В погоне за Сердцем Феи

Воздух был сух и заставлял противно морщить нос, словно в него попали частички песка. От чего-то в эту ночь воздух вокруг дома был сухим и горячим, будто где-то настолько глубоко под землей, что дневной свет не проникает туда. Люси, стоящая на крыльце, на котором вскоре удобно уселась, укутавшись в некое подобие пледа, не позволяла себе вновь тосковать по дому. Глубоко вдыхая этот до ужаса раздражающий сухостью воздух, что прожигал глотку похлеще огня, она и не думала прикрывать глаза, переносясь в собственные воспоминания. Они были еще достаточно свежи, чтобы помнить, каков воздух на вкус возле моря, каково это — ощущать капли соленой воды на своем лице, чувствовать запах гнилых досок и рома, вглядываться в лица безучастных пиратов, потерявших собственный путь. Было до ужаса тяжело удерживать себя в этих воспоминаниях, и буквально любой шорох мог вновь унести их далеко в память, где они начнут пылиться и тускнеть, пока не затеряются окончательно. Послышался незамысловатый шепот, и Люси, чертыхнувшись про себя источнику шума, приоткрыла полные туманности глаза. Казалось, кто-то разговаривал сбоку дома, наслаждаясь так же, как и Люси, через чур спокойной беззвездной ночью. Девушка не нарочно прислушалась, слегка скрипнув дощечкой крыльца, к разговору. — Столько лет прошло… — ностальгически прошептала Юкино, стеснительно заправив прядь белых волос за ухо. Ее собеседник не был любителем долгих ночных разговоров, а потому в нерешительности промолчал, продолжая смотреть на темные облака, заполонившие все небо. Юкино неуверенно переминалась с ноги на ногу, прислонившись к деревянной стене дома, часто вздыхала, будто бы пытаясь намекнуть тихому и равнодушному собеседнику, что молчание медленно, но верно сводит ее с ума. Хартфилия, уже во всю напрягая слух, пододвигалась все ближе и ближе к краю крыльца, нервно поджимая губы, когда доски то и дело скрипели под ее весом. — Не ожидал, что ты выйдешь за Стинга замуж, — кротко отозвался Роуг, незаинтересованно взглянув на побледневшую девушку. Та, прикусив губу, попыталась перевести разговор в иное русло: — Даже выйдя замуж, я не переставала тебя ждать. Что заставило тебя вернуться? — слегка печальным тоном промолвила Агрия, выжидающе смотря на лицо Роуга. Сердце билось с неуверенным трепетом, как бы назвала это чувство Юкино, будучи пятнадцатилетней влюбленной дурочкой, «бабочки порхали в животе». Но мысли о том, что спустя столько времени душевного одиночества, Ченни старательно отводит взгляд от нее, невыносимо рвали крылышки прекрасных бабочек. Очарованно вглядываясь в лицо старого друга, Юкино уже и не надеялась получить ответ, но неожиданно бывший штурман подал тихий голос: — Я хотел тебя увидеть. Поэтому и предложил помощь Люси, — невозмутимо проговорил он, отвернувшись. Казалось, этому неприступному ледяному пирату было не по душе открывать свои чувства, особенно сейчас, когда Юкино замужняя, не побоюсь этого слова, женщина. Но взгляд этой беловолосой волшебницы был настолько юн и очарователен, что Роуг видел перед собой все ту же малышку Юкино Агрию, смущенно опускающую глаза и втирающую подошву сапога в землю. Мимолетно улыбнувшись, Роуг вновь задумался, взглянув на небо, затянутое тучами. — Хорошо бы пошел дождь, а то… — девушка затаила дыхание, увидев перед собой тень, скрытую капюшоном и плащом. Роуг тщательно вглядывался в ее лицо, пытаясь запомнить каждую прядь белых волос, падающую на покрасневшее лицо, каждое неуверенное покусывание нижней губы, каждый томный вздох. Столько лет вглядываясь в застывший на потрепанной фотографии портрет, в такие знакомые черты, и видя сейчас ее вживую — абсолютно нереально. Легко проведя вдоль порозовевшей скулы и заставив Юкино резко выдохнуть затаившийся в легких горячий воздух, нежно заправил выпавшую прядь за ухо. Девушка, не зная, куда себя деть, даже и не подумала оттолкнуть потерявшегося в ностальгической тоске Роуга — ее сознание отказывалось мыслить логично и правильно. Плавно прикрыв полные пылающих искр большие глаза, растворилась в поцелуе и теплых ладонях, притягивающих ее лицо к нему. Оба были словно потеряны в реальности; осознание, что Юкино не имела никакого права притягивать Роуга к себе за край плаща, ушло на задний план. Единственное, чего хотело и жаждало все это время ее израненное сердце, чтобы поцелуй длился как можно дольше, а эта безумно душащая беззвездная ночь не кончалась. Люси, давно вглядываясь в силуэты Ченни и Агрии из-за угла дома, переминаясь с ноги на ногу, слегка покраснела, но не до конца осознавала, как относится к происходящему. Томно вздохнув, Хартфилия чуть не потеряла равновесие, тихо вскрикнув; почувствовав, как ее рот плотно и грубо прикрыли холодной ладонью, отодвинув от края дома, Люси отчаянно попыталась выбраться, но тут же услышала, как до боли знакомый хриплый и теплый голос прошептал слишком близко к ее уху, опаляя его разгоряченным воздухом: — Разве мамочка тебя не учила, что подслушивать нехорошо? — наконец, отпустив вырывающуюся девушку, которая заметно покраснела, не то от злости, не то от смущения, Драгнил усмехнулся, бесшумно прислонившись к стене дома. Хартфилия грозно взглянула на него, после чего кротко коснулась все еще горящего от дыхания Нацу уха и вновь выглянула из-за угла. Силуэт Роуга уже пропал, словно мимолетная тень, а вот удрученная, покрасневшая, как вареный рак, Юкино, сидела на корточках, уткнувшись носом в колени, жадно облизывая сладковатые на вкус губы. Люси удрученно выдохнула и вновь повернулась к ухмыляющемуся Драгнилу. — Вот надо было тебе… — прибрав волосы назад, процедила сквозь зубы девушка, продолжая немного краснеть. «Нет, он определенно делает это специально». — Излишнее любопытство до добра не доводит, особенно такую глупую девчонку с шилом в одном месте… — продолжая нагло улыбаться сквозь темную маску, Драгнил не отрывал от Люси изучающего взгляда. Та, наигранно закатив глаза, сомкнула губы в тонкую линию и, укутавшись посильнее, вновь прислонилась к выпирающей дощечке из угла дома, будто бы надеясь что-то увидеть. Юкино сидела молча, все еще не осознавая, какую опасную черту перешагнула. Вглядываясь влюбленным, но виноватым взглядом в бескрайнее число далеких звезд, она чувствовала смешенное чувство раскаяния и ожившую любовь, болезненным спазмом сжимающую сердце. Люси вдруг ощутила душащую ностальгию, оторвала взгляд от явно не собирающейся спать сегодня Агрии, она прислонилась к стене дома, к той самой, на которую нагло оперся один разбойник, и тяжко втянула в себя ночной воздух. — Вечно вы, мужчины, сначала делаете, а потом думаете… — Драгнил довольно отчетливо подметил, как дрогнул голос Люси на этих словах, но, так как не мог разобрать причину подобного поведения явно сумасшедшей блондинки, просто промолчал, настойчиво осмотрев девушку. В самом деле, Люси будто бы видела в растерянной поцелуем Юкино себя. Девушка усмехнулась мыслям о давно забытом прошлом, что так болезненно щелкнуло где-то в груди. Исподлобья взглянув на явно непонимающего парня, Люси грустно улыбнулась и удалилась с прохладного порыва ветра, в дом, в теплую и пустую постель.

***

…Безумие вновь ударило в голову, мысли перескакивали с одной на другую, расплываясь в еле остающемся в реальности сознании Хартфилии. Этот запах, запах гари и едкого дыма, от которого все вновь переставало иметь хоть какое-то значение. Тело не слушалось, глаза слезились, пытаясь сквозь плотную пелену черного дыма и полыхающего огня разглядеть знакомую тень, лежащую среди обломков дома, истекающую собственной кровью. Мертвые тела, истерический плач и после лишь милая улыбка, резкий выстрел... Люси просидела все утро на кухне, теребя в немного влажных ладонях кружку с остывшим чаем, укрывшись тем же легким пледом, что сохранил в себе легкий запах ночного воздуха. Девушка испытывала смешанные чувства, вспоминания прошедшую ночь. Ее волновала Юкино и ее поцелуй с бывшим штурманом пиратского корабля, и именно поэтому, находясь на кухне еще тогда, когда горизонт только-только начал багроветь, Люси ждала привычный скрип иссохшей лестницы под тяжестью беловолосой Заклинательницы. Само собой, размышляя над очередным, совершенно не соответствующим Нацу Драгнилу поступком, Люси глупо ухмылялась, неподдельно смущаясь и краснея, оборачиваясь, как бы удостоверялась, что никто не видит ее отразившихся на порозовевших щеках чувств. Девушка и сама явно не понимала, как относится к нему, но ни любовью, ни даже влюбленностью она не могла это назвать. Смешенное чувство благодарности и страха, ненависти и тяги. Ее пугали подобные чувства, но, зная из книг, что такое любовь, Люси не боялась, что влюблена — это было бы просто глупо с ее стороны. Послышалось ожидаемое кряхтение лестницы, Люси уже обернулась, чтобы поприветствовать только проснувшуюся Юкине, но обнаружила в проеме между лестницей и коридором уставшее и бледное лицо Роуга, который, встретившись взглядом с Хартфилией, растерялся. — Эм… доброе утро, Люси, — смято проговорил он, наверняка догадываясь о причине очаровательной улыбки на лице сонной блондинки. Признаться, Люси и правда решила немного поиздеваться над стесненным Ченни, но потом, задумавшись над непростыми взаимоотношениями между ним и Юкине, скромно промямлила ответ, вновь вернувшись к мыслям о Нацу. И хоть ее жутко бесило, что этот самовлюбленный разбойник заставляет думать о нем довольно часто, просто прекратить витать где-то высоко над облаками Люси просто не могла. Роуг, мысленно сглотнув, невольно протер губы рукавом плаща и, что-то быстро бросив девушке, удалился. Вскоре дом на окраине деревни стал медленно оживать: на плите задорно свистел чайник, на деревянном столе стояли свежеиспеченные булочки, купленные в лавке недалеко от площади, за столом сидели четверо — хозяева дома и их нежданные гости. Разговор между молодыми людьми явно не завязывался; время от времени Стинг что-то спрашивал у Люси, но та и не находила, что ответить, будучи погруженная в собственные мысли. Щеки Юкине заметно поалели со вчерашнего вечера, и она кротко, но настойчиво пыталась как можно скорее спровадить мужа за дверь. Тот, холодно попрощавшись с гостями и мельком поцеловав жену, отправился на заработки. Агрия, облегченно закрыв за Эвклифом дверь, резко повернулась к Люси лицом. — Никому ни слова о том, что ты видела вчера, — грозно проговорила она. Люси попыталась оправдаться, но беловолосая Заклинательница явно не желала говорить об этом, смущенно прикрыв рот, — Я отдам тебе ключи и, как только Роуг вернется, вы все уйдете отсюда. Мне не нужны проблемы. Девушка удалилась в спальню, скрипя дощечками лестницы, после чего, осмотревшись, отодрала доску от пола прямо возле кровати и, просунув руку в темную полость, вынула оттуда тусклые, давно потерявшие магический завораживающий блеск ключи Звездных Врат Рыб и Змееносца. Внизу, последний раз проведя пальцами по выпуклым узорам на ключах, Юкине протянула Люси ключи, про себя отметив, что блондинка явно чем-то обескуражена и растеряна. Так больше ничего и не сказав, Агрия заперлась в спальне, осев на кровать и виновато поджав губы, которые будто бы до сих пор ощущали привкус губ любимого человека. — А я говорил тебе, что… — Хартфилия грустно взглянула на надменно ухмыляющегося Драгнила, который, заметив в карих глазах невыносимую боль и горечь, так и не договорил фразу, откинувшись на спинку деревянного стула. Люси, прощупывая руками ключи, печально прикусывала губы, уставившись в поверхность стола. — Ну, ключи у нас есть; теперь нет смысла здесь задерживаться, — сухо проговорила блондинка, приподнимаясь с места. Растерянность на ее лице выдавала мысли девушки с головой. Вяло облокотившись руками на стол, она слишком уж наивно, даже по-детски взглянула на сидящего напротив Нацу и спросила: — Ну что, опять в путь? За окном быстро темнело; небо затянуло пасмурными темными тучами, казалось, вот-вот сверкнет молния и послышится предшествующий проливному дождю гром. Но отчего-то грозовые тучи проходили мимо очаровательной деревеньки, в которой, быть может, Люси была в последний раз. Боязно прикрывая только что вымытые волосы от неизбежного дождя, девушка молчаливо шагала вдоль полупустых улиц, бессознательно плетясь за Драгнилом. Подобная погода вполне его устраивала, хоть и предпочитал парень яркое палящее солнце и жаркий нагретый воздух, обжигающий легкие при вздохе. Неожиданно затормозив у столба, Нацу заинтересованно взглянул на робко треплющийся на ветру потрепанный листок. Люси, само собой, врезалась в спину Нацу, чем была явно недовольна, но, немного поворчав, выглянула из-за спины и еще сильнее натянула капюшон на голову. К плакату розыска Нацу привык давно, но вот видеть рядом со своим портретом черно-белый рисунок знакомой беловолосой Заклинательницы Духов было довольно непривычно. И все же, Драгнил, даже будучи одиночкой-убийцей по жизни, с полным осознанием понимал, что он теперь не один. Да и отвечать теперь, и рисковать, и даже заботиться нужно на одну голову больше. Люси же, мрачно фыркнув, содрала плакат розыска со столба, грубо впихнув его в карман плаща. Нацу, про себя усмехнувшись, неожиданно напрягся и оттащил ворчащую блондинку в полутемный переулок между домами. Люси какое-то время еще громче негодовала, вырываясь из цепких рук разбойника, но, услышав неподалеку голоса, притихла и вжалась в ту же стену, из-за которой незаметно выглядывал Нацу. — Я не понимаю, о чем вы, — послышался слегка дрожащий мужской голос. Нацу заметил, что мужчина был отдаленно похож на хозяина дома, в котором так удачно остановился парень. Но из-за двух темных фигур, объятых в черные плащи с высокими рваными воротниками, окружившие молодого человека, разобрать его лицо было сложновато. Люси, пытаясь разглядеть хоть что-то, была тут же отодвинута к стене Нацу, который пытался сквозь шум улицы услышать разговор. — Мы ищем этих двоих, — шепеляво проговорила одна из фигур, прошуршав листком бумаги перед лицом блондина, нервно сжимающего кожаную сумку на плече, — Они опасные преступники, и мы должны их отыскать, пока не стало поздно. В твоих же интересах помочь нам, — кажется, Нацу углядел блеснувшую в руке второго сталь кинжала. Напряженное молчание сменилось дрожащим голосом Стинга: — Я… н-не уверен, что они так уж опасны. Они переночевали у меня в доме, после чего ушли… — перепуганный селянин и сболтнул бы еще чего, но послышался сдавленный вскрик отчаяния: — Нет!.. — фигуры тут же обернулись, но, не обнаружив ничего подозрительного, быстро растворились в сумраке вечера и проходящих мимо жителях. Стинг, переведя дыхание, на ватных ногах помчался прочь от проклятого переулка, где-то в глубине души ругая себя. И правда, тот плакат он видел еще утром, и уже тогда засобирался поскорее домой: убедиться, все ли в порядке с любимой. Но, решив не пороть горячку и оставить вопрос с непрошенными и опасными гостями, продолжил работать. И сейчас, когда сердце бешено колотится, Стинг старательно вбивает себе в голову, что рассказать о Нацу и Люси было неплохим решением ситуации. В переулке по-прежнему находились Драгнил и Хартфилия; девушка, резко прижатая к стене, и пикнуть не успела, как Нацу грубовато, но все же не больно закрыл ей рот рукой. Дождавшись, пока за углом все утихнет, он ее отпустил, грозно проговорив: — Жить надоело, что ли? А если бы нас заметили? — Ты что, не понимаешь, что они же сейчас пойдут к Юкине?! Надо ее предупредить! — вырываясь из охапки, почти кричала девушка, но Нацу и не думал выпускать ее из переулка. — Ты головой-то подумай: если ты сейчас туда влетишь, и тебя, и Юкине прибьют на месте! Это же те последователи Марде Гира, которые атаковали Харгеон! Мало тебе жертв? — Предлагаешь стоять и ничего не делать? Она впустила нас в свой дом, ее нужно спасать! — Люси, устало опустив руки, прижатые за локти к стене, говорила все тише и тише, — Заклинателей осталось так мало в этом мире, Юкине совсем не заслужила смерти. Я не смогу жить с мыслью, что она погибла из-за меня… — жалобно хлипнув, Люси взглянула полными грусти карими глазами прямо на Нацу. Тяжело выдохнув воздух, Драгнил сделал вид, что его неприступное сердце не пропустило нехилый удар от подобного взгляда, и, серьезно, но спокойно посмотрев на Люси, сказал: — Тебе все равно нельзя туда возвращаться, — позволив Люси отпрянуть от стены, Нацу скрестил руки на груди и слегка раздраженно, но тепло продолжил, — Вечно ты с шилом в одном месте ищешь себе приключения, Хар… Люси, — сузив глаза, на выдохе произнес он: Драгнилу было чертовски непривычно называть эту несмышленую и наивную девчонку по имени, — Значит так, слушай очень внимательно. Я сейчас пойду туда и попробую спасти твою ненаглядную «подружку», — наклонившись к слегка покрасневшей Люси, широко распахнувшей карие потеплевшие глаза, Нацу выделил отчетливо каждое слово, — А ты останешься здесь. Ни на шаг отсюда, не геройствовать, не рисковать своей жизнью, оставаться прямо тут, тебе ясно? Люси смущенно ухмыльнулась, вспомнив случай, когда из-за ее «геройства» случилась потасовка с пиратом, и, понимающе кивнув, спустилась вниз по стене, принявшись покорно ждать на месте, обхватив слегка дрожащие коленки руками. Драгнил, еще раз взглянув на девушку серьезным взглядом, говорящим «ни на шаг отсюда», скрылся в вечернем мраке улицы. Тучи грозно нависли над мирной деревенькой близ Вистариона.