"Black Butler: Votre voix me appelant а nouveau"

… В этот день в доме Островских было необычайно оживлённо. С самого утра женщины сновали туда-сюда, проверяя, всё ли готово и приведено в надлежащий вид для торжества. И то сказать, этот праздник обещал стать самым роскошным за последние несколько лет. Ариадна Островская, дочь цыганского барона, в этот день выходила замуж. — Не вертись, — в который раз повторяла Анжелика, пытаясь уложить роскошные волосы подруги в причёску. — Иначе не успеем и вот тогда свадьба точно сорвётся. В который раз мысленно обругав себя за то, что ей приспичило вчера лечь спать с мокрой головой, Ариадна только тяжело вздохнула. Они находились в комнате Ариадны, где хозяйка последний раз была в качестве юной незамужней девушки. Светлая и уютная спаленка. Зелёные обои с кружевным белым рисунком, паркет светлого дерева, белоснежный потолок с выделенной вокруг люстры областью, которая была расписана вручную — голубое небо с тянущимися к нему зеленеющими ветками деревьев. Большинство пространства занимает большая белая кровать со множеством подушек, застланная фисташковыми и белыми шёлковыми покрывалами с золотистыми ненавязчивыми узорами. По обе стороны от неё — бра в белых с золотой лепниной больших рамках, а над кроватью — круглое зеркало в белой же раме с золотым навершием. И две белоснежных изящных прикроватных тумбочки с золотыми ручками. Напротив — плазменный телевизор над невысоким комодом, составляющим с тумбочками один гарнитур, располагающийся на фоне импровизированной картины из фотообоев, изображающих озеро и цветущий луг вокруг него, которые вместо рамки были заключены между двумя вделанными в стену белыми колонами. В углу — белоснежный камин, а у окна — белоснежный столик и белое кресло, обитое фисташково-золотистой тканью. Портьеры из плотной ткани в тон покрывалу сейчас подняты, чтобы не мешать солнечному свету проникать в комнату. — Легко тебе говорить. А я так волнуюсь. Анжелика ободряюще улыбнулась, проводя расчёской по пепельным волосам подруги. — Всё пройдёт изумительно, поверь. Невеста тихо хихикнула. — Если только мой жених не забудет обо всём при виде тебя. Для торжества Анжелика выбрала длинное вечернее платье алого цвета с алой верхней юбкой из шифона, которое от лямок и до талии было заткано замысловатыми узорами из красного бисера и страз, напоминающих рубины. Белоснежные волосы завиты от линии подбородка и собраны в лёгкий ажурный пучок на затылке, лишь две пряди обрамляют лицо. В ушах — аккуратные серьги с большим рубином в оправе из серебра и бриллиантов, а на левой руке — тонкий серебряный браслет в котором один большой рубин чередуется с ветвью из серебра и трёх рубинов поменьше. Действительно, девушка выглядела восхитительно, однако в ответ на слова подруги лишь мягко покачала головой. — Он забудет обо всём, да. Но при виде тебя. Ты красавица, Ариадна. И затмишь всех. Да, если тебя успокоит, Грелль меня тоже не видел в праздничном наряде — переодевалась-то я тут. И то правда: на цыганской свадьбе женщины большую часть времени проводили отдельно от мужчин, так что её мужа сразу же по приезду увёл Драгомир — помогать собираться жениху. Улыбнувшись своим мыслям, Анжелика собрала две пряди у висков подруги в изящные жгуты и скрепила их на затылке — то был завершающий штрих причёски с небольшим начёсом на голове и пышными завитыми локонами к низу. — Готово, дорогая. Осталась диадема и фата. — Диадема вот, — рукой, утянутой в длинную белую перчатку, Ариадна открыла нижний ящик стола и протянула подруге высокую серебряную диадему с бриллиантами, выполненную в виде переплетающихся листьев и цветов. — А фата… -… в шкафу, — закончила за неё предложение Анжелика, аккуратно доставая длинную фату невесты, которая спереди была чуть короче, а по краям расшита белоснежным кружевом и маленькими стразами. — Сейчас всё сделаем… Готово. Чувствуя, как дрожат колени, Ариадна встала и подошла к большому зеркалу, встроенному в одну из дверц шкафа. И, надо сказать, поначалу девушка не узнала себя. Да, наряд невесты, действительно, шёл ей. Глаза сверкали ярче вдетых в уши серег из большого крупного бриллианта в обрамлении серебра и бриллиантов поменьше, пепельные волосы невесомым белым облаком укрывала фата, а стройную девичью фигурку подчёркивало пышное белоснежное платье со шлейфом и верхней юбкой из нескольких слоёв белого шифона, чуть приспущенными с плеч шифоновыми рукавами-лямками, расшитое по талии белым кружевом со стразами. Ариадна улыбнулась себе, не жалея, что отказалась от предложения бабушки надеть ещё и колье — обилие украшений лишь испортило бы вид. — Вау… Довольно улыбнувшись, Анжелика кивнула подруге и перевела взгляд на только что вошедшую Хитану, которая выглядела просто роскошно в длинном чёрном вечернем платье без рукавов, талию которого подчёркивал золотой пояс-корсет. Увидев дочь, женщина не смогла сдержать слёз. — Дорогая моя… какая же ты красивая… — Мамочка… — всхлипнув, Ариадна протянула к матери руки. Воспользовавшись тем, что внимания на неё сейчас никто не обращает, Анжелика украдкой смахнула набежавшие слёзы, а затем подошла к столику и протянула Ариадне букет из алых и белоснежных роз. Одновременно с этим внизу на улице послышались радостные крики и полилась музыка. — Пора. Я иду первой. Ариадна нервно кивнула. — Хорошо. Надрав в грудь побольше воздуха, Анжелика кивнула и вышла из комнаты. Хоть она и старалась выглядеть беззаботной, но нервничала так, словно это она выходила замуж, а не её подруга. Гости собрались на улице, чтобы ехать на прогулку, а затем в ресторан. Обычно цыгане не регистрировали брак в органах ЗАГСа, но Самир настоял на этом. Правда, на следующий день после торжества… ну, или торжеств, учитывая то, сколько потратил на всё Драгомир. Девушка миновала гостиную, всю усыпанную и увитую белоснежными розами, и, на секунду замерев, распахнула ведущие на улицу двери. В первое мгновение лучи солнца ослепили её, но, сморгнув, девушка смогла рассмотреть собравшихся. Родственники, знакомые, друзья… В глаза бросался Драгомир, одетый в роскошный чёрный костюм с отутюженными брюками, чёрной рубашкой, галстуком с брошью из серебра и ониксов и чёрным же пиджаком, расшитом чёрными, чуть темнее основного оттенка, ненавязчивыми узорами. Мужчина весь буквально лучился счастьем и гордостью за дочь. Глядя на него, невозможно было не улыбнуться в ответ. Женщины стояли на крыльце, что-то напевая, и, хихикая, переглядывались, глядя на нервничающего жениха. Самир был в белом. Белые брюки, белоснежная рубашка, белый пиджак, расшитый по вороту и манжетам серебристыми узорами, и серебристый парчовый жилет. Увидев Анжелику, он приветливо кивнул ей и устремил на проход взгляд, полный ожидания и надежды. Девушка подмигнула ему в ответ и спустилась с крыльца. Её внимание уже было сосредоточено на другом человеке. На том, кто являлся её мужем. Могло показаться, что Грелль изменил себе, выбрав кофейного цвета костюм-двойку. Длинные алые волосы его были собраны в тугую косу. Но он, как и всегда, привлекал внимание женщин и ревниво-неодобрительные взгляды мужчин. Он так же улыбался, а глаза его светились задором. И он так же предлагал свою руку своей даме. Улыбнувшись, блондинка переплела свои пальцы с его, в который раз поражаясь тому, как легко и спокойно ей становилось, стоило только оказаться рядом с мужем. — Наконец-то. — Неужели стольких трудов стоило сделать из красавицы принцессу? — Ариадна не просто принцесса. Она — королева. Но… мне сложно находиться на таком торжестве сейчас… ну, ты понимаешь… Грелль кивнул, поглаживая супругу по плечу. — Осталось немного. Скоро будет можно. — Если только я не встречусь с ними раньше. Это давлело над всеми ними. Невысказанным страхом таилось в глазах каждого. Они все боялись. Боялись, что скоро окажутся там же, где Михаил и София. Ибо сражаться им придётся с чудовищем. Мягко потирая кончиками пальцев затылок жены, Грелль чуть повернул её голову к себе. — Быть может, мы все окажемся там. Быть может, мы заберём её с собой. Но так же и она может отправиться туда одна. — Я надеюсь, что так оно и будет… О, смотри, Ариадна! Под восторженные крики женщин из дома, смущаясь, вышла сама невеста. Хитана, шедшая за ней, утирала слёзы счастья. Даже в глазах сияющего Драгомира мелькнула слезинка, когда тот подал руку дочери, помогая сойти со ступенек. А Самир был поражён. Он мягко улыбался, но в глазах его читался тот же самый восторг, с каким тот, кто сначала был слеп, впервые бы увидел окружающий его мир. Вот Драгомир подвёл к нему Ариадну и, вложив ладонь дочери в руку зятя, кивнул ему и отошёл к Хитане. Под аплодисменты собравшихся Самир достал из кармана белоснежный платок и аккуратно вытер слёзы, катящиеся по щекам невесты. — Надо ехать. Анжелика хихикнула. — Сейчас перед тобой предстанет во всей красе свадебное гуляние в России. Бессмысленное и беспощадное. Ведя Анжелику к автомобилям, Грелль удивлённо озирался по сторонам. — Здесь столько народу. Как бы хозяева торжества не затерялись. — Ну так гуляют всей общиной. Свадьба у цыгана — всегда большой праздник, а уж когда выходит замуж дочь барона… Плюс гости со стороны жениха. Усадив супругу в автомобиль, Грелль сел рядом. — Недавно читал статью про большое скопление людей. Митинги, концерты. У людей включается общий разум. Стадный инстинкт. Надеюсь, что всё пройдёт весело и спокойно. Достав из небольшого серебристого клатча подаренную ей недавно Кристиной полупрозрачную пудреницу, блондинка посмотрела в зеркальце, поправляя выбившийся из причёски локон. — Здесь люди приличные. А общий разум ты прекрасно увидишь на нашем выпускном. — Приличные цыгане. Представляю какой в городе разрыв шаблона произойдёт. Что ж, надеюсь, что хотя бы приключений не будет. Анжелика лишь тяжело вздохнула. Она-то знала, что их ждёт нечто покруче происшествий. И ожидания её полностью оправдались. Фотограф работал так, словно от этой съёмки зависела вся его жизнь. Все три часа он ни на секунду не отпускал молодожёнов и их друзей, делая по несколько фото буквально перед каждым встреченным деревом. В очередной раз позируя, блондинка поймала себя на мысли о том, что уже представляет, как запихивает ему в… кхм, задний проход его же камеру. На исходе второго часа Грелль заявил, что его тихая и скромная свадьба его вполне устроила. По крайней мере он не чувствовал себя на ней как предмет интерьера или куколка для чьего-то увеселения. Анжелика, хихикнув, отпила воды из поднесённого ей Хитаной бокала. — Мама мне рассказывала, что когда-то гуляла на свадьбе, на которой фотосессия длилась пять часов. — Зачем? — Для поисков лучшего ракурса и красивых фото. Смотри, Ариадну это тоже радует. Упомянутая невеста как раз жизнерадостно позировала у пруда с утками в парке. Разумеется, жених был с нею рядом, однако в его глазах уже явно виделось желание убивать. — Когда будет наша свадьба… давай лучше попросим Крис написать нам семейный портрет? Так точно выйдет то, что надо нам. — Я с тобой полностью солидарна. Сама хотела попросить её написать меня в готическом наряде. Я ж со своими глазами теперь точно вампир. — Можно ходить по ночам по городу и пугать впечатлительных дев. — Если только эти девы потом толпами не будут бегать за мной с просьбой обратить их в вампиров. — Я всё же надеюсь на человеческое чувство самосохранения. На первобытный инстинкт и страх перед хищником. Фыркнув, девушка покачала головой. — Мы же с тобой смотрели «Сумерки». И ты после этого веришь в адекватность юных дев? — Я предпочитаю надеяться на адекватность человечества. — Зря. Отсняв ещё несколько кадров, фотограф объявил, что съёмка окончена. К вящей радости собравшихся, впрочем. — Аллилуйя! Теперь в ЗАГС? — Регистрации в ЗАГСе у цыган, как таковой, нет. — Я слышал, что Самир настоял на узаконивании союза. — Да. Но на следующий день после торжеств. — И что теперь? Девушка улыбнулась в ответ на тихое урчание в животе. — Теперь в ресторан. — Я смотрю, ты этому рада. — Знаешь, мне уже утки в пруду кажутся вполне съедобными. — Тогда поспешим. Только штрафа за вандализм нам не хватало. Вздохнув, блондинка взяла мужа под руку. — Как ни спеши, а ресторан всё равно в Москве. Но заведение, надо сказать, полностью себя оправдало. Роскошный банкетный зал со сценой, оформленной в виде ночного неба; с потолка свисают нежнейшие облака из белоснежной ваты и множество журавликов-оригами, некоторые из которых были посажены в золотистые клетки. По банкетному залу расставлены круглые столы, покрытые бежевыми скатертями с белоснежным тиснением, вокруг них — белые же кресла, спинки которых украшены лентами персикового цвета. Но больше всего внимание привлекали высокие золотистые вазы на столах, в которых стояли огромные букеты роз всевозможных цветов. — Всё же есть вкус у молодых. Пройдя к нужному столику, девушка довольно улыбнулась. — Да, тут очень красиво. — Да. На столах уже ожидали своего часа различные закуски. Омары, креветки, кусочки лосося, в которые была завёрнута икра, просто вазочки с красной и чёрной икрой, различные колбасные и сырные нарезки, огромное изобилие тарталеток и устрицы. Взглянув на последние, девушка хихикнула. — Говорят, устрицы повышают потенцию. Картинно надувшись, Грелль отвернулся от неё. Рассмеявшись, Анжелика, не удержавшись, погладила мужа по щеке. — Думаю, нам они не понадобятся. — Ну мало ли? Вдруг я тебя не удовлетворяю. Чувствуя, что начинает мимикрировать под цвет платья, девушка перевела взгляд на тарталетки. — Дорогой мой, меня в нашей интимной жизни всё более чем устраивает. — Хм… а я уж думал взяться за изучение порно-сайтов. Думал уже предложить наведаться на детскую площадку, к турникам. Ты будешь стоять, а я подтягиваться. — Хм… к турникам, говоришь? Я видела рядом с площадкой довольно широкие лавочки. — А в Серебряном бору есть домик на дереве. — Ты подбиваешь меня сбежать с торжества? — Нет, что ты. Мы же почётные гости. Глядя на цветущую улыбкой подругу, Анжелика кивнула. — Верно. Но вечером я напомню тебе об этом разговоре. — Когда мы будет наедине, я сам тебе напомню. Подцепив кусочек лосося, блондинка довольно улыбнулась. — Договорились. Меж тем время шло. Играла чудесная классическая музыка, которая не могла оставить равнодушным ни одного истинного её ценителя. Оживлённо переговаривались гости, восхищаясь невестой и женихом, повсюду ведлись приятные беседы. Были поданы лёгкие салаты, изобиловавшие морепродуктами — любимым видом еды невесты, салаты с курицей и другими видами мяса. А так же первые блюда: горячие супы на любой вкус: от всё тех же морепродуктов до супов с беконом и овощами. И, конечно, вино. Едва пригубив напиток, Анжелика блаженно зажмурилась. — Ммм, это восхитительно. — А когда мы узаконим наш брак? — Хм… довольно животрепещущий вопрос. Когда бы ты этого хотел? — Как можно скорее. Выловив из супа креветку, Анжелика кивнула. — Да, я бы тоже не против вот прям щас. Но не получится. — Почему? — Опять же, потому, что со свадьбы мы уйти не можем. Да, утром пришли результаты русского. На проходной бал я со слезами набрала. Ей уже чётко виделись лица приёмной комиссии, когда они увидят тот феерический ужас, называемый её баллами по ЕГЭ. — А пересдать? — На следующий год только. — Почему? Разве нет дополнительных дней? Вдыхая нежный аромат цветов, девушка задумчиво кивнула. — Стеф мне говорил об этом вчера. Но я как-то прослушала. Причина того, впрочем, была неудивительна. Для того, чтобы сосредоточиться, ей стоило сидеть не на коленях у мужа, а хотя бы рядом с ним. — Он говорил, что есть резервный день, в который можно прийти на пересдачу. «До этого момента дожить надо», — подумала было девушка, но вслух мысли не озвучила. И так понятно. — У нас хотят проводить свой экзамен для поступающих. — У тебя всё получится. — Знаешь, я не уверена, что хочу поступать. — Почему? Она смотрела на гостей поверх бокала. Но перед глазами у неё был не пышный банкетный зал, а тот вечер в Москве. Пламя, что лизало её кожу. И дьявольская ухмылка твари. — Я… я наигралась за эти дни на всю свою жизнь. — Я понимаю. И что думаешь делать? — Может, в фотографы подамся… — А ты этого хочешь? Блондинка лишь пожала плечами. Она прекрасно знала, что бы она хотела больше всего. Но, увы… Грелль отпил вина, глядя на гостей. — Тоже им завидуешь? — Да. Не скрою, это так. Хоть зависть — не самое хорошее из чувств. — В нашем случае она понятна. На нашей свадьбе не было ни веселья, ни покоя. — Ну… трёхчасовой фотосессии тоже не было. — Этому я рад. — Ну, а что? Вот только представь: огромное количество гостей, на мне превосходящее по пышности бабу на чайник платье и многочасовое катание по городу с целью сфотографироваться со всеми достопримечательностями. — Звучит… ужасно. Хихикнув, Анжелика огляделась. Почему-то взгляд её задержался на неприметной молодой девушке, сидевшей за столиком у окна. Довольно хорошенькая брюнетка с персикового цвета кожей, большими орехово-карими глазами, одетая в иссиня-черное платье с открытыми плечами и пышной юбкой, она не сводила глаз с жениха и невесты. А, точнее, только с жениха. — Да и лучше всё же отмечать в кругу самых близких. Не люблю вращаться в толпе. Кивнув, девушка постаралась вспомнить, кем могла оказаться таинственная незнакомка. Ариадна ведь называла ей тех, кто будет присутствовать на свадьбе… — Анжи, тебя что-то тревожит? — Ничего серьёзного, любовь моя… А, точно. Вспомнила. Это была кузина Самира, Индира Шакти. Ариадна и впрямь говорила о ней, вот только Анжелика представляла её себе намного симпатичнее. Не донеся креветку до рта, Грелль уставился на неё. — Что? — Девушка за столиком справа от нас, у окна. Кузина Самира. Кажется, она единственная, кто недоволен свадьбой. Взглянув на девушку, Грелль кивнул. — Похоже на то. — Судя по рассказам Ариадны, она вполне могла выйти замуж за брата. У них это распространено. — Но не вышла. — И явно винит в этом Ариадну. Тамада прервал её размышления, объявив начало танцев. Самир поднялся из-за стола, подавая руку невесте, которую Ариадна приняла с необыкновенным изяществом. И вот они уже кружатся в танце, так похожие на принца и принцессу… Анжелика улыбнулась, залюбовавшись ими. — Может, и мы потанцуем? — С удовольствием. Приняв её руку, Грелль вывел девушку на танцевальную площадку, кружа в легком вальсе. Анжелика счастливо улыбалась, на время позабыв обо всех печалях, терзавших её измученное сердце. Сначала с Греллем, потом с Драгомиром, Самиром, ещё с кем-то из гостей, и вновь с Греллем. За танцами она и не заметила, как Самир и Ариадна покинули торжество. Грелль, как и его супруга, так же был нарасхват, отдавая предпочтения дамам постарше, которые уж точно не посчитают, что они более достойная партия для него, чем его любимая. Как было с его первой после Анж партнёршей в этот вечер. Сегодня он предпочитал Анж, дам постарше и вино. Вновь оказавшись рядом с любимым, девушка блаженно улыбнулась. — Кое-кто нас покинул. — Дело молодое. — Это… традиция. В цыганских семьях девственности невесты придаётся особенное значение. — Какое же? На мгновение она замялась, подыскивая подходящие слова. — Невинность девушки ценится очень высоко. И, если невеста невинна, для семьи это большая честь. — А если нет? — Обычно развод. — Так везде почему-то. Мужчины хотят непорочных дев, но себе в удовольствиях отказывать не любят. В ответ блондинка повела плечом. — Аларик настаивал на совместном визите к гинекологу перед свадьбой. Чтобы точно знать, что я — девственница. — А ты не настаивала на визите к проктологу? Вдруг он мужеложник? Звонко рассмеявшись, девушка покачала головой. — Нет, а жаль. Идея хорошая. — Жаль, что уже запоздала. — Очень жаль. Тем временем на столах вновь сменились блюда. Запечёная птица, свинина, рыба. Вина специально к каждому из блюд. Картофель, очень интересно оформленный в виде цветков, белоснежный почти невесомый рис, гуляши, лазаньи. Глядя на всё это, Анжелика покачала головой, в который раз уже пожалев о своём полном неумении готовить. Довольно уплетая лазанью, Греель осматривал зал на предмет молодых. — Так скоро они не вернутся. Анжелика развлекала себя тем, что пыталась понять, как и с какими ингридиентами приготовлена рыба. Крис, конечно, повторит, но вот ей нечего и пытаться. Вздохнув, Грелль продолжил трапезу. Это странно: провести собственный день чёрт знает где. Слова Анжелики оказались пророческими — молодые под бурные аплодисменты вновь появились на банкете лишь спустя час. И, хоть Самир был всё в том же белоснежном костюме, Ариадна уже красовалась в ярко-алом длинном пышном платье без рукавов, лиф которого был заткан блёстками, а талию подчёркивал серебристый вышитый в виде лепестков пояс. Увидев это, кузина Самира совсем спала с лица. — Все же она красавица. Улыбнувшись довольной подруге, Анжелика кивнула. В это время отец и мать Самира подошли к родителям Хитаны и что-то принялись увлечённо обсуждать. Драгомир кивал, а Хитана сияла гордостью. Что было прямой противоположностью выражения лица Шакти. Девушка казалась такой потерянной, что Анжелике даже стало её жаль. — Что-то не так? Грелль недоумённо рассматривал лица родных новобрачных. — Нет, всё в порядке. Видимо, Самир и здесь пошёл наперекор обычаям. Видишь ли, выход невесты в алом платье обозначает, что она стала из девушки женщиной. Как и то, что до мужа она была чиста и невинна. А в случае цыган выносилась бы простыня с каплями крови как свидетельство чистоты невесты. — Но Шакти что-то недовольны. — Недовольна Индира. Видимо, до последнего надеялась, что Ариадна окажется не девственна и Самир от неё откажется. — Для меня, конечно, дикость столь демонстративное отношение… к интимной стороне отношений. Но почему он должен отказываться от любимой? Извините, но женятся же не ради дырки. — Традиции. Давние. Как говорится, в чужой монастырь. Но, если честно, меня бы оскорбило подобное. Анжелика провела пальцем по ободку бокала. Взгляды мужа на этот вопрос она разделяла. Покачав головой, Грелль мыслями попытался вернуться к празднику, что, в общем-то, у него не вышло. В его голове созрел воодушевляющий план. … Сквозь сон она слышала завывание ветра и радовалась возможности валяться в тёплой постели, улавливая ароматы поджаренного хлеба. Райское утро. Было. Ровно до той поры, пока посуда не стукнула об прикроватную тумбочку прямо над её головой, а крепкое мужское бедро не пихнуло её в живот. — Доброе утро, радость моя. Анжелика нехотя приоткрыла глаза. Поджаренный хлеб. Это были бутерброды с поджаристыми помидорами и яйцом. А ещё были мюсли с черникой, пирог с клубникой и стакан молока. Быть может, это и был бы романтичный завтрак в постель, если бы Грелль не был одет под стать промозглой погоде за окном. Плотные вишнёвые брюки, а под серой драповой толстовкой — пастельно-персиковая рубашка. Он был одет так, чтобы не казаться чужим на людях. — Ммм… На данный момент это было всё, что она могла сказать. К столь ранним подъёмам, да ещё и в такую погоду, девушка относилась весьма недоброжелательно. — Ну Анжи. Просыпайся. У нас сегодня много дел. В ответ девушка раздражённо фыркнула и укрылась с головой одеялом. — Грелль, какие дела в такую погоду? Ложись спать. Стягивая с девушки одеяло, жнец посмеивался. — Думаю, что они тебе понравятся. Вставай. Пораньше ляжешь. — Грелль, никогда мне не помогало лечь пораньше. Одеяло отдай. Блондинка явно была недовольна. — Вставай. Сегодня я тебя сам уложу. Нехотя девушка потянулась и всё же встала с постели, взглядом полным недовольства выражая своё отношение к происходящему. — Или я тебя. Как вчера, в ванной. Хихикнув, Грелль присосался к молоку. Его любимая, как оказалось, любила эксперименты. — Кушай и собирайся. — Хоть скажи мне, куда мы собираемся? Откусив кусочек тоста, Анжелика ещё раз взглянула в окно. Погода преотвратнейшая. И это перед выпускным. — В ЗАГС. Реакция её ожидания мужа, скорее всего, не оправдала. Вряд ли он ожидал, что при этих словах она подавится молоком. — Эй… ты чего? Прокашлявшись, девушка покачала головой. — Это было неожиданно. — Разве? Мы муж и жена перед Богом. Будеи ими и перед людьми. — Да, но… я помню, мы говорили… ладно, я собираюсь. Нет, разумеется, этого она хотела. Более того — желала. Но, когда столкнулась, то поняла, что это стало для неё полной неожиданностью. Анжелика думала, что это случится через несколько месяцев после выпускного, однако муж решил иначе. И нельзя сказать, что она была этому не рада. Просто растеряна. — Поешь спокойно, торопыга. — Поесть я всегда успею. А вот на регистрацию — нет. — На роспись я бы не позволил себе так вырядится. Сначала надо подать заявление. Оценивающе оглядев мужа, блондинка покачала головой. — А тебе идёт. — Не мой стиль. Но спасибо. Идём. Здесь недалеко. Да и очереди в столь ранний час быть не должно. Вновь неприязненно покосившись на часы, девушка кивнула. — Это точно. Минутку… Так как теплее на улице стать не обещало, она выбрала чёрные узкие брюки, чёрные ботильоны, серо-стальную блузу с прозрачными рукавами и светло-серое пальто с большими серебряными пуговицами. Кокетливости наряду добавляли бантики на ботильонах и на вороте блузы. С каким-то пугающим предвкушением Грелль вышел навстречу необычайной летней промозглости, бодро топая в сторону ЗАГСа. Но почему-то у самого порога он замедлил шаг, близоруко щурясь и вглядываясь в даль. — Не мы одни сделали ставку на ранний час. Да, навстречу бодро шагал Сергей. Казалось, холод не брал его, и распахнутая серая хипстерская кофта была сугубо имиджа ради. А Елизавета зябко куталась в кофейного цвета пиджак. Видимо, бывший супруг решил везти её на работу не сразу. — О, молодёжь, доброе утро. Тоже подавать заявление? Мы тоже решили пожениться. Во второй раз. Анжелика приветливо улыбнулась. — Да, мой муж решил, что в такой час это сделать будет удобнее всего. — В этом есть логика. Людей ещё нет. А потом весь день свободен. Согласно кивнув, Анжелика подняла воротник пальто. Спохватившись, Сергей приобнял Елизавету за плечи. — Заходите. Неприятно стоять на таком промозглом ветру. Войдя в здание, Анжелика обиженно надула губы: особенно теплее не стало. Хотя, собственно, ждать этого не следовало — отопительный сезон давно уже прошёл. — Остаётся надеяться, что мои руки не окоченеют и я смогу подписать заявление. — Я с удовольствием согрею их своим дыханием. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, девушка кивнула. — Ловлю тебя на слове. Поднявшись к кабинету, Грелль чуть отвёл в сторону Анжелику, пропуская Сергея и Елизавету. — Всё же они хорошая пара. Кивнув, блондинка оторвалась от разглядывания фотографий на стенде. — Да. Хорошо, что они вместе. — Как думаешь, Валентину это разъярит? — А я не думаешь, я знаешь. Разумеется, разъярит. Вздохнув, Грелль посмотрел в окно, на чёрные, нагнанные бушующим ветром грозовые тучи. — Зато я ещё больше утвердился в правильности этого шага. Мы все будем бороться за своё будущее.