История одного влюбленного пса

В последнее время бродить по Хогвартсу ночью стало для меня обычным явлением. Наверное, это меня успокаивало. Гуляя по Башне, (в этот раз выбор пал на Астрономическую), я чувствовал дуновение ветра, которое просачивалось через тяжелые оконные рамы. Кожа в такие моменты начинала отчаянно покрываться мурашками, и я, вместо того, чтобы вздрогнуть, радовался этому физическому состоянию. Все, чего мне хотелось, это перенести холод, царивший в душе, на тело. Я устал бороться, я устал находиться в таком напряжении. Ремуса в моей жизни всегда было много. Поэтому я молча довольствовался тем, что имел, не претендуя на большее. Мне хватало вида его сонного лица по утрам. Мне хватало любого случайного прикосновения, адресованной улыбки или смеха на очередную мою глупую шутку. Неужели появившаяся на горизонте девушка настолько сильно выбила меня из колеи? Да и Ремус тоже хорош. Почему настолько эмпатичный человек не смог заметить моей симпатии? Возможно, мне стоило честно рассказать ему о своих чувствах? Хотя можно ли было в таком случае надеяться на взаимность, если Ремус еще со дня знакомства держался от меня на расстоянии? "Учитывая покладистый характер Люпина", - мрачно подумал я, - "надо было действовать грубее". Действительно, нужно было прямо в раздевалке прижать Люпина к стенке, намотать его мягкие локоны в кулак и наглядно ему объяснить чего именно я хотел все эти годы. Чувствуя непонятное удовольствие от представленного в голове образа заплаканного Ремуса, я вздрогнул. С каждым разом что-то темное внутри пробуждалось все активнее. "Я не хочу причинять ему боль", - попытался убедить себя я. - "Я его люблю. Даже если я потерял свой единственный шанс, мне бы хотелось остаться его другом". Пытаясь хоть как-то утихомирить свои мысли, я не заметил, как дошел до Гриффиндорской Башни. Зайдя в спальню мальчиков, я с удивлением обнаружил, что никого здесь не было. Медленно раздеваясь, кажется, я даже не чувствовал, что делаю – все движения казались настолько механическими. Оставшись в одних боксерах, я неспешно задернул полог и лег на кровать. Сил не было даже на принятие душа. Немного приподняв подушку, я закрыл глаза, надеясь, что смогу быстро уснуть. Но не смог. Глупая привычка дожидаться Ремуса. Пора уже отвыкать. Наверное, в скором времени, он будет часто задерживаться. Скрип двери заставил меня вздрогнуть. Кто это, интересно? Джеймс? Нет, лучше притвориться спящим, у меня нет никакого желания обсуждать с ним его ночные вылазки. Прислушиваясь к медленным шагам, которые звучали все громче и отчетливее, я понял, что кто-то дошел до моей кровати и теперь намеревался дернуть полог. Попытавшись наскоро расслабить лицо, я закрыл глаза, всем видом показывая незваному гостю, что я сплю. - Сириус, – тяжелое дыхание опалило мне шею. Я всем телом почувствовал, как кто-то навис надо мной. Поняв, что моя актерская игра долго не продержится, я незамедлительно открыл глаза и рефлекторно начал брыкаться, чтобы стащить с себя тяжелый груз. Как только я начал извиваться, буквально через секунду мои руки оказались крепко привязаны к изголовью кровати. Невербальное заклинание? Значит, с курса шестого и выше… - Сириус, – вновь произнес голос. До боли узнаваемый голос. Мой взгляд удивленно устремился в темноту. Ласковые руки убрали с моего лица вспотевшие от возни волосы, и я встретился с карими глазами. - Рем..? – начал было я, однако мои слова были прерваны легким укусом в щеку. От неожиданности я приоткрыл свои губы, на что влажный язык Ремуса проскользнул в мой рот. Поцелуй был на удивление жестким и грубым, и я некстати вспомнил, что скоро полнолуние. Язык Ремуса прошелся по ряду зубов, немного погладил небо, от чего я застонал и начал отвечать. Мне казалось, что самые мои потаенные мечты наконец сбылись. Упиваясь друг другом, до боли на губах, я совсем забыл счет во времени. Чувствуя как я начал задыхаться от нехватки воздуха, Люпин прервался и начал легкими движениями языка проходиться по моей шее. Я взвыл от досады. - Ремус, прошу, прекрати, – пытаясь хоть как-то сдержать стоны, проговорил я. От действ Луни я начал возбуждаться, мое тело жаждало продолжения, однако разум твердил, что все это неправильно. Странно. Я заметил, как Ремус поднял голову и вопрошающе посмотрел на меня. - Объяснись, - охрипшим голосом сказал я, на что Люпин чуть привстал с меня. Все это время он сидел на моих бедрах и точно чувствовал доказательство того, как мне нравилось каждое его движение. Я попытался хоть как-то пошевелиться, но резкая боль на запястьях дала о себе знать. А ведь я даже не осознавал насколько сильно натерли веревки руки. Луни, заметив как я болезненно поморщился, пробормотал заклинание, освободив мои руки. Я тем временем искренне не понимал, что произошло. Все казалось слишком невероятным. Ремус всегда был немного вспыльчивым перед полнолунием, но разве можно связать его действия с этим? Ранее ведь таких прецедентов не случалось. Может, ему дали приворотное зелье на меня, решили подшутить? От этой мысли сердце неприятно заныло. - Трус, – тихо, но отчетливо прошептал он. – Ты трус! – повысив голос, Люпин начал бить меня по груди. - Поганый ублюдок, из-за тебя я схожу с ума! Я ошалело смотрел на Ремуса. У него была реальная истерика. Словно он все время что-то копил в себе, и когда это достигло апогея, он взорвался. - Ты всегда предвзято ко мне относился, либо же всем видом показывал, что я тебе не ровня. Неужели теперь, когда появился кто-то, кому я нравлюсь, ты решил насмехаться и над ним? Ты теперь будешь мучить не только меня, но и всех мною заинтересованных? Зачем, Мерлин задери, ты мучаешь меня? Блэк, ты же всегда считал себя храбрым, мужественным – прямо-таки прекрасным образцом представителя нашего факультета. Так будь им! Скажи мне сейчас: эта такая изощренная форма очередной шутки? Почему ты признался мне в любви в ту ночь? Почему насильно поцеловал? Не будь жалким трусом – ответь. Сейчас за всей этой бравадой, передо мной сидит нашкодивший ребенок, который побоялся ответственности за свои глупые действия? Или же передо мной сидит человек, который после признания побоялся дальнейшего будущего из-за навеянных в детстве предубеждений? Последнее предложение, сказанное Луни, хлестко ударило меня по лицу. Я хотел все объяснить Ремусу и доказать, как он неправ, однако тоненький голосок где-то внутри меня соглашался с каждым его словом. От этого становилось мерзко. Вдруг Ремус нежно потянул руки к моему лицу и прошептал мне, смотря в глаза: - Мне казалось, что мои чувства - это мои проблемы. Поэтому я молчал и никак тебя не трогал, зная из какой ты семьи, видя, каким взглядом ты смотришь на недостойных и неугодных для тебя людей. Мои чувства для тебя очередной повод пошутить? Развлечься? Как давно ты узнал, что нравишься мне? – каждые слова отдавались глухим стуком в сердце. Я нравлюсь Ремусу? От удивления я даже не знал что ответить. Меня словно парализовало. Луни, так и не дождавшись моего ответа, решительно встал с кровати. - Постой, Ремус! – прокричал я, увидев, как он направляется к выходу. – Прошу тебя, остановись! - Мне казалось, твое молчание и было ответом, – иронично ответил Луни. - Я люблю тебя, – воскликнул я, заметив, как после произнесенных слов пальцы старосты дрогнули на дверной ручке. – И я никогда бы не посмел так над тобой пошутить, – в отчаянии добавил я. - Тогда постарайся мне это доказать, – глухо отозвался Ремус. – Я сегодня буду ночевать в гостиной, - напоследок добавил он, громко хлопнув дверью. Ощутив сковавший сердце холод, я в скором времени осознал, что чувствовал Люпин в раздевалке, когда я оставил его там одного наедине с собственными мыслями.