your hand in mine

– Погоди. Ты идешь на организованную Лексой Вудс вечеринку? – Подруга, – Рэйвен вздыхает, закатывая глаза на ошарашенно глядящую на Кларк Октавию. – Они встречаются. Тебе пора научиться выбирать более весомые для психования поводы. – Мы не встречаемся, – поправляет ее Кларк, не отворачиваясь от зеркала. Ее подруги развалились на ее кровати, пока она примеряет наряд за нарядом, и пока что от них нет совершенно никакой пользы. Она немного жалеет, что пригласила их к себе – но говорить им об этом не собирается. Но – это организованный Лексой Вудс званый ужин. И, судя по тому, что о нем разузнала Кларк, там собирается довольно близкая, узкая компания. Анья будет там. Близкие Лексе люди – люди, которым верит Лекса – будут там. Ей нужно выглядеть идеально, встречаются они или нет – а они не встречаются, по крайней мере, ей так не кажется. Они не обсуждали перспективу настоящих отношений. Рэйвен усмехается, выдергивая Кларк из ее размышлений. – Дорогая, – говорит она. – Вы держитесь за руки, целуетесь и ходите на свидания. Не хочу тебя разочаровывать, но это и значит «встречаться». – Ладно, тогда мы встречаемся без обязательств. Но мы не… обсуждали условий. Кроме того случая, когда Лекса намекнула, что влюбляется в нее, и с тех пор они не пережили и одного дня без разговоров друг с другом, будь то сообщения, звонки или свидания. Даже если бы им и хотелось встречаться с кем-то еще, у них просто не нашлось бы на это времени, думает Кларк. – Она пригласила тебя на закрытую вечеринку, – замечает Октавия. – Это серьезно. – Это не совсем закрытая вечеринка. – Это вечеринка по приглашениям, – вставляет Рэйвен. – Что делает ее закрытой вечеринкой. Кларк вздыхает, сдувая выбившуюся прядь волос с лица. – Вы пытаетесь заставить меня еще сильнее начать переживать за сегодняшнюю ночь? И, черт возьми, она переживает. Ее живот скрутило в тревожную кучку узлов, и еще один расположился в ее горле. Для Лексы сегодняшняя ночь может быть лишь очередным шагом в их медленно – серьезно, так медленно – развивающихся отношениях. Но для Кларк – и для Аньи и всех близких Лексы – это тест. Когда она обсуждала с Финном их план, изначально они предполагали, что все будет легко из-за любви Лексы к покорениям испытаний. Тогда она даже не догадывалась, что это станет одним из ее слабых мест. Друзья Лексы, люди, которые заботятся о ней – они привыкли к похожим на Кларк девушкам. К девушкам, которые с ней только ради денег и статуса, идущими в комплекте с чувствами Лексы. И у Кларк такое чувство, что Анья – это лишь верхушка айсберга осуждения и чрезмерной заботы. Так что да. Она чертовски переживает. Ее друзья продолжают не догадываться о ее внутреннем смятении. Что вполне объяснимо. Они не знают о плане. Они не знают о настоящей причине волнения Кларк. Для них это лишь мандраж перед свиданием, не более. – Черт, – присвистывает Рэйвен. – Должно быть, Лекса чертовски хороша, если Гриффин чувствует себя словно запавшая школьница. – Я не- – Да брось, Кларк, – прерывает Октавия, закатывая глаза. – Ты примеряешь уже третий наряд и кусаешь губу с самого нашего появления. Признайся себе. Ты запала. Конкретно. Уж лучше бы дело было в этом. – Ладно, – говорит она, побежденно вскидывая руки и скидывая белый блейзер. – Я запала, и у меня свидание с девушкой, на которую я запала, и мне нечего надеть. Теперь вы мне поможете или нет? – Технически, это не свидани- Кларк впивается в нее взглядом. – Моя этическая позиция в отношении убийств стремительно меняется, Рэйвен. Ее подруги поднимают руки в успокаивающем жесте. – Блин, ладно, – бормочет она. – Мы поможем. Пошли, – она хватает Октавию за руку, ставя ее на ноги вопреки протестам девушки. – Серьезно, Кларк права. Сама понимаешь – это же Лекса Вудс. – Пожалуйста, прекрати так говорить. // В конце концов Кларк остановилась на том, с чего начала до их прихода. – С маленьким черным платьем нельзя ошибиться, – объявила Рэйвен, пихая предмет одежды в руки Кларк и заталкивая ее в ванную для того, чтобы та очередной раз переоделась. Теперь она стоит перед картинной галереей именно в этом платье и рвано выдыхает. Дыши. Соберись. Там не будет ничего тебе незнакомого. Вот только там все незнакомое. Эти люди неприлично богаты. Отвратительно и возмутительно богаты. И Лекса – одна из них. И возможно она с ней встречается. – Кларк? Ты в порядке? – Лекса стоит рядом с ней, в успокаивающем жесте придерживая ее за поясницу. – Нам не обязательно туда идти, если ты не хочешь. Кларк вновь выдыхает. – Уверена, что тебе надо там быть, – говорит она с легкой улыбкой, получая такую же в ответ от Лексы. – Боюсь, что ты права, – отвечает она. – Но только в начале. Если ты в какой-то момент пожелаешь уйти, то дай мне знать. Густус довезет тебя до дома. Или это сделаю я, если закончу к тому моменту со своими обязанностями. – Она осторожно берет ладонь Кларк в свою в перчатке, сжимая. Взгляд Кларк падает вниз, изучает малиновую кожу перчатки Лексы – стильный контраст с ее горчичным пальто, накинутым поверх костюма цвета древесного угля. Ее глаза поднимаются выше, к бабочке Лексы – темно-красная, под цвет перчаток. Она выглядит хорошо. Лучше, чем хорошо. Она выглядит несправедливо привлекательно, и Кларк неожиданно ощущает себя слишком скромно одетой. Ее собственное платье, хоть и подчеркивает ее фигуру и изгибы, выглядит простым, а ее черные каблуки совсем не такие изящные и стильные, как броги Лексы. Ее постоянно разрывает между желанием быть Лексой и желанием… Уф. Бесполезно это отрицать. Лекса привлекательная, да. Она ей любопытна, да. Она хочет ее, или саму концепцию отношений с ней. Да. Прямо сейчас она хочет быть где угодно, но не здесь. – Похоже, ты не знаешь меня настолько хорошо, насколько ты думаешь, если ты считаешь, что я уйду с этой вечеринки раньше времени. – Зеленые глаза Лексы радостно сверкают, когда Кларк демонстративно вскидывает подбородок. – Ведите, мисс Вудс. Полуулыбка Лексы растет, когда она любезно протягивает ей локоть, под который она ее берет, наклоняясь чуть ближе требуемого. Она слышит парфюм Лексы, и он такой же пьянящий, как и в первый раз. Она не может подобрать к нему другого слова. Теперь этот запах ассоциируется с Лексой: дорогой, тонкий, свежий, чистый и сексуальный. Очередное слово, которое она не может ни заменить, ни вычеркнуть. Она не морщинистый старик, типичный для твоего сценария – как трагично, горько думает Кларк. – Спасибо, что составляешь мне сегодня компанию, – тихо говорит ей Лекса, подходя с ней к гардеробу. – Я сомневалась – я не хотела навязываться, – она запинается. Кларк задумывается, какое предложение Лекса собиралась произнести перед тем, как себя остановила. – Ты не навязывалась, – говорит ей Кларк, улыбаясь. – Позволь мне. – Конечно же, Лекса помогает ей с ее пальто. Когда оно соскальзывает с ее рук, на какой-то момент между ними повисает пауза. Кларк не уверена, проделки ли это ее воображения – или скорее самолюбия – но на секунду ей кажется, что она слышит, как замирает дыхание Лексы. – Хорошо. – Нет, ей это не показалось – голос Лексы определенно упал на октаву или две. Она поворачивается к ней, ловя ее изучающий взгляд, пока ее пальто все еще находится у нее в руках. – Ты выглядишь потрясающе, Кларк. Зеленое встречается с голубым, как только Лекса заканчивает медленно оглядывать Кларк, глаза – полуприкрытые и нечитаемые. Настал ее черед терять свой голос, когда ее горло внезапно пересыхает. – Я – спасибо, Лекса. Как и ты, если я об этом еще не упоминала. – Спасибо. – Лекса прокашливается и сдает их верхнюю одежду гардеробщику. – Сюда. // Когда они заходят в небольшой зал, их встречают разодетые в пух и прах люди, ведущие друг с другом беседы. Атмосфера дружелюбна и интимна. Кларк никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Конечно же, здесь присутствует Анья. Конечно же, ни одна из них не рада вновь видеть другую. Но Кларк решила принять мышление «я делаю это ради Лексы». Так поступила бы хорошая девушка – была честна в своей нелюбви к ее подруге, но попыталась бы ради нее наладить контакт. Если Анья что-то замечает, то ничего не говорит. – Кларк, – говорит она, почти пренебрежительно кивая в приветствии. Она вздыхает. – Здравствуйте, Анья. – Ах, вы запомнили друг друга, – комментирует Лекса, захватывая два бокала шампанского у проходящего официанта и отдавая один Кларк. Анья салютует ей стаканом виски и делает небольшой, напряженный глоток. – Надеюсь, сегодня обойдется без кровопролития. – Ее полуулыбка остается на месте, когда Кларк игриво ударяет ее по плечу. – Прекрати, – со смехом предупреждает она, ощущая его где угодно, но не внутри себя. – Между нами все в порядке. Верно? Глаза Аньи загораются в темном интересе, прямо как в их прошлую встречу, когда она изучала Кларк над ободком своего стакана. – Верно, – усмехается она. – Я буду хорошо себя вести, Лекса. Не переживай. Кларк не уверена, что у них одинаковое определение слова «хорошо». – Мисс Вудс, – молодой растрепанный парень появляется рядом с ними, обрывая повисшую между ними выдержанную паузу, медленно перетекающую в неуютную. – Извините – вы нужны за кулисами, и, и- – Конечно, Джонатан. Показывай дорогу. – Лекса сжимает руку Кларк перед тем, как отпустить и куда-то последовать за парнем, едва заметно качая головой на натянутую Аньей ухмылку. Идеально. Похоже, они остались наедине. Возможно, ей стоит принять то раннее предложение Лексы. – Так, – ухмылка Аньи – форменно хищническая. – Вы остались. Кларк делает глоток шампанского, осматриваясь вокруг перед тем, как остановить взгляд на Анье. – Уверена, что это что-то обо мне говорит. Женщина усмехается. – Смелость часто путают с заносчивостью, но оба качества опасны в смеси с глупостью. Кларк не в первый раз задумывается, учат ли в Лиге Плюща быть загадочным на элективных курсах. – Во мне нет ни одного из этих качеств, – решает ответить она, натягивая нейтральное выражение лица. – Слушайте, – она определилась с планом действий прямо после того, как Лекса пригласила ее на эту вечеринку. Собственное лекарство Аньи. Грубая правда. Ну, вернее нужная Кларк ложь, поданная, как грубая правда, но подход остается тем же. – Я вам не нравлюсь. Вы мне не верите, и у вас на это есть хорошие причины. Я понимаю. Вы мне тоже не нравитесь – не хочу показаться грубой, но судя по всему, вы производите подобный эффект на людей. – Гордая ухмылка Аньи дает ей знать, что она не ошибается. – Но есть вещи, которые нам обеим нужно помнить. Первое, Лекса уже взрослая. Все решения, которые она принимает – ее. Она выбирает остаться со мной – это не значит, что я ее заставила. Она выбирает меня бросить – это не значит, что вы ее уговорили. И еще кое-что… – она сглатывает и вновь оглядывается, пытаясь найти подбадривающее присутствие Лексы. Однако ее нигде не видно, и она фокусируется на Анье. – Мы обе о ней заботимся, и она определенно хочет, чтобы мы поладили. Так что я предлагаю попробовать. Ради нее. Нельзя сказать, что она не ожидала язвительного смеха Аньи. – Вау, – говорит высокая блондинка. – Я бы вам похлопала, но сами понимаете, – она приподнимает стакан, показывая, что именно останавливает ее от дальнейшего высмеивания Кларк. – Стоит отдать вам должное – это была впечатляющая речь. Немного сентиментальная, немного ванильная, немного банальная, но произнесенная с явной уверенностью. На момент я даже почти вам поверила. Кларк вздыхает и пытается выглядеть терпеливо. Внутри же она рычит. – Я не собираюсь прыгать перед вами через обручи, чтобы ты мне поверила. Это отношения Лексы. Не ваши. – Однажды очередная миленькая девочка окончательно сломает ее без возможности восстановления, – холодно говорит Анья. Она определенно не сдерживает ударов. Похоже, ей даже нравится их наносить и наблюдать, как они опускаются прямиком на нужные ей точки. – Я не знаю, будете ли это именно вы. Но я определенно не могу позволить этому произойти. Кровь Кларк закипает под ее кожей, и она не уверена, вызвано ли это негодование оскорблением за себя или за Лексу. – Она не стеклянная, и я спрошу еще раз. Знает ли она, как низко вы о ней думаете? – Не низко. Реалистично. А теперь послушайте меня, – она наклоняется вперед, сверля Кларк немигающим взглядом. – Вы умная и у вас подвешен язык. Вы знаете, что вы хотите, и вы знаете, что вам нужно сделать, чтобы это получить. Вы осторожны. Я это вижу. В любой другой ситуации я бы это уважала. Но когда-нибудь вы оступитесь. Все оступаются. – Она наклоняется еще ближе – так близко, что Кларк видит золотые вкрапления в ее карих глазах. – И я клянусь вашей милой задницей, которая так нравится Лексе, что в тот день я буду там. И я буду смотреть, как вы падаете. Кларк старается не дернуться, когда Анья издает короткий, резкий смешок в ее лицо, следом допивая остатки виски. – Не торопись, – ухмыляется она. – Я люблю ждать. Закаляет характер, как когда-то сказал отец Лексы. Что за ужасный мужчина и что за выдающаяся фраза. – Она наклоняет голову набок и оставляет пустой стакан на подносе проходящего мимо официанта. – Наслаждайтесь вечером, мисс Гриффин. – И после этого она уходит. Кларк кипит. «Это что, черт возьми, ‘Настоящая кровь’?» Она надеется, что Анья не вырвет ей горло в буквальном смысле, когда она оступится – и она не сомневается, что когда-нибудь это произойдет. // Она все еще немного потрясена выходкой Аньи, когда садится в машину Лексы, за рулем которой сидит Густус. Лекса замечает. – Все хорошо? – озвучивает она свой ранний вопрос. Кларк не уверена, как на него ответить. «Все прекрасно, Лекса. Есть хороший шанс, что твоя подруга планирует мое убийство, и когда ты узнаешь почему, то скорее всего ей в этом поможешь. Так что может уже начнешь меня трахать, чтобы ты как можно скорее от меня устала и порвала со мной?» Да уж. Звучит не очень. – Я в порядке, – она пытается улыбнуться, но выходит не настолько убедительно, насколько она хочет. – Спасибо тебе за сегодня. Я замечательно провела этот вечер. Взгляд Лексы обеспокоенно тяжел. – Все нормально, – мягко говорит она. – Ты можешь сказать это вслух. Сегодняшний вечер был полон состоятельных снобов, пытающихся разгадать, кто богаче. – И думаю, что ты победила. Лекса качает головой. – Я не участвовала в соревновании. – Она моргает, когда Кларк бросает на нее пристальный взгляд, и затем понимающе усмехается. – Но кажется, я победила в категории засранцев. Там такая была? – Это единственная категория, которая там была, – смеется Кларк. Вечер был… интересным, за неимением лучшего слова. – Все вечеринки проходят подобным образом? – Когда я говорила, что это будет небольшое собрание – я не пыталась намеренно тебя обмануть, – отвечает Лекса. – Оно должно было быть гораздо… уже, чем сегодня. Брови Кларк непроизвольно поднимаются. – Уже. – Пожалуйста, старайся вести себя соответственно своему возрасту, – осуждает ее Лекса, но ее улыбка выдает ее с головой. – И да. Но затем мой публицист подумал, что этот вечер будет отличной возможностью сделать пару объявлений, и… По моему мнению, все было организовано на слишком скорую руку, но он утверждает, что разосланные в последний момент приглашения создали шумиху. Явка нас удивила. Точно. Лекса произносила речь. Разум Кларк витал где-то еще на непонятных ей моментах. Но в целом ей понравилось сообщение Лексы. Стремитесь к светлому будущему. Лучшему обществу. Немного приторно, но вдохновляюще. Услышав эту речь, Кларк окончательно перестала понимать, как некоторые работники могут ее недолюбливать. Она действительно умело обращается со словами. Работало ли это на других девушек, с которыми она была? В последнее время это часто ее волнует – постоянное напоминание, что Анья скорее всего не оставит свою охоту. Это проблема, которую Кларк не знает, как решить. Проблема, которая этим вечером стала только хуже. Она не хочет об этом думать. – Что ж, – говорит она, опуская голову на плечо Лексы. – Полагаю, мне нужно тебя поздравить. – Она наклоняется, касаясь губами пульсирующей артерии на шее Лексы на каждом слове. Когда она ощущает, как женщина дрожит под ее касаниями, то не сдерживает ухмылки. «Отличная работа, Гриффин. Ты на верном пути.» Лекса вновь дрожит, и Кларк совершенно не ожидает, что она нежно, но уверенно создаст между ними дистанцию, сплетая с ней пальцы в появившемся между ними пространстве на сидениях. – Спасибо, – ровным тоном говорит она. – Анья доставляла тебе неприятности? Кларк моргает. – Нет, – врет она, стараясь не хмуриться на озадачивающее поведение Лексы. Анья ей что-то сказала? – Как я и говорила, я понимаю, почему она себя так ведет. – Это не дает ей разрешения тебе досаждать. – Она не досаждает. Правда. Кажется, Лекса ей не верит, но Кларк плевать. Ее слишком волнует вновь отодвигающаяся от нее в сторону Лекса. – Ладно. Хорошо. Пожалуйста, дай мне знать, если она будет доставлять тебе любые неприятности. – Положитесь на Лексу, если хотите, чтобы покровительство походило на проработку контракта. – Обязательно. Почему она отстраняется? Густус останавливается перед домом Кларк, и она пытается сконцентрировать в своем голосе всю скромность, что в ней имеется. – Могу я заинтересовать тебя в стаканчике перед сном? – Невозможно спутать, на что именно она намекает. Абсолютно невозможно. Лекса, однако, умудряется – или же она в открытую игнорирует предложение Кларк, и она не уверена, что хуже. – Извини, но боюсь, мне придется отказаться. Сегодняшний вечер оказался куда более утомляющим, чем я ожидала, – говорит она с тихой улыбкой. – В следующий раз? – Как скажешь, – Кларк озадаченно моргает. – Эм, конечно. Напиши мне, как доберешься до дома? – Кларк, это мой водитель, – с нежностью напоминает ей Лекса. – Вижу, ты настроена защитить полученный ранее титул, – она закатывает глаза, и Лекса смеется. – Ты права. Порой я действительно говорю, как засранка. – Только говоришь? – Кларк вскидывает бровь перед, – порой? – Осторожно, – предупреждает Лекса. – Я могу передумать, согласиться на стаканчик и из вредности украсть всю бутылку. Кларк видит шанс и цепляется за него. – Кто сказал, что я против? – мурлычет она, и опять – ее намеки совершенно не тонкие. Лекса улыбается. – Ты меня поймала, – говорит она. – Я лаю, но не кусаю. Возможно, кусаю самую малость. Но недостаточно. «Так поднимись и покажи мне» чуть не срывается с языка Кларк, но она ловит эту фразу и закапывает ее глубоко в себе, дабы та не нашла свой путь наружу. – Хорошо, – вместо этого говорит она. – Я не буду настаивать. – Возможно, это игра ее воображения, но она может поклясться, что видит промелькнувшее в глазах Лексы облегчение. Это не хорошо. – Доброй ночи, Кларк, – поцелуй Лексы мягкий и теплый, и в нем совершенно нет нужного Кларк голода. Совсем не хорошо. Лекса заставляет Густуса подождать, пока Кларк не дойдет до входа и не окажется в здании, и затем они отдаляются и исчезают во мраке ночи. Отдаляются. Вот, на что это похоже. Кларк пережила свою долю расставаний, и это? Это было бы самым быстрым и самым выгодным для нее. Но – надоест ли Лексе программа и ее отец настолько же быстро, насколько ей надоела Кларк? А если нет, сможет ли Анья, чье влияние на Лексу и его масштабы неизвестны, убедить ее отрезать его от программы, просто потому, что она может – просто потому, что она не выносит Кларк? Она не спит этой ночью, и когда она встречает рассвет, в ее голове лишь одна мысль. Это единственное, что имеет смысл. Ей нужно продолжать эту шараду еще шесть месяцев. Пока программа не подойдет к концу. Либо пока ее отец не восстановится, либо пока они не придут к болезненному, но логичному решению. Сейчас, однако, Лекса становится все менее временным явлением. Это обязательно. Это ужасает. // Это не хуже. Это просто смешно. Кларк не может подобрать другого слова. Каждый раз, когда она пытается сделать шаг, Лекса закрывается и вежливо от нее избавляется. – Серьезно. Каждый долбанный раз. – Она вздыхает и делает глоток пива из бутылки, глядя на сидящего рядом с ней на диване Финна. – Со мной что-то не так? Я недостаточно сексуальна для девушек? Финн щурится на Кларк и ее разваленную позу: ноги закинуты на кофейный столик, а джинсы расстегнуты, выпуская наружу полный куриных крылышек живот. – Нет, уверен, что для нее ты очень сексуальна, – говорит он, стукаясь с ней бутылками. – Уф, – она вздыхает. – Я просто не понимаю. – Ее бутылка звенит и опасно покачивается, когда она небрежно ставит ее на стол. – Вчера она пробубнила что-то про раннее совещание перед тем, как вылететь за дверь. В семь вечера. Финн задумчиво кивает. – Так… А что было до этого? – Ничего плохого! То есть – я не думаю-, – она тяжело выдыхает, закидывая голову назад и глядя на потолок. – Мы целовались и все шло гладко. Я думала, что у нас наконец наметился прогресс. Прошел уже месяц и две недели, и она все еще со мной не переспала. – Это странно, – соглашается Финн. Его голос слегка дрожит, но когда Кларк вновь поворачивает к нему голову, он лишь смотрит вперед, словно пытаясь что-то вспомнить. – У нее были менее продолжительные отношения, и готов поспорить, что она спала с большинством из тех девушек. Кларк роняет голову обратно и изучает взглядом потолок. – Именно. Это плохо, верно? Почему она не хочет со мной спать? На стадии поцелуев все замечательно, но как только мы приближаемся ко второй базе – она пугается. Финн резко встает, заставляя ее непроизвольно подпрыгнуть, и она моргает на него, пока он дерганными движениями начинает собирать пустые бутылки. – Возможно, тебе стоит поговорить с ней об этом, – предлагает он. Его тон ровный, но когда он выпрямляется, Кларк замечает выражение его лица, и оно настолько нечитаемое, насколько это возможно для Финна. Обычно это едва заметно, но сейчас его маска может посоперничать со стоицизмом Лексы. Она моргает, следуя взглядом за его направляющейся на кухню фигурой. – Не думаю, что мне стоит затрагивать эту тему, – говорит она. Когда он не возвращается на диван, она с тихим стоном встает, присоединяясь к нему у тумбочки. – Возможно, она просто думает, что я еще не готова- Финн усмехается, и его лицо загорается эмоциями. Уж лучше бы оно оставалось нейтральным, думает Кларк. Его выражение лица представляет из себя смешанную с презрением горечь, и она уже знает, что ей не понравится то, что он собирается сказать. – Лекса? Ждет, когда ты будешь готовой? Прошу. – Кларк наблюдает, как его руки дрожат, когда довольно злобным броском отправляют последнюю бутылку в мусорку. – Нет, здесь есть что-то еще. Возможно, она просто не доверяет тебе настолько, насколько утверждает. Не буду врать, я удивлен, что она не затащила тебя в постель в ту же секунду, когда она узнала, что ты никогда не была с девушкой. Кларк протяжно, глубоко вздыхает и хватает пустую кофейную кружку – просто для того, чтобы чем-то занять свои руки. Просто для того, чтобы они не сжались в кулаки. – И что заставляет тебя так думать? Финн не смотрит на нее, когда отвечает. – Потому что это то, кем она является. Потому что для нее все – это завоевание. – Его ухмылка – кривая и невеселая; она отправляет вниз по позвоночнику Кларк неприятную дрожь. – А ты – свежее мясо, в которое она хочет поскорее впить свои зубы. Которое хочет завоевать. Возможно, ей не стоило брать в руки ту кружку, потому что сейчас она была бы не против взглянуть, как она разбивается о его голову. Его слова ранят. Даже если он прав, они все равно ранят, и ей сложно не давать позволять этой боли управлять ее действиями. – Вот только в твоих рассуждениях есть брешь. Она ничего не пыталась со мной сделать. Совсем. Финн пожимает плечами. – У нее свои планы. И мы не знаем, какие они. – Он все еще не смотрит на нее, когда сначала открывает один из шкафчиков, а затем закрывает. Опускает ладони на тумбочку и наклоняется вперед, роняя взгляд. – Мы можем поговорить о чем-нибудь еще? – его голос вновь дрожит. Кларк хмурится. Что случилось? Какую-то секунду назад все было в порядке. – Мне нужна твоя помощь в этом вопросе, – отмечает она, моргая на его напряженные плечи. Когда он выдавливает короткий смех, она чуть не дергается. – Знаешь, когда ты пригласила меня к себе, то я представлял себе не это. Что – серьезно? Она хмурится сильнее. – Что ж, уж извини, что не открыла дверь голой, – отрезает она. Его странное волнение наконец становится понятным, и она чувствует, как по ее коже проползает раздражение. – В следующий раз я просто оставлю ее открытой и перегнусь через стол. – Я не это… – он выругивается себе под нос. Когда он поднимает на нее глаза, его выражение лица внезапно оказывается яростным, и что-то внутри Кларк замирает и сжимается. – Но ты бы так смогла сделать, верно? Конечно же, только не для меня. Вокруг ее сердца словно оказывается ледяная рука, сжимающая и сжимающая и сжимающая, пока ей не приходится хватать ртом воздух. А в самом воздухе что-то повисает; перемена, финальная, неотвратимая. Что-то меняется внутри нее и вокруг нее, и она неожиданно понимает, что как бы она ни пыталась, у нее никогда не получится сделать все так, как было прежде. Ей все еще предстоит понять, что именно; или, возможно, она просто боится признаться себе самой. Холодная кровь пробегает по ее жилам перед тем, как закипеть, и когда она наконец находит в себе силы подать голос, что-то неприятное загорается в ее животе. – Ты имеешь в виду, что я смогла бы сделать это для Лексы. Поверить не могу, что ты ревнуешь меня к ней. Дыхание Финна резко становится неглубоким. Так происходит каждый раз, когда он злится. – Я не – дело не в этом, – настаивает он. Кларк сверлит его взглядом. – Надеюсь, что нет, Финн, потому что с твоей стороны это было бы крайне эгоистично. Она застывает одновременно с ним. На одну долгую, ужасную секунду, когда его взгляд находит ее глаза, ее живот превращается в глыбу льда. На одну долгую, ужасную секунду, взгляд Финна сверкает чем-то темным, и впервые с момента их встречи Кларк кажется, что он может ее ударить. Когда эта секунда проходит, все каким-то образом становится еще хуже. В своей ярости Финн стал бледнее, чем смерть. Она никогда не видела его таким. – Эгоистично, – тихо начинает он дрожащими губами. – Эгоистично. Я даю своей девушке советы, как переспать с кем-то другим, и я эгоист. – Я делаю это не потому, что хочу! – Твои слова говорят об обратном! Последующая тишина оглушает. Финн выглядит, словно у него вот-вот начнется паническая атака. Кларк уверена, что сама выглядит не лучше. Она не может поверить, что у него хватает совести так себя вести, когда это ей здесь надо- «Но в том и дело. Тебе не нужно ничего делать – и даже если придется, то глубоко внутри ты понимаешь – ты понимаешь, что ты совершенно не против.» Она думает о припухших от поцелуев губах Лексы, о ее красных щеках и широких глазах. Думает о том, как она запинается, когда находит очередную причину сбежать, думает о том, как ее взгляд падает на губы Кларк и темнеет. «Твои слова говорят об обратном.» – Что-то изменилось, – молчание разрывает Финн, тихо и побежденно. – Я не дурак, Кларк. Она тебя зацепила, и ты ей позволила. Она играет с тобой, заманивает тебя в свою ловушку, и ты ведешься. Она качает головой. – Мы обе используем друг друга, – говорит она. – Таков был план. Твой план. – Я не планировал работать твоим психотерапевтом по отношениям, – срывается Финн. Действительно срывается. Она никогда не видела его таким. Это нечестно. – Кажется, ты забыл, что это никак не связано с тобой, – холодно говорит она. С нее хватит. Она слишком устала, чтобы нянчиться с ним. Выражение лица Финна становится печальным. – Именно. Это никак не связано со мной. – Думаю, тебе стоит уйти. Он не смотрит на нее, когда хватает свое пальто и выносится за дверь, и лишь когда он уходит, Кларк позволяет себе медленно сползти на пол, разражаясь всхлипами. // Лекса – самый расчетливый, дотошный человек, которого когда-либо встречала Кларк. Но порой она ужасно выбирает время. Она без приглашения появляется в квартире Кларк спустя десять минут от ухода Финна, и открытая настежь дверь открывает пораженному взгляду Лексы тихо рыдающую Кларк. Она даже не осознает, что в помещении кто-то есть, пока не ощущает на себе сильные руки. Речь Лексы чуть громче и быстрее обычного. – Ты не ранена? – ее руки, осторожные и беспристрастные, пробегают по телу Кларк в поисках любых возможных травм. Она лишь трясет головой и делает несколько рваных вздохов, пытаясь остановить слезы. Лекса дает ей немного успокоиться самостоятельно, не убирая с нее уверенных и успокаивающих рук. – Думаешь, ты сможешь встать? Кларк кивает. С помощью Лексы она встает на ноги, дрожа и шмыгая носом. Только сейчас она замечает разбитую у ее ног кружку. Должно быть, она ее уронила. Лекса озабоченно хмурится. – Пойдем, – мягко говорит она, направляя Кларк к дивану и садясь рядом с ней после похода на кухню за стаканом воды. – Вот. Попей. – Спасибо, – хрипит Кларк, залпом осушив стакан. Ее голос все еще грубый от слез, и она прокашливается, стараясь не всхлипывать. – Извини. – Прекрати, – приказывает Лекса. – Не извиняйся. Хочешь поговорить об этом? О том, что произошло? – она изучает Кларк, и хмурая линия все еще высечена на ее лбу. Кларк пожимает плечами. Ей холодно. – Я не знаю. Я не уверена, что только что произошло. Лекса заметно сомневается перед тем, как задать ей следующий вопрос. – С тобой сейчас кто-то был? Кларк задумывается о том, чтобы соврать, но – боже. Она так устала. – Да. Фи- друг. Друг. Но, – говорит она с горькой усмешкой, – я уже не уверена, что могу так его называть. Лекса моментально напрягается. – Что он сделал? – Ее тон низкий, практически рычащий. Кларк торопится объяснить ситуацию, пока Лекса не начала на него охоту. – Думаю, это были коллективные усилия, – она вздыхает. Это ранило. Слова Финна и его действия и все, что повисло в воздухе после его ухода. И она определенно ранила его в ответ. – Он – это немного сложно. Он бывший. – Эти слова никогда не ощущались действительно правдивыми. До этого момента. Что-то изменилось. Они. Изменились ли ее чувства к нему? Но нет – она все еще его любит. Она все еще в него влюблена. Это бы не ранило так сильно, если бы не было правдой, верно? – Понимаю. – Легкая улыбка Лексы воодушевляет. – Бывшие склонны быть сложными. – Он был моей первой любовью. Моим первым всем. – Она понятия не имеет, почему рассказывает обо всем этом Лексе. В этом заключается ее опасность: она идеальный слушатель. Факты просто выливаются из Кларк, когда она рядом с ней, и она с трудом сдерживает те, о которых Лекса не должна знать. Это нелегко. – Мы пытались остаться друзьями, но – я думаю, что настало время признать, что мы провалились. Ничего не складывается. – Я не сильно верю в судьбу, – говорит Лекса, – но порой некоторым вещам не суждено случиться. Следующий вопрос срывается с языка Кларк естественно и легко – однако он радикально меняет направление разговора. Она делает это осознанно, прекрасно понимая к чему это приведет, потому что ее неистово проносящиеся в голове мысли приводят ее к выводу, что эта ссора, стоившая ей Финна, не может быть напрасной. И Финн был прав. В какой-то степени. Лекса – не ее девушка. Это – не отношения. У нее есть ясный план, которому она должна следовать. Она позволила своему любопытству взять вверх, на момент, на секунду. Слишком много на кону, думает она. Ее взгляд находит глаза Лексы, когда она шепчет свой вопрос в ответ на ее предыдущие слова. – Думаешь, нам суждено? Лекса моргает, явно оказавшись пойманной врасплох. – Я, – начинает она перед тем, как прокашляться. – Я не – я не думала об этом. Это не «да». Но это и не четкое «нет». – А сейчас, когда ты думаешь об этом? – надавливает Кларк. Лекса вздыхает. – Что случилось, Кларк? Чем он так тебя расстроил? Кларк сухо и криво ухмыляется. – Он заревновал. – Заревновал? – Мы говорили о тебе. – Кларк давно нашла идеальный метод для лжи. Придумывать ложь одну за другой выматывает и путает. Но вплетать правду в ложь, делая их неразделимыми – вот, что делает вранье правдоподобным. Сложно распутать и сложно поймать. – Полагаю, оставаться друзьями было для него некомфортно. Он был расстроен мной. Он кое-что сказал, я кое-что сказала, и вот мы здесь. Глаза Лексы вновь нечитаемы. – Почему он расстроился? Полу-правда, полу-ложь. – Он не оценил, что я обсуждаю с ним свою сексуальную жизнь, – выпаливает она. – Или, эм. Ее отсутствие. Лекса ерзает под ее пристальным взглядом. – Что ж, – она тяжело сглатывает. – Я понимаю его причины, но это все равно не оправдывает, что он довел тебя до слез. – Не он довел меня до слез, – Кларк улыбается. – Я довела себя до слез. – Кларк. – Взгляд Лексы, пронизывающий и насыщенно-зеленый, прожигает ее. – Не надо. Пожалуйста. Ты берешь на себя вину за всех в своей жизни. Она неожиданно начинает раздражать Кларк. Всегда такая спокойная, такая мудрая, всегда знает, что будет лучше для Кларк. Возможно, ей нужно брать на себя всю гребанную вину. Возможно, она делает это, потому что в конце концов все вокруг – это ее вина, и в каком-то тронутом, ненормальном смысле именно это и дает ей силы двигаться дальше. Лекса ее не знает. В этом вся проблема. Ее так заботило то, что люди не знали Лексу – но Лекса не знает ее в ответ, не совсем. Она знает ее сфабрикованную версию, тщательно продуманную наживку, на которую она бы клюнула. Какими бы ни были созданные Кларк иллюзии – какими бы ни были иллюзии, которые Лекса вынудила ее создать – им нужно положить конец. Прямо сейчас. Несколько тысяч долларов в день – Кларк давно не повторяла эту небольшую мантру. Она приземляет ее. Она помогает ей вернуться на нужный путь. И то, что Лекса отправила ее отца на программу, не означает, что все закончено. Отнюдь нет, с Аньей, риском что ее раскроют, и Финном, расстроенным и обиженным – она понятия не имеет, что происходит у него в голове и что он собирается делать. – Хорошо, – медленно говорит она. – Я перестану брать на себя вину, но есть кое-что, что я не могу понять. Я тебя чем-то обидела? Лекса моргает. – Что? Нет. Почему ты спрашиваешь? – Либо это, – тихо говорит Кларк, – либо ты просто меня не хочешь. Так что именно? Стоит отдать должное Лексе, она не играет удивление. Ее нахмуренное выражение лица рассеялось до стоицизма, и ее глаза – единственное, что движется. – Два варианта – не слишком широкий выбор. – Больше мне не с чем работать, Лекса. – Кларк сворачивается на диване, наблюдая, как Лекса наблюдает за ней. Что-то искреннее, что-то нежное мелькает в зеленых глазах от вида такой маленькой и беззащитной Кларк перед ней. Бинго. – Если есть что-то… Если ты хочешь мне что-то сказать, то сейчас самое время. Обещаю тебе, я пойму. – С тобой и с нами все в абсолютном порядке, – тихо начинает Лекса, не сводя взгляда с Кларк. – Я не хочу, чтобы ты хоть на секунду в этом сомневалась. – Но что-то не в порядке. Лекса сглатывает, но не отводит глаз. – Все в порядке. Это не работает. Ей нужно попробовать иной подход. – Ладно. Хорошо. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты намеренно не избегала секса со мной. – Давай же, Лекса, думает она. Соври мне. Оступись. Хотя бы раз сними свою маску чести и бескорыстия. Мышцы на челюсти Лексы дергаются. – Я не могу. – Она наконец разрывает их напряженный зрительный контакт, и Кларк пользуется этой возможностью, выпуская облегченный вздох. Они во всем разберутся. Это хорошо. Все складывается хорошо. – И почему же? Лекса не отвечает. Она роняет взгляд на сложенные на коленях ладони и сцепленные пальцы, и Кларк пытается прочитать ее сжатую челюсть и хмурые линии. Ей кажется, что она наконец начинает понимать, но она не уверена. Это кажется слишком очевидным. Она решается сказать. – Ты не веришь мне, верно? – голова Лексы поднимается настолько же резко, насколько она сейчас выглядит. Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но Кларк ее опережает. – Я говорила тебе, Лекса. Я понимаю. Я понимаю, почему Анья про меня так думает, и я понимаю, если у тебя те же- – Дело не в этом. – Лекса никогда не прерывала ее настолько резко. – Я верю тебе, Кларк. Я просто… – ее взгляд падает на губы Кларк перед тем, как она вынуждает себя отвернуться, коротко выдыхая. – Я не верю себе. Кларк моргает. – Извини, но вот это тебе нужно будет объяснить. Если вдуматься, она скорее всего должна была понять, на что намекала Лекса. Это было прямо перед ней, но в силу определенных факторов она никогда об этом не задумывалась. – Я не верю себе, когда нахожусь рядом с тобой, – повторяет Лекса. Ее голос тихий, но полный, жаркий, кишащий непроизнесенными фразами, которых они обе боятся по разным причинам. – Я хочу быть с тобой, Кларк. Ты не – ты совершенно не представляешь, насколько я хочу с тобой быть, но я хочу, чтобы ты тоже этого хотела. Я хочу, чтобы ты была в этом уверена. Она никогда не задумывалась о том, насколько сильно Лекса хотела ее – настолько, что ей с трудом давался контроль над собой. Лекса, правильная, холодная, собранная Лекса с пламенем внутри нее, пылающим ярко и жадно и лишь для Кларк и одной Кларк. Она даже не будет пытаться отрицать, что это ощущается внушающе. Прямо как и сама Лекса, эти знания опьяняют. Огонь отражается в зеленых глазах, и еще один пылает глубоко в ответе Кларк, горячий и неистовый и всепоглощающий. – Я уверена, – шепчет она. – Я уверена, Лекса. И была уже долгое время. Я думала, что это ты не была уверена во всем этом. Во мне. – Кларк, – Лекса выпускает короткий, бездыханный смешок. – Ты понятия не имеешь, что ты делаешь со мной, верно? Атмосфера меняется после фразы Лексы. Она все еще тяжелая, но от другого типа напряжения – того, что нужно Кларк. Она лишь надеется, что Лексе не удастся вновь выкрутиться. Поэтому она давит дальше. – Могу сказать тебе то же самое, – хрипит она, придвигаясь ближе к Лексе, которую так же притягивает в ее сторону. – Я удивлена. Ты такая уверенная в себе. Как ты могла не заметить, насколько сильно я тебя хочу? – Насколько сильно? – повторяет в ответ Лекса. – Иногда я чувствую, словно готова взорваться, если ты не коснешься меня, – выдыхает Кларк. Лекса настолько близко, что она могла бы пересчитать ее густые ресницы, если бы хотела. – И затем ты уходишь, и – я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда. Я всегда хочу, чтобы ты осталась. – Она сглатывает, наклоняясь ближе. – Лекса, – ее голос падает до хриплого шепота. – Ты останешься со мной сегодня? Сомнения заметны на лице Лексы, но Кларк боится надавить слишком сильно. Она задерживает дыхание, ожидая ответа. Он приходит спустя короткую паузу. – Кларк, – Лекса звучит сдавленно. Почти болезненно. – Ты можешь сказать мне уйти, если хочешь. Ты можешь сказать мне остановиться или замедлиться, если тебе некомфортно. Все в твоих руках. – Зеленые глаза изучают ее, широкие и темные. – Скажи мне уйти. – Никогда. Поцелуй Лексы на вкус как тоска и отчаяние, когда она сокращает между ними оставшуюся дистанцию и ловит ожидающие губы Кларк своими.