимной жизнью? Намазав гренки творожным сыром и выложив на них томаты, Грелль поставил тарелку с бутербродами на стол. — Есть такое понятие, как манатрансфер. То есть, передача энергии через секс. И это широко практикуется. Например, для усиления способностей кого-либо, рождения сильных потомков… Девственность считается пережитком прошлого, от неё стремятся избавиться поскорее. Если, допустим, девушке или парню надо усилиться перед какой-то дуэлью, он или она может переспать с кем-то из знакомых, или соблазнить незнакомого, но сильного мага. И это будет считаться нормой. Даже если он или она на тот момент в браке. — М-да, зато иметь тёмный дар — плохо. Поставив кастрюльку с водой кипятится, Грелль спешно шинкует грибы, в надежде, что хорошо запомнил ту кулинарную передачу. — Таков этот мир. Некоторые отдают дочерей замуж, едва те достигнут полового созревания — лишь бы быстрее наследников родили. Анжелика жевала бутерброды, искренне радуясь, что такая участь миновала её. Она слышала о семье, где замуж выдали девочку в двенадцать лет. Женой она побыла недолго. — Не лучше ли подождать, пока девушка окрепнет и точно сможет родить? Грелль задумчиво подсыпал зелени в весело шкварчащий фарш с грибами в сметане. — А вдруг те за это время найдут другую невесту? Ко мне сватался один сорокалетний маг. Мне едва исполнилось тринадцать. Натирая сыр, Грелль округлил глаза. — Ничего себе. Это с какой же радости? — Ну, тут роль сыграли деньги отца. — Расскажешь? — Он был араб. К тому моменту у него было уже три жены, но сильных наследников не выходило. Да и бизнес его прогорал. И тогда он встретился с моим отцом. Естественно, сразу вцепился в меня. Дарил подарки, обещал, что я буду самой любимой женой. Мне надоело и я пожаловалась отцу, что этот педофил меня развращает. — Но ведь это было так. В какой-то степени. Анжелика кивнула. — Именно. Ни одной его жене не было даже восемнадцати. — Он, видимо, был настолько несостоятельный мужчина, что женщинам с ним было не интересно. — Он просто не умел говорить о чём-либо, кроме себя. — Я смотрю, таких много среди магов. В керамическом противне Грелль смешивает макароны с фаршем в соусе. — Можно кушать. — Ох, меня окружают гении кулинарии. Я даже комплексую. Улыбнувшись, девушка попробовала блюдо, неустанно напоминая себе о том, что на ночь есть вредно. Как бы вкусно не было. — У каждого свои таланты. Да и когда Крис постоянно смотрит кулинарные передачи, грех что-то не запомнить. — Да уж… И мой явно не кулинария… Если ты не против, я пойду переоденусь. — Да, конечно. Я пока приберусь. Поцеловав его в щёку, блондинка вышла из кухни и, подхватив сумку с вещами, умылась в ванной и направилась в будуар. Будуар был любимой комнатой Анжелики. Маленький, но очень уютный, царство русалочки, как она любила его называть. Большую часть комнаты занимал белоснежный шкаф, во все три дверцы которого были вставлены зеркала, только вот те, что сбоку, были с белыми с золотыми блёстками узорами. Стены цвета айвори с лазурно-голубой подсветкой, золотистые ажурные светильники, светло-коричневый диван у стены с гравюрой в виде роскошного корабля. На диване — маленькие подушки, а у окна с лазурно-голубыми портьерами — белый столик с резным золотистым стулом. Расчесав волосы, Анжелика облачилась в шёлковую короткую ночную рубашку и полупрозрачный халатик алого цвета с вышивкой и, довольно улыбнувшись себе, вновь направилась на кухню. — Я готова. Грелль, задумчиво глядевший в окно, кивнул. — Садись кушать. Завтра тяжёлый день. Забравшись на стул, девушка закинула ногу на ногу и приступила к еде. — О чём ты так задумался? — О завтрашнем дне. Он будет насыщенным. — Да уж, это точно… Надеюсь, я пройду в ГИТИС и на этом закончится. — Непременно пройдёшь. — Да… Не хотелось бы мотаться и по остальным ВУЗам. Слишком долго. Кивнув еще раз, Грелль произнес: — Завтра будет сложный день. … В этот день в большом светло-жёлтом трёхэтажном здании Российского института театрального искусства — ГИТИС — было очень многолюдно. Родители, поступающие, их друзья и родственники толпились кучками, о чём-то оживлённо переговариваясь. Некоторых поступающих можно было узнать по театральным костюмам — на что только не готовы были пойти юные дарования, чтобы пройти отборочный тур. То тут, то там слышались реплики из различных классических произведений: «Гамлет», «Гроза», «Отелло»… перечислять можно было до бесконечности. Анжелика, для прослушивания выбравшая сарафан нежно-голубого цвета длиной до колен и с верхней юбкой в пол из шифона, белоснежные туфельки, украшенные сбоку цветами из лент белого цвета, и простой комплект украшений: серебряные серьги с жемчужинами и подвеска, стояла у дверей аудитории, нервно теребя томик Шекспира, отрывок из которого она выбрала для прослушивания. Белоснежные волосы были распущены, лишь несколько прядей собраны на затылке в виде цветков. Да, ради этой причёски пришлось встать на несколько часов раньше, но оно того стоило. Девушка хихикнула: она буквально чувствовала, как Грелль, решивший сопровождать её на прослушивание в незримой форме, награждает неприязненным взглядом всякого, кто посмеет задержать на ней оценивающий взгляд больше, чем на секунду. Но вот открылась дверь аудитории и все разговоры как по команде стихли. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами и явным пивным животиком откашлялся и произнёс: — Первая тройка: Макар Лапин, Изабелла Земцова и Анжелика Звягинцева. Прошу за мной. «Изначальные, помогите мне!» — мысленно взмолилась девушка, входя в аудиторию. Впрочем, это был обычный актовый зал. Просторное светлое помещение, стены которого увешаны портретами знаменитых писателей и поэтов, возвышение для сцены и стол из тёмного дерева, за которым сидят трое. Первым как раз был тот мужчина, вызвавший их, рядом с ним — высокая женщина в очках с ярко-синей оправой и платиновыми короткими волосами, и сухонький старичок с внимательным и цепким взглядом. Приёмная комиссия. На табличках, располагавшихся на столе, значились имена и должности присутствующих: так, длинноволосый был Заболотиным Иваном Сергеевичем, преподавателем сценической речи, женщина — Филатовой Мариной Леонидовной, преподавателем актёрского мастерства, а старичок — Дыбенко Степаном Юрьевичем, деканом факультета актёрского мастерства. Но гораздо больше девушку заинтересовали абитуриенты, что зашли с ней. Макар был красавцем. Идеально правильные черты лица, тонкие губы, чуть изогнутые в полуулыбке, прямой аккуратный нос и огромные серебристого цвета глаза. Длинные бледно-золотые волосы обрывались ровным каре у подбородка, а одет парень был в отутюженную белоснежную рубашку с серыми манжетами, тёмно-синие джинсы и чёрные ботинки. Гадая, какое же произведение он выбрал, блондинка думала о том, что, учись Макар в их школе, он бы с лёгкостью мог составить конкуренцию Стефану и Артёму. Девушка тоже… была колоритной. Однако, не в хорошем смысле, как Макар или те же нежные феечки, толпившиеся в коридоре. Изабелла… имя её означало «красавица». И она была красива… если принимать за это картинки из глянцевых журналов. Высокая, подтянутая, загорелая, с длинными золотыми волосами, пухлыми алыми губами и большими голубыми глазами. Классическая внешность журнальной блондинки. Та же Маргарита из департамента была даже милее. Да и одежда девушку не красила. Анжелика с трудом представляла себе место, в которое можно было прийти в алом, едва прикрывающем бёдра, сарафане, расшитом стразами, и чёрных босоножках на шпильке. Разве что на прослушивание «леди» приехала прямо из ночного клуба. — Итак, — взял слово Степан Юрьевич, — Земцова, прошу Вас. Что Вы будете читать? — Монолог Флер де Лис из мюзикла, — не переставая жевать жвачку, проговорила Изабелла, встав на сцену. Анжелика еле удержалась, чтобы не рассмеяться: эта девушка так же походила на нежную Флёр, как крокодил на кролика. Тем временем Земцова начала читать. Пусто, абсолютно безэмоционально, с выражением лица: «Мне абсолютно пофигу на всё, что тут творится.» Дыбенко тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью, Заболотин тихо хихикал в кулак, а Филатова едва ли не открыто негодовала. Однако Изабеллу такая реакция ничуть не трогала: закончив, она сложила руки на груди и уставилась в потолок, ожидая решения комиссии. Слово взяла Марина Леонидовна: — И вот что это сейчас вообще было, Земцова? Вы хотя бы слышали о таких словах, как «чтение с выражением»? Это в начальной школе проходят ещё. И Флёр — да, Флёр, а на Флер, — совершенно не Ваш персонаж. Вы нисколько даже не постарались! Это даже до уровня сельского театра не дотягивает, не то что ГИТИСа! Заболотин тронул не на шутку разошедшуюся женщину за локоть и что-то тихо ей прошептал. Изабелла же как ни в чём не бывало вернулась на своё место. — Либо настолько пофигистка, либо проплаченная, — воспользовавшись заминкой приёмной комиссии, шепнул на ухо Анжелики Макар. Та кивнула, думая о том, что куда как вернее второй вариант. — Господа, — тихий голос Дыбенко прервал словесную дуэль Заболотина и Филатовой, — сдаётся мне, у нас есть подходящая девушка. Госпожа Звягинцева, не будете ли Вы так любезны прочесть то же, что прочла госпожа Земцова? Обворожительно улыбнувшись, Анжелика легко присела в книксене. — С удовольствием, Степан Юрьевич. Можно, мне поможет господин Лапин? С готовностью старичок закивал головой. — Да-да, конечно. Кивнув слегка удивлённому, но готовому к любому повороту Макару, девушка поднялась на сцену. Колени чуть дрожали: всё же она готовилась к иной сцене. Но, в конце концов, актёры должны уметь приспосабливаться к любым обстоятельствам. — Итак, начинайте. Макар, виновато опустив голову, встал перед Анжеликой на колени и взял её руку в свои. И уже что-то собирался сказать, когда девушка в гневе вырвала у него свою ладонь и отвернулась, обняв себя за плечи, чтобы унять дрожь. В едином благородном порыве парень бросился было за нею, но вот блондинка резко повернулась, выставив ладонь вперёд, останавливая его. Бордово-алые губы дрожать от обиды, а в золотисто-янтарных глазах слёзы непонимания и разочарования.  — «О, как хорош ты на коне, Герой из лучших первый! Мой благородный шевалье, Жених и рыцарь верный! Но отчего, мой шевалье, Такая слабость духа, Что так легко тебя к себе В постель втащила шлюха?»** Подойдя к повинно склонившему голову парню, Анжелика чуть дотронулась до его плеча, но, едва дождавшись движения головы, оттолкнула его от себя. Вздрогнув, Макар упал перед нею на одно колено, словно умоляя его простить, но лицо девушки было непреклонно. А голос дрожал. Нет, не от ревности — от непонимания. Как, как ей, красивейшей девушке Франции, предпочли какую-то замарашку?! — «Я всё одам тебе, герой, Я брошусь в этот омут! Я под венец пойду с тобой, Но поклянись мне головой, Но поклянись мне головой, Что эту ведьму вздёрнут!» Последние слова Анжелика произнесла с неприкрытой ненавистью. Но не к мифической сопернице, а к реальной женщине, которой, к её же счастью, уже давно не существовало. — «Мой милый, ты не ангел, Я тоже не овечка. Мечты, надежды, клятвы — Увы, ничто не вечно. Зато теперь отлично Я вижу всё, как есть!» Порывисто выдохнув, Макар вновь взял девушку за руки, покрывая их поцелуями и беззвучно что-то шепча. И, казалось, лицо красавицы чуть смягчилось. Нет, ни тени улыбки на нём не проскользнуло, но взгляд определённо стал мягче. Она даже сделала шаг по направлению к нему, но вовремя остановилась, тряхнув белоснежными волосами. Предательство не так-то легко забыть. — «Всё будет чудно, милый мой, Я верю в наше счастье, Когда постигну я с тобой Науку сладострастья! И будет всё у нас, о чём Другие только грезят! Всегда послушная во всём, Я буду верною женой, Но поклянись мне головой, Что эту тварь повесят!» Сокрушённо парень кивнул, не выпуская из рук руки любимой. Анжелика же — нет, Флёр, — не двигаясь, взирала на него с полным осознанием собственного превосходства. Ей удалось заставить его сделать так, как хочет она. Грелль с восхищением взирал на любимую, и с некоторой долей на юношу. Почему же они не додумались до совместной репетиции? Он же тоже актриса! Вернее, актёр. Окинув взглядом приёмную комиссию, жнец прочёл на их лицах облегчение. Потраченное время явно того стоило. И юноша… так убедительно сыграть без слов. Несомненный талант. Восхищаясь, он даже не вспомнил о выступавшей первой даме полусвета. — Браво! — захлопала в ладоши Марина Леонидовна. — Браво! Оба — таланты! Вот, Земцова, учитесь, пока не поздно! Изабелла же всё так же жевала жвачку, что-то набирая на своём телефоне. Но в глазах её проскальзывала явная зависть. — Присоединяюсь к словам Марины Леонидовны, — кивнул Дыбенко. — Ждём вас обоих на экзаменах. Нечасто удаётся отыскать такие таланты. Грелль довольно кивал заслуженным похвалам своей невесте. Это действительно по ней. Оба уже будущих студента радостно обнялись и под довольные взгляды преподавателей, попрощавшись, покинули аудиторию. Оказавшись в коридоре, Анжелика нервно утёрла испарину со лба. — Оказалось не так страшно, как я думала. Но и не так просто, как могло было быть. Макар хохотнул. — Это уж точно. А сейчас, может быть, прекрасная дама не откажет мне в удовольствии разделить радость успеха в кафе? Девушка чуть покосилась на обручальное кольцо. — Простите, но меня ждут. — И кто же?.. Ох, простите, я лезу не в своё дело. Флёр очарования не покидает меня. Блондинка улыбнулась, отбросив волосы за спину. — Всё в порядке, я не злюсь. Меня ждёт мой будущий муж. — Кажется, моя леди успела закончить раньше, чем я подоспел с поздравлением. Грелль, неотразимый в изящном костюме цвета айвори и белоснежной рубашке, протянул ей коробку шоколадных конфет. То, что нужно после такого стресса. Бросив быстрый взгляд на застывшую в восхищении при виде Грелля Изабеллу, Анжелика усмехнулась про себя. — Всё оказалось не так страшно, как я думала. И поддержка Макара мне очень помогла. Надеюсь, увидимся на экзаменах. Лапин добродушно рассмеялся. — Конечно. До встречи. — До встречи, Макар. — Тебе, что, ума не хватило другой отрывок выбрать? Повернувшись к Изабелле, Анжелика недоумённо покачала головой. — Я прочла то, что попросили меня члены комиссии. Приобняв Анжелику за талию, Грелль потянул ее к выходу. Им уже хватило одной психички. — Идем. Мы здесь закончили. Только выйдя на улицу, девушка обнаружила, что у неё трясутся колени. — Надеюсь, на венчании ничего сверхординарного не произойдёт. Ещё одной внештатной ситуации я не выдержу. — Поменьше думай об этом. Все будет хорошо. — Сыграть Флёр… да у меня с нею нет ничего общего. Начать с того, что я бы Феба не простила ни за что. — И я пойму любую, в такой ситуации. — Смущает даже не сам факт измены. А то, как он повёл себя после всей этой ситуации. Кивнув, Грелль вел девушку по улице. Чувство тревоги, поселившееся в нем со времени приезда, не покидало его. — Куда мы теперь? — Венчание назначено на вечер. Быть может, заглянем в кафе? Или сразу домой? В эйфории от успешного прослушивания, девушка осматривалась по сторонам, цепляя взглядами витрины бутиков. Но лишь один привлёк её внимание на длительное время. Бутик свадебных платьев. Проследив за взглядом девушки, Грелль кивнул. — Куда тебе угодно. — Ммм… давай домой. Резко повернувшись, девушка зашагала в направлении метро. — Уверена? — Мне надо ещё подготовиться. Причёску там сделать… — Ты мне любая нравишься. — Свадьба — праздник, который, как правило, случается один раз в жизни. И я хочу на этом торжестве выглядеть достойно… ну, в рамках возможностей и вариантов нарядов, конечно. — Ты самая красивая. Даже без помпезных нарядов. Анжелика мягко улыбнулась. Да, ей было приятно это слышать, но, с другой стороны, всё же хотелось бы в такой день надеть что-то поинтереснее. — Грелль, ты просто прелесть. Коварно улыбнувшись, Грелль посмотрел в глаза невесте. — И без нарядов вообще тебе хорошо. Смущённо хихикнув, блондинка несильно пихнула его в бок, становясь на эскалатор. — Интересно, не изменится ли твоё мнение к вечеру? … Небольшая белоснежная церковь с одним золотым куполом, черепичной тёмно-серой крышей и высокими дверьми была расположена в одном из спальных районов Москвы. Укрытая растущими вокруг деревьями, она как раз давала то самое ощущение мира и успокоения, которое и было необходимо прихожанам. Идеальное место. Но сейчас оно почти пустовало. За исключением находящихся в церкви двоих мужчин. — Молодой человек, не волнуйтесь. До назначенного времени ещё пять минут. Анжелика успеет. Пастор Джейкоб Коллинз был высоким мужчиной лет сорока пяти-пятидесяти, с гладко причёсанными русыми волосами, небольшой бородкой, морщинами в уголках губ и добрыми серыми глазами. Стоя у алтаря, он со спокойствием взирал на явно нервничающего жениха. Грелль был в светло-сером костюме-«двойке» с белоснежной рубашкой и фиалкового цвета галстуком. Длинные алые волосы заплетены в косу, а пиджак украшает бутоньерка из белой розы в окружении васильков. Просто, но вместе с тем и элегантно. — Я в ней ничуть не сомневаюсь. Но и женюсь я не каждый день. Джейкоб слегка улыбнулся, глядя на молодого человека, но вместе с тем в глазах его была тревога. Жених не просто волновался перед свадьбой, он словно бы боялся, что невеста в самом худшем варианте не сможет добраться до места назначения. Впрочем, для того, кто знал историю этой семьи, это было неудивительно. Нервно потоптавшись на месте Грелль вздохнул. — Какова вероятность, что сюда может пробраться что-то богомерзкое? — Церковь стоит на освящённой земле. Мелкой шушере сюда не пробраться. Однако, не стану скрывать, высшие демоны, к примеру, вполне смогут. — Это… плохо. — Я понимаю Вашу тревогу. И даже разделяю её. Будем молиться, чтобы у Валентины не хватило сил призвать нечто подобное. В очередной раз тяжко вздохнув, Грелль вспомнил о Себастьяне. О его попытках завести нового контрактера. Видимо, тот считал Валентину слишком опасной, раз не решился с ней связаться тут же. Он ведь наверняка её ощущал. Но чём чёрт не шутит. Тихий стук каблучков заставил пастора Джейка обернуться и посмотреть в проход. И лицо его осветила улыбка. — А вот и наша невеста. Анжелика стояла в дверях, словно бы не решаясь двинуться дальше. На ней было белоснежное платье с пышной юбкой, чуть закрывавшей колени, закрытым верхом, расшитым кружевом, и кружевными же длинными рукавами. Полоска белого атласа внизу удачно гармонировала с белым бантиком на талии, придававшему платью нотку кокетства. На ногах — синее босоножки с бантом, украшенным жемчугом, белоснежные волосы уложены на затылке в виде розы и украшены шпильками с жемчужинами. В ушах -длинные серьги с сапфирами в серебряной оправе — капле, а нервно подрагивающие руки сжимают букет из белых роз с синими орхидеями и незабудками. Ущипнув себя за бедро, Грелль потряс головой. — Кажется, я вновь влюбился. — Невесты в день свадьбы всегда прекрасны. А Анжелика особенно чудесна. Подойдя к девушке, пастор галантно склонился перед нею и, взяв её под руку, повёл к алтарю. Конечно, это должен был делать отец… но из-за риска быть обнаруженными они не могли себе позволить даже этого. Анжелику била дрожь. Нет, не из-за самой свадьбы, хотя и это тоже имело место быть. Страх того, что Валентина узнает, что всё сорвётся, сжимал горло девушки липкими пальцами. Чуть успокоиться она смогла лишь тогда, когда пастор Джейк соединил её руку с рукой её уже почти мужа. Греллю казалось, что он сейчас переломит руку свой почти жены, так сильно он в неё вцепился в надежде, что больше никогда уже не отпустит. Казалось, что всё это происходит во сне. Вот пастор Джейк прочёл литургию, зазвучали слова первой молитвы за молодожёнов, отрывки из Библии… Свои ответы на вопросы о том, является ли вступление в брак добровольным, готовы ли они любить и уважать друг друга, и готовы ли любить детей своих, Анжелика произнесла почти до неприличия тихим голосом. Грелль же, наоборот, говорил громко и уверенно. Спустившись к ним, пастор Джейк обвязал руки молодожёнов атласной лентой. Пришло время клятв. — Я, Анжелика Звягинцева, беру тебя, Грелль Сатклифф, в свои мужья. Я обещаю перед лицом Господа, быть верной тебе каждый раз, быть твоей опорой, как в счастье, так и в горе, в болезни и в здравии. Моя любовь останется с тобой навсегда до скончания моих дней на этой земле. — Я, Грелль Сатклифф, беру тебя, Анжелика Звягинцева, в жёны… Ощущение прилипшего к зубам языка накатило на него. Он желал сказать самое главное в их жизни. Но сегодня особенный день. — Я беру тебя в жены. Знай, что в моем сердце ты всегда будешь моей единственной, моим верным партнером по жизни и моей настоящей любовью. Я люблю тебя так сильно. Достаточно, чтобы сделать все ради тебя: отдать свою жизнь, свою любовь, свое сердце и свою душу тебе и за тебя. Достаточно, чтобы охотно отдать тебе всё свое время, усилия, мысли, таланты, доверия и молитвы. Достаточно, чтобы захотеть защищать тебя, заботиться о тебе, вести тебя, быть с тобой, утешать тебя, слушать тебя, плакать за тебя и вместе с тобой. Достаточно, чтобы быть глупым возле тебя… Никогда ничего не скрывать от тебя и быть самой собой рядом с тобой, Анжелика. Я люблю тебя достаточно, чтобы разделить с тобой все мои чувства, мечты, цели, страхи, надежды и тревоги. Всю мою жизнь с тобой. Достаточно, чтобы желать тебе самого лучшего, стремиться к твоему успеху и надеяться на достижение всех твоих целей… Достаточно, чтобы сдержать мои обещания перед тобой и мою преданность и верность тебе. Достаточно, чтобы беречь нашу дружбу, обожать твою индивидуальность, уважать твои ценности и тебя, такую, какая ты есть. Я люблю тебя достаточно, чтобы бороться за тебя, уступать тебе, жертвовать собой для тебя, если потребуется. Достаточно, чтобы невыносимо по тебе скучать, когда мы не вместе, вне зависимости от времени и расстояния. Достаточно, чтобы верить в наши отношения, несмотря на худшие из времен, верить в нашу силу как пары и никогда не сдаваться в наших отношениях. Достаточно, чтобы провести остаток моей жизни с тобой, быть рядом с тобой, когда это необходимо. Никогда в жизни не оставлять тебя и не жить без тебя… Я люблю тебя так сильно. Слёзы катились по её щекам и девушка давно уже оставила бесполезные попытки их утереть. Но, как и обещал ей её теперь уже муж, это были слёзы счастья. Пастор улыбался, украдкой вытирая слёзы. Эту девочку он знал совсем малышкой и вот она — невеста. — Перед лицом Господа нашего я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. Смущённо стрельнув глазами в священника, Грелль мягко прижался своими губами к губам жены. Анжелика едва нашла в себе силы, чтобы ответить на поцелуй. Тело словно бы не слушало её, колени подгибались, а ноги были как ватные. Мать говорила, что точно так же волновалась в день своей свадьбы. Видимо, это происходит со всеми невестами. Оборвав невинный поцелуй, Грелль выдохнул. Кажется, всё прошло нормально. Однако Анжелика именно теперь почувствовала присутствие чего-то чужеродного, магического. Обняв пастора Джейка в знак благодарности, она положила букет под одну из икон Девы Марии. — Спасибо Вам, пастор. Искреннее спасибо. — Будьте счастливы. Кивнув, Анжелика взяла мужа за руку и сжала чуть сильнее обычного, давая ему понять, что что-то не так. Благодарно склонившись перед пастором, Грелль вывел жену из церкви. — Что-то не так? — Увы, любовь моя. Я знала, что Валентина не заставит себя ждать. Но почему именно в этот день? Анжелика лихорадочно оглядывалась, гадая, откуда нагрянет опасность. Место было неудобным, конечно. Вот бы большой луг… — Она же не могла нас выследить? — Нет, не могла. Скорее всего, шла на удачу… Грелль, можешь перенести нас в Серебряный Бор? Обняв жену за талию, Грелль переносит их к указанному месту. — И что теперь? Нервно оглядевшись, девушка покачала головой. Да, места достаточно — поляна, на которой они оказались, довольно большая, а детская площадка рядом не помешает. Вот только бы знать, кто их враги. — Ты ощущаешь что-то поблизости? Прислушавшись к своим ощущениям, Грелль задумчиво покачал головой. — Знаешь, это так странно, словно вокруг нас есть точки пустоты. — Точки, говоришь… Она прислушивается. Пытается сканировать местность. Людей рядом нет — и это хорошо. Но вот что-то странное… что-то неживое. Совсем рядом! — Грелль, нет!!! Лишь в последнее мгновение она успевает выставить Замкнутый Барьер перед мужем. Дать ему уйти от смертоносного удара огромного чёрного щупальца. Но Барьер не выдерживает, сминается под напором тёмной магии. Мощнейшей тёмной магии. Подхватив жену на руки, жнец отскакивает в сторону. — Нам надо уходить. — Поздно… С ужасом Анжелика смотрела, как поляну окружают… больше всего это походило на теневые столбы, только с длинными огромными щупальцами. Ни глаз, ни какого-либо вообще намёка на лицо у существ не было, однако ориентироваться в пространстве им это не мешало. Теневые Гиганты. В количестве десяти штук. Им конец. — Что это за твари? Три подряд Замкнутых Барьера над ними стоили Анжелике порванных Цепей в правой руке. — Теневые Гиганты! Фамилиары Валентины, обладающие магией хаоса! Небо затянули непроницаемые чёрные тучи. Коса взревела, проходя по «плоти» одного из гигантов. Тень как-то надсадно всхрапнула, рассыпавшись от удара. Но тут же за спиной жнеца выросла его же собственная тень, нанося удар рукой с длинными острыми когтями в плечо. — Проклятье! Отскочив в сторону, Грелль повёл плечом, проверяя, насколько сильно ранение. Но даже мышца не была задета. Это хорошо. Плохо то, что здесь Анжелика, нуждающаяся в его защите. Девушка тем временем укрылась за ближайшим деревом, лихорадочно соображая, что им делать дальше. Нет, будь их два-три, да даже пять, Грелль бы легко справился в одиночку, но не против такого количества! А сама она — не боец… Росчерк чёрной сверкающей молнии на миг пропорол темноту — и укрытие Анжелики рассыпалось в щепки. Не удержавшись на ногах, девушка рухнула на колени, всхлипывая от впившихся в тело деревянных осколков. — Анж! Описав полукруг, жнец разрезал три тени, чтобы прорваться к жене. — Я в порядке… Пошатываясь, девушка поднимается. Вот оставшиеся фамилиары рассредотачиваются по местности, окружая их. И от одного из них отделяется высокая тень в угольно-чёрном доспехе, которая, взревев, обрушивает на Грелля удар щупальца, сравнимого со щупальцем гигантского осьминога. Тёплая кровь, брызнувшая из распоротой щеки молодого человека, обагрила лицо девушки. — Ах ты… С разбега, уклоняясь от быстрых атак щупалец, разрубая их на ходу, Грелль вспрыгивает на тварь, вонзая Косу в горло. Но остальные, пользуясь заминкой, обступают девушку. Вот один заносит над нею щупальце… И взрывается теневыми сгустками, пронзённый выросшими прямо под ним каменными кольями. Обернувшись на грохот, Грелль мгновенно переносится к жене, пронзая ближайшую к ней тень. И тут же перед ними словно бы соткавшись из темноты, появляется Михаил. Одно движение — и пару накрывает чуть светящийся оранжевым магический щит. — Сидели б вы, ребята, дома… Одна из тварей хватает Михаила за запястье щупальцем. Удивительно: тот даже не пытается освободиться, лишь подпускает тварь ближе… и взрывает руку. На месте гиганта не остаётся ничего. А Михаил, словно бы и не было взрыва, держит в совершенно целой руке меч. Обняв жену, Грелль обижено пробурчал: — И женились бы дома. Завернувшись в простыни на манер тоги. Анжелика слабо улыбнулась, глядя, как при соприкосновении с мечом отца оставшиеся твари отправляются в небытие. — Он не со зла… Ты сильно ранен? — Ничуть. А ты? — Я лишь энергию потеряла… Это со временем восстановится… Вот исчезла последняя тень — и на небе вновь проглянули звёзды. Повернувшись к новобрачным, Михаил чуть улыбнулся. — Ну что, я так понимаю, вас можно поздравить? — Да уж, ловко Вы пробили себе первое место в очереди. Протянув жнецу платок, Михаил склонился над дочерью. — Как вы вообще? Целитель нужен? Анжелика покачала головой. — Ко мне они не прикоснулись, спасибо Греллю. Но его ранили. Утирая кровь, жнец покачал головой. — Всё нормально. Утром и следа не останется. Михаил устало кивнул. — Она настроена серьёзно. Не думаю, что в этот раз целью была Анжелика. Скорее всего, убрать хотели именно Вас, Грелль. Вынудить подставиться, защищая её. — Думаете, она узнала о нас? — Нет, вряд ли. Предполагаю, что она в курсе, что Анжелику кто-то защищает. Кто-то могущественный. Вот и решила убрать его. Тяжело вздохнув, Анжелика опёрлась о мужа. — Да, мне тоже так кажется. Но такое заклинание… оно должно её ослабить. Грелль, подняв Анжелику на руки, с интересом полюбопытствовал. — Насколько ослабить? — Не так, чтобы мы смогли убить её вотпрямщас. Но достаточно сильно. Эти фамилиары питались от неё. И должны выкачивать немало. Михаил задумчиво кивнул. — Я свяжусь с Сергеем. Обрисую расклад на сегодняшний раз. А вам рекомендую отправиться домой. Обычно после свадьбы так и поступают, к слову. — Собственно, мы изначально и думали так поступить. Маг улыбается. Тепло, ласково, по-отечески. — Соня закатит пир горой к вашему возвращению. Я давно не видел её такой счастливой. Как и тебя, дочка. Кивнув отцу, Анжелика склонила голову на плечо мужа. — Береги себя, пап. — И вы тоже. Короткий взмах руки — и маг исчезает так же быстро, как и появился. Девушка слегка касается пальцем почти зажившего пореза на плече жнеца, жалея, что целительство не подвластно ей. Тяжко вздохнув, Грелль сокрушённо покачал головой. — Хоть бы попрощался. — Не в его это стиле. Уж таков мой отец… Грелль, ты точно в порядке? Эти твари владели той же магией, что и Валентина. Девушка с тревогой смотрит в любимые изумрудно-золотистые глаза. Грелль мягко улыбнулся. — Но и я не чужероден этим силам. — Я так за тебя испугалась… Вздохнув, Анжелика обняла любимого, прижимаясь к нему. Тот момент с кровью, хлынувшей из раны на щеке, долго ещё будет сниться ей в кошмарах. — Не бойся. Ещё не появилось то, что смогло бы нас разлучить. Всхлипнув, девушка кивает, а затем нежно касается губами его губ. Мягко ответив на поцелуй любимой, Грелль нежно стирает пальцами слёзы с её щёк. Опять она плачет из-за него. — Обещай, что будешь осторожнее… Она дрожит. Не от холода — от осознания пережитого ужаса. — Всё будет хорошо. Со мной. Не я её цель. — Но и тебя убить она не откажется. Ведь ты защищаешь меня… — Ну так пусти приходит. Моя Коса жаждет её крови. Вздрогнув, девушка ещё крепче прижалась к жнецу. — Грелль, нет… Она так сильна, ты не представляешь… — Теперь представляю. Не бойся, ничего не случится. — Давай пойдём домой. Мне нужно… принять ванну… — Да. И мне. А ещё выпить чаю со свадебным тортом. Вопреки всему случившемуся, девушка улыбается. — Мыться можно и вдвоём. — Всегда вдвоём. Пальцы её чуть ослабляют узел галстука, а кончик языка скользит по скуле. Улыбнувшись, Грелль сжал пальцами ягодицы девушки. — Инстинкт продолжения рода взыграл? Тихо застонав, блондинка прижалась к его телу. — Я хочу тебя. — Я разделяю твоё желание. Встав на цыпочки, Анжелика обнимает его, слегка прикусывая зубами мочку уха. — Тогда нам следует поторопиться с возвращением домой. Если ты, конечно, не хочешь прямо здесь. — О, я был бы не против экстремально отметить нашу свадьбу. — Ммм… Знаешь, в этом что-то есть. Язык влажно скользнул по женской шее. — Осторожно, я могу не сдержатся. Застонав, Анжелика чуть запрокинула голову назад. — Ах… Я уже и не пытаюсь сдержаться… — Мы теперь женаты. Стоит ли? Ладонь её скользит по брюкам, слегка поглаживая через них напряжённую плоть. — Не думаю. Да и не смогу. Усмехнувшись, Грелль скидывает пиджак на землю и мягко опускает Анж на него. — Не самое романтическое начало семейной жизни. Девушка расстёгивает его рубашку, проводя пальцами по обнажённой коже. — А как по мне, так всё даже более чем хорошо. Рука скользит по голени, задирая подол белоснежного платья, пока губы ласкают шею. — Главное, что мы вместе. — Да. Остальное неважно. Да… Ей безумно повезло. С нею рядом был любимый мужчина, которого она обожала и который любил её. И это делало девушку счастливее всех. Тело её отвечало на его ласки почти интуитивно, а лоно буквально пылало. Ногти впились в его плечи, а движения стали порывистыми. Кончиком языка она чуть облизнула сухие губы. Поцеловав жену, долго и страстно, Грелль неспешно стянул ненужное кружево, бывшее помехой. Но, разорвав поцелуй, перевернул Анжелику и поставил на четвереньки, параллельно расстёгивая брюки. Замерев в предвкушении, девушка постаралась унять ритм бешено бьющегося сердца. Так заниматься любовью они ещё не пробовали. Однако Грелль не спешил. Член мягко скользил по губам. Только раз головка вошла во влагалище, и тут же мягко скользнула к клитору. Долго выдерживать эту сладкую пытку она не могла. Хрипло застонав, Анжелика выгнулась ему навстречу в безмолвной мольбе. Неспешно, придерживая Анжелику за бедра, Грелль входит в нее и движется. Неспешно. Полностью погружаясь в нее и выходя. Близость с любимым для неё всегда была упоительна. Однако сегодня это было особенно чудесно. Быть может, из-за адреналина, игравшего в крови, того, что их могут увидеть… или же церемония венчания всему виной. Она не знала. Да и не хотела знать, полностью растворяясь в своих ощущениях. Он не выдерживал, сбиваясь с плавных и неспешных движений. Плюнув, жнец отпустил тормоза, наращивая темп. Застонав, она подалась ему навстречу, чувствуя, что не может более сдерживаться. Тело её слегка дёрнулось, с губ сорвался полустон-полувсхлип, а удовольствие разлилось по венам, словно бы заменяя собою кровь. Зашипев сквозь зубы, Грелль излился в тело молодой жены и, тяжело дыша, зарылся лицом ей в волосы. Минус этого, несомненно, безбашенного поступка осознавался тут же. Им бы сейчас валяться в мягкой постели, а не ютиться на обконченном пиджаке. К слову, о пиджаке. — Кажется, моя часть торжественного костюма до потомков не дойдёт.