В погоне за Сердцем Феи

Никогда, казалось, в жизни мисс Хартфилия не испытывала такого стыда, глядя на себя в зеркало, крутясь возле него, пытаясь понять, что же такого сексуального находят в таком наряде мужчины, что готовы выложить на стол чуть ли не сотню драгоценных, чтобы сорвать его с молодого тела. Да, должно быть, их привлекало вовсе не само платье, а возможность, определенно зная, что под ним, одновременно не знать. Люси, покрутившись на месте, еще раз убедилась, что мужчины — не самые умные и логичные существа на земле, но при этом, пока юная Заклинательница находилась в подобном заведении, они являлись для нее потенциальной угрозой, и даже если (в лучшем случае) не для нее, то для ее чести уж точно. Хартфилия до сих пор прибывала в шоке от того, что случилось. Ходя взад-вперед по комнате, девушка вспоминала в деталях произошедший часы назад разговор с хозяйкой борделя, с тонкой длинной шеи которой свисала чуть ли не самая важная вещь на свете. Во всяком случае, одна из двенадцати таких вещей. Люси пыталась вразумить себя, что у нее в действительности не было выбора, что она пошла на эту во многих смыслах бесчестную сделку по нужде, но, осматривая себя снова и снова, понимала, что чтобы попасть в такую передрягу, нужно быть невероятной идиоткой. «Отработаешь ночь в моем доме — получишь ключ». Девушку до сих пор бросало в дрожь, когда она вспоминала, как эта женщина расхаживала вокруг нее, с довольным видом попивая красное вино, щупала ее кожу рук, откидывала волосы со спины, в общем, приглядывалась к вещи, которой знала выгодное применение. А блондинка все не могла понять, неужели она и вправду походит на ночную бабочку? Кошмар. Но то, что подумала о ней хозяйка публичного дома, Люси волновало в последнюю очередь. По правде говоря, Хартфилия даже не помнила толком, о чем думала, когда согласилась. Наверное, о том, что, не согласись она, Драгнил бы забрал ключ силой, чего Люси хотелось меньше всего. Устрой Нацу здесь кровавую бойню, чтобы не оставлять свидетелей, он бы привлек совсем не нужное внимание. Конечно, Люси много раз оказывалась в тупиках, находила выход из них, как бы тяжело не приходилось, но сейчас, казалось, шансы выкрутиться катастрофически стремились к нулю. Люси, ощущая, как немеют руки, лишь выжидающе смотрела на часы, стрелки которых медленно, но верно пододвигались к полуночи — времени, когда весь сброд станет почетными гостями борделя. Обессилив, девушка присела на край кровати, не зная, что делать, зарывшись руками в волосы, небрежно, но по-своему очаровательно убранные в пучок. Публичный дом был на удивление огромным, в три этажа. Своими кажущимися настоящими шелками, драгоценностями на девушках, дешевым вином в дорогих упаковках, бордель вполне справлялся со своей основной задачей — создавал иллюзию, приятный обман, к которому каждый приходящий сюда был готов, был даже рад, что подвернулась возможность ненадолго окунуться в этот обман. И пускай утром вся эта сказочная иллюзия любви, очарования, пьянства и веселья развеется, словно сигаретный дым в свете солнечных лучей. Каждый знал про этот обман, и каждый поддавался ему. Гилдартс оказался слишком падок на полураздетых женщин, Люси это прекрасно знала, потому не была удивлена, что эта пародия на Дон Жуана тут же растворилась в этом обмане, но, помимо душащего страха перед грядущей ночью, ее неспокойное сердце волновал Драгнил. После небольшой перепалки с Хартфилией, Нацу не придумал ничего лучше, чем напиться и дождаться утра. Но сколько бы он не пил, не чувствовал усталости, только тревогу, накатывающую с каждым бокалом. Вино здесь, к слову, было не таким уж и плохим, но все мысли были только об одном. «Она что, правда собирается это сделать?» — задавался вопросом Нацу, делая глотком за глотком. Лисанна не так давно ушла помочь Люси разодеться, как настоящей шлюхе, нацепить на нее все это дешевое барахло, в общем, сделать все, чтобы каждый приходящий к ней ублюдок не без помощи вина начинал верить в этот обман, эту придуманную иллюзию любви. Не сказать, что Нацу был против борделей, в перерывах между убийствами и кражами он задерживался в них по несколько дней. Но Драгнил не был таким дураком, чтобы верить во всю эту ложь, ему не доставляло удовольствия то, что ему пытаются запутать мозги, одурманить вином, красивыми нарядами, заставить его поверить в эту иллюзию. В проходе показалась Лисанна. Ее плавная и легкая походка манила абсолютно всех, и Нацу не был исключением, даже напротив, думая он сейчас о другом, ни секунды бы не сидел на месте, а давно бы стянул это милое платье с молодого тела и… Но он думал о другом. Обычно, приходя сюда, Драгнил никогда не чувствовал отвращения. И хотя его не впечатлял этот спектакль, призванный создать легкий обман для приходящих сюда извращенцев, ему нравилось, что, пожалуй, он единственный может держать себя под контролем, что он один знает, в чем здесь подвох, и все равно остается. Это нравилось и Лисанне. Уже привыкнув к мужчинам разного социального статуса, милашка Лис Штраус знала на каждого свои рычажки: для робкого новичка — властная жгучая шлюха, а для грубого богатого мужичка — покорная лошадка с невинными голубыми глазками. Ее тело принадлежало слишком многим мужчинам, но сердце лишь одному. Она это знала, и он это знал. Девушка медленно подошла к расположившемуся в глубоком кресле Нацу, наклонилась и мягко чмокнула, счастливо улыбнувшись. Ее влюбленные глаза совсем не трогали сердце опасного преступника, но, пожалуй, как раз это заводило ее больше всего. Что среди всех мужчин, с которыми она может сделать все, что захочет (хотя они считают наоборот), он один такой неприступный, холодный, но в каком-то телесном плане ее. Кто знает, быть может, Лисанна надеялась когда-нибудь растопить это ледяное сердце, которому нет дела ни до нее, ни до кого-либо еще, но Нацу прекрасно знал, что даже если он и полюбит однажды, то точно не Лис. Штраус принялась делать то, что умеет лучше всего: углубляя поцелуй, она надеялась переместиться в более удобное положение на кровати. Но, видя, что сегодня Драгнил не так резок, пылок и горяч, как обычно при виде ее полуголого тела, девушка томно вздохнула, присела на подлокотник возле Нацу, легко и непринужденно, как и всегда, сказала: — Рассказывай, — парень немного удивленно приподнял бровь, словно не понимая, о чем идет речь, но Лисанна была из тех людей, которым лгать было абсолютно бесполезно: ее голубые, словно чистая быстрая речка где-то в глухом леску, глаза могли заглянуть очень уж глубоко, даже закрасться в душу к такому непростому человеку, как Нацу Драгнил. Блондинка резво уселась на коленях Нацу, откинувшись к его груди, очаровательно улыбаясь, довольная тем, что раскусила наемного убийцу, — Давай, скажи, в чем дело, я же вижу. Нацу долго смотрел на макушку своей старой знакомой, собираясь с мыслями. И правда, чего это он так разволновался? Во всяком случае, Нацу пытался образумить явно спятившую блондинку, раз та согласилась на подобное. Хотя, «переубеждение» было больше похоже на крики и оскорбления, наверное, потому девушка даже не стала слушать. Драгнил мог бы решить эту проблему гораздо быстрее, просто перерезав горло хозяйке и стянуть ключ с ее остывающего тела. Но упрямая блондинка определенно специально не слушает его, вообще никогда, словно назло. Но, несмотря на недовольство заносчивостью и нелогичностью Хартфилии, Драгнил не мог отделаться от чувства вины. Он что же, должен просто сидеть здесь и ждать, пока всякие хмыри заходят один за одним и вытворяют с этой дурой все, что им в голову взбредет? Будучи в состоянии защитить эту глупую девчонку от Марде Гира и его приспешников, не может защитить от ублюдков, которые захотят стянуть с нее платье. — Нацу, в чем дело? — Лисанна продолжала требовательно целовать, но Нацу был явно в собственных мыслях. Его не могло отвлечь от этих ужасных мыслей ни вино, ни красивая девушка. На тяжком выдохе после очередного поцелуя, Нацу еле слышно сказал: — Не могу ни о чем другом думать, — Штраус, обхватив лицо парня руками, ненадолго прервалась, удивленно приподняв светлую бровь. Когда догадка ее вдруг осенила, Лисанна немного изменилась в лице, отпустила лицо Драгнила и, ревниво сверкнув слегка потемневшими голубенькими глазками, расстроенно проговорила: — И о чем же ты думаешь? — Лис, выключи режим ревнивицы, я тебя прошу, — недовольно фыркнул Драгнил, резко поднявшись с кресла, скинув беловолосую ночную бабочку на подлокотник кресла. Потерев переносицу и устало вздохнув, парень повернулся лицом к недовольной блондинке и, распылившись, заговорил: — Слушай, я просто не могу сидеть тут и ждать, пока эта глупая девчонка отработает этот чертов ключ. Она вполне в состоянии защитить себя от меча, от стрелы, да от чего угодно, но не от какого-нибудь пьяного придурка, который припрется сегодня ночью! Я ненавижу чувствовать себя беспомощным, но сейчас не могу ничего сделать, и это просто выводит меня из себя! И поверь, секс с тобой — последнее, о чем я сейчас хочу думать. Лисанна, этот очаровательный ангелочек в этом темном местечке, злобно смотрела на расхаживающего туда-сюда Драгнила, который, наконец, немного успокоившись, остановился напротив нее, поставив руки в бока. Девушка смущенно, нервно ухмыльнулась, закинув ногу на ногу, после чего, продолжая смотреть в упор на разбойника, озвучила мысль, вертящуюся на языке: — А, может, ты сам ее хочешь, вот и психуешь? — Нацу, сначала не до конца поняв, что только что сказала Лис, изумленно, даже шокировано (что редко для его персоны) посмотрел на блондинку и нервно заговорил: — Как ты вообще можешь так думать, это же полный бред! Она еще ребенок, я даже не думал об этом!.. — Никогда? — Никогда! — грозно взглянув на Лисанну, крикнул Драгнил. Штраус, глупо улыбнувшись, поднялась с места и, покружившись на одном месте, легонько толкнула парня в грудь, отчего тот не устоял на ногах и весьма удачно упал на кровать, возле которой так оживленно бродил. — Так-то лучше, Нацушко, — девушка резко запрыгнула на пояс лежащего молодого человека, плавно наклонилась, настолько близко, что могла достать белоснежными прядками до лица напряженно дышащего Драгнила, и тут же поцеловала его, нежно и глубоко, как всегда умела. Ненадолго прервавшись, Лисанна услышала недовольный тон Нацу: — Я просил так меня не называть, ужасно звучит… — несмотря на старательные ласки девушки, разбойник был явно не настроен на близость с ней, будучи все еще полностью погруженный в мысли о том, что сейчас может происходить в покоях Хартфилии. Штраус наигранно надула губки, щелкнула парня по лбу, привлекая его внимание на себя, и, скрестив руки на груди, уселась на парне поудобнее. — Я бы, конечно, могла помочь твоей «глупой девчонке», если это поможет тебе сосредоточиться на мне… — сладко пропела Лис, взяв ладони разбойника «Черного Ворона» и положив их себе на бедра, непристойно заерзав. — Как помочь? — непонимающе произнес парень прежде, чем блондинка снова коснулась губами его лица. Нехотя оторвавшись, Штраус тут же вскочила на ноги и легкими шагами подошла к комоду из темного красного дерева. Достав ключ из-под него, она открыла самый нижний ящик и вынула оттуда небольшую сумочку. Подходя к парню, который облокотился на кровать и внимательно осматривал беловолосую ночную бабочку, Лисанна шарила рукой в сумке и, когда наконец нашла нужное, вынула несколько небольших пробирок с синим порошком, запечатанных и закрытых пробкой, довольно улыбаясь. — Знаешь, что это такое? — получив в ответ отрицательное качание головой, девушка продолжила, — Это называется «sana somno», и это то, что поможет твоей подруге выйти сухой из воды, так сказать, хе-хе, — вновь резко запрыгнув на кровать рядом с явно заинтересованным Нацу, Лисанна повертела одну пробирку в руке, демонстрируя, как порошок переливается и искриться в свете свечей, — Это что-то на вроде сонного зелья, достаточно подмешать одну такую пробирочку в вино, и вуаля! Надоедливый клиент спит, как младенец, а на утро ничего не помнит. Это маленький секрет, наш с девочками, хозяйка ничего не знает об этом… — А ты… мне это подмешивала? — наигранно недоверчиво сощурился Нацу, накидывая на голову капюшон. Лисанна ткнула парня локтем в бок, ухмыльнувшись. — О нет, тебе — никогда. Ты и так редко ко мне заходишь, теперь еще и привел с собой какую-то дурочку, как я могу упустить шанс побыть с тобой? — Нацу довольно улыбнулся и потянулся за чудесным порошком, но девушка ловко спрятала пробирки обратно в сумку. Рука Драгнила повисла ненадолго в воздухе, пока Штраус не опустила ее на свою коленку, немного приподняв платье. — Ты же не думаешь, что получишь хотя бы одну пробирку просто так? — притянув Нацу к себе за капюшон, Лис расположилась на кровати. На сей раз Драгнил был гораздо податливей, чему девушка мысленно улыбалась, но Нацу все равно ненадолго отстранился и, высунув руку и сумки, лежащей рядом, тихо проговорил: — Я быстро, — его силуэт мгновенно скрылся за дверью, не успела Лисанна даже возмутиться. Перебрав пробирки, девушка поняла, что Нацу прихватил на всякий случай парочку «sana somno». Коридор, полностью погруженный в полумрак, был наполнен томными вздохами. Драгнил быстро шагал, смотря на позолоченные номерки на дверях, искренне надеясь, что Люси не успела наделать глупостей. Остановившись возле нужной двери, Нацу осторожно прислонился к ней, вслушиваясь. Сквозь плотную деревянную дверь было сложно разобрать, что происходило внутри, но Нацу понял сразу, что блондинка там не одна. В какой-то момент убийца был настроен просто выбить дверь ногой и убить наглеца, но, поразмыслив некоторое время, понял, что просто так Люси не отделается. Язвительная ухмылка озарила его лицо, едва видимое в полумраке коридора. Он выскользнул из публичного дома так же незаметно, как и проник туда. На улице было свежо и тихо. Хорошенько осмотревшись, убеждаясь, что ничьи глаза не заметили его (а жаль, он был в настроении, чтобы выколоть кому-нибудь их), и, обойдя здание, ловко запрыгнул на небольшой выступ возле нужного окна. Весьма кстати темные шторы не были завешаны до конца, и Драгнил мог спокойно наблюдать за тем, что происходит в покоях Хартфилии. Увиденное им заставило парня удивленно приподнять бровь: Люси стояла возле небольшого туалетного столика, на котором расположился серебряный поднос с фруктами и вином, а ее гость — мужчина лет тридцати пяти с небрежной щетиной и каштановыми вьющимися волосами — сидел на кровати, внимательно слушая неторопливую речь ночной бабочки. Натянув маску на лицо, Нацу немного приоткрыл окно, чтобы узнать, о чем же таком интересном говорит Хартфилия, что заставила похотливого пьяного мужика не лезть к ней под платье, а слушать. — … А после того, когда от города уже не осталось и бревнышка, появился он — такой жуткий, с пустыми черными глазами, которые словно глядели так глубоко в душу, что, казалось, нельзя было утаить от него хоть что-то. Именно он привел этих тварей в город, забрав столько жизней, что каждая улица была залита кровью, запекшейся от горящего пламени… — девушка говорила медленно, вдумчиво, глядя прямо на мужчину, надеясь заговорить его, и у нее выходило довольно неплохо: посетитель распластался на кровати, словно любящая сплетни девчонка, впитывающая каждое слово, сказанное очаровательной блондинкой. По рассказу Люси Нацу понял, что она описывала горящий Онибас от третьего лица, и даже сам не нарочно заслушался, прислонившись лбом к раме окна. Казалось, Хартфилия могла говорить очень долго, но вдруг гость неожиданно вышел из этого пленительного транса, словно очнулся ото сна, и, допив остатки вина в бокале, небрежно швырнул его на край кровати, с которой тут же поднялся. Медленно подходя к привлекательной девушке, мужчина уже взглядом снимал с нее это тряпье, еле прикрывавшее то, что должно быть скрыто. Люси волнительно сглотнула, убрав руки за спину. Видя, как голодно на нее смотрит посетитель, Заклинательница нервно сжала в ладони ножик, который сумела нащупать на подносе. Нервно улыбаясь, она пыталась снова погрузить клиента в увлекательную историю, осторожно попятившись в сторону окна: — Я знаю много интересных историй: про столицу, про магию, про… — Хватит болтовни, я же не за этим сюда пришел, — отчаянно избегая любых прикосновений, Хартфилия бегала от желавшего взять ее здесь и сейчас мужчины, которому, видимо, даже нравилась эта игра в охотника и добычу. — И напрасно, некоторые истории гораздо интереснее, чем-то, за чем Вы пришли… — к глубочайшему сожалению Хартфилии, убедить гостя не удавалось, и, стоило ей оказаться возле кровати, мужчина тут же прижал ее дрожащее тело к мягкому покрывалу. — Надеюсь, в постели ты так же хороша, как… — Люси, еле державшаяся в сознании от страха, не успела опомниться, как заметила сверкнувший возле шеи посетителя публичного дома острый кинжал. Драгнил медленно провел кинжал вдоль его шеи, так плавно и осторожно, словно нарезал масло. Из открывшейся раны тут же полилась кровь, которая темными каплями стекала по бледной коже девушки. Мужчина даже не сразу понял, что навис над шлюхой с перерезанной глоткой, но, когда до него дошло, Нацу прижал его к полу, закрыв ему рот, чтобы гость не навел лишней суматохи. Когда его тело уже перестало дергаться в предсмертной судороге, Драгнил так же бесшумно затолкал охладевающее тело под кровать. Люси все это время лежала на кровати с кровью на лице, чувствуя, как все тело онемело и больше ей не подчинялось. Хотелось закричать от ужаса, внезапно накатившего еще несколько минут назад, но Нацу, посмотрев на нее теплым взглядом, прислонил к своему рту указательный палец, веля молчать. — Зачем ты это… — еле слышно пролепетала Люси, садясь на кровать. Смахнув кровь с собственного лица, Хартфилия ощутила дикую боль в груди, а после — как подступают горячие слезы к глазам. — Одевайся и жди меня на улице. — Куда ты идешь? — воскликнула блондинка, остановив уже перешагивающего порог Нацу. — Я достану ключ так, как умею, — но, прежде чем уйти, тысячу раз мысленно ударив себя по лицу, Драгнил снял с себя свой любимый черный плащ и бесшумно накинул его на голые плечи девушки, сидящей с поникшей головой. Люси обернулась, но парня и след простыл. Закутавшись посильнее в еще теплый плащ, Хартфилия быстро собрала свои вещи и неуверенно уселась на подоконнике, свесив ноги в темный переулок. Приземление со второго этажа будет болезненным…

***

— Да-да, — сухо отозвалась хозяйка, сидя перед большим зеркалом, прихорашиваясь, пытаясь скрыть свой возраст косметикой. Она не слышала, как открылась дверь, но в отражении заметила, как внезапно за ее спиной оказался Драгнил с растрёпанной розовой макушкой. Женщина ничуть не испугалась его, напротив, язвительно усмехнулась, закалывая выпавшие пряди черных как смоль волос. — Да уж, с твоей внешностью, должно быть, сложно скрываться. Ума не приложу, как ты не за решеткой до сих пор. Хотя, те, кто сажают воров и убийц в тюрьмы, и лягушку не в состоянии поймать… — Драгнил лишь молча смотрел сквозь зеркало прямо в глаза даме. Та, выпив немного вина, развернулась на пуфике лицом к незваному гостю. Закинув ногу на ногу так пленительно, как могла, женщина серьезно взглянула на парня с легкой улыбкой на накрашенных губках. — Что, пришел меня убить, да? На твоем месте я бы… — Мне нужен ключ, и мне плевать, отдашь ты его сама, или я сниму его с твоего холодного тела, — кровь все еще кипела внутри него: за столько лет он так и не научился относиться к убийствам холоднокровно, без азарта, он не умел скрывать это в своих глазах. Хозяйка улыбнулась еще шире. — Кажется, твоя мамочка не учила тебя, что нельзя перебивать. В любом случае я скажу то, что хочу, и ты не заставишь меня замолчать, Нацу Драгнил, — парень презрительно сощурил глаза, — Если я хорошо помню, мы с твоей очаровательной спутницей заключили сделку. Отработает ночь в моем доме — получит ключ, — бросив небрежный взгляд на часы, женщина вновь посмотрела на Драгнила, пристально следившего за каждым ее действием, — До утра еще долго. Если она хочет ключ, пусть приходит ко мне утром с горсткой заработанных драгоценных, а ты, если хочешь, можешь задержаться здесь и развлечься как следует. Лисанна будет этому безумно рада. Хозяйка вновь отвернулась к зеркалу, продолжая наводить марафет и попутно делать глоток за глотком красного вина. За ее спиной послышался скрип пола под тяжестью медленно идущего к ней Драгнила, но, явно не собираясь подпускать наемного убийцу к себе слишком близко, женщина громко и четко проговорила: — Еще один шаг, и я буду кричать. Ты же не хочешь навести здесь шум, не так ли? — но Нацу лишь неторопливо подходил ближе к зеркалу, хозяйка, видя его спокойное до ужаса выражение лица и поблескивающие в свете свечей зеленые глаза, резко развернулась и уже собиралась закричать, но Драгнил заткнул ее, быстро и холодно поцеловав в губы. Воспользовавшись ошарашенным состоянием женщины, Драгнил уперся руками в столик и, приблизившись к хозяйке борделя, тихо и томно начал говорить: — Ты совершенно права, сделка есть сделка. Я бы с удовольствием остался на всю ночь рядом с такой прелестной дамой, но ты снова чертовски права: Лисанна будет так рада мне, — резко отпрянув от покрасневшей дамы, Нацу с легкой улыбкой на лице медленно зашагал к выходу. Хозяйка, слизав помаду с губ, опустошила бокал с вином и, поднявшись с пуфика, окликнула молодого человека. Тот, язвительно улыбнувшись, обернулся. На его лице не было и тени той нежности и страсти, которая была секунду назад. Женщина, почувствовав, как голова заходила кругом, непонимающе глядела на парня до тех пор, пока в его руке не показалась пустая пробирка, подписанная аккуратным почерком как «sana somno». — Сладких снов, — довольно улыбаясь, прошептал Нацу, наблюдая, как, исказив лицо в разъяренной гримасе, женщина падает на пол, погружаясь в глубокий сон. Наклонившись над ее мирно посапывающим телом, парень профессионально стянул ключ Звездным врат с ее шеи, и, уже собираясь уходить, наткнулся на взгляд чуть не плачущих голубых глаз. Лисанна, стоя в проходе и наблюдая, как Нацу обкрадывает спящую хозяйку, сжала кулаки, надеясь врезать Драгнилу посильнее, как только он к ней подойдет, но, стоило убийце оказаться совсем рядом с ней, ночная бабочка, опустив руки вниз, почувствовала, как быстро бьется сердце. Нацу, мысленно удивляясь, сколько еще за день ему придется поцеловать кого-то, совершенно того не желая, заткнул начавшую возмущаться девушку, прислонив ее к стене. Штраус, не в силах сопротивляться, полностью растворилась в поцелуе, но, несмотря на приятные ощущения, Лисанна чувствовала, что для Драгнила этот поцелуй совершенно не значителен, и уж точно не важен так же, как и для нее. Отстранившись, Нацу без угрызений совести, посмотрел прямо в голубые блестящие от наступающих слез глаза и, ничего не сказав больше, покинул публичный дом. Лис, еще мгновение постояв возле стены, мысленно воспроизводя поцелуй, резко подбежала к окну и открыла его. Свежий воздух коснулся ее лица, белоснежные волосы приобрели голубоватый оттенок в свете яркого полумесяца, а глаза все следили за Драгнилом, который усаживал одетую в его плащ Люси на коня, в ночи украденного у какого-то глупого пьяницы. Стоило им покинуть ее поле зрения, Лисанна громко закричала: — Я тебя ненавижу! — мысленно понимая, что солгала самой себе, ночная бабочка уселась возле спящей хозяйки и горько заплакала.