В погоне за Сердцем Феи

«Моя небольшая история, записанная на нескольких жалких клочках бумаги, будет похожа на наитипичнейший детектив, каких в своем детстве я успела прочесть огромное множество. В самом начале, будучи наивнейшим читателем, ты строишь бессмысленные теории, вариации раскрытия преступления, которое, казалось бы, очевидно донельзя. Но с каждой новой строчкой, раскрывающей все больше и больше деталей, начинаешь смотреть на всю историю в целом под совсем другим углом. И хоть в моей истории не будет гениальных сыщиков и главного злодея, она не менее запутана и загадочна. И, несмотря на весь ужас, пережитый мной, если бы у меня был выбор — жить с этими воспоминаниями или же напротив, забыть как о страшном сне — я бы, ни секунды не сомневаясь, выбрала первое. По этой же причине я решила записать эту историю. Даже плохие, кровавые и ужасающие воспоминания меняют нас, наш взгляд на мир, на самих себя. И, быть может, эти листы, исписанные мной, никогда и никто не прочтет. Но пока жива я, живы и воспоминания. История начинается глубокой ночью, когда в небольшой деревушке, состоящей от силы из двух десятков домишек, только в одном окне горит свет…» Шторы задернуты настолько плотно, что с улицы было бы невозможно разобрать, что происходило в доме. Слышался тихий шепот со стороны небольшой кухни; гремела жестяная посуда, девушка с белыми волосами, напоминавшими чистый первый выпавший снег в году, металась по комнатке, постоянно поглядывая на часы. Уже битый час нет любимого, а ведь обещал быть еще к закату! Устав пытаться занять свои руки чем-то на вроде мытья посуды и бессмысленной уборки, беловолосая присела на стул и тяжко выдохнула. Как-никак, а за окном — поздняя ночь, не сулившая ничего хорошего. Девушка не была любительницей надолго оставаться одной в собственном доме; со временем (а ночью — за миг) умиротворяющая тишина, пылинки, играющие в лучах слепящего, но не столь греющего солнца, скрип ступенек и звонкий свист кипящего чайника с силой надавливали на молодую особу. Эта тишина, тяжелеющая с каждой минутой после заката, будто бы прерывалась время от времени не ее шагами. Пылинки, оседающие на мебели, иногда вновь взлетали в воздух, паря возле источников света, словно кто-то подул на них холодом. Каждый раз, спускаясь по этим треклятым ступенькам, девушке так и казалось, что предыдущая ступень неестественно скрипела, несмотря на то, что вес блондинки уже не давил на нее, а по спине вновь и вновь пробегали мурашки, будто кто-то кротко касается ее. В раздражающем свисте чайника девушка будто слышала чей-то предсмертный крик. Словом, обитательница дома была впечатлительной и чуткой донельзя, что иногда пугало ее саму, но спасало множество раз. Плохие мысли лезут в ее голову постоянно, стоит задуматься о мертвом теле любимого, что так и не дошел до дома, или о том, как неудачно девушка упадет с той самой лестницы и станет умирать в чудовищных муках. Сердце билось в судорогах слишком часто, что сказывалось на нездоровом блеске карих глаз, бледноте лица. Казалось, будто что-то невероятно напугало ее однажды, и с тех пор белокурая шарахается от любого шороха и шума. Но нет, Юкино Агрия была такой с самого рождения; с самых ранних лет она засыпала с широко распахнутыми глазами, надеясь увидеть призрака или чудовище раньше, чем оно успеет убить девушку; Юкино не была неуклюжей, но счастливицей точно не была. Быть может, самовнушение, быть может, злой рок. Никто не знал, по какой причине Агрия была любимицей неудач и случайных (или неслучайных) падений и травм. Но, привыкнув к подобной жизни, Юкино попросту стала до безумия чувствительной и боязливой ко всему, что может стать опасным, даже чайник и ступеньки ее собственного дома. Внезапно в дверь громко постучали. Юкино дернулась, словно по ее голове резко ударили тупым предметом, сердце тут же дрогнуло; стук повторился. Девушка подорвалась, уже состроив на лице серьезное выражение лица (хотя для такой миловидной и очаровательной девушки быть серьезной было крайне трудно), и, с силой распахнув дверь, начала раздраженно и волнительно говорить, несмотря на то, что на пороге стоял совсем не тот, кого она ждала с таким трепетом: — И где тебя носи… — когда Агрия все же сообразила, что открыла дверь совершенно незнакомым людям, ошарашенно приоткрыла рот и испуганно заморгала длинными светлыми ресничками, после чего неуверенно протянула тихим голосом: — Добрый вечер. Перед ней стояло три человека, объятых в темные плащи, только настойчивые взгляды карих, зеленых и неестественно черных глаз позволяли не спутать людей с темнотой. Несомненно, Юкино бы и в жизнь не спутала глаза цвета пустоты космоса, их матовый и безразличный блеск, но сейчас, когда сердце неспокойно колотится от одной мысли, что люди в черном принесли дурную весть, девушка только и могла еле держаться на ногах и в ожидании смотреть на путников, так пристально изучающих ее бледное лицо. — Добрый вечер, извините, что так поздно, просто мы… — послышался теплый голос от одной тени; несомненно, Люси попыталась не пугать своим присутствием девушку, стараясь говорить как можно мягче, но Драгнил, шикнув замявшейся блондинке, грубо прервал ее: — Есть разговор, — Агрия, вновь почувствовав предательский холод, пробежавший по спине от одного взгляда и голоса Драгнила, прислонилась к косяку двери, уже предчувствуя неладное, сердце тяжело отбивало тревожный ритм, в результате Юкино прикрыла помутневшие карие глаза и рухнула на пол кухни. Люси было дернулась, чтобы попытаться спасти блондинку от удара о деревянный пол, но не успела и осталась стоять с вытянутыми руками. Грозно взглянув на Нацу, который не особо врубал, что только что произошло, Люси зашла внутрь дома и немного оттащила девушку от прохода. Драгнил и Ченни вошли в дом и неслышно прикрыли дверь, пока Люси осматривала небольшую ссадину на затылке Юкине. — А что я такого сказал? — непонимающе проговорил Нацу, взглянув на блондинку, лежащую без сознания на коленях Хартфилии. Та, скинув надоедливый капюшон с головы, недовольно взглянула на разбойника. — Да потому что мягче с людьми надо, мягче; если бы я не привыкла к твоему грозному тону, то тоже бы валилась в обморок каждый раз, — шипела девушка, придерживая голову Агрии на своих коленях. Роуг кротко стоял в стороне, неотрывно наблюдая за Юкино. Его, как раз таки, ничуть не удивила реакция его давней знакомой; она ведь всегда была столь впечатлительной. Ченни незаметно улыбнулся мысли о том, как эта очаровательная особа с фарфоровой кожей куколки не отбила себе все мозги от частых падений. Люси, находясь в яростной перепалке с Нацу, случайно взглянула на улыбающегося Роуга и тут же шикнула на него: — А ты чего улыбаешься? Между прочем, это твоя знакомая, мог бы и сделать что-нибудь! — Ченни подошел поближе к обездвиженному телу девушки, что заставляла его скрытое во тьме сердце непривычно трепетать. Осмотрев ссадину, Роуг преспокойно произнес, стараясь не выдавать себя небольшой дрожью в голосе: — Она в порядке, впечатлительная просто. Скоро очнется. «Так странно. И как я не заметила в ту секунду, как он смотрит на нее? За довольно длительное путешествие по Арболесу я ни разу не видела, чтобы глаза Роуга блестели таким теплым светом, а улыбка выдавала очарование Юкине. Но тогда меня не волновало ничего, кроме осознания того, что на моих коленях мирно «отдыхает» одна из последних Заклинательниц Духов в этом мире…» Прошло несколько минут, как Юкино начала подавать признаки жизни; ее нос забавно сморщился, когда боль от удара наконец настигла ее сознание, Агрия зашевелилась на коленях нашей героини и резко распахнула глаза. Громко ахнув, девушка попыталась подняться и ошарашенно осмотрелась, придерживая жутко болящий затылок. Наткнувшись испуганным взглядом на двух мужчин, оказавшихся в ее доме, Юкино, казалось, снова рухнет без сознания, но Люси, кротко коснувшись ее плеча, тут же располагающе заговорила: — Извини, мы не хотели напугать тебя. Все в порядке, мы не причиним тебе вреда, нам просто нужно поговорить о кое-чем важном. Ты можешь встать? — Хартфилия, все же, как никто умела расположить к себе людей, язык у нее был подвешен правильно, да и миловидная и чарующая улыбка не могла скрывать за собой ничего плохого (так казалось до ужаса наивной Юкино), а потому вскоре Агрия уже сидела за столом с тряпкой на затылке, смоченной в холодной воде, и недоверчиво осматривала незнакомцев. Люси полностью сняла верхнюю одежду, оставив ее на соседнем стуле, и выжидающе и строго смотрела на Драгнила, который, казалось, старался не замечать настойчивый взгляд карих глаз двух Заклинательниц Звездных Духов. Наконец его терпение не выдержало, и парень недовольно рявкнул Люси: — И нечего так пялится на меня, я все равно не сниму накидку, — Хартфилия демонстративно скрестила руки на груди, продолжая бесстрашно смотреть прямо в его чарующие время от времени омуты серо-зеленых глаз, что постоянно меняли оттенок. Драгнил, приняв поведение девушки как вызов, неожиданно для нее самой уверенно подошел настолько близко к слегка обескураженной Люси, насколько это было возможно, и устрашающим, но приятным для слуха голосом произнес: — Сними сама, раз так хочешь. «Признаться, я до сих пор не до конца осознаю, зачем он сделал это. Сейчас сидит рядом со мной, курит, спокоен, как обычно, словно его сердце ничто не трогает и дотронуться до его души не способен никто, а я до сих пор помню, как непонимание накрыло меня, как вся уверенность вдруг испарилась, и я дрожащими от трепета и страха руками стягивала с его лица эту дурацкую черную маску. Должно быть, ему просто нравится доводить меня до подобного состояния, а я и сама не знаю, почему вновь и вновь ведусь на его уловки. Должно быть, ему нужно чувствовать превосходство над другими, чтобы ощущать себя сильнее и увереннее. Но сейчас, глядя на него, меня все равно охватывает это странное чувство. Страх, смешанный с ненавистью, и теплота, возникшая из ниоткуда, вызывают эту дрожь и трепет, стоит ему взглянуть на меня. Смотрит настолько пристально, что внутри все ломается, кажется, словно он может увидеть то, что я так старательно пытаюсь скрыть. Ну и какого черта вообще я чувствую подобное?!» Немного шокировано взглянув на раздетого парня, нервно курящего возле задернутого окна, Юкино невинно посмотрела на Роуга, который старательно пытался отвести взгляд от Агрии, но ту вдруг осенило; догадка заставила немного грустно произнести вслух: — Роуг? — могу поклясться, Ченни чертыхнулся про себя и с досадой посмотрел на Юкино; она немного нервно улыбалась, не зная, что сказать. Люси с неподдельным любопытством глядела то на Роуга, то на беловолосую девушку, бледная кожа которой приобрела розоватый оттенок смущения на щеках. В голове Хартфилии металось множество догадок, но пока, не обладая достаточной информацией ни о бывшем штурмане пиратского корабля, ни о наивной простушке из деревни, Люси любознательно осматривала старых знакомых. В отличие от блондинки, Драгнил не был так заинтересован взаимоотношениями между Роугом и Юкино; он мирно докуривал сигарету, напряженно размышляя о Люси. Только глупец не заметил бы, что девушка ведет себя через чур (даже для нее самой) странно. Несмотря на его натуру, Нацу все же волновало состояние спутницы, и, всеми силами пытаясь понять, чем вызвано ее забавное, но слегка настораживающее поведение, разбойник время от времени поглядывал на Хартфилию. Та, правда, так и не заметила этого, или не хотела замечать, будучи сильно заинтересованной диалогом Ченни и Агрии. — Я уже и не думала, что снова тебя увижу, — немного грустно пролепетала Юкино, теребя влажными ладонями окропленную кровью ткань, после чего робко заправила прядь белых волос за ухо и настойчиво взглянула на Роуга. — Что привело тебя сюда? — мельком осмотрев еще двух путников Ченни, добавила, — вас привело… Юкино немного заострила взгляд за Хартфилии; смущенно взглянув в ее карие глаза медового оттенка, девушка опустилась ниже, отметив про себя пышную грудь, и вскоре ее любопытство привлекли компас и ключи, очаровательно позвякивающие на кожаном поясе. — Ты З-заклинательница Духов? — неуверенно проговорила Юкино, вновь посмотрев Люси в глаза. Та мило улыбнулась и, кивнув головой, ответила: — Я так понимаю, ты тоже. Именно поэтому мы здесь, — Агрия явно замялась, потупив взгляд. — Это очень важно. — Я не уверена, что смогу вам помочь, — слишком сердито и недоверчиво протянула девушка, заставив Люси тут же смущенно прикрыть рот. — Я всегда хотела нормальной и простой жизни. А потому не могла быть Заклинательницей Духов и тем более не могла обручиться с… пиратом, — ее голос отчетливо дрожал, а взгляд напряженно бегал по углам кухни. Роуг уставился в пол, надеясь не наткнуться на взгляд ни одной из Заклинательниц. — А ключи, ты продала их или… — Нет, расстаться с ключами я не могла, они же были подарком моей матери, вам ли не знать, что они передаются по наследству, — казалось, простая деревенская девушка Юкино Агрия и Заклинательница Духов Юкино Агрия — два совершенно разных человека, так твердо и серьезно говорила блондинка с Люси. И, судя по всему, ключи и все, что связано с ними, было болезненной темой для девушки, а потому отвечала она четко, но неохотно, борясь с непреодолимым желанием выставить ночных гостей за дверь. — Так, где они сейчас? — не унималась Люси, пытаясь держать себя под контролем. Драгнил, скуривший уже не одну сигарету, настороженно наблюдал за самой Люси и ее собеседницей. В кухне ненавязчиво, но очень ощутимо повисло напряжение. — Я… я спрятала их, чтобы муж не нашел. — Ты замужем?.. — расстроенно спросил удивленный Ченни, внезапно поднявший глаза от изучения трещин на полу. Ему было откровенно плевать, как взглянет на него вечно хмурый Драгнил, или уж тем более Хартфилия; скрывать чувства спустя столько времени было невыносимо трудно. Вселенская тоска, казалось, отразилась в привычно безразличных темных глазах, но Юкино старалась не смотреть на Роуга, чтобы не разрыдаться на месте, что было заметно по нервно дергающимся пальцам, сжимающим тряпку. — Где ты спрятала их? — Хартфилию прервал неожиданный стук в дверь, что заставил Юкино дернуться. Та испуганно, с привычным для нее трепетом и волнением, будто от Заклинательницы не осталось и следа, подскочила со стула и, находясь в двух шагах от двери, развернулась к путникам и приложила палец ко рту, еле слышно шикнув на них. Стук повторился, Юкино натянула безобидную улыбку на лицо и распахнула дверь. «Я не знала человека, стоящего на пороге дома Юкино, но, как можно было догадаться, блондин с уставшей, но влюбленной улыбкой являлся мужем Агрии. В ту же секунду я взглянула на Роуга, ведь любопытство пожирало меня на протяжении часа, и то, что я увидела, привело меня в ужас и тоску. В глазах, что так пугали меня, что так напоминали о Марде Гире, я увидела целую гамму чувств, режущих любую, даже самую темную и нетронутую душу. Осознание предательства, боль, ненависть, непонимание, отрицание, злость и снова боль. Все смешалось, стало очевидно, что Роуга добило совсем не то, что его любимая оказалась замужней, а то, кем был ее муж. Признаться, я и сама непонимающе и расстроенно взглянула на Юкино, когда узнала, кто же скрывается за этой утомленной улыбкой…» — Добрый вечер, — настороженно протянул блондин, снимая верхнюю одежду, которую тут же брала в свои побледневшие ладони Юкино. — Ю, ты не говорила, что после полуночи у нас будут гости. Мужчина выглядел уставшим и недовольным, на его лице явно отразилось негодование и настороженность; густые светлые брови слегка дернулись к переносице, а глубокие голубые глаза искали в незнакомцах любые зацепки и объяснения. Несомненно, больше всего его настораживал Ченни, смотрящий на блондина с презрением с легким оттенком разочарования. Парень все же прошел к столу, после чего присел на скрипящий стул, что отчетливо закряхтел в полной угнетающей тишине. Юкино мялась возле двери, пытаясь взглядом, полным мольбы и волнения, показать, что об истинной причине визита путников блондин не должен узнать. Люси, немного взволнованно осмотрелась, мельком облизнула обсохшие губы и бодро произнесла, присаживаясь за стол, напротив хозяина дома: — Простите за бестактность; я Люси, кузина Юкино. Я путешествовала какое-то время со своими… — девушка перевела взгляд на Драгнила, с любопытством наблюдающего за разговором, и неуверенно продолжила, — друзьями и решила навестить родственницу. И прошу прощения за столь поздний визит: прямыми дорогами добраться до вашего дома довольно трудно, — Люси говорила слаженно, что любой человек бы мог поверить в эту сладкую речь, но блондин был до крайности проницателен в подобных вещах: его взгляд метался от слегка нервной улыбки Хартфилии к заметно побледневшей Юкино, которая так непривычно ютилась возле двери, нервно дергая пальцами под плащом мужа. Когда Люси с внутренним выдохом облегчения закончила говорить, парень несколько мгновений наблюдал за ней и ее «друзьями», после чего сузил ярко-голубые глаза и поинтересовался: — И откуда же Вы, Люси, и Ваши путники прибыли непрямыми дорогами? — выделяя каждое слово, мужчина непрерывно и напряженно смотрел в глаза сидящей девушке напротив. Блондинка в неуверенности приоткрыла рот, но снова закрыла, пытаясь придумать за несколько мгновений напряженной тишины что-то более правдоподобное, чем чуть ли не самый запад Фиора, но не выходило. Люси явно запаниковала, непривычно заерзав на месте от проникающего прямо под кожу леденящего взгляда блондина. Еще бы секунду, и легенда Хартфилии треснула по швам, но ситуацию спас уверенный голос Драгнила, послышавшийся от окна: — Наше путешествие длится столь долго, что Люси уже и не помнит, откуда оно началось. Мы за сутки дошли до деревни из Вистариона, поэтому и пришли глубокой ночью в дом Юкино, — блондин с легкой настороженностью вглядывался в серьезное лицо розоволосого незнакомца, будто бы пытался припомнить, где встречал эти блестящие мертвым холодом миндалевые глаза, еще раз взглянул на Люси и, наконец, расслабленно улыбнулся. — Что ж, мне будет очень интересно послушать истории о вашем, не сомневаюсь, увлекательном путешествии. Но завтра, — блондин поднялся с места, но на секунду задержался возле стола, услышав возглас Хартфилии: — Не сочтите за грубость, но могу я узнать имя хозяина дома, в котором проведу ночь? — парень улыбнулся самой добродушной улыбкой, на какую был способен, после чего кротко отозвался: — Стинг. Стинг Эвклиф, — и поспешил к лестнице на второй этаж. Его по-прежнему напрягала тень, стоящая недалеко от Драгнила и не проронившая и слова; к тому же, этот убийственно-холодный взгляд не предвещал ничего хорошего, но, списав свою повышенную подозрительность на долгий и тяжелый день, Стинг прошел мимо незнакомца, решив, что сегодня стоит запереть дверь в спальню поплотнее.