Silent Violence

      — Мы пробьем его, Грегори, — голос Майкрофта был немного глухим и усталым, и инспектор сомневался, что это только помехи в телефонной линии.       — Это была случайная удача, — решил добавить Лестрейд, — Я не знаю, как будет потом…       — Это не случайная удача, — сварливо начал Холмс, заканчивая почти нежно, — А ваш несомненный талант. Я знал, что смогу на вас положиться. Постарайтесь выведать у нее что-нибудь про Морана, это очень важно…       — Я не буду спрашивать впрямую, — отказался Грег, — Так что, как пойдет. И, Майкрофт… — Лестрейд сделал паузу, чувствуя, как на том конце провода собеседник вслушивается внимательнее, — Вам бы отдохнуть… Не давая Холмсу больше и слова вставить, инспектор повесил трубку, чему-то своему ухмыляясь. Потекли дни. В своей основе довольно скучные, скрашиваемые только редкими звонками Холмсов (причем, обоих), странными, порой, нелепыми выходками девочки и редкими визитами коллег Лестрейда по Ярду. Последнее девочка очень не любила. Все два раза, что к инспектору приходили Салли и Диммок, она, хмуро оглядев их, удалялась к себе в спальню, и никакими силами нельзя было ее оттуда вытащить. Когда инспектор и сержант уходили, девочка появлялась в гостиной сама, всегда тихо и незаметно. Из этого Лестрейд сделал неутешительный для себя вывод, что в качестве единственного друга она выбрала его. Грегу был по душе ребенок, за неделю их совместного существования он успел к ней не только привыкнуть, но и привязаться, ему начинало нравиться возиться с ней, что-то рассказывать – он знал, что она его слушает… Но он скучал по работе, по друзьям, по выпивке, в конце концов… Кажется, еще немного, и он непременно соскучится еще и по Холмсам! А ребенок требовал внимания каждую минуту. Это не утомляло, но уйти куда-нибудь хотя бы на пару часов не представлялось возможным. Кроме того, инспектор довольно часто задумывался о том, что доверие доверием… Но они так ничего и не узнали о самом ребенке, а она наотрез отказывалась что-либо отвечать.       — Я даже не знаю, как тебя зовут… — пожаловался ей Грег на третий день их существования вместе. Ребенок оторвался от тарелки спагетти, с недоверием взирая на мужчину.       — У тебя оно ведь есть, имя? — решил уточнить Лестрейд. Девочка не ответила, но по неуловимо изменившемуся взгляду он понял – есть. Но вряд ли с этим именем связаны хорошие воспоминания.       — Ну, может, ты мне его скажешь? Согласись, невежливо мне все время называть тебя на «ты», даже не представляя себе, как тебя могут звать. Ребенок неловко улыбнулся, еще сильнее вжимаясь в тарелку. Но Грег не был склонен отступать.       — Ты можешь мне его написать. Ты ведь умеешь писать? «О Боже, нет, только не это…», — в миг пролетела мысль в голове Лестрейда, когда он увидел полные ужаса и боли глаза.       — Ага… И читать, видимо, тоже… — присвистнул он, сжимая под столом кулаки, — Ну, никто не запрещает нам научиться. Ребенок восторженно посмотрел на него, и Грег понял, что у него получилось – надо просто научить ее писать и читать… Это и будет ключом ко всем ответам. И вот тогда, когда она сможет написать им про всех подельников Мориарти, в том числе и про Морана, Грег сможет со спокойной душой вернуться к своей работе, никогда больше не… Взгляд его упал на мирно копошащуюся в тарелке девочку. Внутри инспектора что-то со звоном разбилось. О чем он говорил? Что он сможет «не»?... С размеренной жизнью, полной работы круглыми сутками, дешевых ужинов и быстрых перепихов придется распрощаться. Потому что забыть прежнюю жизнь ему теперь будет явно легче, чем испуганные шоколадные глаза. На следующий день в районе семи утра Лестрейду под дверь просунули азбуку. Обматерив про себя одного из рода Холмсов, инспектор с большим удовольствием показал средний палец на одну из найденных им камер в коридоре квартиры. Но азбуку к делу все же решил приладить. Уже через пятнадцать минут занятий стало ясно, что девочка буквы знает. И даже некоторые их них может воспроизводить. Она могла тянуть гласные почти как здоровый ребенок, согласные давались тяжелее, и выходило у нее что-то вроде мычания, которое она никак не могла сформировать в отдельный звук. Кроме того, ее пугал звук собственного голоса: слыша речь окружающих, она, конечно, понимала, что ни один из произнесенных ею звуков не похож на что-то связное, и хотя Лестрейд уговаривал ее, что все начинают точно так же, тяжело, она все равно забивалась куда-то по углам и не желала продолжать уроки. Тогда Грег решил сконцентрироваться на письме, не мучая девочку занятиями речью. Возможно, они еще вернутся к этому позже, когда она сможет различать буквы… А потом случилось неслыханное событие. Это было рано утром — девочка всегда вставала ни свет, ни заря, наверстывая упущенные часы сна потом, в течении дня. Вслед за ней и Лестрейд научился вставать каждый день в семь утра. Они только закончили завтрак, когда в дверь позвонили. Ребенок, как всегда, испуганно дернулся, оборачиваясь к коридору.       — Рановато что-то для визитов, — протянул Грег, замечая, как часы встают ровно на отметку девяти утра. Привычным жестом он распахнул дверь и буквально застыл на пороге. Со своим знаменитым невозмутимым видом и легким флером презрения на него сверху вниз взирал сам воскресший консультирующий детектив.       — Шерлок?! — ахнул Грегори, это действительно казалось неожиданностью, — Как ты попал сюда? За тобой не было слежки? — затараторил он, почти вталкивая Холмса в квартиру.       — Успокойтесь, инспектор, все в порядке, — заверил Шерлок.       — Тогда зачем ты здесь? — насторожился Грег. Холмс широко улыбнулся.       — Неужели я не могу проведать своего инспектора в ссылке? Да и потом… — он осекся, обращая внимание на медленно вошедшую в коридор девочку. Скользящий взгляд мигом пронесся по худому тельцу, выявляя самые скрытые тайны ребенка. Вдруг Грегу стало интересно.       — Познакомься, это Шерлок Холмс, мой… — Лестрейд замялся, придумывая формулировку, за что тут же был удостоен обиженной мины, — Коллега и приятель, — решился он. Девочка подняла изумленные глаза на детектива. «Слышала», — понял Грег, не зная, радоваться ли ему на этот счет. Отступив на один шаг, она медленно-медленно двинулась в сторону своей спальни, не спуская глаз с Шерлока.       — Тебе нечего бояться, — заверил Грег, однако, не пытаясь подойти ближе. Но она даже не обратила на него внимания, удрав к себе. Лестрейд сокрушенно вздохнул.       — Интересный экземпляр, — протянул Шерлок.       — Что ты увидел?       — Что? — переспросил Холмс.       — Ну это твой… метод, — нахмурился Грег, махнув на него рукой, — Ты же все видишь. Что ты увидел? Кто она, как ты думаешь? Шерлок странно нерешительно поглядел на Лестрейда, потом угловато улыбнулся кончиком рта, стараясь сделать это максимально незаметно.       — Я думал, это вы должны знать, кого опекаете. И зачем…       — Все, что я о ней знаю – то, что она пролежала два дня в состоянии, близком к коме в доме Мориарти, и еще не меньше года жила в страхе, — отчеканил Грег, — Больше мне ничего не сообщали, Майкрофт узнал что-то? Шерлок снова посмотрел на инспектора с каким-то нечитаемым выражением лица, словно не веря тому, что слышал.       — Нет, Майкрофт, видимо, ничего не узнал.       — Тогда, почему ты так на меня смотришь, Шерлок? — подозрительно осведомился Лестрейд. Холмс нарочито театрально закатил глаза.       — Вам не кажется, что вы занимаетесь бредом, инспектор? — едко спросил он, — Посмотрите на нее, двенадцатилетний ребенок, страдающий синдромом Аспергера, гаптофобией, лигирофобией, ксенофобией, и я даже столько названий фобий не знаю, сколько их у нее есть! — воскликнул он нетерпеливо, — Она не говорит и вряд ли способна нормально усваивать информацию… Грег почти с ненавистью на него посмотрел.       — Она запуганный, больной ребенок, но это не ее вина. И она не даун, если ты об этом, — проворчал он.       — Вы зря теряете время, — оборвал его Шерлок, — Вы-то ладно, но мой брат… Она не сможет помочь вам ничем.       — Она уже узнала одного из шайки Мориарти, — победно вскинулся Лестрейд. Шерлок посмотрел на него, как на умственно-отсталого.       — И сколько должно пройти времени, чтобы она научилась излагать мысли и рассказала нам о них? — фыркнул он, — Пять лет? Шесть? Я должен вернуться на Бейкер-Стрит, к Джону…       — Кстати, о Джоне… — мигом перевел стрелки инспектор, и Холмс тут же махнул на него рукой, словно отмахиваясь от зубной боли, — Ты так и будешь тянуть со своим возвращением?       — Инспектор, вы прекрасно знаете, что пока мы не закончим дело, я не могу появиться на Бейкер-Стрит, — и, чуть помолчав, он продолжил, — Не думайте, что мне самому не хочется поскорее его увидеть… Лестрейд вздохнул. Конечно, он все понимал. Но видеть то, как медленно умирает Джон, было выше его сил. Тогда он еще мог быть рядом, хотя бы следить за тем, чтобы доктор продолжал жить, пытаться вытащить его… Но вот появился Шерлок, и мосты рухнули. Потому что, когда Джон напивался, он всегда говорил только о нем…       — Чай будешь? — спросил Грег, решая замять неприятную обоим тему. Шерлок порывисто кивнул.       — Хорошо, я заварю, а ты пока иди, мой руки… Брови Холмса взметнулись вверх, угрожая улететь, губы сложились в ехидную понимающую усмешку, но, видя раздражение Лестрейда, осознающего тот же смешной факт, детектив решил промолчать. В кухне Грег непривычно тяжело облокотился на столешницы, чуть прикрывая глаза. Нет, он любил Шерлока, но присутствие детектива в поле досягаемости, в виду последних обстоятельств, грозило последнему выбитой челюстью, остающейся на месте исключительно благодаря силе воли инспектора. Иногда бывает так, что даже самая кристальная правда и неподдельная честность оказываются безлики и никому не нужны. Грег заварил чай, достал печенье (Шерлок не ел печенье, но правила этикета настаивали) и сел ждать детектива за столом. Но Холмс не спешил появляться. Грегори ждал, ждал… Думая, что за такое время уже можно было утопиться, и только через десять минут до него дошло. Резко вскочив, он со всех ног понесся в детскую спальню и замер на пороге. Ребенок сидел на кровати, спустив ноги, и пристально глядел в глаза так же внимательно наблюдавшему за ней Шерлоку, в свою очередь удобно устроившемуся на полу в позе по-турецки. Оба молчали, не отрывая взглядов друг от друга, и между ними ощутимо чувствовалось какое-то напряжение, настоящий канал связи, передающий информацию друг другу непосредственно в мозг без участия воздушной среды. Инспектор на мгновение даже растерялся.       — Я, значит, готовь чай, хлопочи на кухне, как домохозяйка какая-то, а вы тут сидите и общаетесь, телепаты хреновы! — недовольно воскликнул он. Шерлок широко, но плотоядно улыбнулся и ответил, не поворачивая головы:       — Мы сейчас придем, не волнуйтесь так, инспектор. Но Лестрейд не собирался успокаиваться, возмущенно сопя и прохаживаясь из угла в угол. Наконец, это всем надоело: и девочка, и Холмс одновременно развернулись к Грегу, в очередной раз шокированному такой синхронностью. Он перевел взгляд со слегка обескураженного, но чем-то довольного Шерлока, явно обдумывающего нечто важное, на тихую девочку, на губах которой не было улыбки, но какая-то звериная усмешка читалась в самой позе и взгляде темных шоколадных глаз, глядящих сейчас хищно и одновременно пусто. Грегу стало немного нехорошо – он уже где-то видел такой взгляд. Чай пили молча. Лестрейду было очень некомфортно сидеть за столом, всем телом ощущая напряженность. Девочка, кажется, успокоилась и привыкла к Шерлоку, временами кидая на него странный, чуть настороженный взгляд, но убегать явно больше не собиралась. Что до Холмса, то он явно бы в своей тарелке, и инспектору даже иногда казалось, что детектив что-то знает… что-то, скрытое для самого Грега, с которым Холмс явно не собирается делиться. Через полчаса Шерлок начал собираться на выход. Провожать его в коридор вышли оба обитателя квартиры.       — Заходи еще, что ли… — промямлил Лестрейд, питая надежду, что в следующий раз общение с воскресшим гением выйдет более информативным. Тот усмехнулся, протягивая руку для пожатия, впервые на памяти Грега. На ощупь ладонь Шерлока оказалась совсем такой, как и у других людей, разве чуть более холодной. Сей факт почему-то удивил Лестрейда.       — Если вы к тому времени не перестанете тратить время зря, — хмыкнул Холмс, — То, по всей видимости, придется. Он перевел взгляд на насупленную девочку, вновь пристально ее оглядывая, но не говоря ни слова. В глубине голубых глаз снова зародилось что-то вроде внутреннего знания, спокойного и довольного собой.       — Рад был познакомиться, — саркастически произнес он, на что ребенок вспыхнул, а в темных глазах зажглась злость. Напоследок Шерлок еще раз кивнул Грегу и вышел, оставив инспектора и ребенка опять вдвоем.