Silent Violence

Лестрейд не мог точно сказать, с какого времени это началось и уже успело стать привычкой. Каждый вечер он укладывал девочку спать, гладил по голове, поправлял одеяло и желал спокойной ночи. Разве что, в щечку не целовал. Но такими темпами – Грег уже ни в чем не был уверен. В тот вечер, отправляя ребенка спать, помогая ей удобнее устроиться, инспектор все-таки проронил давно интересующий его вопрос, который целый день копошился в его голове.       — Ты многое слышала про Шерлока там, да? Сонным взглядом девочка уставилась на Грегори, удивленно, будто не ожидая вопроса, а потом медленно кивнула.       — От Мориарти? Неопределенный жест.       — И… не только?... — пробовал догадаться Лестрейд. Снова кивок. Кажется, сердце инспектора забилось чаще, чувствуя, что он подошел к тому самому вопросу.       — И от Себастьяна Морана? Ребенок внимательно на него посмотрела, словно взвешивая все за и против, но рука Лестрейда все еще покоилась на ее волосах, и, явно терзаемая сомнениями, она кивнула.       — Ты же знаешь Морана, я прав? — продолжил расспросы Лестрейд, понижая голос до шепота и обнимая ее второй рукой, чтобы девочка не чувствовала себя неуютно. Она с легкостью поддалась навстречу, оседая в подобии объятия инспектора и снова кивнула, на этот раз устало.       — Ты бы могла… — Грег замялся, понимая, что торопит события, — Могла бы нам указать на него, если что? Девочка напряглась, хмуря брови, что в совокупности с сонным, пригретым видом смотрелось даже мило, и резко отрицательно помотала головой. Что-то внутри Лестрейда оборвалось.       — Почему? — тихо спросил он, — Вы были друзьями? Из груди ребенка вырвался смешок, она опять покачала головой, но на этот раз как-то грустно, а после провела пальцем по своему горлу.       — Он ничего не сделает, — ответил Грег, сильнее прижимая девочку к себе, — Тебя больше никто никогда не тронет, я обещаю. Кажется, она улыбнулась, аккуратно, одними губами, но потом снова показала на горло. До Лестрейда начало доходить:       — Так это он запер тебя в той комнате? Кивок. Кажется, в глазах инспектора полыхнула такая ярость, что ребенок сначала испугался, а потом схватился обеими руками за обнимающую ее руку и подтянулся поближе, как-то неловко, неуверенно проводя пальцами по коже Грега.       — Прости, — шепнул он сконфужено. Странно, ему была приятна ласковая попытка успокоить, — Он делал тебе больно, пытался убить, почему же ты не хочешь выдавать его? На секунду ребенок вновь насупилась, пристально заглядывая в глаза инспектора, а потом неуверенно помотала головой и сделала невероятно удививший Грега жест – положила свою маленькую ладошку инспектору на грудь и очень серьезно, глядя ему в глаза один раз медленно кивнула головой. Описать, что в этот момент почувствовал Лестрейд, просто невозможно. Все метафоры вроде падения в бездну, звездного неба, которое разверзлось над головой и прочей литературной чепухи ни в какое сравнение не идут с дикой смесью чувств, загоревшихся в его душе. Это были благодарность, нежность, ужас от невозможности дать обратный ход, изумление, жалость, кажется, вообще все, что только может почувствовать человек. А еще она смотрела на него с улыбкой. С открытой детской улыбкой, которую Лестрейд еще не видел. Улыбались не только ее губы, но и глаза, лицо, кажется, даже чудесный островатый носик тоже улыбался. Не сдержав рвущиеся наружу эмоции, Грег просто резко поддался вперед, прижимая к себе худое тельце в настоящем объятии. Сначала ребенок замер, зажатый сильными руками инспектора, но почти мгновенно расслабился, кладя торчащую из захвата голову на ему плечо. Девочка уже спала, вновь уложенная на постель, мирно и спокойно дыша во сне, а Грег все сидел на краю кровати, смотря ей в лицо, но не видя его полностью, глубоко ушедший в свои мысли. Из раздумий его вывел негромкий знакомый звонок – мобильный инспектора разрывался трелями где-то на кухне. Тихо встав, чтобы не разбудить ребенка, в коридоре он быстро кинулся к телефону, но, должно быть уставший ждать абонент, даже не собирался скидывать. И глядя на экран светящегося мобильного, Грег понимал, почему.       — Доброй ночи, Майкрофт, не поздновато ли для звонков? Я уже уложил ребенка, — проговорил он четко.       — Да, — холодно отозвался старший Холмс, — Я видел. Лестрейд не сомневался в этом, но все равно напрягся, неосознанно выпрямляясь и сжимая одну ладонь в кулак. События сегодняшней ночи точно не то, что он хотел бы показывать вездесущему Майкрофту.       — Тогда для чего вы звоните?       — Хочу узнать о ходе нашего расследования, — кажется, тон стал еще ледянее, — Я вижу, вы достаточно прониклись доверием… Пора и результаты показывать, Грегори. Звучание его имени из уст Майкрофта сейчас виделось таким неуместным, что Лестрейда даже передернуло.       — Она обещала мне помочь с Мораном, — тихо ответил инспектор.       — Обещала вам?       — Да, именно мне, — ответил тот, и через секунду добавил, понимая, что говорит с излишней гордостью, но сделать с собой ничего не мог, — Боюсь, что только мне, мистер Холмс. Повисла пауза, в ходе которой Грег буквально видел в собственном сознании сосредоточенное лицо Майкрофта, плотно сжимающего тонкие губы в нитку.       — Что ж, это лучше, чем ничего, — демократично заявил Холмс, — Но должен вам признаться, меня начинает волновать ваша крепкая дружба с этим ребенком, инспектор. Лестрейда как ударили. Он вдруг понял, что неосознанно привык к тому, что этот невозможный человек зовет его по имени, возвращение к титулам сулило крупные ссоры.       — Вы сами приказали мне втереться к ней в доверие, — тихо ответил он.       — Вот именно, втереться в доверие, а не то, что сотворили вы, я допускаю, по случайности… — лил бархатный яд Майкрофт.       — В данной ситуации вершителем судеб, как всегда, являетесь вы, — с сарказмом, но полностью понимая власть чужой воли, проговорил Грег, — Что же теперь вы от меня хотите? Может быть, накажете? Поставите на колени и отшлепаете? — пошел в разнос Лестрейд, — Я делаю то, что вы мне сказали так, как я умею. Мои услуги вам больше не нужны?       — Ваши услуги, мне нужны всегда, — отозвалась трубка очень холодно, но инспектор знал по опыту, что Майкрофт злится сейчас не меньше, — Что ж, если вы уверены, что девочка сможет точно указать нам на Морана, тогда я снимаю все вопросы…       — Вам она не сможет, — на последок зачем-то решил поглумиться Грег, — Только мне.       — Как вам угодно, — Лестрейд почти кожей чувствовал, как Майкрофт сейчас закатывает глаза, — Вы-то я надеюсь, все еще наш человек?... Повисла выжидающая пауза, за которую Грег пытался самый саркастичный ответ, на который был способен. Но на ум ничего не шло, и он, плюнув, только процедил сквозь зубы:       — Разве у меня есть иной выбор?       — Приятно это от вас слышать, — напоследок елейно отозвались на другом конце линии, — В крайнем случае, в два дня вас информируют о дальнейших планах. И, инспектор, будьте все же на чеку. Вызов тут же сбросили. На чеку… Что Майкрофт имел в виду – на чеку? А, в прочем… Это ведь Холмс, да еще и старший… Чертыхнувшись, Грег ушел спать, не зная, конечно, что в это же время причина его плохого настроения сидела перед ноутбуком, экран которого был поделен на несколько квадратных ячеек, каждая из которых отображала разную комнату в квартире возле Центрального зоопарка. Майкрофт Холмс отпил немного обжигающего коньяка, внимательно разглядывая то, как детектив-инспектор Грегори Лестрейд через голову стягивает с себя футболку.