welcome home

Корабли отправляются с моей груди. Some have names but most do not Некоторые имеют имена, но большинство — нет. If you find one, please let me know what piece Iʼve lost Если встретишь один из них, пожалуйста, скажи, что я потерял…

— Свидание? — Ага. — То есть… свидание? — Переспрашивает Тарьей. — Да-да, малыш, — усмехается Хенрик. Этого мелкого так легко удивить и порадовать одновременно. Он же не встречаться предложил. И никогда не предложит. — Оу, я… я даже не оделся для свидания, — хмурится парень и, нагнав старшего, теперь вышагивает вровень с ним. — Ты выглядишь… чудесно, — почти не врет Холм. Ему просто плевать, можно подумать, его волнует это. Его даже сам парень не волнует. Он слишком много думает о мелочах, слишком много стесняется и слишком много тупит. Наверное, именно эти качества в людях выводят Хенрика из себя. — А ты всегда красивый, — тихо и робко отзывается младший, уже открыто рассматривая его. Сердце бьется каждый раз быстрее при одном виде старшего, переполняющая любовь буквально мешает ему дышать. — Спасибо за комплимент, — выдавливает из себя Хенрик и берет Тарьей за руку, переплетая пальцы и слабо улыбаясь. Будто он и сам не знает, что он красивый, боже. Только вот Сандвик не просто считает его красивым, а чем-то вроде «гребаный мистер совершенство» или «Хенрик-идеален-во-всем-и-всегда-Холм». Он хочет быть похожим на него, хочет быть таким же уверенным и открытым, хочет ничего не бояться. Парень выглядит для него именно таким, и он знает, что тот не просто так иногда язвит. Тарьей знает, что что-то с прошлым или настоящим у старшего не так, видит зияющую дыру в его сердце, но не может понять, с чем это связано. А еще он видит, какой Хенрик красивый изнутри. Понимает, что тот просто утратил некоторые из чувств, но при этом младший уверен, что он — тот, кто сможет вернуть эти эмоции. Только вот Холм не принимает его, и это заставляет Сандвика теряться, ведь он ожидает, что тот хочет помощи, хочет, чтобы кто-то вытащил его из этого болота. Но, видимо, ему комфортно и так. Сердце Тарьей — словно бьющаяся птица в клетке, а сердце Холма сковано колючей проволокой. И, стоит Сандвику выпустить птицу, как она тут же поранится об острые шипы. — И все же я хотел бы узнать, куда мы идем. — Тебе должно понравиться, — пожимает плечами Хенрик и тянет его за собой, крепко сжимая чужую ладонь. Он и сам не знает, почему передумал со стандартным планом кафе-кино и решил устроить что-то более романтичное, даже договорился со знакомым. Мелкий, наверняка, потом будет рассказывать всем, каким прекрасным было свидание, и каждый раз будет сравнивать последующие с этим. Холма эта мысль греет, но было что-то еще помимо этого. Что-то, с чем разбираться он не хочет. — Мне немного страшно даже, — признается Тарьей и усмехается. Они идут еще минут пять, а после Хенрик затаскивает его в один из отелей, где на первом этаже расположен ресторан, но направляется совсем не к столику или к уборной, а к служебному помещению. Он отпускает его руку и подзывает какого-то парня. — Проводи его на крышу, я скоро приду. Надеюсь, все готово, — Холм, не дожидаясь ответной реакции, просто скрывается за дверью. — Крышу? — Да-да, Тарьей, идем, — машет рукой незнакомец и ведет его прочь. — Ты мое имя знаешь. — Ага, знаю. — Откуда? — Хенрик часто рассказывает про какого-то мелкого. А ты мелкий, логично? Логично. — И вовсе я не мелкий… — А если серьезно, парень, то будь осторожен. Я знаю Холма давно, и обычно он не связывается с кем-то младше его. Он вообще не связывается с кем-либо после одного случая. Но считай, что я тебе этого не говорил. — Не понимаю… — Просто доверяй интуиции, сердцу. Они не обманут, — парнишка улыбается и выводит его на крышу. Они успевают проехать на лифте, взобраться по лестнице и открыть люк. На поверхности расстелен плед, стоит корзинка с едой, а еще лежат цветы. Тарьей тут же краснеет и робко подходит ближе к краю, удивленно смотря вокруг. Стоит тихий вечер. Легкий ветер забирается под рубашку и скользит меж прядей Сандвика, вынуждая его иногда ежиться. Зажигаются мелкой россыпью огни. Все кажется до одури романтичным. — Спасибо, — тихо произносит он, не поворачиваясь. — Позвони, если что-то случится, — Ларс подходит к нему, кладет бумажку в его карман и взъерошивает волосы. — И еще раз спасибо, — оборачивается Тарьей, слегка улыбаясь. Ему хочется умереть от наслаждения. Это все кажется неземным, необычным. Неужели Хенрик сделал это для него? — Вы тут не увлеклись? — Усмехается старший, вскинув брови. Парень даже вздрагивает от неожиданности — не услышал, как тот появился на крыше. — Я уже ухожу, — закатывает глаза новый знакомый и направляется к люку, осторожно спускаясь вниз и прикрывая его за собой. — Итак, я добыл нам шампанское и клубнику в шоколаде, все остальное в корзинке, — Холм садится на плед и манит к себе парня. Тот тут же повинуется, подходит и усаживается напротив, с горящими глазами смотря на него, — я вижу, что тебе нравится, малыш. — Очень. Спасибо, что привел меня сюда. Здесь чарующе красиво, просто дух захватывает. — Ну, я тоже рад быть здесь. Меня больше волнует не красота вокруг, а ты. Выглядишь безумно мило, а еще учитывая то, что сидишь напротив и взгляда оторвать от моих губ не можешь… Тарьей тут же вспыхивает до кончиков ушей и ударяет рукой Хенрика по коленке. Он фыркает и принимается доставать еду из корзинки, но его тут же перехватывают за запястья и укладывают на себя. — И вот, ты на мне, малыш. — Я вижу, — бурчит парень, не сопротивляясь. Тело Холма такое крепкое, а его руки так приятно прижимают к себе. Он буквально ощущает его тепло и согревается, со вздохом ластясь. — Мало лишь видеть, — шепчет парень и целует его, гладя руками спину и неспешно проникая языком в рот младшего. Он и сам не понимает, почему так злится на себя и наслаждается одновременно. Тарьей неплохо целуется, а еще он полностью подчиняется и тихо стонет ему в губы, запустив руку в волосы. Хенрик приходит в себя только когда Сандвик нетерпеливо начинает ерзать на нем. Он сглатывает и мягко отстраняет его от себя, расслабленно лежа и смотря в чужие глаза. — Хочу шампанского, — он не может скрыть смущения, поэтому просто осторожно слезает и садится рядом, смотря, как Холм лениво принимает сидячее положение и открывает бутылку. Разлив по бокалам, они почти мгновенно осушают их, и Тарьей сам подается вперед, целуя его и тихо урча от удовольствия. Целоваться с Хенриком — незабываемо. В этот раз он сам отстраняется, положив старшему руки на плечи, и берет клубнику, макает в шоколад и подносит к губам. Сандвик немного откусывает, и струйка сока течет по подбородку. Хенрик приближается к нему и языком проводит по тонкой полоске, слизывая капли. Он целует его, и Тарьей, кажется, умирает. Холм грубо проникает языком в рот, обводит им ряд чужих зубов, кусается и успевает полностью уложить его на спину, оседлав. — Ты очень сладкий, — усмехается старший, отстранившись и смотря, как тот пытается сфокусировать взгляд. Он обхватывает запястье Сандвика пальцами и съедает оставшуюся часть клубники, задев губами чужие фаланги пальцев. — Хенрик… — хрипло выдыхает Тарьей и берет его за руку, прикрывая глаза. Он просто морально вымотался. Это настолько крышесносно, что он готов отдать за еще один такой момент все что угодно. — Ты немного замерз, так что скоро пойдем. Оставшееся время они проводят целуясь, изредка прерываясь на шампанское, клубнику в шоколаде и просто чтобы перевести дыхание. Тарьей абсолютно точно влюблен, а Хенрик понятия не имеет, что происходит.

***

Старший провожает Сандвика до самого дома, целует на прощание в уголок губ и быстро уходит, помахав рукой. Тот еще стоит несколько минут на месте, трогая пальцами губы и сжимая в руке букет, пусть и помятый, но самый красивый для него. Тарьей уверен, что Хенрик действительно хотел его целовать и что все эти комплименты были сделаны искренне. Он не знает, почему так верит в это, но что-то не дает ему усомниться. Парень не спит полночи, ворочаясь в кровати и иногда посматривая на телефон. Бумажку с номером он не выбрасывает, но вбивать не торопится, слишком уж этот Ларс кажется ему странным, хоть и дружелюбным. Сообщений от Холма нет, в принципе, он и не ждал. Хочется написать Ульрикке, но что он скажет? Что не послушался ее и около двух часов сходил с ума в объятиях Хенрика? Вряд ли ту устроит такой расклад. Вздохнув, он включает телевизор и просто начинает смотреть первую попавшуюся программу, пока Морфей не забирает его в свое царство.