В погоне за Сердцем Феи

      Имея в кармане девять (считая добытые Драгнилом два) золотых ключей, Люси чувствовала невероятное воодушевление. Ее довольная улыбка растянулась от уха до уха от одной лишь мысли, что у них все действительно может получиться. Что Марде Гир может лишь завидно сглатывать слюни, наблюдая за тем, как с каждым ключом эта хрупкая блондинка обретает мощь, способную превратить черного мага в горстку пепла. По правде говоря, если бы Люси действительно захотела, она бы смогла превратить в пепел весь мир. Но, к большому счастью, Хартфилия и понятия не имела о том, настолько сильна. Должно быть, исключительно из-за этого власть над жизнями не развращала ее сердце.       Немалое воодушевление она получала от размышлений над случившейся в борделе ситуацией. Да, пожалуй, девушка часто не понимала Драгнила, а в основном мотивов его поступков, но сейчас, глядя на него, она отчетливо понимала, что разбойник ни за что не даст ее в обиду. Неважно, от чего — меча, стрелы или насильника — но Нацу защитит ее. Ей до безумия нравилось осознавать, что спустя столько времени эта неприступная холодная глыба льда начала оттаивать, и что теперь Люси может без стучащего от страха и волнения сердца засыпать по ночам. Но то, что это нравилось Люси, совершенно не устраивало Драгнила. Весь следующий день он был хмур и угрюм, сухо отзывался на любые вопросы «крикливой блондинки, которая бесила одним своим присутствием». Нацу пытался во что бы то ни стало вернуться к тем отношениям, что были между ними еще в самом начале — взаимоотношения убийцы и жертвы. Изо всех сил делал вид, что ему абсолютнейшим образом плевать на Хартилию, на ее присутствие, честь, жизнь, старательно сохранял образ опасного преступника, ставшего ночным кошмаром для юной Заклинательницы. Но все безуспешно: девушка была довольная до умопомрачения, и никакая хмурая гримаса на лице убийцы не могла этого изменить.       Ближе к вечеру Нацу и Люси добрались до Акалифа — небольшого городка, где единственным местом, заслуживающим интереса, была гильдия «Любовь и Удача». Люси никогда не рассказывала Нацу историю своей жизни, впрочем, Драгнилу было бы не особо интересно слушать, как считала Люси. Да и не представлялось возможным просто сесть и рассказать обо всем, что произошло за двадцать лет в жизни Заклинательницы. По дороге в Акалиф, помимо размышлений о Драгниле, в голове у Люси созрел идеальный план по тому, как проникнуть в гильдию «Любовь и Удача», а после, хорошенько там осмотревшись, вернуться к Нацу, который бы и не заметил отсутствия блондинки.       Хартфилия довольно улыбалась, пересекая ворота города. Нацу, проведя всю ночь в раздумьях, затягиваясь одной сигаретой за другой, был совершенно не выспавшийся и уставший, еще и вид жизнерадостной девушки начинал понемногу раздражать, и Драгнил небрежно шагал прямо за блондинкой, пока та резко не повернулась к нему лицом, продолжая идти спиной вперед и загадочно улыбаться.       — Знаешь, Нацу, — осторожно начала Люси, убрав руки на спину и сцепив их в замок, — я тут подумала, может, ты поищешь место для ночлега, а я осмотрюсь пока? — у нее были широко распахнуты глаза, словно у любопытного ребенка. Драгнил непонимающе лениво изогнул бровь, незаметно улыбнувшись детской наивности Хартфилии. Устав от тяжелых дум, преследующих его весь день, Драгнил решил немного подыграть ей, так же убрав руки за спину, продолжая шагать по центральной улице Акалифа.       — Осмотреться? С чего вдруг? Обычно разведку провожу я, и ты это знаешь.       — Да, конечно, но ты ведь наверняка чудовищно устал, выглядишь просто ужасно, тебе определенно стоит поскорее лечь спать. А я, так уж и быть, осмотрюсь сама, — девушка говорила непривычно быстро, как бы надеясь запутать уставшего разбойника, но Драгнил сразу же понял, что что-то эта блондинка с детскими повадками не договаривает. Он долго рассматривал ее полностью невозмутимое, изредка нервно улыбающееся лицо, пока Люси, не видя, куда шагает, не врезалась в стоящую почти посередине дороги повозку, накрытую грязным брезентом сероватого оттенка. Пока блондинка потирала ушибленный затылок, Нацу успел подойти к ней довольно близко. Наигранно грозно и сосредоточенно взглянув на глупо хлопающую ресницами девушку, разбойник настойчиво произнес:       — Если уж собралась мне лгать, то делай это убедительнее.       — Да брось, Нацу, я не лгу, — возмущенно всплеснула руками Люси, — Что плохого в том, что я хочу лично убедиться, что мы можем поспать спокойно сегодня? К тому же, ты правда устал, я что, не права? — Драгнила безумно забавлял это глупый спор. Само собой, он мог доверить этой надоедливой блондинке банальный обход по городу, но ему дико нравилось видеть, как блондинка недовольно дует щеки, пытаясь доказать ему что-либо. Было действительно похоже, что Нацу пытается выиграть спор у десятилетней девочки. Мысли об этом заставляли улыбаться.       — От меня сонного больше толку, чем от неугомонной девочки, вроде тебя. — Люси слегка задело подобное обращение, и на ее лице появилась лишь нервная ухмылка, говорящая что-то на вроде «еще раз назовешь меня ребенком, и ты не жилец», но Хартфилия лишь только слишком спокойным и мягким тоном произнесла:       — Мне сказать «пожалуйста»?       — Знаешь, если бы на меня действовало это твое банальное «пожалуйста», меня бы не называли мастером пытки, — съязвил Драгнил. Люси была все еще зажата между ним и повозкой, но сейчас смущение было совершенно не уместно, ибо девушку полностью поглотило желание сказать что-то такое, чтобы утереть нос этому высокомерному разбойнику. Эмоционально всплеснув руками, блондинка произнесла:       — Если бы ты меня отпустил сейчас, то давно бы уже спал, а вместо этого пытаешься мне доказать, что я ребенок, который не способен вообще ни на что, — ненадолго Люси задумалась над тем, чтобы взять и все рассказать Драгнилу, из-за чего бы хитроумный план разлетелся бы к чертям, но Нацу, по какой-то причине, решил остановить эту игру, чтобы окончательно не «растаять». Довольно грубо вручив девушке свой пистолет, парень поспешил скрыться в переулке за повозкой, крикнув вслед:       — Если через час тебя не будет на месте, ты не жилец, Хартфилия, — проводив удаляющуюся фигуру Драгнила многозначительным взглядом, Люси безмолвно усмехнулась, заткнув оружие за пояс и направившись дальше по центральной улице. Было еще не очень поздно, но, несмотря на это, народу на улице почти не было. Складывалось впечатление, что город понемногу с каждым годом медленно вымирает. Обхаживая знакомые улочки, Люси с ностальгией вспоминала, как когда-то, еще ребенком бродя по Акалифу, тогда живущему полной жизнью, она думала лишь о том, что ждет ее впереди. «Нельзя жить в настоящем и стремиться в будущее, пока прошлое тянет тебя назад», — именно это привело Люси в гильдию «Любовь и Удача».       Здание пустовало довольно долго, это было заметно. Старая вывеска, потрескавшаяся краска на стенах, густой слой пыли на деревянной мебели… И все же, было что-то особенное в этой гильдии. Кое-как пробравшись через разбитое окно, Люси вдруг подумала, не оглохла ли она на мгновение — такой оглушительной была тишина внутри. Только пыль, всполохнувшись от осторожных шагов Заклинательницы, взмыла в воздух и медленно опустилась обратно на пол, отсвечивая синевой в свете уже поднявшейся луны. Несмотря на то, что подобные безжизненные помещения настораживали девушку, в гильдии «Любовь и Удача» словно царила своя, особенная атмосфера. Было ощущение, будто это место вовсе не брошено, будто стоит заколоченной двери отвориться, и жизнь снова захлестнет каждый уголок некогда прославленной гильдии. Проведя рукой по пыльной поверхности лакированного стола, блондинка тяжко вдохнула прохладный воздух. «Время неумолимо», — вдруг подумалось девушке. Обычно она не любила задумываться о скоротечности своей жизни, но сейчас, видя гильдию в запустении, Люси вдруг подумалось, что, рано или поздно, даже «Хвост Феи» превратиться лишь в воспоминание. Если, конечно, останутся люди, хранящие память о нем.       — Ладно, я здесь не за этим, — достав из сумки довольно маленький светильник, размером с ладонь, Хартфилия незамедлительно его зажгла. Главный зал вдруг залило теплым светом, показались пугающие тени, но девушка уверенно шагала вперед, глазами пытаясь найти что-то, что сохранило память об этом месте и его обитателях.       Люси много раз пыталась попасть сюда, еще когда была ребенком, но покидать «Хвост Феи» в столь раннем возрасте было опасно, да и не позволительно. Оказавшись наконец в городе, Люси не нашла возможности проникнуть в гильдию, будучи под строгим надзором капитана, сопровождающего ее. А повзрослев, Люси поняла, что прошлое должно оставаться в прошлом, и делать ей здесь нечего. Но сейчас, исследуя комнату за комнатой, она понимала, что, как бы старательно Хартфилия не хотела забыть о своем прошлом, прошлом своей семьи, ее сердце всегда будет тянуть как сюда, так и домой.       От воспоминаний о ее настоящем доме девушку всякий раз бросало в дрожь, пока она наконец не перестала думать о нем вовсе. Достаточно большой промежуток жизни Люси настойчиво вдалбливала в свою голову, что теперь ее дом — это «Хвост Феи» и люди, которые были добры к ней. Она думала, что если будет постоянно напоминать себе об этом, то в итоге свыкнется и примет за действительность. Ей почти удалось забыть о той жизни, что было до «Хвоста Феи». Почти…       Наконец, девушка со светильником в руках оказалась в комнате, полной старых книжных полок и шкафов, ящиков и отсыревших документов. Поставив источник света на пол, Люси осторожными шагами двинулась вглубь комнаты, цепляясь пальцами за выступающие полки. Пол скрипел под ногами Заклинательницы, но Люси уверенно ходила между шкафов, глазами ища нужный ящик, папку, что угодно. Еще несколько минут бесполезных поисков в этой настораживающей тишине, что прерывалась лишь раздражающим скрипом половиц, и Хартфилия бы определённо свихнулась. Но за неприкрытой дверью послышался шорох, заставивший девушку застыть на месте. Не отрывая взгляда от прохода, блондинка нервно сглатывала комок в горле, встававший снова и снова, стоило ей задуматься о том, что может быть за дверью. На лбу выступил холодный пот, Люси медленно и осторожно взялась за пистолет, готовясь его достать по необходимости. Сердце в диком ритме стучало так громко, что казалось, только его и было слышно в этой тишине. Наконец, звук шагов становился все громче, что означало приближение незваного гостя. Хартфилия, направив оружие на приоткрытую дверь, нетерпеливо ждала, пока в проходе покажется источник шума. Кто-то медленно протиснул руку в проход и, стукнув тыльной стороной ладони по поверхности двери, заставил ее медленно со скрипом отвориться. Показалась знакомая фигура, девушка с тяжким вздохом опустила оружие.       — Ты меня напугал до смерти, Драгнил, — убирая пистолет обратно за пояс, недовольно пробурчала Люси. Парень с грозным видом облокотился на стену, скрестив руки на груди и выжидающе посмотрев на блондинку. Та невозмутимо продолжила поиски, словно не замечая наглого взгляда серо-зеленых глаз.       — Разведка, значит… — холодным тоном произнес Нацу, закуривая сигарету, — Мне теперь называть тебя лгуньей?       — Ох, да брось. Ложь — мелочь по сравнению с теми преступлениями, за которые тебя давно пора отправить на плаху, Драгнил, — тихо пробормотала Хартфилия, бросив мимолетный взгляд на пугающе спокойного разбойника.       — За время, что мы вместе путешествуем, ты наворотила не меньше дел, чем я. Так что если я окажусь в петле, твое тело будет болтаться рядом.       — Не смешно, — видя, что Нацу улыбнулся, прошипела блондинка, сваливая с полки ящик с документами. Хартфилия принялась перебирать пыльные листы пальцами и даже не заметила, как возле ящика оказался Драгнил. Как всегда, он смотрел на нее недовольно и надменно, свисая, словно грозовая туча. Но Люси, лишь бросив многозначительный взгляд на нагнувшегося к ней парня, невозмутимо продолжила шариться в ящике.       — Дай мне немного времени, я почти закончила.       — Закончила с чем? Если ты решила стать вором, то выбрала неподходящее место.       — Я не краду. Эти вещи уже ничьи, так что это не воровство.       — Знаешь, не в моих правилах помогать, но торчать здесь всю ночь я не собираюсь, так что…       — Не будь ты таким грубым и холодным, быть может, я бы поделилась с тобой. А так, будь добр, не отвлекай, — Драгнил, еще постояв какое-то время, развернулся и собрался уходить, не сказав ни слова. Люси, почему-то подумав, что задела этого опасного преступника, перед тем, как Нацу переступил порог комнаты, кротко произнесла:       — Мои родители. — Нацу, остановившись на мгновение, немного повернул лицо в сторону, будто бы заинтересовавшись словами Хартфилии. Она нехотя продолжила говорить, разбирая бумаги, — Кажется, они когда-то работали в этой гильдии. Я хотела найти хоть что-то, что могло бы это подтвердить.       — Зачем тебе это? — непонимающе произнес Нацу, облокотившись на ту же стену. Ему вдруг стало довольно интересно узнать об этой девчонке что-то, что нельзя прочитать ни в одном отчете. Конечно, для того, чтобы поймать Люси, ему пришлось собирать информацию о ней по кусочкам, где-то выслеживая, где-то вытягивая ее из Леви. Но о прошлом Хартфилии он не знал практически ничего. Девушка ненадолго прервалась, посмотрела на заинтересованно глядящего прямо на нее Драгнила, смущенно отвела взгляд в сторону и на выдохе проговорила:       — Сложно объяснить. Наверное, я просто хочу помнить, как выглядели их лица, — ее лицо выражало тоску и потерянность, помотав головой, Люси вдруг изменилась в лице, словно рассердилась на свою же мягкость и продолжила искать, — Но одновременно это единственное, о чем бы я хотела никогда не вспоминать. Все сложно.       — Кажется, ты сама все усложняешь, — девушка грубо стукнула стопкой бумаг об пол и подняла сердитый взгляд карих глаз на парня.       — Слушай, мне просто нужно их найти, вот и все. Я не собираюсь тут душу изливать, знаешь ли.       — Остынь, я понял. — обходя соседнюю полку сбоку, усмехнулся Драгнил. Кажется, ему было по вкусу, когда блондинка бесится или злится, — Так значит, нужно найти твоих родителей. И каким же образом?       — Знаешь, Нацу, ты наверное не поверишь, — язвительно отозвалась Люси, — но у нас одинаковые фамилии.       — А вот дерзить мне не стоит, знаешь ли. Я все еще могу пристрелить тебя, если захочу.       — А я-то думала, ты хочешь болтаться в петле рядом со мной.       — Звучит лучше, чем быть ходячей мертвой марионеткой спятившегося черного мага. Казалось, эти двое могли подстебывать друг друга бесконечно, пока, наконец, Драгнил, прошуршав вдоль и поперек две деревянные полусгнившие полки, не наткнулся глазами на выцветшее фото, прикрепленное к одному из документов. Осторожно подцепив его рукой, Нацу принялся рассматривать снимок. Не понимая, в чем дело, парень хмыкнул.       — Что такое? — волнительно спросила Люси, выглядывая из-за шкафа с ящиками. Нацу, смотря то на снимок, то на Хартфилию, выставил руку с фотографией вперед, рядом с выглянувшим лицом блондинки.       — Я конечно знал, что дети похожи на родителей, но чтобы настолько… — девушка изумленно изогнула бровь и забрала у Нацу снимок. С улыбкой взглянув на лицо собственной матери, Люси тихо протянула:       — Да, это она… — на снимке была изображена точная копия Хартфилии (вернее, Люси была точной копией женщины, изображенной на фото), правда, выглядела она на несколько лет старше. Досье, как и сама фотография, было пожелтевшим, а чернила почти выцвели. Рядом, в том же ящике, лежало досье на некого Джуда Хартфилию, которое, стоило Нацу потянуться за ним, резко схватила сама Люси и нервно усмехнулась, посмотрев на парня. Фото отца, казалось, было сделано не так уж и давно, во всяком случае, под слоем пыли и спустя столько времени, оно все еще сохраняло свой цвет. Да и лист бумаги, на котором аккуратным почерком были написаны основные данные, был сухим и плотным, еще не отсыревшим от лежания на дне ящика. Люси без радости в глазах взглянула на лицо мужчины, даже каким-то поблекшим взглядом она смотрела на снимок. Посмотрев в самый низ листа, девушка непонимающе сдвинула брови.       — Что такое? — спросил Нацу, видя, как изменилась в лице блондинка. Та, некоторое время помолчав, словно переваривая что-то в голове, наконец спокойным и безразличным тоном произнесла:       — Он мертв. Год уже как.       — Ты не знала об этом? — Люси очень долго смотрела на фото, молча. Отрицательно помотав головой, она снова обратила внимание на дату смерти.       — Должно быть, он снова вернулся сюда. Значит, его могила должна быть где-то здесь.

***

      — Энотера… — скрутив стебелек небольшого цветка, грустно произнесла девушка. Взглянув на нежно фиолетовый бутон, Хартфилия бросила его обратно туда, где сорвала — на землю, поросшую травой, скрывающей могильные камни, — Лунные цветы. Они всегда росли на могиле моей мамы. Ненавижу эти цветы.       За гильдией расположилось целое небольшое кладбище. Работники, которые были преданы своему делу до самого конца. Драгнил, стоя недалеко от Хартфилии, неотрывно наблюдал за ней. Он мог бы выдавить из себя что-нибудь на вроде «Мне очень жаль», но решил воздержаться, считая, что лишний раз показывать свои слабости не стоит. Но казаться слабой перед ним Люси отнюдь не боялась. «Должно быть, сейчас ей особенно тяжко», — подумалось Нацу, когда он решил выкурить еще одну сигарету.       — Сколько ты выкурил уже? — то ли раздраженно, то ли заботливо спросила девушка. Кажется, она хотела отвлечься на разговор о чем-то постороннем, но Нацу понимал, что-либо она выговорится сейчас, либо не будет находить себе места всю оставшуюся жизнь. Драгнил не был удачным собеседником, и уж точно не мог ее утешить в случае чего, но Люси это не особо смущало.       — Я не считал. Твой отец курил?       — Хах, признаться, я и не знаю, — присев возле могилы своего отца, теребя в руках лунные цветки, Люси продолжала тихим голосом, — Я помню, что в его кабинете всегда пахло дымом. Но его я никогда не видела с сигаретой в руках. Знаешь, самое ужасное, что… Я не чувствую грусти. Не могу выдавить из себя и слезинки, а ведь он мой отец. Наверное, я просто бесчувственная…       — Кто-кто, а ты, Хартфилия, через чур чувствительная. Рыдать над каждым почившим родственником глупо, да и лишний раз ловить себя на мысли, что безумно скучаешь, довольно выматывает.       — Не могу сказать, что скучаю по нему. Приятные воспоминания, по которым можно тосковать, их слишком мало, и они так далеки, что я даже не уверена, были ли они на самом деле или я просто выдумала их, чтобы не чувствовать себя одиноко. Всю жизнь я ненавидела его, а сейчас, когда его не стало, я чувствую… пустоту. Словно часть меня просто перестала существовать. У тебя бывало такое?       Нацу ненадолго задумался, докуривая сигарету, глядя на колышущиеся на ветру темные травинки.       — Тебе не стоит так откровенничать со мной, ты знаешь? Лучше подожди, пока встретимся с Джераром. Уверен, из него выйдет собеседник получше.       — Я говорю это тебе не потому, что больше некому.       — Почему же тогда? — встав напротив могилы Джуда, спросил Нацу без единой эмоции в голосе.       — Просто мне кажется, ты понимаешь, о чем я говорю. Как часто тебе приходилось мириться со смертью близких людей? — сидя, скрестив ноги и обняв колени, подняла голову и выжидающе взглянула на Нацу блондинка.       — Со смертью нельзя смириться, Люси. Ты просто продолжаешь жить, зная, что она скрывается за каждым углом, — спокойно и холодно, впрочем, как и всегда, ответил Нацу, рассматривая надгробие, после чего, посмотрев на печальное выражение лица Заклинательницы, настороженно продолжил, — И однажды настанет и твой черед. И на твоей могиле будут расти те же цветы.       — А ты умеешь приободрить, — с усмешкой произнесла Люси, поднявшись с места. Взяв в руку две фотокарточки и лунный цветок, девушка уместила их в самый глубокий внутренний карман своей накидки, возле сердца.       — Уверена, что хочешь оставить их себе? — блондинка посмотрела на Нацу самым добродушным взглядом, от которого Драгнила бросило в дрожь и неприятно сжалось что-то внутри.       — То, что мне грустно и больно, когда я смотрю на их лица, напоминает мне, что я все еще жива, — немного помолчав, переметнув взгляд на могилы и взглянув на них в последний раз, Люси, кротко бросив «Спасибо», поспешила к выходу с небольшого кладбища.       — И все же, — послышался голос Драгнила, отчего Хартфилия ненадолго притормозила, — не стоит тебе мне доверять. Чем больше доверяешь, тем больше привязываешься.       Неспешными шагами Нацу нагнал девушку и, посмотрев прямо в глаза, сухо произнес:       — А это не нужно ни мне, ни тебе, — Люси, провожая растворяющуюся в сумраке ночи фигуру парня взглядом, немного затуманенным от слез, поспешила за ним, оставляя свою семью позади.