В погоне за Сердцем Феи

Прошло три дня. Компания всё еще находилась в той пещере, хоть и без особого удовольствия: Драгнилу нужно было отдохнуть хоть немного, чтобы быть дееспособным. Люси к нему подходила лишь изредка, чтобы удостовериться, дышит ли он вообще. Несмотря на то, что она уже не чувствует к нему прежней ненависти, настолько сильной и лютой, что просто рвет на куски от непреодолимого желания навредить, сделать больно, да попросту прикончить, кошмары все еще снятся ей. «Один и тот же кошмар: она, камера, его убийственный взгляд ярко-зеленых глаз, горящих яростью, нескончаемые крики и невероятная боль, страх и ужас, постоянная ноющая боль в колене, кровь. Те каменные холодные стены еще помнят ее испуганный взгляд, ее крики, ее слезы, скрытые от чужих глаз…» Девушка, что не спала ночами, просыпаясь резко, крепко прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужаса, затаившегося в ее груди, проводила дни однотипно: рассматривая книги и карты, время от времени прогуливаясь по окрестностям. И сейчас как раз было это время: около шести утра; рассвет; утренняя стужа; все еще испуганно колотящееся сердце; накативший еще поздним вечером туман, погрузивший прибрежный лес в белую дымку. Люси уверенно шагала между стволов деревьев, вбирая в себя каждой клеточкой груди утренний воздух, пробирающий до дрожи, кротко касаясь ладонями ороговевшей коры хвойных деревьев. На ней был довольно тонкий плащ, но это было единственным, что не оказалось запачканным кровью из награбленного бандитами. Девушка уже несколько раз ловила себя на мысли, что давно бы перерезала глотку этой грязной свинье, если бы не Нацу, лежащий за тем валуном уже несколько дней, не вставая. Добравшись до небольшого озера, окруженного хвойным лесом, покрытого плотным слоем утреннего тумана, Хартфилия поежилась и присела у самой воды. Еще вчера (во время несильного снегопада поздним холодным вечером) на поверхности воды появился еле заметный слой льда и инея. Проведя по нему онемевшими от холода пальцами, Люси образовала небольшую трещинку на льду. Кусочек отломался и неторопливо поплыл ближе к центру озера, не сопротивляясь течению. Люси наблюдала за ним. Вокруг стояла умиротворенная тишина; только шум массивных пушистых веток елей и сосен разрушал грань между тишиной и реальностью. «И это об этом „болоте“ говорил Джерар? Чудак, это место прекрасно». Воздух понемногу теплел; окончательно рассвело; дымка тумана растворилась в пространстве, открыв чудесные виды на заснеженные горы и такой же холодный, неприступный, хвойный, таежный лес. Деревья в этой части света почти дрались за место под мимолетным ледяным солнцем, и потому совсем молодые ели и сосны попросту погибали в тени громоздких величавых собратьев. Как иронично. Мир людей ничуть не отличается. Взяв в руки прибрежную гальку, девушка кинула ее в озеро, мгновенно потопив. Усмехнувшись и последний раз взглянув на этот мертвый клочок земли, она ушла, желая оттянуть встречу с долговязым бандитом и свиньей на как можно больший срок, задерживаясь и нарочно теряясь в путанице мыслей, холодного снега, тяжелого воздуха и темных стволов деревьев. Было слишком мало времени подумать. «Как же все-таки непредсказуема жизнь. Время слишком скоротечно и беспощадно. Оно так и ускользает сквозь плотно сжатые пальцы, как бы ты не хотел его удержать. Все происходит слишком быстро, чувства слишком сильны, желание ощутить свободу слишком огромно. Казалось, совсем недавно я была в Хвосте Феи, проживала жизнь… Было слишком скучно мне тогда, я совсем потеряла веру в то, что служба в королевской армии поистине дарит незабываемые воспоминания… Хотя, кто знает, что было бы со мной, не оказавшись я там…» …Она бежала так быстро, как только могла, семеня короткими ножками. Все осточертело. Она сбежала из-под замка и ничуть не жалела об этом решении. Она слишком давно не видела солнечного света, не чувствовала запах свежескошенной травы, в голове отпечатался навек запах пыльного пергамента. И вот, наконец свобода, такая ожидаемая, свежая, глоток воздуха, слезы счастья и страха скатываются по красным щекам. От бега в груди стало колоть, но малышка даже и не думала останавливаться: боязнь погони заставляла ее бежать дальше. Но, кажется, никто за ней и не гнался, будто бы больше не держал ее взаперти. Губительном одиночестве. Компании книг. Решетки на окнах. Хватит. Она упала на колени, часто задышав и озираясь по сторонам. Только тишина, она, обширный зеленый луг с прекрасными цветами, недалекий темный загадочный лес, россыпь звезд на черном небе. Малышка рухнула на спину, подмяв мягкую и влажную траву под себя. Она взглянула на небо и громко, свободно рассмеялась. Она лежала там, наконец свободно дыша, смеясь до боли в груди, плача от счастья, повторяя одно и тоже слово: Свобода… В пещере было не намного теплее, нежели снаружи, но приблизившись к слабому костерку, Люси наконец почувствовала, как клетки тела согреваются под натиском живительного тепла. Леви как всегда в такую рань спала на коленях Джерара, а тот всматривался в награбленные кучки сокровищ (если можно было назвать так это барахло) и с подозрением осматривал временных союзников: разбойники готовили очередную отвратную на вкус похлебку. И когда пойло было готово и разлито по сооруженным из темного дерева чашкам, Люси поняла, что совсем не голодна. Фернандес все же съел несколько ложек, но потом отложил чашку в сторону и взглянул на блондинку, ежившуюся у костра. — Тебе стоит поесть. Думаю, сегодня можно уже отправляться, — Люси, казалось, хотела что-то спросить, но язык не поворачивался узнать что-либо о здоровье Драгнила. Признаться, Люси попросту не знала, почему ей вдруг стало так тяжело вообще думать хоть о чем-то, что касается Нацу. Он ведь поймал за нее пулю и, как позже выяснилось из уст МакГарден, уберег ее от этой наглой свиньи, которую кличут Могила. Двойственное отношение прямо разрывало несчастную блондинку изнутри. — Эй ты, блондинка, на, — окликнула свинья Люси, без спросу выдернув ее из объятий мыслей, протягивая ей еще одну чашку похлебки. — Отнеси нашему бродячему псу, а то от голода помрет еще, — Хартфилия презренно взглянула на мужчину из-под густой и неопрятной челки. — А самому никак? Или жир лишний раз тормошить не хочется? — съязвила девушка, но быстро пожалела об этом — разбойник вмиг рассвирепел. Видимо, помимо женского внимания (а вернее его отсутствия), его больной темой был лишний вес. Могила достал из-за спины воинственную и довольно-таки острую секиру и замахнулся на Люси: — Как же ты меня уже достала, наглая су… — Джерар, сорвавшись с места и уронив голову бедной и сонной МакГарден об каменистый пол пещеры, едва ли успел бы остановить опасный и, вероятнее всего, смертельный для девушки удар. Хартфилия уже зажмурилась, не в силах бежать, защищаться, вообще предпринимать хоть что-то, чтобы сохранить свою жизнь. Но Нацу, как всегда вовремя появившийся из-за валуна (казалось, в добром здравии), остановил удар секирой собственным клинком. Рука немного дрогнула под тяжестью удара, но парень ловко откинул оружие соперника за его спину. А ведь их оружия скрестились в сантиметре от лица Люси. — Не принимай близко к сердцу, — сердито взглянув сверху на девушку, сказал Нацу. — Она всегда сначала болтает, а потом уже думает. Парень убрал меч в ножны; Могила, презрительно фыркнув и закинув секиру на массивное плечо, отошел к своим парням в угол пещеры. Нацу все еще сердито посмотрел на Люси, а та, похоже, вовсе не была рада внезапному спасению. — Тебе что, жить надоело? Нашла с кем язвить; он же охотник за головами! — О, спасибо, обязательно приму к сведению… — сухо проговорив, Люси поднялась с насиженного места, закуталась посильнее в плащ и собралась покинуть пещеру. Драгнил, многозначительно посмотрев ей вслед, повернулся к надувшейся Леви и извиняющемуся Джерару. Те совсем не были удивлены такой реакции Люси: было очевидно, что нормальные отношения между этими двумя установятся ух как нескоро. Парень, вздохнув, обратился к напарникам: — Я думаю, уже к вечеру нужно добраться до Харгеона: оттуда напрямую можно добраться до Шафрана. И если хотим успеть сесть на ночной борт, то уходить нужно сейчас, — Леви согласно кивнула, но тут же смутилась. Нацу, тяжко выдохнув, тихо пролепетал. — Да схожу я за ней, схожу, — и вскоре скрылся за темно-зеленой массой. Леви лишь проводила его взглядом, загадочно улыбнувшись. «Хах, да кем возомнил себя этот противный выскочка? Смотрит на меня с презрением, будто бы хотел услышать от меня слова благодарности! Черта с два! Больно нужна мне его помощь! Жалкий воришка! Хм, но все же… я могла уже быть мертвой, если бы не он. Но я ведь не нагрубила, а значит и извиняться не за что. Ну все, точно. Пусть он извиняется за свое „она сначала болтает, а потом думает“. Я намного рассудительнее и мудрее любого из всех собравшихся в пещере, хах. И вообще, глупая Люси, ты же не собиралась с ним разговаривать, так зачем ответила на его притязания? Дура!» Да, споры Люси с самой собой часто приобретали неожиданные стороны. Она часто сама не понимала, на чьей стороне. А ведь она говорила в своей голове! Добравшись до того укромного местечка, которое под утренними лучами еще не разогретого зимнего солнца начинало оживать, Люси присела на тот же небольшой камень и снова взяла в руки гладкую гальку. Зарядив со всей силы камни в воду, Хартфилия присела и выдохнула: ярость поутихла. Но ненадолго… — Ух, какие мы злые. Скажи, разве я не прав? Ты же совсем не думаешь, что делаешь! А если бы он убил тебя?! И все, конец приключениям или как?! — Нацу был все еще зол на нее. Мало того, что он снова спас ее жалкую жизнь, так ему ещё и пришлось тащиться за ней по дебрям хвойного леса. Но Хартфилия даже и не думала ему отвечать, продолжая сидеть на камне, схватившись руками за коленки: правая снова начала болеть. Драгнил, со злостью выдохнув, стал стремительно приближаться к озеру и сидящей возле него девушке, не переставая ее отчитывать и открыто высказывать свое недовольство. Но подойдя ближе, вдруг осознал, что эта вредная, глупая, неблагодарная девчонка совсем не собирается ругаться с ним: она тихо наблюдала, как медленно оживает каждый уголок этого не тронутого человеком мира. Наблюдала завороженно, не отрывая взгляда. Она так усердно наблюдала и мечтала окунуться в эту ледяную воду, чтобы просто забыться и утонуть, что ее карие глаза стали приобретать голубой оттенок. И это до глубины души удивило и восхитило парня. Что-то щелкнуло в груди. «Как же часто она думает об этом?» — Нечего сидеть на холодном камне, идиотка. И вообще, нам нужно идти сейчас, если хотим успеть добраться до Харгеона, до ночи… — неумело оправдываясь и, кажется, пытаясь извиниться (но выходило это, как очевидно, не очень), проговорил Нацу и развернулся по направлению к пещере. Люси, ненадолго задержавшись у озера, с грустью вздохнула. «Хотелось бы побывать здесь снова». И ушла, стараясь сохранить в собственной памяти частичку этого места и унести его с собой, в далекий путь.

***

Близился закат; темные тучи заполонили все небо; пение птиц усиливалось с каждым часом, но ближе к десяти часам и вовсе утихло; солнце, расписав небо в пестрые, нежно-розовые и ярко-малиновые краски, скрылось за горизонтом, но из-за наплыва туч, этого было не разобрать: только небольшой проблеск ледяного свечения солнца упал на землю прежде, чем исчезнуть в ночи. Четверо спутников бесшумно пробирались сквозь лес, обходя прямые тропинки, по которым то и дело проезжали товарные повозки. Значит, Харгеон в нескольких часах пути. — Гос-с-сподин Марде Гир, девчонка мертва, и все ее спутники тоже, — преклонив голову, прошепелявила фигура в плаще. Некромант, поднявшись со своего трона, расположенного глубоко под землей, обнажил клинок и сверкнул им мужчину по шее. Черная кровь захлестнула, фигура схватилась за рану и стала задыхаться, пока Марде Гира равнодушно и холодно расхаживал вокруг образовавшейся черной лужицы крови. — Нет, Змей, она жива. Они все живы, а вы с Шакалом словно дети — моя милая не такая уж и глупая, чтобы так просто расставаться с жизнью. Мне нужно, чтобы она нашла все ключи врат, а потому старайтесь вредить ей как можно меньше. «Моя милая Хартфилия сделает за меня всю работу, как трогательно». Оставив хладный труп на каменном булыжном полу, Марде Гир гордо и торопливо зашагал в сторону отдельной, наверняка самой важной комнаты в этом подземелье — месте, где покоились еще закрытые врата. Некромант долго рассматривал их, с безумным наслаждением и одержимостью в черной пустоте глаз. Шакал, подняв со вздохом бывшего товарища, скинул его сгнивший от переизбытка черной магии труп в яму с мертвецами — вдруг понадобится. Спутники оказались в портовом городке под покровом ночи; только стражники, неумело выполняющие свою работу, шатались у главных ворот и постоянно пришептывали с негодованием и усталостью в голосе: «Мне слишком мало платят за эту работу…» Харгеон — тихий и неприметный город, но и здесь найдется парочка экзотических заморских безделушек, которые завлекут путника. Но сейчас все улицы пусты, только ветер пинает ветхие вывески у магазинов и закрытых лавок. Было решено пролезть в подвал одного из таких магазинчиков и переночевать там, а поутру отправится на пристань и выудить место на борту корабля до Шафрана (из-за сложной дороги и темноты вокруг наши герои пропустили последний корабль, уходящий ровно в полночь). Ресторанчик назывался «Седьмой остров». Без зазрения совести Драгнил разбил ближайшее окно, и вскоре четверка оказалась в довольно уютном ресторанчике, поглощенном во тьму ночи. Подвал был обставлен бочками с вином, запасами еды на несколько дней вперед, принадлежностями для кухни и всем, что следовало ожидать от ресторана в портовом городке. Нацу, присев на одну из деревянных коробок со свеженькой рыбой, решил поскорее заснуть и хорошенько выспаться (на корабле, во время качки, эта возможность вряд ли бы представилась ему), но вдруг снова почувствовал жгучее покалывание в боку. Рана, благо, почти затянулась, но будто что-то мерзкое, обжигающее и ужасающее все так же таилось в его крови. Но, естественно, Драгнил и слова не сказал об этом. Что же до остальных, Леви, устроившись на мешке с картошкой, быстро задремала, умаявшись с длинной дороги по лесной местности; Джерар все же решил немного отдохнуть перед тяжелым днем и устроился возле небольшой кучки желтого лука; Люси, хоть и устала не меньше остальных, но все никак не могла уснуть: то ли не могла найти подходящее местечко, то ли дядюшка Морфей не собирался забирать ее в свои чертоги, и потому молодая особа просто сидела у двери и пялилась в угнетающую темноту. Она бы так и сидела, если бы этот Драгнил (да, именно тот, что доставал ее ранним утром у озера, и, по неведанной причине, все же решил сменить гнев на милость) вдруг не задался вопросом: — Ты чего это не спишь? Смотри, на корабле тебе никто поспать не даст… — девушка, инстинктивно повернув голову в сторону шума, наткнулась на сверкающую (даже в кромешной темноте) пару серо-изумрудных глаз. Они показались ей довольно завораживающими, но по-прежнему холодными. Словно утро ранней весны, все еще по-зимнему ледяные и бесчувственные. Она слишком много думала о том, какого причудливого цвета его глаза, но никак не могла понять, что же сделало их такими. Но спросить на прямую Люси, конечно же, не могла, а потому часто задавалась этим вопросом у себя в голове. Нацу, так и не услышав ответа, нарочно прокашлялся в кулак, выведя девушку из некого транса. Та, очнувшись, переспросила: — А? — Б! Я сказал тебе, что лучше поспать, Хартфилия. Невоспитанная девчонка, совсем других не слушает… — уже проваливаясь в расслабленную дремоту, пробурчал Драгнил, но тут же услышал недовольный обидчивый вопль Люси: — Это кто еще из нас невоспитанный, Саламандра недожаренная?! (Справка от автора: само собой, этот крик Люси был опущен до шепота, т.к. Леви и Джерар уже давно погрузились с благодатный сон, но возмущение в ее голосе ничуть не убавилось) — Это я-то Саламандра недожаренная?! Непутевая женщина, да как тебе не стыдно! — Мне стыдно?! А кто это вечно меня поддевает, а потом так угрожающе высказывает свое никому не нужное мнение о том, что это я виновата, что ты такой… — она вовремя закрыла себе рот, но это мало помогло. Нацу прекрасно понял, о чем она хотела договорить, но решил не обострять свое внимание на этой непутевой, невоспитанной девчонке. Он грозно, но как можно спокойнее прошептал: — Молоко на губах еще не обсохло, Хартфилия, чтобы мне такое говорить… — Люси побагровела от злости. — Пф, подумаешь, да ты же меня не намного старше! Максимум на год или два! И вообще, у меня больше опыта, я служила в королевской армии! — Нацу, ухмыльнувшись, не нарочно пустил смешок. Ему определенно нравилось доводить девушку. Он, все же приподнявшись с насиженного места, громким стуком сапог подошел к сидящей Хартфилии. Та уже съежилась, в голове прокручивая, что же могло послужить причиной внезапной злости напарника. Но вглядевшись в его озорной взгляд, словно у ребенка, она немало удивилась. Нацу сидел прямо напротив нее, внимательно изучая девушку взглядом. — Да ты, значит, все же хочешь узнать, сколько мне лет, да? Твое любопытство меня забавляет, Хартфилия, — говорил он совершенно спокойно, не собираясь отодвинуться от блондинки ни на миллиметр. Он невольно вогнал Люси в краску, оградив все пути к отступлению. — Ну давай, спроси меня, и, быть может, я отвечу. Но только подумай хорошенько: я отвечу всего на один вопрос, не больше. Ее глаза округлились от удивления. Всего один? Было довольно непросто решить, что же ей любопытнее всего. Хотя, по правде говоря, ей было интересно все: от застывшего холода в глазах, до возраста. Нацу ее не подгонял, прекрасно зная, что задать вопрос, который разом ответит на все оставшиеся, довольно не просто. И все-таки, ее измученное любопытством и муками размышлений лицо его непомерно забавляло. Но это был один задор, парень уже соскучился по сладостным воплям боли и страданий, особенно этой девчонки. Только чьи-то страдания заставляли его почувствовать себя по-настоящему живым. — Почему ты стал разбойником, Нацу? — неожиданно для себя самой задалась вопросом Люси, нарушив сладостную тишину мысленных пыток. Парень неподдельно удивился и отступил на пару шагов, изумленно изучая взглядом эту девушку. — Так вышло, не я выбрал этот путь. «Это он выбрал меня». Конечно же, Нацу не собирался рассказывать ей все, только не сейчас. Ей рано знать об этом. Люси же, естественно, не удовлетворил полностью невзрачный ответ Драгнила: она понадеялась, что та завеса, что скрывает личность загадочного убийцы, хоть немного приоткроется, вернее, ее приоткроет сам Нацу. Но, видимо, еще не настало время. Поняв, что разговор окончен (впрочем, парень бы и не стал говорить что-либо еще), Драгнил поспешно покинул подвал, решив пристроится где-нибудь поближе к кухне, где прохладнее, и где назойливые «скользкие» вопросы любопытной блондинки не побеспокоят его. Оказавшись возле разбитого им же окна, Нацу насторожился. Вдалеке вдруг вспыхнуло пламя, резвящееся с небом наравне.