Истинные чувства

POV Нуки       Можно ли сказать, что этот день начинался как-то необычно? Нет.       Можно ли сказать, что поведение ребят было странным? Нет.       Можно ли сказать, что я ожидала такой подставы? Нет.       Можно ли сказать, что те двое стали врагами? Неизвестно.       Можно ли сказать, что мне повезло, что всё закончилось благополучно? Не совсем, ведь это нельзя назвать благополучным исходом.       Можно ли теперь смело смотреть в будущее и надеяться на лучшее? Нет.       Можно ли теперь всех ребят заставить забыть то, что они видели совсем? Не уверена..       Можно ли сказать, что я зла на парней? Да, определённо, они могли остановить.       Можно ли сказать, что что-то бы изменилось будь я там? Определённо.       Можно ли сказать, что я ещё люблю его? Да.       Можно ли сказать, что я испугалась? Нельзя, но это так.       Можно ли сказать, что нервы ребят находятся под контролем? Нет.       Можно ли представить каков бы мог быть печальный исход?       Можно ли винить Пургена в произошедшем? Частично.       Можно ли оставлять после этого их двоих? Не знаю..       Можно ли стереть ту картинку в голове? Если бы..       Можно ли назвать этот день дерьмовым? Да.       Можно ли ругать ребят, допустивших это? Невозможно ответить точно.       Можно ли ругать себя? Конечно.       Можно ли теперь оставлять эту тему без внимания? Ни в коем случае.       Можно ли теперь ехать спокойно в тур? Нет.       Можно ли залечить все его раны? Только любовью.       Можно ли отречься от любви? Невозможно.       Можно ли кусать губы до крови от нервов? Скорее да, чем нет.       Можно ли попытаться простить их? Наверно.       Можно ли перестать об этом думать? Хах. Попробуй.       Можно ли мне закрыть глаза и узнать, что он в безопасности? Невозможно.       Можно ли мне перестанут сниться эти сны? Ещё чего захотела.       Можно ли сделать так, чтоб эти кошмары не стали явью?..       Можно ли? Нет. Нельзя. Какой бы вопрос не был задан.       Отныне нельзя. Конец POV       Утро того дня и правда казалось солнечным. После Рязани они наконец приехали в Москву и должны были собраться обсудить слова сингла, его мелодию. Подстроить музыку. Напеть, возможно, партию. В общем, сделать этот день весьма продуктивным. Отдых оставался на потом.       Вот и казалось, что их жалеет так солнышко, которое уже с самого утра было ярким, посылающим тёплые лучики света.       Отсюда и настроение у ребят было хорошим.       Хах. Было.       Несмотря на хороший и бодрый дух в здоровом теле, не все музыканты группы Слот были спокойны и беззаботны в этот день.       Одного парня явно что-то беспокоило. Только тот не мог понять до конца что же это и почему его не отпускает. Но всё же он решил последовать, как и остальные, и спокойно уселся на диванчике, задумываясь над новым синглом. — Такс-такс, мальчишки и девчонки, прежде чем начинать трудиться давайте с вами хотя бы пообедаем. Я схожу за обедом, а вы скажите кому что взять. — Я с тобой. — проявила желание Нуки.       Ну да, хоть всё и казалось тихим и безмятежным, атмосферка всё равно творилась странная. И не было понятно до конца почему. Поэтому девушке было проще уйти с их тур-менеджером. — Мы ненадолго, мальчики, ведите себя хорошо. Ах-да, совсем забыла. Айди, Вася, Никита, Костя, вам что взять? — Катюш, возьми сырничков с вареньецем. — сказал Серёга, не задумываясь особо о выборе. — Мне пельмешек, пожалуйста, я проголодался. — сказал голодный Васёк. — Давай какой-нибудь салат, например, цезарь, и булочку с маком. — сказал Никита, перебирая струны. — Я не голодный. — сказал как отрезал Пурген. — Игорь, а тебе? — вспомнила и про него Катя. — Ох, Катя, ему как всегда. Пошли уже, и так задержались. — стала выводить её из комнаты Даша. — Аха, да, мне как всегда... — опомнился Кэш.       Прошло минуты три с их ухода и тучки над головами ребят сгущались всё сильнее. Особенно это можно было сказать про Фёдорова, который не сводил прожигающего взгляда с вокалиста, пока остальные о чём-то щебетали в стороне. POV Пурген — А как обычно, это как, не подскажешь? — решил задать ему вопрос я, наконец нарушая эту тишину. — А тебе это разве интересно? — решил ответить мне тем же он.       Ухмыляется падла. Сидит довольный, делает вид, что всё прекрасно и дальше будет только лучше. Значит немного поговорим. — Да знаешь ли, стало вдруг интересно. — Я тебя поздравляю с этим. — сколько сарказма можно услышать, вашу ж дивизию.       Ага, разговор пока он толком не поддержит. Значит надо разговорить тебя, Игорёк. Начать тему хоть как-то интересующую тебя. — Ты такой кислый, потому что осознаёшь провал? — конечно, едкая фраза всегда не помешает. — Что? Чего ты пристал, Кость, бутерброд с тунцом. Сильно помогла информация? — умничает, посмотрите-ка. — Да, теперь я буду знать куда тебе подсыпать яд. — Ахахах, а неплохо, знаешь. Главное не перепутай. — решил пререкаться со мной.       Решил играть со мной. Ну давай, посмотрим, как у тебя это выйдет. — Скучно что-то с тобой. — А ты такой недовольный, потому что тебя оставили за ненадобностью одного с такими скучными музыкантами, как мы? — На что ты намекаешь? — Я? Что ты. Ни на что. Я ни на что не намекаю.       Хах, на что ты намекаешь, мразь, я же тебя в итоге самого и заставлю жалеть о всех сказанных тобою словах. — Я говорю, что не стоит грустить по тому, что она захотела почувствовать себя немного свободной. Без тебя. Понимаешь ли, всем нужен отдых от людей, особенно назойливых. — с ноткой иронии и удовольствия произнёс он.       Ахах, очень смешно, хочется стереть твою улыбку с лица. Ты нагло смеёшься мне в лицо, зная, что меня это злит.       Ты что, решил принять мою игру? — Очень смешно. — Ну, над правдой не смеются, Костян. Хотя, дело твоё.       Хорошо. Я дам тебе минут пять придумать более остроумные фразы и начну атаковать тем, что ты никак не сможешь оставить без внимания.       Хотя нет. Почему я должен давать тебе поблажку? Я не дам тебе сидеть расслабленным в креслице после того, что я видел, урод. — Интересно, а ты осознаёшь, то что между вами всё кончено? — наконец без улыбки на лице задаю тебе такой вопрос, зная, что ты увильнёшь от ответа. — Извини, не понимаю о чём ты. — переводишь взгляд на ребят. — Ты же знаешь, что тебе больше не на что рассчитывать, Игорёк. — Слушай, чего ты добиваешься? — наконец смотришь мне в глаза с неким презрением. — Я? Нет, что ты. Просто констатирую факты.       Игнор с твоей стороны, Игорёк, как некрасиво, ну что ж продолжим. Похоже я попал в уязвимое место. А точнее туда, куда считается больнее всего.       Ведь так? — Ну так что? Ты не ответишь на мой вопрос? — решаю домучать наконец его, но понимаю, что тот не расколется. — Чего ты приебался? — ого, как грубо. Бросаешь мне, словно выплёвываешь желчь. — Я? Я просто беседую с хорошим знакомым МОЕЙ девушки. — разваливая на креслице с удовольствием, смакуя каждый кусочек, говорю я, протягиваю, акцентируя внимание на предпоследнем слове.       Опять игнор. Да ты заебал. Я тебя сейчас реально начну злить. Посмотрим как ты и что мне заговоришь. Больше не сможешь делать похуистичный вид. — Хм. Слушай, а не поделишься случайно тем, что любит Даша?       Молчание. Игнор. А ты меня начинаешь бесить ещё больше. Может хотя бы уже покажешь свои истинные эмоции. — Ну чего ты ломаешься? Эта информация тебе всё равно больше не пригодится. А мне только поможет.. Я же теперь стараюсь сделать всё, чтобы порадовать СВОЮ девушку. — моя едкая улыбка заставляет тебя нервно сжать кулаки, но на лице по прежнему не дрогнул ни один мускул. — Ну молодец, мне что тебе блять похлопать теперь? — хлопаешь, как и сказал. Умно.       Забавно наблюдать за тем, как остальные музыканты начинают немного настораживаться нашим странным диалогом, постепенно перерастающим на повышенные тона. — Ты в последнее время такой нервный, неужели твоя девушка не способна тебя удовлетворить полностью. — конечно же не обойтись без этой темы, зато уши-то как навострил. — Заткнись. — наконец вижу раздражение на его лице. — Или ты так скучаешь по Нуки, что у тебя не встаёт на свою же девушку и ты лишь передёргиваешь один в кровати, вспоминая первое февраля, мразь? — мысли о подобном отвратительны, но мне же лучше и легче вывести его на чистую воду.       Хах. Неужели я добился своего и тебе больше нечего мне ответить? — А меня вот очень удовлетворяет. Полностью. — аж чуть ли пришлось не облизнуться, чтобы увидеть в глазах молнии, которыми он в меня метает.       Хах, демонстративный игнор? Ты что, Игорь, хочешь, чтобы я повысил голос и все услышали какой сволочью ты оказался? — Как там вообще Лена? Так жаль, я так и не успел спросить у неё рецепт того вкусного пирога. Или тебе совсем не до того, Игорёк? — Ты уверен, что хочешь поговорить об этом прямо здесь и сейчас? — перевёл взгляд он сначала на ребят, а потом в другой угол комнаты, показывая, что они здесь явно не одни. — А что, тебе есть что скрывать от своих хороших друзей? — огляделся на всех я, давая тому понять, что мне всё равно на лишних людей, которые навострили свои локаторы.       Снова игнор. Ты думаешь наверняка о том, что я сейчас несу. Что я обдолбался или напился. Но нет, меня просто заебало молчать и молча смотреть на всё. В том числе и на то, как ты, сука, тайно мечтаешь о моей девушке. — А ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос. Обидно. — припоминаю я, упираясь локтями в колени, смотря прямо на него. — Ты просто обдолбался и приебался ко мне. Поговорим позже. — отворачиваешься. — Нет, я хочу прямо здесь и сейчас рассказать тебе то, что Даша, кстати, уже постепенно забывает тебя. Мне наконец удаётся отвлечь её в постели. — мне приходится идти на крайние меры, говорить это, смотря ему прямо в глаза, выслеживая каждую реакцию и изменение в поведении. — Закрой свой поганый рот. — я вижу проступающие на лбу вены от вскипающей злости. — Слушай, а ты мне объясни, что ты чувствуешь. Вот смотри, когда-то ты был успешным, рядом было множество красивых девушек и прекрасная вокалисточка, в которой ты души не чаял, но тут на горизонте появился фанат-подросток. Но если бы ты действительно дорожил, ты бы не потерял. Ты знаешь. Вот ты не ценил её, позволял себе мысли о других, вот тот, кто на небесах и решил тебя подъебать за твою же самоуверенность того, что всегда будет так, что эта сладкоголосая вокалистка всегда будет тебя ждать. — начал перечислять и уходить в далёкое прошлое я, надеясь побольнее зацепить. — Если бы я был таким подонком, думаешь она стала бы так долго любить меня? — А с чего ты вообще взял, что она любила тебя? Если бы любила, так быстро бы не отказалась от тебя. А ты заслужил. Знаешь, я получил то, что ты когда-то не ценил. — аргументирую я, пока тот, еле сдерживается, чтобы не вмазать мне прямо по скуле. — Я не хочу тебе угрожать, но если ты сейчас не закроешь свой рот, я вырву твой язык, чтобы ты навсегда заткнулся. — какие громкие слова. — А ты попробуй. Ты же слабак. Ты ничего не сделал для того, чтобы она была с тобой. Ты лишь всегда причинял ей боль. Ты думаешь она всегда бы позволяла себе так унижаться, ожидая пока ты наиграешься со СВОЕЙ девушкой?       Снова игнор. Хах. Мне кажется мальчик настолько обижен, что от злости губки нервно подрагивают. — Теперь и я могу играться с ней. Знал бы ты как сладко и громко она стонет подо мной, моля о продолжении. — о да, ради этого и стоило заводить этот разговор, я вижу, как ты вытаращенными глазами уставился на меня, губы подрагивают, зубы стиснуты, ты изо всех сил сдерживаешься, чтобы не вмазать мне. Пытаясь успокоиться. — Блять, пошёл ты нахуй. Я больше не буду продолжать этот разговор. — ты решаешь закончить разговор на таком интересном моменте?       Ну уж нет. — Она с таким лицом просит быть быстрее и не останавливаться. Знал бы ты... А мне так забавно, Игорёк, видеть как она забивает на тебя хер, активно отвечая на мои ласки. Податливая.       Молчание с твоей стороны. А ты уже и встал с кресла, чтобы покинуть эту комнату.       Не сегодня, Игорь, не сегодня. Конец POV POV Кэш — Если хочешь, я попрошу её снова грязно прыгнуть к тебе в койку, как ты попросил её первого февраля. Ей же не впервой, а? Сколько раз ты трахался с ней за моей спиной, а она как шлюха поддавалась. — сладко шепча каждое слово, он вытягивал из себя наигранную улыбку. — Блять, мразь, повтори, что ты сказал. Как ты её назвал, сука. Повтори. — я не выдерживаю и развернувшись, со всей дури хватаю его за шиворот футболки, приподнимая, сжимая яростно кулаки. Чуть ли не плюя ему в лицо. — Что, жалеешь? — мне хочется разорвать тебя на мелкие части, урод. — Жалеешь, что шлюшка перестала ею быть для тебя? — Я убью тебя. Заткнись нахуй, я вырву твой язык. Твой блядский язык. — толкаешь меня в сторону, намекая, что больше не намерен выслушивать. — Ты что, в отчаяние впал, ублюдок, убери свои руки. И больше никогда не прикасайся к моей девушке, мразь. — Да как ты смеешь вообще сначала говорить такую хуйню про свою девушку и меня, за её же спиной? Мудила.       Я не могу этого стерпеть и первый удар приходится ему прямо в челюсть. Была бы моя воля, я бы разорвал его на куски уже за то, что он позволил открыть свой поганый рот на свою же девушку. На девушку, блять, которую я люблю. Я никому не позволю её оскорблять, тем более её же парню. — Заткнись и слушай. Я слишком долго терпел ваши грязные выходки, делая вид, что я слепой крот, пока ты так страстно сосался с ней, а потом дома со своей девушкой. И кто после этого из нас мудила?       Он повалил меня на пол, хватая так же за шиворот, попутно стараясь ударить в челюсть, глаз. Правда один удар очень болезненно приходится в ухо, и сначала даже появляется какое-то странное состояние. Я проигрываю ему в этих секундах. Он оказывается сверху и начинает лупасить, не рассчитывая силы. — Прекратите. — попытался вмешаться АйДи, но получил от этого бугая прямо по губе. — Серёг, всё будет нормально. Пожалуйста не вмешивайтесь. — Это только наш с ним разговор. — добавил Пурген.       Ещё недолго у нас был зрительный контакт, но следующая едкая фраза заставила меня ещё яростнее начать его бить, валяя по полу. — Ты с самого начала был ничтожеством. Тогда хули ты мне сейчас загоняешь про мораль. Ты трахался со своей девушкой, а потом зажимал Нуки, делая её собственной шлюхой. Ты хоть понимаешь как ты отвратителен?       Наверно для ребят это было шоком видеть то, как один за другим мы разбивали губу, наносили многочисленные ссадины, из которых в тот же момент сочилась кровь, набивали фингалы, которые потом хер знает сколько будут сходить.       Но я просто не позволю ему так о ней отзываться. Чёрт возьми, он прав, но я никогда не позволял никому произносить этого слова про неё. И она никогда такой не была ни для кого. — А это нормально, что ты в порыве ревности так по-сучарски отзываешься о той, кто тебя по-настоящему полюбила, гнида! Ты не достоин её. Сука, получи.       Мы поменялись, теперь я находился сверху, теперь я старался ударить посильнее, стараясь пробивать даже блок ударов, стараясь отрубить его, чтобы он прекратил молоть это говно своим ртом. Давая отпор.       Да, я знал, что он сильнее, но я не смел проигрывать, защищая честь и любовь к той, кого оскорбили. Кого так унизили этими словами.       Руки уже дрожали от гнева, который вырывался наружу полным потоком. Костяшки уже были разбиты, теперь на лице можно было сказать, что почти не осталось целёхонького места.       Пока я пытался что-то до него донести приходится сначала удар меж рёбрами и потом по и так разбитой губе. Вместо этого сплёвываю кровь вперемешку со слюной.       Смотрю на Серёгу, я уверен, что Нуки будет ругаться, но я никак не хотел его подставлять... — Да вы поубиваете друг друга, я срочно позову их! — говорит Никита, боясь теперь действительно за своего друга. — Если ты позовёшь её сюда, ты будешь следующим после своего дружка. — угрожать моему другу вздумал, падла. — Не смей угрожать ему, сволочь. — удар приходится по подбородку. Вместо желаемого результата, костяшка больно защипала от столкновения кости с костью.       Именно поэтому я потерял несколько секунд и снова оказался прибит к этому полу. Хотя после каждого удара я ощущал себя немного страннее. Какое-то ослабленное состояние. Боль есть, но она отступает на второй план.       Тонкие струйки крови, прочерчивающие ярко-алые линии по подбородку, текли одна за другой.       Оба уже достаточно запыхались. Но в нём было больше злости. Ярости. Гнева. Или просто я немного выдохся.       Позор мне. — Я всё равно действительно её люблю в отличие от тебя.       После этих слов прилетает удар в предплечье. Я гневно зашипел сквозь зубы, заставляя того улыбнуться какой-то маниакальной улыбкой. Жестокой. Безрассудной. Сумасшедшей. На тот момент наверно мы действительно хотели друг друга убить к чёртовой бабушке.       Удар за ударом. Синяк. Ссадина. Разбитая бровь. Губы уже в нервной улыбке, кровоточат. Ухо, по которому залепил этот придурок по прежнему болело. Злоба на всего его слова теперь пожирала изнутри.       Несколько раз мы наносили парочку сильных ударов. Один раз даже получилось так, что я ударил его три раза в скулу, в живот, в подбородок. Но видимо сколько бы я не качался, сколько бы сейчас не набирал массу, и пусть и не совсем для Даши. Я понимаю, что по прежнему преимущество остаётся за ним.       Он обхватывает яростно горло, надавливая, начиная душить, я сначала пытался схватить своей рукой за его и отцепить, но тот лишь сильнее упирался и вдавливал прям в пол. Нога дёрнулась к столу. Со стола упал микрофон, которым так сегодня и не успел воспользоваться. Грохот был. Надеюсь они будут нескоро.       Он стал бить головой о пол, несильно, но весьма неприятно и как бы я не хватал за шиворот, как бы не вцеплялся ему в рожу, я видел, что он даже почти не уставал. А меня силы уже значительно покидали.       Особенно последние пять ударов сделали своё дело и теперь я мог подняться лишь головой, тело гудело, сознание немного мутнело, перед глазами были непонятные временные вспышки, стоило их только закрыть на секунду, прилетал ещё удар. — Ты же всё равно понимаешь, что тебе придётся долго учиться быть любимым с ней так, как это делал я. Ты же понимаешь, что от секса чувства не рождаются. Ты же понимаешь, что она будет страдать, если ты лишишь её нашего общения. — Что ты мелешь, сукин сын. — тот остановился, переставая дубасить на какое-то время. — Ты понимаешь, что сделаешь ей больно, и после этого называешь себя лучшим? Да ты никто после этого. — после этих слов, я вложил все силы в последний удар, заставляя того руками взяться за скулу и немного прошипеть от боли. — Не смей. Не смей никогда называть её так, как ты это сделал десятью минутами ранее. — из последних сил нашёл в себе силы ударить его прямо в лоб своим же лбом и после этого рухнуть. Рухнуть и смотреть на то, как он морщится.       Наверное Даша будет расстроена, увидев всё это...       Прости, Дашик.       Я бы извинился, если бы были силы. Надеюсь, что ты не сильно будешь зла на ребят, они правда хотели помочь. — Нуки... Конец POV POV Нуки       Когда мы наконец закупились всем, чем нужно и пошли обратно по коридору репетиционной базы, мне казалось что что-то не так.       Когда мы подходили уже близко к нашей комнате в реп.базе был слышен какой-то грохот и чьи-то пререкания, я сообщила Кате, что пойду вперёд.       Пожалуйста, заставьте меня забыть то, что я увидела, войдя туда... — И запомни, она всегда будет только моей!       Я успела лишь сказать: «Что происхо..» и в следующий миг увидела Пургена, переполошенных ребят, и, и...       Из рук выпали все продукты, я стояла с опущенными руками, мой разум не хотел воспринимать картинку, которая была прямо передо мной... Я старалась отрицать то, что видела...       Я увидела окровавленное лицо Кэша..       Пожалуйста, можно я забуду.       Я словно попала в реальность своих кошмаров.       Рядом был Костя, он сидел прямо на Кэше, запыхавшийся, в ссадинах и с сердитым лицом. — Что здесь, б-блять, происходит? — только и могла произнести я, смотря ему в глаза, и озираясь на остальных ребят.       На пороге показалась уже Катя, зайдя и увидев это, она впала в ступор. Произнося растерянное: «Оставили бля одних...» — Кэш! Эй, Кэш. Кэш! — пыталась я до него докричаться. — Что ты с ним сделал?! — крикнула я Пургену. — слёзы сами стали собираться на глаза. — Хватит паниковать, блять, не сдох он. — сказал он мне, сплёвывая кровь. — Что ты с ним, твою мать сделал?! — оттолкнула его я, сбрасывая с Кэша. — капли одной за другой покидают глаза и катятся дорожкой по щеке вниз.       Он плюнул в сторону и вышел из комнаты, чертыхаясь. — Кэш.. Кэш, блять, очнись! — трясла его я, пытаясь докричаться. — Скорую, вызовите кто-нибудь скорую! — на этих словах слёзы решили усилиться.       Я увидела то, что на уровне головы, кровоточащая рана, я видела эту кровь. Я сходила с ума от осознания, что это его кровь. Что он еле живой. Что ему так сильно досталось.       Когда ты видишь кровь дорогого человека, ты хочешь забыть этот момент, потому что знаешь, что это долго будет являться к тебе в кошмарные сны. Потому что эмоции, испытываемые в этот момент, сравнимы с самой ужасной болью и потерей. С самым главным страхом и путанными чувствами, которыми управляет любовь. Ведь никто из нас не хочет видеть, как на его глазах, любимый человек истекает кровью.       А ещё, когда задумываешься о том, как ему было больно, становится очень паршиво, на душе и в сердце. Отсюда и слёзы.       Прямо сейчас я видела, как тот человек, которого я люблю больше всего на свете, которым я так дорожу, лежал на холодном кафельном полу, на лице ни живого места, из ссадин и кровоподтёков продолжает идти кровь. Он лежит неподвижно. Не отвечает. Я не слышу того, как бьётся его сердце. Я примыкаю прямо к груди.       Пожалуйста, скажите мне, что это просто мой рассудок пытается меня свести с ума, что всего этого сейчас нет перед моими глазами. — Какого чёрта, вы как истуканы стояли и не могли разнять их? — начинала ещё сильнее плакать я, крича на ребят.       Я не могу остановить свои слёзы. Я касаюсь своей щеки, своих глаз и понимаю, что слёзы горячим потоком льются без моей воли. Я не могу ничего с этим сделать. Капля одна за другой падают на мужскую грудь.       Пальцы сами по себе тормошили волосы, сами по себе пытались легонько касаться скул, мест от побоев, я пыталась хоть как-то его дозваться. Мне было плевать перепачкаюсь я в его крови или нет. Лишь бы только он открыл свои глаза.       Толком не помогало, но немного может успокаивало, когда мои пальцы гладили его, к сожалению по окровавленным волосам. — К-кать, я хочу переложить его... — Даш, прости. — АйДи подошёл сзади и положил руку на плечо. — Отвали. Какие вы друзья после этого, если молча стояли и наблюдали, как избивают вашего друга? — начиналась истерика, я не знала, как себя успокоить.       Меня могло успокоить лишь одно. Если он откроет свои глаза и посмотрит на меня. Живой. — Они говорили, что это только их разговор. — А вы нашли кого слушаться... — Твою мать, что с ним, почему он не открывает свои глаза? — У него возможно травма головы, лучше его вообще сейчас не трогать. — Предлагаешь стоять как вы, истуканом, и молча наблюдать за тем, как он уходит из жизни? — Тш-ш, глупая, он просто без сознания.. — пытался меня успокоить АйДи.       Я пыталась верить в лучшее. Пыталась. Мы дожидались приезда скорой помощи. На одном моём срыве, когда я примкнула к груди, сжимая пальцами футболку, я коснулась другой рукой его губ, горячих.       Почувствовала дыхание. А потом на своей спине его ладонь. Он нежно гладил, успокаивая. Я не верила всему, что произошло, я боялась, что я сейчас проснусь, а исход один. Я боялась, что если не проснусь, то будет только хуже. — Дашик, ну ты чего.. всё же хорошо. — он ласково улыбался, хоть на это у него почти и не было сил. — Какой хорошо... ты весь побитый. — я взяла его за руку и прислонила к своей щеке. От слёз было плохо видно, но мне было достаточно чувствовать его своей кожей.       Я старалась не касаться костяшек, потому что чувствовала как сильно они сейчас щипят, принося ему боль. Лишь тёрлась щекой о его руку, стараясь поцеловать, чтобы хоть как-то отпустить неприятное чувство. Он смотрел на меня, он не понимал, почему я так себя веду. — Я в полном порядке. Пожалуйста, не плачь. — он смахнул капли с моей щеки, нежно поглаживая.       Я долго буду себя ругать за тот порыв. Долго. Но я примкнула на пару секунд губами к его губам, потому что знала, что это почти единственный способ был меня успокоить во всей этой ситуации.       Мне было плевать на то, что подумают другие. Я испугалась. Я испугалась за него. Я боялась его потерять, и боюсь до сих пор. — Даш. Костя. — сказал он мне, давая опомниться. — Ты весь побитый. На тебе ни живого места. Я не удивлюсь, если он тебе сломал там чего..не смей отказываться от госпитализации! — Глупыш, я в порядке, иди. Он ждёт. — он погладил меня по дредам и опустил руку, слабо улыбаясь.       Но он не понимал того, что я была очень зла на Костю. И не хотела его видеть.       В тот момент я хотела лишь остаться с ним, но, сука, сраное обещание, я не могла. Я просто не могла остаться, хоть и хотела. Из-за обещания тому человеку, кто это сделал.       Я не смогла уйти с Катей до приезда скорой помощи. Дождавшись, пока те выйдут из репетиционной базы, спросила: «Что с ним? Это серьёзно?».       Мне же в ответ последовало их: «Сложно пока сказать. Возможно сломано ребро, может быть трещина кости, травма головы вроде не такая сильная, но волнует, что травма открытая. Хотя может оно и к лучшему и обойдётся без сотрясения.»       Когда я произнесла слабое: «Спасибо, пожалуйста, позаботьтесь о нём.», я ушла по направлению к Кате. Мне нужна была её поддержка. — Нуки-крошка, пойдём-ка я приведу тебя в порядок. — она повела меня в туалет, чтобы смыть потёкший от слёз макияж и оттереть кровь.       Можно ли забыть всё это? Как кошмары, которые мне снятся без перебоя.       Пожалуйста, я хочу это забыть. Я устала.