your hand in mine

Она не видится с Лексой до следующих выходных. Наступила сессия, и Кларк действительно нужно сфокусироваться на учебе, если она хочет пройти хотя бы один курс в этом семестре. Она уже вылетела с двух других. Она не может позволить себе забросить остальные. Рэйвен бы поспорила, что она, будучи девушкой Лексы Вудс, может позволить себе делать все, что захочет, но у Кларк не хватает наглости просить Лексу о чем-либо не для ее отца. Это бы сделало их отношения более личными, чем они уже являются. И, когда в субботу Лекса приезжает забрать ее на неожиданное свидание, кончики ее пальцев покалывает в предвкушении, а в ее голове не остается сомнений, что все куда запутаннее, чем она думала. (Она не отвечала на звонки Финна. К концу недели он перестал звонить.) – Так, – шепчет она в губы Лексы, когда они наконец отстраняются после долгого, медленного поцелуя. Это поцелуй-«я не видела тебя всю неделю и чертовски по тебе скучала», и Кларк все еще поражена, с кем она его разделяет. – Куда мы пойдем? Лексе требуется секунда перед тем, как открыть глаза и прохрипеть ответ, и Кларк не станет врать. Это настолько же внушающе, насколько было в тот момент, когда она осознала, что в ней есть способность делать Лексу такой слабой. (Это опасная способность, и она позволила ей на какое-то время затуманить ей разум. Но не в этот раз.) – Надеюсь, тебе нравится попкорн. – Не нравится, – ухмыляется Кларк. – Но мне нравится кино, – со смехом добавляет она, когда выражение лица Лексы застывает в потерянном, почти детском замешательстве. Лекса лишь закатывает глаза и нажимает на газ. Она везет их лично – в последнее время, когда они лишь в компании друг друга, она делает это чаще и чаще. Кларк предполагает, что так она выражает свою открытость для близости, что она не хочет, чтобы присутствовал кто-то посторонний. Особенно Густус, поскольку у Кларк есть ощущение, что она не очень ему нравится. Но возможно, Густусу в принципе никто не нравится. Как и Анье. Кларк морщится и прогоняет мысль, фокусируя внимание на теплой ладони Лексы в ее собственной. // – Тебе понравился фильм? – Кларк слишком самодовольная для кого-то, кого только что трахнули в кинотеатре. Или, возможно, она настолько самодовольна, насколько и должна. Она не знает. Это вроде как был ее первый раз. Со всеми этими несносными ухмылками и двусмысленными шутками, в отношении секса Финн довольно заурядный. Все ее отношения до него преимущественно были ограничены ее комнатой в общежитии. Лекса – это много первых раз. А еще Лекса с нежностью закатывает на нее глаза. – Это было довольно занимательно, – тихо говорит она, поднося костяшки Кларк к своему рту и мягко прижимая к ним припухшие от поцелуев губы. – Стоит признать, я скорее была занята иными… вещами. – Вещами, – повторяет Кларк. Она уверена, что ее улыбка выглядит глупой. Очарованной. Ее нижнее белье неприятно влажное, а ее ноги еще не способны функционировать должным образом, но к ее удивлению, ее это устраивает. – Так вот, чем я для тебя являюсь? – Конечно же нет, – моментально говорит Лекса, направляя их к выходу. Кларк даже не помнит названия фильма, который они должны были смотреть, пока она не взяла руку Лексы в свою и не направила ее под пиджак, стратегически положенный на ее колени, и ее губы были прижаты к шее Лексы, и их вздохи смешались в темноте, и она вздыхала в ее рот снова и снова и снова- Она закусывает губу, сильнее сжимая локоть Лексы. – Приятно слышать, – говорит она. – Но у меня к тебе еще один вопрос. Ты по, эм, этой причине повела меня в кино? – она вскидывает бровь на Лексу, ухмыляясь и медленно спускаясь ладонью по ее руке, пока не достигает тонких, все еще немного липких от ее выделений пальцев Лексы своими. Оказывается, в некоторых аспектах наличие девушки не отличается от наличия парня. Лекса краснеет, но сжимает ее пальцы в ответ. – Нет, – говорит она, сглатывая. – Я не – я планировала не это. Я хотела посмотреть с тобой фильм. И все. – Тогда извини, что я тебя обломала, – шире ухмыляется она. Лекса прижимает легкий поцелуй к уголку ее губ. – Заткнись. – Есть на уме еще какое-нибудь общественное место, где ты хочешь меня недолжным образом облапать? – продолжает Кларк, смеясь, когда Лекса в шутку рычит, и едва успевает от нее уклониться, когда та пытается поймать ее в свои руки. Как прохожие их видят? Как очередную счастливую влюбленную пару? Мысль мелькает в ее голове, пока она бежит из кинотеатра, приследуемая Лексой, и обе хихикают, словно подростки. Она фыркает, когда Лекса поваливает ее в ближайший сугроб, проследив за тем, чтобы она упала первой и утянула Кларк поверх себя. – Серьезно? – Ты первая начала, – отвечает Лекса с улыбкой на лице. На ком-то другом – например, на Финне, думает Кларк перед тем, как ругнуться на себя – эта улыбка выглядела бы легкой, почти крошечной. На Лексе она огромная. Блестящая. Она невольно глядит на нее, поднимая ладонь и проводя большим пальцем по ее щеке – ловит себя за этим жестом она только после того, как замечает взгляд Лексы, такой же мягкий, как и падающий снег. В последнее время часто идет снег. Она знает, что с этого момента всегда будет ассоциировать снег с Лексой, и она не уверена, хорошо ли это или плохо. Скорее всего второе. У этой истории не может быть счастливого конца. Лекса подается вперед и мягко ловит ее губы, скользя руками к ее пояснице и вырисовывая на ней небольшие успокаивающие круги. (Не может ли?) Они обмениваются легкими поцелуями на красном свете светофора, и Лекса мягко отказывается, когда Кларк спрашивает, застенчиво улыбнувшись, не хочет ли она зайти. Она наблюдает, как она отъезжает, и продолжает стоять на месте еще долгое время после того, как красивая черная машина Лексы поворачивает и исчезает. Снежинки падают на ее щеки, и она ловит их языком, на мгновение ощущая их холод перед тем, как они тают. Финн не звонит и в эту ночь. // – Ужин был вкусный. – Не надо говорить это настолько удивленно, – фыркает Кларк, забирая тарелку из рук Лексы и вытирая ее перед тем, как поставить в шкафчик. – Я неплохо готовлю. – Ты отлично готовишь, – поправляет Лекса, крадя быстрый поцелуй. Он приятно обжигает губы Кларк, спускается вниз к ее пупку, и ниже, ниже, пока она не трясет головой и не хмурится самой себе. Угомонись, Гриффин. – Лесть тебя ни к чему не приведет. – Я отчетливо помню, что лесть привела меня во многие интересные места, – мурлычет Лекса, крадя еще один поцелуй, в этот раз более медленный, более чувственный. Она впускает язык Лексы в свой рот и, возможно, делает это со слишком большим энтузиазмом для кого-то, кто избегал своего парня после измены. Многократной. И, что весьма вероятно, изменит ему снова. Но слова Финна ранили сильнее, чем она думала, и сейчас – сейчас она слишком далеко зашла, с Лексой и всем происходящим, чтобы быть готовой встретиться с ним в ближайшее время. Она даже не уверена, остался ли у нее парень. Но у нее есть девушка, и каким бы фальшивым это ни было с ее стороны, она решает сфокусироваться на ней. – Верно, – она вскидывает бровь на Лексу, облизывая губы и внутренне ухмыляясь, когда зеленые глаза следуют за движениями ее языка. – Только это была не лесть. Я отчетливо помню, что ты изо всех сил избегала секса со мной. Краснеющая Лекса никогда не перестанет ее поражать, думает она. – На то были причины. – И сейчас они кажутся глупыми, верно? – шепчет Кларк, скользя губами вдоль шеи Лексы. Она утыкается носом под ее челюсть, жадно вдыхая ее аромат, который стал ей знакомым за прошедшие месяцы. Боже, она несколько месяцев встречается с Лексой. Позволяет ей держать ее за руку и целовать ее губы и брать ее в кинотеатре. Ладно, последнее – преимущественно ее заслуга. Несколько месяцев занятия всем тем, чем занимаются пары, но не давая названия тому, чем они занимаются. «Поговори с ней», вспоминает она слова Рэйвен. И – не то, чтобы она хотела официально с ней встречаться. Конечно нет. Ей просто это нужно. Ей нужна гарантия, что Лекса не сбежит с другой миленькой блондинкой и не забудет о ней и ее отце, оставляя все в руках Аньи – и Кларк дрожит от одной мысли, на что способна Анья. Конечно же, девушка – это не жена, и Кларк не страдает от иллюзий, но это более надежно, чем периодичная романтическая интрижка – и у нее такое чувство, что именно этим она и является. Она надеется, что окажется неправа. Тем временем, Лекса запинается на ее раннем вопросе. – Я не – я не думаю, что ожидание было глупым, – шепчет она. Язык Кларк прокладывает горячую, мокрую дорожку к ее уху. – Может, лишь немного. Кларк ухмыляется. – У меня к тебе вопрос перед тем, как мы продолжим, – хрипит она, наслаждаясь пробегающей по спине Лексы дрожью от звука ее голоса. – Конечно. – Они давно забыли об оставленной в раковине посуде, и Лекса спешно вытирает руки о кухонное полотенце перед тем, как притянуть Кларк ближе, оставляя дорожку из легких поцелуев на ее шее. – Что угодно. Забавно – это не легче в фальшивых отношениях. – Мы с тобой, эм, – она прокашливается. – Что именно мы делаем? Губы Лексы замирают. – Что, прости? – она отдаляется, чтобы взглянуть в глаза Кларк, которая сглатывает и коротко роняет взгляд. Да. Совершенно не легче. Это фальшиво. Почему ее сердце так быстро стучит? – То есть – мы встречаемся? В отношениях? Только друг с другом? Зеленые глаза Лексы становятся серьезными, когда озадаченность вытесняет из них желание. – Конечно же да, – искренне говорит она. – Я думала… Я думала, это подразумевалось. Извини, что не прояснила это раньше, – продолжает она, большим пальцем придерживая Кларк под челюстью. Тот же палец спускается к ее шее, к ее основанию, и ее ладонь играет с короткими волосками. – Я думала, ты знаешь, что я… я считаю тебя своей девушкой. Считала уже продолжительное время. Лицо Кларк горит, и она знает, что если посмотрит в зеркало, то увидит легкое покраснение на своих щеках. – Оу. Что ж, хорошо. Это хорошо. Это, эм, – она одаривает Лексу быстрой, смущенной улыбкой. – Именно это я и хотела услышать. – Мы встречаемся, – кивает Лекса. – Я твоя девушка. А ты моя. – Кларк не уверена, нравится ли ей неожиданный, тихий акцент на слово «моя», и ей не удается изучить сверкнувшую в глазах Лексы эмоцию перед тем, как она исчезает. Но затем губы Лексы оказываются на ее, горячие, требовательные, и она ищет вход, который Кларк охотно ей дает, и ее разум пустеет. Она отстраненно ощущает, как холодильник соприкасается с ее спиной, когда Лекса прижимает ее к нему, заставляя ее поднять ноги и обхватить ими ее бедра. Они серьезно целуются, зажавшись у холодильника? Лексе разве не, сколько, двадцать шесть? Но, признает Кларк, в этом есть что-то будоражащее. Горячее тело, одновременно и жесткое, и мягкое, прижимающееся к ней, не дающее ей упасть. Настойчивые губы, ловящие покидающие ее неосознанные стоны, и руки – глупые, умелые руки, одна из которых уже пробралась вниз и работает над пуговицей ее джинсов. Лекса стала куда уверенней с их первой совместной ночи, и это было лишь неделю назад. Она думает, что ее вчерашнее поведение сыграло свою роль. То, как она молча потребовала облегчения от Лексы… Так бесстыже, так распутно – но это разжигало в ней огонь настолько же сильный, насколько это делают поцелуи Лексы. И то, как Лекса так же молча повиновалась, лишь раз находя ее глаза в темноте кинотеатра, терпеливо ожидая ее кивка перед тем, как расстегнуть тонкими пальцами пуговицу джинсов и скользнуть внутрь, собирая горячую влагу. Прямо как сейчас. – Кларк, – выдыхает Лекса в ее ухо, прикусывая мочку, когда ее указательный палец начинает выводить круги на клиторе. – Ты уже такая влажная для меня. Единственным ответом Кларк служит ее стон, проглоченный жадными губами Лексы. Если Лекса надавит чуть правее- если она скользнет внутрь, погладит верхнюю стенку- если… – Кларк, я – вот дерьмо. Это не голос Лексы, успевает подумать Кларк перед тем, как ее быстро, но осторожно опускают на пол, а джинсы застегиваются с рекордной скоростью. Затем Лекса поворачивается к незваному гостю, слегка закрывая собой Кларк. Финн таращится в ответ, с расстегнутым пальто и красными от холода щеками. Он выглядит, словно бежал сюда через ветер и снег, а его разинутый рот не делает его растрепанный внешний вид лучше. Вот дерьмо. Ей действительно пора научиться закрывать эту дверь. – Финн, – безэмоционально отмечает Лекса. – Здравствуй. – Когда Кларк бросает на нее растерянный взгляд, то видит, что ее лицо стало стоической маской. Она прокашливается и выпрямляется, принимая строгую позу. – Мисс Вудс, – бормочет Финн. Его глаза мечутся между ними, и Кларк морщится, когда они падают на блестящие пальцы Лексы. Становится только хуже, когда Лекса замечает и небрежно убирает руки за спину. – Я – привет. Здравствуйте. Я… я не хотел вас прерывать, я… – его взгляд врезается в Кларк, и он краснеет лишь сильнее. Она не уверена, что это из-за холода. – Мне лучше, пожалуй… – говорит он, и Лекса озвучивает ту же мысль. – Мне лучше уйти, – говорит она преимущественно для Кларк. Она поворачивается к ней и замечает небольшую тень, мелькнувшую в ее глазах. – Я не знала, что ты знакома с одним из моих подчиненных, – говорит она ей тихим, напряженным голосом. Кларк сглатывает. – Он – Лекса, не уходи. Мне нужно тебе кое-что рассказать. Взгляд Лексы явно спрашивает «ты так думаешь?», но она ничего не отвечает, лишь кивает и встает рядом с ней. Она бросает взгляд на мужчину в дверях. – Финн… Он приходит в себя, моргая. – Я пойду, – кивает он, скорее для себя, чем для кого-то еще. Она никогда не видела такого чистого шока на его лице, и мысль – почти знание – что этот шок вскоре перерастет в опустошение, посылает нож через ее сердце. Но она не может выбрать его. Не сейчас. – Я позвоню тебе, – одними губами произносит она перед тем, как закрыть дверь. – До свидания, Финн. – До свидания, мисс Вудс. – И затем, когда дверь закрывается, Кларк прижимает к ней лоб, лишь на секунду, дабы собраться с мыслями. – Он твой бывший. – Слова Лексы ясные и громкие в неожиданной тишине. Черт. Она еще умнее, чем Кларк изначально предполагала. Такая сообразительность может быть убийственной. И для нее, и для Финна. – Да. – Она поворачивается к Лексе, которая уже натянула на себя свою директорскую маску. Кларк поражает, насколько быстро замыкается Лекса, и она задумывается, будет ли это похоже на ее реакцию, когда она неизбежно узнает правду. Но ей стоит признать. То, что Лекса узнала, что она встречалась с одним из ее работников – тоже довольно плохо. – Понятно, – легко отмечает Лекса, но Кларк уже трясет головой, спешно придумывая очередной план. Когда это закончится? – Нет, Лекс, – выдыхает она, подходя к застывшей и неподвижной, словно высеченной из камня Лексе. – Тебе ничего не понятно. Пожалуйста, не делай поспешных выводов. Она много чего ожидает, но никак не озадаченного взгляда Лексы. – Кларк, – говорит она чуть теплее, чем до этого. – Мне кажется, из нас двоих это делаешь именно ты. Я не делаю никаких поспешных выводов. Я просто… – и затем кончики ее ушей слегка краснеют – Кларк до сих пор не привыкла к подобной картине. – Я не ожидала, что кто-то с работы увидит меня… такой, – она прокашливается, и в уголках ее губ прячется легкая, робкая улыбка. – Это не самая… профессиональная обстановка. – Надеюсь, что нет, – говорит Кларк. – Иначе бы это означало для меня не самые лестные вещи, – затем она задумчиво надувает губы. – Или очень лестные. Смотря как посмотреть. Так вот в чем было дело. Лекса ни в чем ее не подозревает. Она просто смущена. И, очевидно, еще и смущена от того, что ей приходится признавать, что она смущена. Уф, эти генеральные директоры слишком сложные для Кларк. – Кларк, – теперь улыбка Лексы шире, и волна облегчения проходится по сердцу Кларк, окрашивая его в красное. – Откуда ты знакома с мистером Коллинзом? Кларк усмехается. – Извини, – смеется она, когда Лекса в ответ вскидывает бровь. – Я просто – я никогда не думала, что когда-нибудь услышу, как парня, пытавшегося под травкой ходить по воздуху, назовут «мистер Коллинз». – У вас определенно есть общее прошлое, – отмечает она. – Или это, или мне стоит еще раз провести проверку на наркотики в этом месяце. – Первое, – спешно говорит Кларк. Она не хочет, чтобы Финна уволили из-за нее. – Мы встретились в колледже. – Это немалый срок. – Да. Эм, может – давай переместимся на диван? – предлагает Кларк. Дышать стало немного проще после того, как она поняла, что замкнутость Лексы была вызвана лишь смущением от того, что ее подчиненный застукал ее с рукой в чьих-то штанах, а не тем, что она (оправданно) собирается обвинить Кларк в заговоре с Финном против нее. Но тем не менее, стоять здесь, где лишь минуты назад их обнаружил Финн, все еще неуютно. Лекса кивает, и Кларк улыбается ей, когда она неуверенно берет ее за руку, направляясь с ней в гостиную, несмотря на то, что путь до нее недолгий. Ее гостиная – это фактически продолжение ее кухни. – Так, – говорит Лекса, когда они устраиваются на диване лицом друг к другу. Кларк наблюдает, как она подгибает одну ногу, и стройное и грациозное тело плавно садится. Соберись. – Вы встретились в колледже. – Да. И – конечно же, я знала, что он работал в твоей компании. Я – наверное, мне стоило сказать тебе, что на тебя работает мой бывший, но я не хотела поставить нас в неловкое положение. Да, я понимаю, насколько глупо это звучит, – она тяжело вздыхает, откидываясь на диване. Лекса поглаживает большим пальцем тыльную сторону ее ладони. – Нет, я понимаю тебя, – говорит она. – Думаю, я поступила бы так же. – Нет, не поступила бы. – Похоже, ты не знаешь меня настолько хорошо, насколько ты думаешь, – выпаливает Лекса в ответ, цитируя слова Кларк месячной давности. Ее легкая ухмылка перевешивает жалящее чувство, и Кларк ловит себя за тем, что слабо улыбается в ответ. – Возможно. Лекса явно сомневается перед тем, как задать свой следующий вопрос. – Ты все еще была с ним, когда ты… Когда ты встретила меня? Стоит ли ей соврать? – Да. – Очевидно, нет. – Когда я встретила тебя, мы были на грани разрыва. Думаю, мы просто выдохлись, понимаешь? И ты была права. Когда сказала, что иногда чему-то просто не суждено случиться. Не предназначено. Взгляд Лексы спокойный. – Да. А чему-то предназначено. – Тихая уверенность в ее словах посылает дрожь по спине Кларк. – Ты правда в это веришь? – с любопытством спрашивает Кларк. – В судьбу? И в родственные души ты тоже веришь? – Никогда об этом не задумывалась, – признается Лекса. – Но затем я встретила тебя. – Ты такая ванильная, – шепчет Кларк, ухмыляясь, за что получает легкий толчок в плечо и попытку Лексы надуть губы. – А ты иногда бываешь задницей. Кларк ахает. – Как ты смеешь. – Ты обзывала меня хуже, – замечает Лекса. Та вчерашняя полная ухмылка возвращается на ее лицо, и Кларк почти что может ощутить тающие на ее коже снежинки. Отлично. Теперь у них есть своя вещь. Вещь, которая только их, и никто другой не может к ней прикоснуться. Снег и перчатки и теплые поцелуи на холодных губах. Эти фальшивые отношения кажутся куда более настоящими, чем те, что были у нее в колледже, вместе взятые. Кроме Финна, конечно же. Потому что он все еще ее. Она любит его. – Это потому, что ты того заслуживала, – ухмыляется она. Лекса лишь мычит в ответ перед тем, как наклониться и поцеловать ее, совершенно иначе, чем они делали это на кухне. Не жарко, но тепло; не спешно, но медленно; не отчаянно, но желанно. Кларк своеобразно ненавидит, что Лекса способна сделать любой момент идеальным. Она упоминала это раз или два, верно? – Кларк, – шепчет Лекса, когда они отстраняются, медленно, неспешно, нежно касаясь ее лба своим. – Я не могу выбросить из головы мысль, что… Я как-то повлияла на твое расставание с Финном? Нет, но еще можешь успеть, сухо думает Кларк перед тем, как отчитать себя. – Я бы рассталась с ним в любом случае, – говорит она. – Я не знаю, почему мы продержались так долго. Возможно, я просто думала, что все отношения должны быть такими. Любовь испаряется, и остается лишь уют. Мы привыкли друг к другу, и просто механически совершали одни и те же действия. Занимались сексом по расписанию и готовили друг другу завтраки, которые ты скорее скормишь собаке, которой у тебя нет из-за его аллергии. – Она пожимает плечами, и когда она сглатывает, то ощущает соль от не нашедших выхода слез. – Я думала, что так случается у всех, что так работает любовь – ты просто привыкаешь к его присутствию в твоей жизни. Никаких фейерверков, никаких бабочек. Ничего. – Когда она придвигается ближе, глаза Лексы приобретают самый красивый оттенок зеленого, а этот чертов аромат окутывает ее. – Но затем я встретила тебя. Атмосфера меняется резко, но не неожиданно, и Кларк более чем удивлена тяжелому, чистому желанию, возникающему глубоко в ее груди. Ее парень только что видел, как она целовалась с другой женщиной у холодильника. Что с ней не так? А что с ней так, думает она и резко подается вперед, встречаясь с Лексой в поцелуе, который моментально становится глубоким и пылким. Они становятся беспорядочными губами и руками и конечностями, и она ухмыляется в ее рот, когда чувствует ловкие пальцы под своей рубашкой, уже работающие над ее бюстгальтером. Она ловит себя за тем, что ей нравится уверенность Лексы. Конечно же, преимущественно из-за того, что ей это выгодно. Вскоре этого оказывается недостаточно, с этим незначительным расстоянием между ними, пока их губы раз за разом тянутся друг к другу, слишком занятые поцелуями, чтобы сменить позицию. Кларк решает, что хочет большего. Она обдумывает перспективу того, чтобы притянуть Лексу на себя, но затем вспоминает прошлую ночь в кинотеатре. Как опьяняюще это было – иметь полный контроль над действиями Лексы вопреки тому, что это она входила в нее пальцами. Это у нее был контроль над ситуацией. Это она схватила руку Лексы и практически затолкала ее к себе в штаны. Она хочет снова это почувствовать. Лекса шумно вздыхает, когда Кларк проникает языком в ее рот, решительно, уверенно, перед тем, как перекинуть ногу через ее колени и медленно усесться, седлая ее. Они обе стонут, когда горячий центр Кларк соприкасается с тазом Лексы. Ладно, она не продумала это до конца. Ей стоило сначала снять джинсы. Теперь все выйдет очень неловко. Но глаза Лексы практически черные от расширившихся зрачков, а ее губы припухшие и красные и такие, такие красивые, когда она отрывает их от Кларк, встречаясь с ней взглядом. Все еще глядя на нее, она подталкивает Кларк медленно встать, словно прочитав ее мысли, и плавно снимает с ее ног джинсы, оставляя поцелуи на бедрах. Вскоре Кларк поднимается на ноги между раздвинутыми коленями Лексы, будучи одетой в одно нижнее белье, рубашку и расстегнутый бюстгальтер под ней. Дыхание Лексы учащается, становится еще тяжелее, когда Кларк поддевает белье большими пальцами и стягивает его вниз, медленно вышагивая из него, ни разу не разрывая зрительного контакта. – Кларк. – Ее имя – стон, мольба, гребанная молитва, срывающаяся с полных губ, резонирующая в темных глазах и теплом взгляде. Кларк хочет быть съеденной им. Поглощенной, пока не останется ничего, кроме чистого удовольствия, которое способна принести ей Лекса. Она не помнит, когда в последний раз хотела кого-то так же сильно. – Я здесь, – шепчет она и забирается обратно на колени Лексы, тихо вскрикивая, когда пальцы нежно касаются ее входа и дразнят клитор. – Еще, – полу-просит, полу-приказывает она, и Лекса ей не отказывает. Ей кажется, Лекса ни в чем ей не откажет, и это знание настолько же ужасающее, насколько пьянящее. Возможно, Анья права. Возможно, она действительно обладает силой ее сломать. Но, с внезапной ясностью осознает Кларк, это самое последнее, что она хочет сделать. Лекса мурчит на ее ухо, входя в нее медленно, сначала лишь двумя пальцами. Но ей нужно еще. Все ее существо хочет еще, и она тянется вниз, слепо находит третий палец, подталкивает Лексу добавить его к первым двум, и, когда та повинуется, откидывает голову назад и издает громкий стон. Она наконец ощущает себя заполненной, и ей требуется лишь секунда, чтобы привыкнуть к ощущениям. Лекса не двигается, наблюдая за ней темными, словно ночь за окном Кларк, глазами. Она ждет ее, осознает Кларк. Она отдает контроль. Ей. Ей нужно перестать постоянно быть такой, мать его, идеальной, думает Кларк с внезапным раздражением, и это раздражение придает ей сил для дальнейших действий. Она приподнимает бедра, медленно, издавая стон, когда ощущает скользящие в ней пальцы Лексы. Затем она опускает их обратно, и конечно же Лекса изгибает их в нужный момент, под нужным углом, касаясь точки на ее передней стенке с нужным давлением. В этот раз она не поднимает бедра. Она ерзает ими, медленно скользя по ладони Лексы. Ее собственные руки цепляются за плечи Лексы, потому что ее голова кружится, и она уверена, что упадет, если не будет за что-то держаться. Другая рука Лексы на ее талии тоже помогает. – Черт, – ругается она, когда пальцы Лексы снова задевают ту точку и не останавливаются. Матерь божья. Она почти смеется, когда Лекса вздыхает в ее губы. Словно Лексе тоже приятно. Она настолько погружена в удовольствие Кларк? Когда Лекса стонет в ответ на ее вскрик, она получает свой ответ. От этого ей становится еще приятнее. «Это немного странно», думает она. «Такое чувство, что это я ее трахаю, а не она – меня.» – Боже, Лекса… Пожалуйста, – Кларк даже не уверена, о чем она просит. Она лишь ощущает растекающееся по ее телу удовольствие, каждая новая волна сильнее и сильнее, и чувствует, как уже почти непрерывно сжимается на пальцах Лексы. Но ей нужно что-то еще. Лишь маленький толчок. Что-то- Лекса целует ее в губы, раз, и нежный жест отдается резким контрастом с тем, что Кларк делает с ее рукой, а затем большой палец оказывается на клиторе Кларк, небрежно двигаясь вверх и вниз. Кларк чувствует, как ее глаза закатываются к затылку, и после этого по ее венам разливается чистое блаженство. – Лекса! – кричит она. Она сжимает рубашку Лексы в кулаках и замирает, сотрясаясь расположившимися по разные стороны от бедер Лексы ногами. – Черт! Она словно парит, ощущая прокатывающийся по ее телу оргазм, и даже не осознает, что Лекса поднимает ее и опускает на спину, пока не замечает ее нависающее над ней лицо с широкими, дикими глазами. – Черт, Кларк, – выдыхает она, все еще держа руку между разведенными ногами Кларк и все еще двигаясь в ней пальцами, принося ей новые волны удовольствия. – Я чувствую, как ты пульсируешь. Это заставляет ее пульсировать только сильнее, и она шире распахивает пораженные глаза. Кларк не понаслышке знакомы множественные оргазмы – но их большинство были получены ею самостоятельно. Лекса явно намерена это изменить, и Кларк может только простонать еще раз, пока эти чертовы пальцы продолжают двигаться, поднимая ее выше и выше. Лекса, тем временем, седлает ее бедро, и она вздыхает, когда ощущает исходящее от нее тепло. На Лексе все еще ее штаны, и, Боже, это, должно быть, очень неудобно с учетом того, насколько она мокрая. Но Лекса оставляет их на себе, ерзая на бедре Кларк. В этот раз они кончают одновременно, и Кларк не знает, кончает ли она от взгляда Лексы или Лекса кончает от ее, но когда красивые губы Лексы размыкаются и выпускают цепочку тихих, пылких стонов, она думает, что ей плевать. Она слишком занята жадным поглощением открытого рта Лексы, нахмуренных в концентрации бровей и почти болезненного выражения лица, когда она достигает своего пика, глубоко глядя в ее глаза. Это первый раз, неожиданно осознает Кларк. Она впервые увидела, как Лекса кончает, и этот вид захватывает дух. Это прекрасно. Лекса прекрасна. Она не думала, что возможно пропустить свой собственный оргазм, но ей это почти удается, будучи слишком поглощенной нависшей над ней женщиной. Она лишь на секунды отстает от Лексы, ее собственные стоны чуть громче, ее извивания чуть более неуклюжи – но Лексе нравится. Лекса шумно дышит и дрожит сквозь свое облегчение и прижимает губы к Кларк в голодном поцелуе, обмениваясь стонами удовольствия и похвалы. Они остаются в таком положении еще долгое время после того, как спускаются со своих пиков, обмениваясь поцелуями и вздохами, глотая небольшие клубы воздуха, выпускаемые друг другом. – Думаю, – наконец говорит Кларк, более-менее восстановив дыхание. – Думаю, нам нужно снять с тебя эти штаны. И сдать их в химчистку. Лекса смеется где-то под ее челюстью, нежно посасывая губами ее шею перед тем, как ответить. – Все не так плохо. – Тогда это будет ужасный удар по моей самооценке, – смеется Кларк. Она чувствует себя усталой. Чуть более чем слегка сонной. Все, что она хочет – это забраться под плед и заснуть. И она совершенно не будет против, если Лекса тоже окажется под этим пледом. – Оу, – говорит Лекса. – В таком случае они совершенно испорчены. – Поверить не могу, что ты обтерлась об меня на диване, – смеется Кларк, и когда Лекса краснеет и пытается встать, она нежно обхватывает ее лицо обеими руками, одаривая ее неаккуратным, благодарным поцелуем. – Эй. Извини. Мне показалось это милым. И очень сексуальным, – она снова ее целует, и в этот раз Лекса отвечает. Сегодня она достаточно насмущалась на год вперед, думает Кларк с неожиданной глухой нежностью. Пожалуй, мне стоит быть с ней полегче. – Останься, – выдыхает она, быстро, спешно, неожиданно переполняясь страхом. Чего-то. За что-то. – Сегодня. Останься со мной? – Хорошо. – Голос Лексы тихий. Почти сдавленный. – Хорошо. Конечно. Все, что пожелаешь. – Прекрати так говорить. Это отношения, а не диктатура. – Это отношения. Она засыпает гораздо позже Лексы, слушая ее ровное дыхание и изучая черты ее лица, такие молодые во сне.