В погоне за Сердцем Феи

«Это я виновата. Во всем виновата одна я. Я навлекла беду на этих людей, привела вурдалаков в их родной дом. Это я убила всех этих людей: стариков, женщин и детей. Во всем виновата одна я…» Слезы скатывались по щекам с невероятной скоростью, все в мире в эту секунду солоно и горько. Под девушкой уже образовалась лужица из ярко-алой крови; из правой стороны лба струилась кровь вперемешку со слезами. На руках так много ссадин, царапин, ожогов. Вокруг все полыхает ярким обжигающим пламенем. Рассвета люди не увидели. Люси лежала посреди одной из тех улиц, на которой горками лежали обезображенные трупы людей, истекающих кровью, на которой полыхали остатки жилых домов, на которой светлый асфальт окрасился в красный пигмент крови. Она испуганно осматривалась, почти не понимая, что же происходит. Девушка дотронулась искалеченной рукой до кровоточащего, ноющего лба и почувствовала горячую кровь на ладони. Она рухнула без сознания, видя перед собой только небо, окутанное пламенем, черный дым, слыша только утихающие вдали крики. Все снова потеряло смысл. Только она, лежащая в луже крови, и размытые очертания огненных балок домов. «Моя вина…» Вурдалак — жалкое подобие на живое существо. По сути труп, все еще с трудом дышащий при помощи черной, древней, ужасающей магии. Единственное желание, движущее этими существами — неутолимая жажда крови и теплой плоти. В случае отсутствия «живой закуски», вурдалаки подпитываются трупами. Нередко замечены случаи, когда они, в порыве неимоверного голода, разрывали могилы и обгладывали червивые косточки истлевших людей… Они здесь. Они пришли. <i> Часом ранее… Драгнил расхаживал по небольшой комнатке, служащей для этого ресторана ничем иным, как кухней, когда услышал, как за окном вдруг что-то стало выть, надрывая голос. О да, Нацу был знаком с этими существами и далеко не был рад в очередной раз встречаться с этими обезображенными чудовищами, живущими в подземельях, питающимися остатками мертвой плоти и лишь изредка поедающими живых людей. Прошлая встреча приковала Драгнила к постели на две недели, оставив на память крестообразный шрам на животе. Воспоминания были скверным напоминанием; Нацу принял решение потихоньку улизнуть из города вместе с компанией, пока еще темно. Но за окном вдруг вспыхнули несколько зданий, где-то довольно далеко от ресторанчика, значит, зачинщики всего этого не только ходячие трупы — вурдалаки. Но кто же тогда? Крики участились. Неподалеку взорвалось еще несколько зданий, щепки и доски, охваченные огнем, попадали в другие дома, создавая большие и большие пожары. Небо, объятое пламенем пожарища, приобретало ярко-кровавые, пестрые оттенки огня. Воздух заполонил черный ядовитый дым. Драгнил натянул черную маску на лицо посильнее и, вооружившись револьвером и клинком, двинулся в сторону разбитого им же окна. В полутемной комнате уже стояли трое шокированных напарников. Люси испуганно озиралась из окна, наблюдая, как огонь медленно, но верно распространяется по ветхим соломенным крышам домов. Джерар, находясь в легком сонном бреду (так же, как и Леви), недовольно бурчал о том, что с начала путешествия они не могли спокойно отдохнуть ни секунды. Но слушая, как перепуганные жители в страхе впопыхах покидали дома, крича от ужаса, он перестал ворчать и принялся снаряжаться для битвы с нежданными гостями. Леви нервно теребила пальцами по подоконнику, волнительно наблюдая за горожанами. Она и Люси прекрасно понимали — это они навлекли беду на всех этих людей, принесли смерть. Крики учащались с каждой секундой, вопли вурдалаков разносились по пропитанному ядовитым дымом воздуху на многие мили. Оставаться дольше было опасно. — Идем, нужно добраться до леса: там будет проще спрятаться от них, — произнес Драгнил, выйдя из тени. — Лес в пяти милях от города. — А как же люди? Мы не поможем им? — спросила малышка Леви столь миловидным и наивным голосом, осматривая серьезно настроенных Джерара и Нацу. Те ясно понимали, что без боя не обойдется. Люси лишь печально, с глубоким сожалением и болью смотрела в окно ровно до тех пор, пока на крыше недалекого дома она не заметила уродливую тень вурдалака на фоне полыхающего вдали домика. Цепкие лапы, достающие до ног, кривые, окропленные кровью зубы, четко выраженные на бледно-розовой коже позвонки, лысая голова и голодный, звериный взгляд. Девушка испуганно отпрянула от окна и услышала пронзительный детский крик. Сердце сжалось от скорби и боли. Это она во всем виновата. Нацу, заметив вурдалака на той же крыше, ухватил двух девушек за локти и оттянул от окон, которые разбились на осколки в ту же секунду. Две уродливые головы показались в раме выбитых стекол; существа растянулись в кровожадной и хищной улыбке. Леви, впервые встретившись взглядом с подобным, тихо пискнула от страха, но тут же взяла себя в руки, когда увидела, как решительно сжимает свой клинок Хартфилия, буровя вурдалаков ненавистным взглядом. Пожалуй, она смотрела так только на нее, да на Нацу, пока была в темнице «Черного Ворона». В ее карих глазах, что должны смотреть нежно и любовно, как раз под стать ее натуре, играют огоньки ненависти и боли. Огонь, маячащий вдалеке, резвится в черноте ее зрачков. МакГарден поняла — именно такую Люси стоит опасаться. Но рисковать собой ей не позволит ни Джерар, ни Нацу. А потому оба парня выстрелили по мишеням в виде уродливых голов вурдалаков и вытащили девушек из дома прежде, чем очередной волшебный заряд, брошенный неведомым начинщиком, уничтожил милое местечко под названием «Седьмой остров». Спутников оглушил взрыв: Хартфилию отбросило довольно далеко, она стукнулась головой. Люси чувствовала, как по ее виску медленно течет теплая кровь, капая на асфальт. Она лежала рядом с трупом ребенка, обезображенного и искусанного чудовищем. Слезы хлынули из глаз; девушка взялась рукой за ледяную маленькую ладошку ребенка и тихо прошептала: — Прости меня… «Это я виновата. Во всем виновата одна я. Я навлекла беду на этих людей, привела вурдалаков в их родной дом. Это я убила всех этих людей: стариков, женщин и детей. Во всем виновата одна я…» Слезы скатывались по щекам с невероятной скоростью, все в мире в эту секунду солоно и горько. Под девушкой уже образовалась лужица из ярко-алой крови; из правой стороны лба струилась кровь вперемешку со слезами. На руках так много ссадин, царапин, ожогов. Вокруг все полыхает ярким обжигающим пламенем. Рассвета люди не увидели. Люси лежала посреди одной из тех улиц, на которой горками лежали обезображенные трупы людей, истекающих кровью, на которой полыхали остатки жилых домов, на которой светлый асфальт окрасился в красный пигмент крови. Она испуганно осматривалась, почти не понимая, что же происходит. Голова болела от удара. Боль в груди нарастала, сдавливая и медленно убивая Люси изнутри. Девушка дотронулась искалеченной рукой до кровоточащего ноющего лба и почувствовала горячую кровь на ладони. Она рухнула без сознания, видя перед собой только небо, окутанное пламенем, черный дым, слыша только утихающие вдали крики. Все снова потеряло смысл. Только она, лежащая в луже крови, и размытые очертания огненных балок домов. Взрыв оглушил четверых спутников, но Нацу, давно привыкший к опасностям и рискам, спустя секунду поднялся с пропитанного кровью асфальта и взглянул наверх: на крыше пылающего дома, разваливающегося по частям, стояла фигура в плаще и плотоядно улыбалась. Взгляд серо-зеленых глаз мгновенно приобрел мутный оттенок миндалевого, сердце сжалось с неимоверной силой. Слишком давно он не видел пылающего здания… Он бежал так быстро, как только мог. Ожоги на руках, истоптанные в кровь босые ноги, холод от снега, растаявшего возле полыхающего города. Его родной дом сгорел до тла, вместе с тем, что заставляло его сердце биться. Что заставляло его жить, хоть и столь короткую жизнь. Все, чем он дорожил, умерло в пламени. Парниша рухнул на колени и часто задышал, постепенно успокаиваясь. Скупые слезы еще скатывались по щекам, пропадая и тая в кристалликах снега, сливаясь с пятнами алой крови. Мальчуган убежал довольно далеко, в зимний лес, родной дом остался позади. Запах гари застыл в легких. Он упал, согнувшись пополам от невыносимой боли в груди и ногах. — Нацу! Драгнил словно очнулся от сонного бреда, вернулся в реальность, где запах гари и тьмы витал в воздухе. Леви, хватая его за рукав плаща, тянула изо всех сил, пыталась привести его в чувство, что может сделать такая малышка, как она? Тот человек исчез так же быстро, как и появился, оставив за собой гору трупов и обжигающие обломки. Обернувшись, Нацу заметил Леви и бездыханную Люси. На лице МакГарден было беспокойство и страх. На правой руке вместо кофты виднелся оголенный участок кожи, покрытый кровью и ожогом. Его глаза снова приобрели привычный, мрачный оттенок. Он наконец сдвинулся с места и, бережно (как бы странно это не было для него) усадив блондинку к себе на спину, помчался в сторону леса, кроны которого скрипели и трещали под напором сухого ветра пожара. МакГарден поспевала за ним, придерживая кровоточащую руку. Крики постепенно утихали, к алому рассвету весь город утонул в загробной тишине. Только скрипящие, издававшие свои последние стоны, деревянные дома тлели, закапывая под собой горы трупов: стариков, женщин и детей. Все они были похоронены под кучей пепла и крови. Вурдалаки покинули город вместе с предводителем, который был смутно знаком Нацу, но об этом парень умолчал. Леви и Джерар обрабатывали друг другу раны. Нацу укутал утомленную и всхлипывающую Люси, что почти не дышала от через чур ядовитого дыма. Она почти не сопротивлялась непривычной заботе со стороны Нацу. Ей было тоскливо и плохо. Со скверными думами она вскоре уснула под деревом, накрытая плащом Драгнила. Леви и Джерар решили разжечь костер и раздобыть в лесу немного пищи. Их не было уже около часа, но Нацу вовсе не волновался о них. Он тихо сидел недалеко от спящей девушки, которая то и дело тихо плакала во сне, сжимая окропленную кровью ладонь в кулак, будто пыталась сжать невидимую ладошку той девочки, похороненной под сгоревшим Харгеоном. Нервно покуривая зажженную сигарету, найденную в закромах сумки, Драгнил пытался привести мысли в порядок. «Я давно уже не вспоминал об этом. Наверняка этот дым навевал воспоминания. Отнюдь не приятные и светлые воспоминания. Мой дом был сожжен до тла. Я давно уже не вспоминал об этом. Давно не тосковал и не страдал. Не скучал. Я давно не чувствовал…» Вглядываясь в печальное, изнеможенное и перепачканное кровью лицо девушки, Нацу только сильнее вдыхал расслабляющий белый дымок. «Вурдалаки просто чудовища. Преследуют людей, объедают их кости, пока тело еще не остыло. Люди бегут от них; капли холодного пота стекают по их бледным лицам, кричат и молят о помощи до хрипоты, но вурдалаки настигают их все равно, передвигаясь на своих ужасающих четырех конечностях. Они вырывают кожу у них на голове, цепляясь когтями за волосы, впиваются зубами в свежую плоть, издавая ужасающий вопль. Этот вопль означает, что еще одна жертва пала, что их голод на некоторое время утолен. Но ненадолго. Их бездушные безучастные глаза вновь наполнялись кровью, и вурдалаки мгновенно настигали жертву за жертвой. И так постоянно. Жертвы лежали, истекая кровью, пустыми глазами уставившись в никуда. Я узнал того парня, который устроил бомбежку огнем и натравил изголодавшихся тварей на город. Это была та же тень, которая напала на нас в поезде. Вечные преследования знакомы мне, но погони за мной ограничивались только королевской армией, стражами, местной полицией, но никак не чудовищами. И я сейчас не о вурдалаках. Люди — истинные чудища, мне ли не знать об этом, верно?»