В погоне за Сердцем Феи

Шафран — непередаваемая атмосфера: запахи вин и фруктов, привезенных из-за самого горизонта, витающий аромат морской свежести, шум и гам, торговые палатки и лавочки, расположенные на каждом углу; заморские цветы различных оттенков, благоухающие южным палящим солнцем; свежая выпечка; задорная ребятня и постоянная толпа местных рыбаков, торговцев, а также заморских гостей, прибывших из далеких стран, разговаривающие между собой с неким акцентом южной национальности. Люси не раз была в Шафране, но раз за разом с удивлением и порхающим в груди трепетом наблюдала за жизнью столицы города. Наблюдала из далекой башни замка, предназначенной для почетных гостей и заморских послов, как медленно, каждое утро оживает каждая частичка этого огромного города. Как люди, живущие чуть ли не у самого горизонта, оживающего пестрыми красками огненного рассвета, встают по первому зову домашних петухов, принимаются за работу, везут непомерные тяжести на рынок, чтобы прокормить семейство, радуются, когда хозяин деревянного, построенного собственными, массивными, мозолистыми руками дома приходит к полудню с полей, расстилавших далекие дали горизонта, как дети кидаются в объятия отцу, как вся семья обедает скудным хлебом, намазанным тонким слоем свежего масла, но и этого им было достаточно. Люси восхищалась их непомерным трудом, мечтая иметь такой же домик вдалеке, как можно дальше и тише от всей этой суматохи больших городов, где неподалеку расстилается водная гладь. Сейчас ей вдруг вспомнился тот клочок нетронутой земли, озеро, покрытое хрустальным льдом, нависший белой пеленой туман. Да, она определенно вернулась бы туда. Сидела бы там с тем, кому действительно готова отдать все, что дорого, всю душу и любовь, на какую способна. Сидела в обнимку, утопая в собственном дыхании и… его дыхании. — Люси! Эй, Люси! Ты чего это в облаках витаешь? — растолкал ее довольно взволнованный Джерар, заботливым, таким ребяческим взглядом глядя на девушку, удобно устроившуюся на его плече, с блаженной мечтательной улыбкой на немного обсохших губах. Та внезапно вернулась в злополучную реальность и удрученно вздохнула, так и не убрав голову с плеча Фернандеса. Напротив нее сидел еле державшийся за реальность Драгнил, который, явно желая поскорее отдохнуть, так и клевал носом, устало поднимая затуманенные сонной пеленой узкие глаза; под ними виднелись глубокие синеватые мешки. Дни выдались напряженными. Старик, взявший четырех попутчиков в свою повозку для зерна и сена, неторопливо вел тощую лошадку на привязи по немощеной дороге в Шафран из своего дома, расположенного чуть ли не за пределами столицы. Этот старик не стал брать плату за поездку в своей повозке, лишь изредка ухмыляясь интересным «заморским» молодым людям, приговаривая: «Эх, молодежь…». На горизонте показалась массивная стена из белого камня, с высокими башнями и удивительной непомерной высотой. Люси впервые за все это время чувствовала искреннее спокойствие на душе. С пожара в Харгеоне прошло уже несколько дней, девушка понемногу прекращала винить себя во всех смертях, она была уверена, что Марде Гир не решится нападать на столицу, будь у него хоть миллиарды ходячих трупов. Последнее время Люси стала вспоминать дни, проведенные в Шафране, в этом солнечном городе, над которым всегда было чистое, светлое небо, где витал свежий, прозрачный, морской воздух, тянувшийся с дальнего берега океана. Водная гладь покрыта мелкой рябью, искрящейся под солнечными лучами. В годы ранней юности девушка часто там бывала с Локи и Джераром, а позднее — с Леви. Но там же она познакомилась и с Марде Гиром… Нацу же, напротив, стал еще более угрюмым, задумчивым, неразговорчивым. Холод чувствовался в любом его ответе, а потому Люси попросту перестала его пытать своим любопытством, просто находясь рядом. Обоих это устраивало. — Ну, вот и приехали. Дальше я вас не повезу, уж не серчайте на старика — проход-то платный, а мне с бабкой и так помирать-то и не на что… — прохрипел старик, остановив повозку в миле от огромных кованых из сплава меди и стали ворот. Люси поблагодарила дедушку, отдав ему пару монет, завалявшихся в кармане. Старик и тому был рад. Лошадь пошла своим ходом и вскоре слилась с потоком переселенцев и горожан, толпившихся на дороге. Четверо спутников в плащах стояли посреди пыльной дороги, то и дело отскакивая от резвых и далеко не дружелюбных наездников. — Ну что, идем? — послышался голосок МакГарден (из всех фигур, завернутых в плащи, ее выглядела миловидней всех). — Ага, а деньги-то есть? Старик правильно сказал — вход в город стоит сто драгоценных, — проговорил Джерар, завороженно наблюдая за стенами города. — Люси, кажется, с прошлого раза, как мы были здесь, стены стали выше? — И правда… — не менее удивленно и восхищенно рассматривая массивную архитектуру, пролепетала Люси, все еще находясь в цепких лапах мечтаний и ностальгии. Драгнил пихнул обоих в плечо. — Потом налюбуетесь. Нужно деньги найти… — Зачем, у меня с Джераром орден есть, нас и так пустят, — воодушевленно проговорила Леви, шагая вперед, но Фернандес притормозил ее, ухватив за хрупкое плечико. — Боюсь, учитывая ситуацию в «Хвосте Феи», нас так просто не пропустят. Тем более, что там сейчас хозяйничает этот несчастный Марде Гир. Такая гадюка — главный советник короля, а занимается темной магией прямо под замком… Немыслимо… — постепенно свирепея от несправедливости, шипел Джерар, сжимая плечо хрупкой Леви все сильнее, и отпустил ее только тогда, как послышался ее приглушенный всхлип. МакГарден, потирая плечо, развернулась к напарникам и также наивно проговорила, гордо вздернув головой: — Так или иначе, мы члены «Хвоста Феи». Вряд ли солдаты, стоящие возле ворот, так хорошо ознакомлены с тайнами империи. К тому же, Лю-чан у нас вообще капитан первой дивизии, думаю, попробовать стоит! — Хартфилия и Драгнил переглянулись, вопросительно приподняв брови. Люси повернулась лицом к подруге и саркастически заметила: — Мне еще засветиться не хватало. Мало ли чего взбредет Марде Гиру в голову: нападет на город посреди ночи, и дело с концом, — прислонив указательный палец к груди Драгнила, она продолжила таким же утомленным тоном. — Ты еще на Нацу табличку повесь «Убийца и разыскиваемый разбойник». Нужно придумать что-нибудь похитрее… Энтузиазм Леви перешел в удрученный вздох, вызванный столь пессимистическим и серьезным настроем друзей. Цокнув, девушка достала из сумки небольшой кожаный мешочек, который звякнул монетами. — Тогда просто заплатим и пройдем…

***

У самых ворот Люси подняла голову вверх: в синеве голубого неба светились позолоченные вышки башен, а каменные массивы стен казалась еще огромней и прекрасней. Каждый камень хранил частичку истории. Девушка завороженно наблюдала за красотой этих стен, пока ее не стали пихать многочисленные потоки людей. Возле ворот скопилось слишком много жителей. Все кричали и верещали, практически умоляя и одновременно угрожая стражникам, чтобы те пустили их внутрь. Компания многозначительно переглянулась. — Сэр, в чем дело? Почему никого не пускают? — осторожно спросила Люси одного мужчину, тронув за плечо перемотанной повязкой ладонью. Тот дернулся от нервозности, но, заметив миловидную девушку, басово, немного хрипло от частых возмущенных криков, ответил: — Девушка, Вы представляете, эти свиньи никого не пускают, видите ли, в городе итак слишком много людей скопилось, город, видите ли, «лопнет» у них, свиньи. Я ведь живу в этом чертовом Шафране, почему меня не пропускают?! Рядом стоящая женщина с грудным ребенком на руках, который постоянно плакал из-за жажды и криков жителей, возмущенно обратилась в мужчине: — А почему это Вас должны пускать первым?! Я стою с самого утра, не могу попасть в город, мой дом сожгли до тла, мне с ребенком некуда идти! Место в городе мне нужно больше! Мужчина побагровел от злости, жилки на лбу и висках застучали, начались крики и споры между людьми, а возле ворот уже несколько минут пытаются пробиться люди. Люси растерянно размахивала руками, когда в запале ссоры ей задавали гневные вопросы о справедливом решении, но получала только большие крики и возмущения, а иногда и угрозы. Драгнил вовремя оттянул ее в сторону, прижал за локоть к себе. Гневно сжимая ее хрупкую, все еще ноющую от ожогов руку, Нацу наклонился к ее лицу и шепотом спросил: — Вот надо было тебе разжигать тут ссоры. Постояли бы немного, да прошли. Теперь, пока стража будет их успокаивать, мы проторчим тут до вечера. Хочешь, чтобы Марде Гир нашел нас снова? — лицо Люси слегка скривилось от боли и внезапно накатившего страха, засевшего в груди после пожара в Харгеоне. Усталое выражение лица Нацу давало понять, что ему стоило отдохнуть, как и всем им. Но Люси вдруг заметила, что Нацу резко поплохело. Он ухватился свободной рукой за правый бок. — Успокойтесь, успокойтесь! — утомленно верещал явно выпивший, шатающийся мужчина с залысинами и многочисленными морщинами. Ему явно было тошно наблюдать за этими простолюдинами, в его голосе четно читалось отвращение, что привело Хартфилию в бешенство, — как только освободятся дома в городе, мы сразу запустим вас! В порядке очереди. Все в порядке очереди! — серьезный тон сразу сменился пьяной усмешкой, а молодые солдаты, стоящие у ворот и еле сдерживающие поток людей, усмехались, прекрасно понимая, что бывалый стражник просто тянет время. А наивные жители в очередной раз утихли, хотя все еще ворчали себе под нос. Гнев накрыл девушку с головой, она сделала шаг вперед, но вдруг с новой силой и болью ощутила крепкую хватку Нацу. Тот снова притянул ее к себе, нагнувшись к ее уху. Сжимая бок от боли, парень обжег утонченную кожу горячим, просто пламенным дыханием: — И не думай лезть! — Люси тщетно пыталась освободить руку, буровя пьяного стражника ненавистным взглядом. — Я должна что-то сделать! Отпусти, больно! — чуть повысив тон на Нацу, прохрипела она, стягивая его ладонь со своей руки. Но Драгнил только сильнее прижал девушку к себе. — Нет, не должна, ты тут никто, ты ничего не можешь сделать! Я… никто? Ничего не могу сделать? Весь ее напор вдруг испарился; девушка расслабилась в хватке Нацу, и тот мгновенно отпустил ее руку. Видя ее помрачневший взгляд, Нацу вдруг испытал назойливое ненавистное ему чувство вины, кольнувшее где-то в груди. Слушать сердце Нацу не стал, решив терпеливо дожидаться очереди. Вдруг он услышал печальный и мрачный голос блондинки: — Тогда сделай что-нибудь ты. Я и правда не смогу что-то сделать. Но, ты ведь… разве тебе кажется это справедливым? Я же знаю, ты ненавидишь членов королевской армии именно из-за таких свиней, как они… Так ты… — она подняла на него спокойный, расстроенный взгляд и печально, мягко, нежно улыбнулась. Ее лицо выражало отчаяние и обреченность. В его сердце снова закололо. — Ты ничего не сделаешь? Она смотрела на него с некой надеждой, таившейся в сердце каждого до самого конца. Ему вдруг показалось, что ее надежда не умирала никогда, как бы тяжело не было, в какие бы тупики не заводила ее жизнь. Она опустила взгляд вниз, в ожидании, что Нацу примет хоть какое-то решение. Нервно теребила пальцы, прикусывала нижнюю губу, слушая, как крики стали снова усиливаться, возмущения и унижения простых людей. Ей хотелось плакать. Она ведь так восхищалась этими сильными людьми, а они унижаются перед этим зажравшимся сбродом, решившим, что им все дозволено. Девушка прекрасно знала, какие слухи ходят обо всех членах королевской армии. Но в «Хвосте Феи» не было таких. А Нацу все смотрел на ее опущенную голову. Она была права — все это время он считал, что все эти свиньи ведут себя так. Но этот пьяница-самодур переходил все границы. — Успокойтесь, успокойтесь! Как только освободятся дома в городе, мы сразу запустим вас! В порядке очереди! Все в порядке очереди! — однотонно повторял тот же стражник, только его язык стал заплетаться в два раза сильнее. Только он собирался уединиться с бутылкой эля, как его вдруг окликнул один парниша с до боли знакомой Люси розовой шевелюрой. — Эй, ты! — охранник вяло повернулся и несвязно пробормотал: — В порядке очереди, парень! Ик! — прислонив кулак ко рту, стражник зашелся громким кашлем; кажется, от переизбытка спиртного его стало мутить. Нацу стоял впереди всех и оценочно рассматривал стражника. Он был готов перерезать ему глотку в сию секунду, но людей было слишком много. Молодые стражи переглянулись; кажется, один из них слыхал о парне с розовой шевелюрой и зорким убийственным взглядом, от которого по коже проходит холодок. Пьяница оперся локтем о громадную палицу и смачно рыгнул, почесав выпирающий живот. Драгнила чуть не стошнило от такой картины. За ним из толпы наблюдала Люси, непонимающе глядя на него. Она до него достучалась? — Парень, вернись обратно, пока по роже не получил. Мне-то лучше знать, где оказываются такие смельчаки, как ты: в больничке! — стражник расхохотался, а вот молодые стражи лишь натянули притворные улыбки и не переставали испуганно пялиться на известного убийцу. Нацу стоял неподвижно, и вдруг уверенно и спокойно заговорил: — А смысл стоять в толпе, как дурак, если ты всем этим людям лапшу на уши вешаешь про «свободные дома». Я прекрасно знаю, что места в городе полно. Так что дай дорогу этим людям, пока по роже не получил ты, — в толпе послышался ропот вперемешку с одобрительными возгласами. Стражник, переминаясь с ноги на ногу, зорко и озлобленно осмотрел толпу, проведя языком по желтому налету передних зубов, смачно пожевывая отменный табак. — Так ты у нас, значит, народный защитник, да? — лениво протянул мужик, выплюнув коричневую дурнопахнущую массу на асфальт. Закинув на плечо палицу, чуть пошатнувшись, он злорадно усмехнулся. — А осилишь? Раз такой смелый, так давай, нападай! — он снова зашелся хохотом. — Не хочется марать руки об такую свинью, как ты. Даже приближаться к тебе противно: уверен, тот недешевый эль, который ты в глухую залил в свою глотку за углом, был куплен на деньги простых людей. Меня сейчас стошнит от твоей наглой жирной рожи. Лицо стражника перекосило от такой наглости. Одобрительных возгласов становилось все больше; мужик медленно багровел от злости, скрипя зубами. Выждав несколько секунд, он со всей дури (а ее в его лысой голове было много) замахнулся палицей на парня, но тот, будучи явно ловчее и трезвее, с легкостью отскочил в сторону. Палица раздробила асфальт на несколько осколков, но пыл стражника никак не утихал. Нацу держался как можно дольше, но боль в боку становилась просто невыносимой; он чудом уворачивался от нападок мужчины, брызжущего слюной от злости. Но вдруг в глазах стало темнеть, палица припечатала Нацу к белой каменной поверхности стены, из уголка рта снова потекла ржаво-черная кровь. Сердце девушки дернулось в судороге. Его кровь была слишком черной. — А на деле ты не такой храбрый, а? Нечего тявкать, щенок, хах! — расхохотался стражник, поняв, что Драгнил попросту не поднимется. Ему становилось хуже; кровь хлестала, как бы Нацу не пытался скрыть ее за черной маской. Ропот затих, а одобрительные возгласы утонули в гробовой тишине. Люди вдруг осознали, что надежды совсем не осталось в этом мире, как и справедливости. — Ты жалок, парниша. Топай домой, пока больше не огреб… — надменно усмехнулся пьяница, опустошив фляжку с элем у всех на виду. Драгнил помрачнел, поднялся по стенке и злобно сверкнул глазами. Люси в испуге и неуверенности сжала рукоять меча. Нужно было что-то делать, пока Нацу… — Жаль, что я не в форме, чтобы набить тебе рыло, свинья! — почти захлебываясь, Нацу улыбался сквозь повязку. Действительно, его улыбка была нездоровой, скорее слегка безумной. Для парня тема жалости к нему была такой же больной, как тема выпирающего живота и запаха изо рта для этого стражника. Он стиснул зубы и, подойдя к еле стоящему на ногах Драгнилу вплотную, злобно прошипел: — А ты смелее, чем я ожидал. Да только смелые храбрецы помирают рановато… — сделав шаг назад, страж замахнулся палицей, перекинув ее за спину, продемонстрировав всем свои дурнопахнующие волосатые области подмышек. Нацу, ухватившись за бок, сняв пропитанную кровью маску, нервно сглотнул и закрыл глаза. Послышался звук стали, выскакивающей из ножен. Фигура в плаще, сделав смелый выпад вперед из толпы, скрестила клинок с палицей, прислонив ее к спине стража. Тот аж захрипел от боли в искривленной спине. Девушка нервно прикусила губу, скрыв лицо за капюшоном. Нацу, так и не почувствовав удара, раскрыл глаза. Драгнил испуганно глянул на блондинку, которая ненавистно, но все же неуверенно теребила рукоятку меча, наблюдая, как кровь разбойника медленно стекает по подбородку, окрашивая серый от пыли шарф в черно-красный цвет. Отшагнув в сторону, Люси убрала меч от палицы, и стражник пошатнулся, непонимающе глядя на молодых помощников — добытчиков отменного эля. Развернувшись и узнав в противнике хрупкую и зажатую девушку, стражник зашелся громким хохотом, хватаясь за живот. — Эй, Эрни, да мне сегодня везет на смельчаков! Думаешь, преподать ей пару уроков? — язвительная усмешка появилась на лице одного из стражей. Люси стояла уверенно, но рука все же подергивалась от волнения, острие меча ходило из стороны в сторону.  — Хотя, таких девушек сейчас маловато — одни куртизанки чего стоят, а эти оборванки даже глаз не радуют… — Такой свинье как ты в радость хоть с какой-то шавкой поснашаться, и та побоится об тебя запачкаться! — злобно и ненавистно прошипела Люси достаточно громко, чтобы эта свинья ее услышала. Его глаза округлились не то от удивления, не то от гнева. Его мутный взгляд блеснул похотью. — С девушкой так интересно сражаться: проиграет — поимеешь. Обещаю, буду нежен… Послышался выстрел. На губах стражника застыла похотливая ухмылка, изо рта заструилась кровь. Его туша рухнула у ног Хартфилии, вызвав неимоверный грохот, да такой, что девушка вскрикнула от неожиданности, а когда подняла взгляд, встретилась взглядом с Нацу. В его руке был револьвер, из дула струился дымок. Его взгляд был пустым, яростным, страстным. Ненависть питала тот выстрел. Боль в боку мгновенно пронзила парня, и тот согнулся пополам. Толпа радостно закричала, поднялся шквал и гул. Молодые стражники, находясь в полном шоке, не смогли тягаться с толпой разгневанных и воодушевленных людей. Хотя, по закону они были обязаны схватить убийцу, но все же в нем узнали опасного преступника. Страх сковал тела блюстителей закона. Ворота раскрылись. Люси оттащила парня в сторону, чтобы толпа не снесла его. Поспели Леви и Джерар. — Что с ним? Я не понимаю, лекарство разве не вывело весь яд черной магии? — ошарашенно лепетала Леви, кропотливо вытирая кровь с лица бездыханного парня. Он уже был без сознания, лежа на коленях Хартфилии. Та с трепетом рассматривала его рану, снова кровоточащую с неимоверной силой, чувствуя, как его грудь медленно вздымается под тяжестью скрипящих от боли ребер. — Нужен лекарь. Ему нужна помощь…