В погоне за Сердцем Феи

Множество мыслей металось в неспокойной блондинистой голове. Юкино, стоя возле плиты и пытаясь приготовить ужин, постоянно оборачивалась, чувствуя самыми отдаленными частичками души и тела, как за ней кто-то настойчиво наблюдает. Но, само собой, каждый раз находя в себе силы обернуться и заглянуть в темный угол комнаты, Юкино не обнаруживала там ничего опасного; только занавески неугомонно трепались от грозового ветра. Девушка была в полнейшей растерянности после поцелуя с Роугом, при том, что он ушел, даже не попрощавшись с ней. В груди еще треплется надежда, надежда на то, что он все же не оставит ее вновь, не исчезнет, словно тень при первых лучах солнца. Но греющее чувство в сердце медленно уступало неподдельному страху, тревоге, заставляющей вздрагивать от малейшего шороха. Юкино, крепко схватив чашку горячего чая, отошла от кухонной тумбы, еще раз осмотрелась и осторожно присела, резко обернувшись по сторонам, будто бы проверяла, не слышал ли кто-нибудь скрип табурета. В дверь резко постучали, от чего Юкино неосознанно вскрикнула и выпустила чашку из дрожащих рук. Та разлетелась вдребезги, после чего стук утих, и было слышно только, как ветер шумит под окнами. Заклинательница Духов не сразу решила открыть дверь, но, неуверенно произнеся имя мужчины, которого любит, а после — мужа, Юкино кротко приоткрыла дверцу. Никаких следов возле порога на рыхлой и влажной земле, никого возле дома. Сердце, с безумной тревогой и страхом чего-то неизбежного стучащееся в груди, слегка успокоилось, но ненадолго: занавески вдруг зашуршали еще сильнее и, когда Агрия боязливо оглянулась, то тут же прижалась к стене. В том темной углу виднелась неизвестная фигура и таращилась на нее своими неестественно большими красными глазами. Девушка была готова рухнуть в обморок, но ее тут же подхватила вторая фигура, выглянувшая из-за спины Заклинательницы, крепко зажав ей рот. Блондинка и была бы рада закричать, позвать на помощь, но, как бы не старалась, не могла выбраться из крепкой хватки. Рассудок затуманился, Юкино сжалась, словно загнанный в ловушку зверек. Фигура, что стояла в углу, вышла из тени, бесцеремонно сбросила с себя черный плащ на стул, стоящий недалеко, стала пристально вглядывалась в лицо побледневшей от страха Юкино. Осматривая комнату, это существо, отдаленно напоминающее человека, постоянно принюхивалось, будто бы пыталось найти что-то. Наконец, оно проговорило: — Они были здесь. Я все еще чувствую запах Заклинательницы, должно быть, ее духи, ха-ха, — его смех пробирал до костей своим замогильным холодом. Наконец, существо посмотрело на Юкино, отчего та еще сильнее сжалась: его глаза были безумного кровавого оттенка и буквально буравили несчастную девушку насквозь, — Где она? Юкино помотала головой, давая понять, что понятия не имеет, о чем говорит этот прислужник Тени. Тот быстро перевел взгляд на напарника, и он, не заставляя долго ждать, открыл рот Юкине, плотно держа ее за руки. Заклинательница закричала как можно громче, но ей снова заткнули рот, на этот гораздо крепче и грубее. Существо заходило сильнее по комнате; его глаза словно наливались кровью от одного запаха добычи. Ощущая, как духи девушки медленно растворяются в тысяче других запахов, прислужник Тени с силой ударил кулаком по деревянному столу, отчего тот надломился. — Если не найдем ее сейчас, гроза унесет ее запах; Господин будет недоволен, что мы так просто упустили ее, — существо напряглось, словно услышало что-то. Достав кинжал из ножен на ремне, оно приготовилось к атаке. Спустя несколько мгновений в дом влетел покрасневший от бега, задыхающийся Стинг. В испуге осматривая незваных гостей, он резко рванул к любимой, что отчаянно пыталась вырваться из хватки прислужника Тени, кусая его руки и неистово крича, но тут же оказался пригвожденным к двери. Кинжал вошел по самую рукоять в его тело, проткнув насквозь. Эвклиф вскрикнул от боли, а существо наносило ему тот же удар снова и снова. Изо рта Стинга полилась темно-красная кровь, взгляд голубых чистых глаз затуманился; он умирал прямо возле двери, видя перед собой два горящих жаждой крови глаза. Наконец, когда муж Стинг перестал подавать любые признаки жизни, существо прислонилось к нему, немного отдышалось от выплеска ярости, после чего резко вынуло из тела кинжал. Парень упал намертво, залив кровью скрипучие доски. Юкино громко закричала, прокусив до мяса руку прислужника Тени, упала на колени рядом с мертвым телом, отчаянно хваталась за его одежду, пропитанную кровью, истошно кричала от боли, разрывающей сердце, звала его по имени. Существо плотоядно ухмыльнулось, вытирая кинжал тканью плаща: — Какая жалость, а ведь именно он помог нам найти это место. Люди чертовски глупы… — Юкино, сжав рубашку Стинга, прекратила кричать и яростно посмотрела прямо на прислужника Марде Гира. В ее карих глазах совсем не было страха, только невыносимая боль и злость. Она резко бросилась на существо, надеясь содрать эту наглую ухмылку с его лица голыми руками, но тут же оказалась прижатой к стене с приставленным возле горла кинжалом. Слезы все еще шли из глаз, так что существо самодовольно улыбнулось, облизнувшись, — Я думаю, Господин будет доволен, если мы приведем Заклинательницу Духов прямо к нему. Даже если ты не она, Господин будет рад с тобой развлечься… Существо резко напряглось, повернув голову к окну, будто бы услышал что-то вновь. Но, не заметив ничего примечательного, вновь повернулся к Юкино, с интересом разглядывая ее заплаканное, искаженное болью лицо. Тем временем под окном, напряженно дыша, со злобой вглядываясь в лицо внезапно оттянувшего его от окна Роуга, сидел Нацу. Он непонимающе смотрел на преспокойного Ченни, который только что потерял лучшего друга и, возможно, если Драгнил не найдет способа спасти Юкино, любимую. Мысленно прикидывая план, Нацу схватил Роуга за шиворот его плаща и притянул к себе, злобно прошипев: — Какого черта ты сидел и просто смотрел на это?! И почему сейчас сидишь и ничего не делаешь, видя, как он мучает ее?! Люси не простит мне, если Юкино погибнет, ты обязан мне помочь! — кажется, Роуг совершенно не понимал, что происходит вокруг него; его гораздо больше интересовал Драгнил, так отчаянно борющийся не за собственную жизнь, а за жизни других людей и, что страннее всего, за чувства Люси. Даже не пытаясь вырваться из стальной хватки парня, Роуг тихо прошептал: — Я думал, тебе все равно на судьбу других людей. И тем более, тебе плевать на Люси, разве нет? Или что, знаменитый разбойник и убийца дает слабину из-за наивной девчонки?.. — Нацу, недолго думая, тут же ударил Ченни прямо по лицу, снова ухватив его за шиворот: — Закрой рот, Роуг. Эта «наивная девчонка» всю плешь мне проест, если Юкино умрет здесь. К тому же, Заклинателей и так осталось в мире чертовски мало, нельзя просто сидеть и смотреть на то, как эти ублюдки измываются над ней. Я разберусь с прислужниками Марде Гира, а ты хватай Юкино и уводи ее отсюда как можно дальше… — Ты не справишься с ними двумя, Драгнил, — Роуг вновь одернул за плащ Нацу, когда тот уже собирался ворваться в дом, — К тому же один из них — Охотник, он учует тебя раньше, чем ты успеешь подкрасться к нему. — У тебя есть идеи получше? — раздраженно отозвался Нацу, натягивая на голову капюшон и маску на лицо. — Вообще-то есть. Нужно привести Люси сюда… — Ты совсем спятил?! Я специально оставил ее в деревне, чтобы она не пострадала, а ты предлагаешь привести ее сюда на корм этим хмырям?! — Они сильнее, чем кажутся на вид. Если у Люси получится призвать кого-то из своих Духов, у нас будет шанс уйти живыми от них. — И не мечтай об этом, ясно? — Нацу, так и не дослушав, обогнул дом и притаился возле двери. Ченни ничего не оставалось, как последовать за ним и приготовится к трудному бою. Стоило Нацу вышибить дверь, как началась кровавая бойня; Юкино тут же отшвырнули в сторону, отчего та сильно стукнулась головой, потеряв сознание. Нацу вонзил один из своих кинжалов в плечо одного из них, которым тут же занялся Роуг, а Охотника оставил на «сладенькое». Тот, вдохнув поглубже уже знакомый запах, плотоядно облизнулся, обнажив меч из темной стали. — Я чувствую запах ее духов от тебя. Значит, Заклинательница не так уж и далеко. Отлично: разберусь с тобой и пойду охотиться на нее, ха-ха, — его глаза снова налились ярко-красной кровью, чем Драгнила он мало удивил; он, обнажив излюбленный клинок, игриво повертев им в воздухе, после чего сосредоточился и грозно проговорил: — Это вряд ли, хмырь, — противники не заставили друг друга долго ждать; мечи схлестнулись в оглушительном лязге, Охотник тут попытался укусить Нацу, но тот ловко увернулся. Прислужник Тени был быстр и точен, он практически не моргал своими большими красными глазищами, умудрился несколько раз задеть Нацу, отчего уже спустя несколько минут Драгнил придерживался рукой за кровоточащее запястье. Но разбойнику все-таки удалось оставить на ухмыляющемся лице Охотника глубокий порез немного выше переносицы, из которого тут же хлынула кровь, которую существо игриво слизнуло с собственного лица. Нацу постоянно посматривал на не шевелящуюся Юкино и Роуга, у которого явно были проблемы с напарником Охотника: тот был гораздо выше и шире, нежели его проворный и «голодный» друг. У Ченни была разбита глазница и нос, но руку прислужника, в которой все еще торчал кинжал Нацу, он все же умудрился отрубить. В один момент Охотник прижал Нацу к стене, почти перерезав ему горло, но разбойник вытащил второй кинжал, прикрыв себя им. Слышался лязг металла и цокот зубов Охотника, так жадно пытающегося ухватить Драгнила за какую-нибудь часть тела. Из руки и раны на щеке Нацу медленно текла темно-красная кровь. Краем глаза он заметил, что в одну секунду огромный напарник Охотника схватил Роуга за горло оставшейся рукой, впечатал его в стену и насквозь пронзил его грудь мечом. Ченни тут же захлебнулся собственный кровью и последнее, что он услышал, был истошный крик очнувшейся Юкино. Бездыханное тело Роуга прислужник отшвырнул в сторону; Юкино, держась рукой за кровоточащую рану на голове, медленно ползла в его сторону. Нацу резко откинул от себя Охотника и осмотрел противников; с двумя ему было и правда не справиться. Охотник ловко прорезал огромную рану на боку Драгнила, отчего тот сдержал крик, тяжко задышав и захрипев от боли. Второй тут же ударил его по лицу, из носа и рта потекла кровь, Нацу из последних сил стоял на ногах, держась за стену рукой, отмахиваясь от противников мечом, но Охотник ловко выбил клинок Нацу из руки и, после еще одного удара по лицу его широким другом, укусил Драгнила в плечо. Закричав от резкой боли, словно проникающей по всему телу, Нацу резко оторвал прислужника от себя и спустился вниз по стене. Почему-то сейчас, наблюдая, как плотоядный прислужник слизывает его кровь с собственного меча, Нацу совсем не волновало, что вот-вот его жизнь оборвется. Причем, скорее всего, его тело еще долго будет сжирать это отродье Тьмы, но сейчас Нацу было все равно. Единственная мысль, которая была в его голове, была о том, что сейчас эта глупая наивная Хартфилия сидит в переулке и дожидается его, как он и сказал. Ухмылка проскользнула в мыслях; все же стоило взять ее с собой, духи бы наверняка защитили ее от Охотника и его большого дружка. А сейчас, сидя в незнании о том, что Нацу уже не жилец, что он даже не сумел защитить себя и собственные органы, которые с удовольствием проглотит Охотник и даже не подавиться, у Люси не было и шанса. Он найдет ее, станет измываться над ней похлеще, чем сам Нацу пытал ее те долгие четыре месяца. А после чего, она попадет к Марде Гиру, и все, что она пыталась спасти, рухнет. В груди больно и ощутимо кольнуло лишь от мысли о том, что это Нацу обрек ее на такой очевидный и жуткий конец. Ему впервые стало жаль. — Льющего воду откройтесь врата, Водолей! — послышалось где-то вдалеке. Нацу, уже не в силах держаться в сознании, закрыл глаза.

***

Мягкий, но так болезненно ощутимый свет от недавно разведенного костра ударил в глаза. Нацу, непонимающе вглядываясь в трудно различимые силуэты вокруг, наткнулся на обеспокоенный, но такой теплый взгляд карих глаз. Осознание того, что Люси сидит рядом с ним посреди огромного темного леса вдали от деревни, доходило до него довольно долго. Попытавшись пошевелиться, Драгнил тут же тихо простонал от боли. Сильно болело плечо и запястье, а также разбитый в бою нос. Мельком взглянув на перевязанную чем попало руку и размяв кулак, Нацу непонимающе взглянул на девушку, сидящую совсем рядом и смотрящую на него с волнением, он слегка раздраженно прохрипел на выдохе: — Хартфилия… — еще раз осмотревшись и вновь переведя взгляд на белокурую и почему-то мокрую девушку, грозно продолжил, — Какого черта вообще происходит? — Люси немного рассержено взглянула на него, после чего грустно протянула: — Я подумала, что что-то случилось. И, судя по всему, так и есть. — Я бы справился и без твоей помощи, — пробурчал парень, немного сморщившись от боли в боку. Люси было не впервой слышать от него только грубости и совсем не рассчитывала на благодарность от разбойника и убийцы. К тому же, сейчас ее беспокоило совсем другое, а потому, промолчав на резкий выпад раненного Драгнила, девушка отползла от него подальше, прислонилась к дереву, достала небольшой клочок бумаги из промокшей после атаки Водолея сумки и принялась что-то старательно записывать. Какое-то время они сидели в молчании, но Нацу, поняв, что все-таки стоит быть помягче с Люси, особенно после того, что произошло, приподнялся на локти и выжидающе взглянул на нее; Хартфилия старалась не смотреть на него, просто опустила глаза на собственные пишущие руки и тихо стирала подступающие слезы. — Что стало с Юкино? — наконец прохрипел Нацу, стиснув зубы от боли в боку. Девушка довольно долго не решалась сказать вслух, что вертелось на языке, но, не выдержав настойчивого взгляда серо-зеленых, гораздо более теплых в свете костра глаз, тихо проговорила тихим дрожащим голосом: — Она застрелилась, — Нацу был немного удивлен, его вообще редко шокировали подобные вещи, и все же он тяжко вздохнул, лег обратно на постеленные плащи и прикрыл глаза. В голове всплывали картинки, словно он видел, как именно Юкино сделала это. Почему-то Нацу был уверен, что она была спокойной, заплаканной, что она больше не тревожилась ни о чем. Она была наверняка точно такой же, как и Нацу, когда решил, что это — конец. Драгнил бы и дальше размышлял над собственными мыслями перед, казалось, смертью, если бы не послышался тихий всхлип. Он тяжко, устало выдохнул и уже наверняка в сотый раз сказал: — Это не твоя вина, Люси, — Нацу уже не мог видеть ее лица, но был уверен, что его слова не подействовали на нее и в этот раз, а потому, вдруг вспомнив свои последние мысли, вспомнив, что они были именно о ней, Драгнил тихо, неуверенно протянул, — Спасибо, что спасла меня. Всхлипы на мгновение прекратились, Люси мимолетно улыбнулась, взглянув на отвернувшегося Нацу и тепло пролепетала дрожащим от слез голосом: — Пожалуйста.