В погоне за Сердцем Феи

Светлые клочки утреннего, еще едва видимого сквозь темные кроны высоких деревьев неба с трудом пробивались через раннюю мглу. Шелест сухих листьев раздавался по всему лесу, тихий шорох упавшей листвы, нагретой телом, пробивал до дрожи в коленях и запястьях. Люси никак не могла уснуть этой ночью, постоянно посматривая на, казалось, беззаботно дремлющего спутника. Ей казалось безумно странным выражение его безмятежного, уже давно не бритого лица: словно Драгнил никогда не отдыхал и не высыпался по-настоящему за всю жизнь, и вот сейчас, когда представилась подобная возможность расположиться на еще не холодной и прелой земле, он был рад сладко прикрыть глаза без ощущения, что к его виску приставили ствол пистолета. Люси с улыбкой осознавала, сколько раз Нацу попросту не спал ради их безопасности, и сейчас, возможно, самый опасный преступник, с которым Люси только могла оказаться в паре метров, мирно спал, полностью доверив ей собственный сон. И хоть выбора у него не было после тяжкой хватки с Охотником, Хартфилия все равно невольно краснела от одной мысли, что хоть и каплю, но она заслужила его доверие. Стоило девушке погрузиться в собственные беспорядочные мысли, как ее внимание вдруг прервал звук шуршащей листвы под чьими-то ногами. Грудь блондинки сразу сжали невидимые тиски паники и страха: мало ли, кто или что могло приближаться к невинно спящему Драгнилу и Хартфилии, лежащей довольно далеко от собственного меча. Звуки шагов растворялись в шелесте листвы деревьев и гуле холодного ветра, и, как бы Люси не старалась прислушаться или присмотреться к теням стволов, ничего, что угрожало бы их жизням, она не обнаруживала. Было еще слишком рано, солнце не успело подняться из-за горизонта, и лес был полностью погружен в утреннюю мглу. Блондинка насторожилась, услышав, как ей показалось, женский раздраженный шепот. Притворившись спящей, Люси попыталась утихомирить бешено стучащее сердце, ведь ей оно казалось настолько громким, что если бы весь этот гул и шорох прекратился на мгновение, был бы слышен только рваный стук ее сердца. Но шепот усиливался, как и отчетливо звенящие в голове шаги. Люси запросто могла понять, о чем так напряженно и через чур громко шептались незнакомцы: — Твою же мать, просто обойди его и обшарь вещи! — гневалась женщина, переступая через «спящую» блондинку. Люси не решалась открыть глаза очень долгое время, чувствуя собственным носом, как совсем рядом женщина топнула ногой, оставив немного грязи с сапогов. Но, неожиданно для самой себя, Хартфилия широко распахнула глаза, когда услышала безумно знакомый, который она не перепутает ни с каким другим, уставший и теплый голос: — Я не вор, как ты, Эльза, я не стану воровать чужие вещи! И вообще… А-а-а! — Люси потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать всю несерьезность ситуации. Приподнявшись на локтях, Хартфилия застала до ужаса забавную картину: Джерар Фернандес, отчаянно размахивающий руками, оказался прижатым к земле внезапно проснувшимся от сладкой дремы Драгнилом. Тот, если бы не узнал старого знакомого с чудной татуировкой, насквозь пронзил бы его горло мечом, который Нацу всегда держит при себе, особенно во сне. Джерар беспомощно опустил руки на землю, не собираясь драться, но вдруг разглядел в раздражающей темноте беспорядочно разбросанные розовые пряди. Неуверенно позвав «обидчика» по имени, Джерар застал Нацу врасплох, от чего тот, сморщившись от внезапно настигшей боли в теле, поднялся с Фернандеса, убрав от его шеи оружие. Девушки, наблюдавшие за подобной сценой, непонимающе переглянулись, как вдруг спутница «неудавшегося воришки» радостно воскликнула: — Блондинка! Это же ты! — Люси не сразу рассмотрела в стоящей прямо перед ней девушке саму Алую Эльзу, но ее мирно распластанные на плечах ярко алые волосы тут же выдали ее. Хартфилия, несомненно, была рада встрече, и, не сдержавшись, счастливо вскрикнула, мигом поднявшись и бросившись не менее удивленной Эльзе на плечи. Та, неуверенно приобняв улыбающуюся до ушей девушку, смущенно протянула: — Люси, ты знаешь, разбойники не большие поклонники объятий, — Хартфилия, пропустив смущенный смешок, тут же отпустила Скарлетт, мысленно улыбнувшись, подогнав это «правило разбойников» под Драгнила, непонимающе осматривающего лежащего в шоке Джерара. Тот, неосознанно потерев шею, с насмешкой в голосе пролепетал: — Дамы, я, конечно, понимаю, давно не виделись и все в этом духе, но лес — не лучшее место для этого… Люси, недолго думая, под радостные крик «Джерар!» уселась прямо рядом с лежащим парнем и обняла его так сильно, что, кажется, можно было услышать хруст его ребер. Но Фернандес лишь снисходительно ухмыльнулся, посильнее уткнувшись в плечо старой подруги, словно с тех пор, как он чувствовал запах ее пьянящих духов, прошла целая вечность. Эльза, тут же подхватив парня под руки, подняла его на ноги, оторвав его от счастливо улыбающейся блондинки. Та, надеясь увидеть радость и на лице Нацу, тут же повернулась к нему. Но Драгнил лишь напряженно дышал, ухватившись за кровоточащий бок: все-таки резкий рывок для того, чтобы прижать «воришку» к земле, потребовал много сил, которых и так осталось немного. Люси осторожно подползла к прикрывшему на мгновение глаза Нацу и приподняла его ладонь, скрывающую повязку, насквозь пропитанную свежей кровью. Драгнил тут же попытался отодвинуться от явно забеспокоившейся о его состоянии Люси, но девушка и не думала оставлять рану открытой. Она, обернувшись, тревожно проговорила: — И правда, в лесу лучше надолго не задерживаться. Нужно дойти до какого-нибудь города в округе и зашить рану, а то она снова начала кровоточить… — Драгнил тут же отбросил руку девушки от себя, пытаясь всем видом показать, что никакая помощь ему не нужна. Эльза, подойдя на пару шагов к еле сдерживающему стон от боли Нацу, грозно взглянула на него из-под красной челки: — Либо ты идешь сам, и мы помогаем тебе, либо я бью тебя по голове, и тащим твое обездвиженное тело, — удар Скарлетт по голове мог закончиться плачевно для парня, и тот, тяжело вдохнув утренний холодный воздух, мрачно закивал.

***

Несколько кирпичиков, найденных на заднем дворе, сдерживали небольшой огонь, разведенный посреди разрушенного дома. Сгнившие от времени доски были слишком влажными, чтобы загореться, а вот тепло, создаваемое костерком, грело четверых путников, расположившихся возле кипящего котелка. Сварить похлебку было не сложно, но занимало это достаточно времени, чтобы стало доноситься бурчание желудков. Люси не ела уже давно, и от запаха хоть какой-то пищи, особенно горячей, бурчание в животе усиливалось. Эльза не спеша помешивала варево, поглядывая на, как кажется, уже не такого бледного Нацу, лежащего неподалеку от нее. Уж ей-то было не впервой слышать крики этого разбойника, но сердце все равно неподдельно екает каждый раз. Драгнил же был не из робкого десятка, а потому, несмотря на ноющую боль во всем теле, лишь убеждал неподкупную Скарлетт, что с ним все в порядке. Наконец, поужинав тем, что имелось в наличии, Люси не могла нарадоваться, всматриваясь в черты лица знакомых ей людей. Ей до жути надоело наблюдать в каждом встречном возможного соперника, врага, приспешника Марде Гира, бог знает кого еще, что даже находиться в компании опасных преступников и ее лучшего друга было чертовски приятно. И то ли от долгожданной встречи, то ли от горячей пищи, Люси никак не могла убрать улыбку с лица, наблюдая, как Джерар, почесывая отросшую щетину, раскладывает перед ней несколько книг. Наконец, парень, прокашлявшись в кулак, привлекая этим внимание всех присутствующих, заговорил: — Итак, дамы и порезанный разбойник, — Драгнил недовольно фыркнул, Джерар же пропустил короткий смешок, после чего серьезно взглянул на Люси, — Никаких следов Заклинателей по пути в гильдию «Черный Ворон» я не обнаружил, по прибытию же туда, немного порывшись в книгах в подвале, я нашел кое-что интересное, не без помощи Эльзы, конечно же, — улыбнувшись и кротко бросив на внимательно слушающую Скарлетт томный взгляд, он продолжил, — Но при этом, опять же, ничего конкретного: какие-то пометки, старые истории, которые может и не правдивы вовсе. Так или иначе, меня заинтересовала одна книга… — Слушай, татушка, я в курсе, что ты привык отчитываться старшим о каждом своем шаге, но это о-о-очень нудно, — протянул Нацу, — Давай ближе к делу, — Джерар недовольно приподнял бровь, после чего, словно проигнорировав слова разбойника, вновь повернулся к Люси: — …в которой упоминается о серебряном ключе, открывающем Врата Южного Креста. Ты слышала о нем? — Хартфилия удивленно вытаращила глаза, подразумевая, что не имеет и малейшего понятия, о чем толкует парень, — Ох, ну ладно. В общем, этот ключ, как написано в книге, призывает дух, способный искать информацию о Заклинателях и ключах. Блондинка явно оживилась, оперевшись руками на коленки и немного поддавшись вперед. — Ну, и ты нашел же его, верно? — в надежде спросила Люси. Ее собеседник, немного помолчав, кротко отозвался: — Нет, конечно, — девушка удрученно вздохнула, вновь откинувшись назад, — но я искал его, правда. Именно поэтому мы здесь. Если зашифрованные координаты верны, он должен быть недалеко отсюда… — Фернандес наклонился к книге. — И сколько же это твое «недалеко»? — почти прошептал Нацу, схватившись за резко занывший бок. Эльза бережно перевернула мокрую тряпку на лбу парня на другую сторону. Джерар еще немного пошуршал страницами, после чего коротко ответил: — С другой стороны леса. Мы были гораздо ближе к ключу, когда нашли вас… — послышался тяжкий выдох Драгнила, представившего нелегкий путь через лес с его время от времени кровоточащей раной, но Люси тут же жизнерадостно почти пропела: — Ну и чего же мы ждем? Джерар, вдвоем мы доберемся до туда к утру, а Эльза присмотрит за Нацу и… — девушка бы и даже продолжила, пока не заметила, как Драгнил резко поднял указательный палец вверх. — Первое: сейчас ночь, и предложить идти ночью могла только ты, Хартфилия, — Люси недовольно взглянула на парня, разгибающего второй палец, — Второе: я не собираюсь торчать тут и вполне могу идти. И третье: даже если ты пойдешь с Джераром, это все равно небезопасно. — По-твоему, если мы прихватим с собой калеку, будет безопаснее? — И четвертое: нечего называть меня калекой. Сама наворотила дел, так мне еще и разгребать пришлось, и ты еще и недовольна. — Ах это значит я во всем виновата? Вот поэтому я не люблю просить у тебя помощь: всегда найдешь, в чем меня упрекнуть! — девушка, резко поднявшись в постеленного плаща, закинула сумку на рюкзак, демонстративно перешагнула брыкающегося разбойника и покинула временное убежище, громко хлопнув сгнившей дверью. Драгнил многозначительно выдохнул, закатив глаза, после чего принялся подниматься. — Куда это ты собрался, а? Тебе нужно лежать, если помереть не хочешь, — строго проговорила Скарлетт, попытавшись вновь уложить Дранила на пол, но тот уже накидывал на волосы капюшон плаща. — За ней, что делать. Ты знаешь эту девчонку: стоит ей отойти от меня, так жди приключений, а мне сейчас не до них, если честно, — сняв с петель и без с того еле держащуюся дверь, Нацу торопливо зашагал за блондинкой, стремительно направляющейся в лес. Эльза и Джерар, переглянувшись и громко выдохнув теплый воздух, поспешили собираться в путь. «Этот Драгнил просто не выносим порой. Да хотя что там, порой, выводит меня из себя каждый божий день. Стоит мне хоть на секунду задуматься о том, что он может мне доверять и не воспринимать меня в штыки, так сразу же накидывается с претензиями. Неужели я и правда настолько ужасная? Я и так знаю, что виновата во всем, что происходит, но раз уж ты решил идти со мной, быть рядом, так чего же ты ноешь постоянно, что я ходячая проблема?! Беспокоюсь о нем, забочусь по мере возможности, а этот неблагодарный… Да пошел он к черту на куличиках!» Люси шла довольно быстро и уже начала задыхаться. В глазах все расплывалось, сердце больно сжималось от обиды, но блондинка точно решила больше не плакать из-за него, не воспринимать его слова так близко к сердцу, вообще не подпускать его к собственной душе. Стоило Драгнилу окликнуть ее по имени, а не по фамилии, как он обычно это делает, Люси тут же остановилась, ощутив на собственной шкуре новый удар прямо под дых, но настойчиво пересекла границу леса. Ей было абсолютно наплевать сейчас на состояние Нацу, который так старательно пытается ее остановить, ведь Люси прекрасно знала, что ждет ее, решив она притормозить: новая порция оскорблений, недовольства и раздражения. Наконец, прислонившись к самому близкому дереву, Нацу перестал ее звать и, нервно сжав сигарету, тут же закурил, почувствовав, как ноги совсем подкашиваются от слабости в теле. Люси, больше не слыша надрывный и раздраженный возглас разбойника, все же обернулась и тут же получила еще один удар, правда немного ниже, где-то в районе живота, увидев, как парень без сил осел на землю, нервно скуривая сигарету, совсем забывая выдыхать ядовитый дым. Хартфилия была слишком добра, чтобы оставить Нацу так, совсем одного, с огромной раной на боку, которую он получил по ее вине, и Драгнил прекрасно это знал. Он беззлобно усмехнулся, увидев, как девушка присаживается рядом с ним на корточках. — Так и знал, что ты вернешься. Жалеешь меня? Очень глупо, на самом деле… — сделав еще одну большую затяжку и скривившись от боли, он замолчал, выжидающе взглянув на Люси. — А ты, я смотрю, меня совсем не жалеешь… — С чего бы мне тебя жалеть? Жалость к тебе сделает слабее и меня, и тебя. Оно тебе надо? Особенно сейчас. — А что насчет заботы? Можно же хотя бы рядом со мной снять к черту эти ежовые рукавицы, которые ты всю жизнью носишь? Ты думаешь, если ты будешь обращаться со мной, как с грязью под ботинком, ты меня сильнее сделаешь? Ты ошибаешься, — поджав губы от волнения, проговорила Люси, говоря все тише и тише дрожащим голоском. Драгнил, выдохнув клубок дыма в сторону, тихо и холодно сказала: — Не нравится — вали. Люси грустно опустила голову, прерывисто вздохнула, приложила к мокрым щекам рукава, после чего снова посмотрела на Драгнила, пристально рассматривающего ее лицо сквозь темноту. — Ты бы сказал мне то же самое, если бы догнал? — еще более жалким голосом проговорила Люси, но ей словно было все равно, она как будто вовсе и не стеснялась своих чувств, даже перед Драгнилом, что его порядком удивило. — Я хотел тебя догнать, чтобы ты опять проблем не нахватала в порыве чувств. Всегда сначала несешься куда-то, а потом жалеешь. Еще и ноешь по этому поводу несколько дней, — попытавшись встать, но быстро отказавшись от этой затеи, Нацу снова сделал быструю затяжку и выдохнул дым, — Вот скажи, разве я не прав? Куда ты поперлась посреди ночи, еще и одна? Хочешь доказать, что сильная и сама со всем справишься? Так я тебе говорю в лицо: не надо, я и так это знаю. Если ты думаешь, что что-то там доказав мне, ты добьешься моего доверия и уважения, то нет, милая, так не будет, и не надейся. Я буду обращаться с тобой так, как захочу, и если тебе что-то не нравится, повторю еще раз: вали. Парень, резко выдохнув, докурил сигарету и вмял ее в землю. Драгнил ожидал, что девушка разрыдается от таких резких слов, и если бы он сказал, что его это не волнует, это было бы не совсем правдой. Хотя, что уж там, это было бы наглой ложью. Люси продолжала долго вглядываться в его лицо, игнорируя изредка капающие слезы, после чего, с чуть ли не надрывом, произнесла: — Нацу, — блондинка подняла глаза вверх, чтобы надоедливые слезы перестали так быстро течь, но после все равно перевела взгляд на уставшее лицо разбойника, — давай ты сначала мне поможешь, как и обещал, получишь свои два мешка с драгоценными, а потом… ненавидь меня, сколько душе угодно. А пока просто побудь рядом, я не хочу быть одна, лучше уж терпеть такое отношение, чем справляться со всем в одиночку, — Драгнил, обомлев от таких слов, непонимающе приоткрыл рот, будто бы пытаясь что-то возразить, но Люси, шмыгнув носом, резко поднялась на ноги и протянула ему руку, нерешительно улыбаясь, — Поднимайся уже, Эльза и Джерар уже наверное все собрали, сейчас нас нагонят… «Я так ненавижу чувствовать себя виноватым перед ней, но эта девчонка… просто невероятна». Нацу стало тошно от собственных мыслей, от чего он глупо усмехнулся, но тут же схватился за тонкую холодную ручку девушки и поднялся вверх, придерживаясь спиной за ствол дерева. Люси еще долго смотрела прямо на него, пока не послышались громкие крики Скарлетт. Драгнил опустил взгляд вниз, как будто бы пытаясь увидеть собственное стучащее непривычно быстро и томно сердце, еще долго прокручивая слова Хартфилии в собственной голове.