your hand in mine

Финн оказывается не в восторге. – Тебе не обязательно этого делать, – тяжело говорит он. – Лекса – она уже знает, что мы знакомы, что мы были вместе. Она не может указывать, с кем тебе дружить. – Да, но мы не друзья. – Кларк закусывает губы. Сначала она чувствовала себя неправильно за то, что делает это по телефону, но сейчас она почти счастлива. Настолько счастлива, насколько может быть. – Финн, мне жаль. Мне правда жаль, но нам нужно перестать встречаться, пока я с Лексой. Это слишком опасно. Вчера я чуть – я боюсь, что я проговорюсь. – Не проговоришься. – Ты не можешь этого знать. Финн замолкает на том конце провода, и Кларк почти выпускает вздох облегчения, но затем он вновь обращается к ней, приглушенная злоба слышна в его голосе. – Ты серьезно это делаешь. Ты бросаешь меня. – «Из-за нее» повисает в воздухе, непроизнесенное и тяжелое. – Финн, я тебя не бросаю, – вновь пытается она. Он просто ее не слушает. Почему он не может послушать ее? Он был в порядке прошлым вечером. Он обещал быть рядом. – Это – это перерыв, хорошо? Мне нужно быть с ней, чтобы все сработало. «Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь. Пожалуйста.» Финн усмехается. – О да, она ведь так верна тебе в ответ, – бормочет он. – Что ты имеешь в виду? – Она моргает. – Ты что-то знаешь? – Сама идея, что Лекса ей изменяет – она, что ж, довольно иронична с учетом всех обстоятельств. Но при этом это так для нее непостижимо. Непостижимо думать, что Лекса кому-то изменяет, и особенно тому, кто для нее важен. «Так ты думаешь, что ты для нее важна?» – Я – нет, – Финн на секунду запинается перед тем, как в его голос вновь возвращается огонь. – Но я ее знаю. Она не сможет долго удовлетворяться тобой, особенно поскольку ты не… – он замолкает перед тем, как взволнованно вздохнуть, и не продолжает. Она застывает. Он не мог иметь в виду то, что она думает, потому что это было бы низко. Очень низко. – Поскольку я не что? – она вздыхает, когда он продолжает молчать. – Поскольку я не что, Финн? – Забудь, – бормочет он. – Слушай, ты уже явно сделала свой выбор. Я не собираюсь умолять, но мне нужно некоторое время, чтобы… полагаю, чтобы смириться с этим. Надеюсь, ты понимаешь. – Его голос далекий, каким он бывает каждый раз, когда она его расстраивает. И она понимает. Она понимает, она так чертовски понимает все и всех, но это не дает ему оправдания быть козлом. Она прекрасно знает, что он собирался сказать, и она не собирается закрывать на это глаза. – Поскольку я не что, Финн? Поскольку я не трахаю ее, ты это хотел сказать? – его молчание оказывается ей исчерпывающим ответом. – Я ей надоем, и она найдет кого-то еще, верно? – Ты не можешь рассчитывать, что она будет ждать тебя вечно, Кларк, – замечает Финн. Ей не нравится эта его версия. Иногда в нем словно находятся два человека, и когда настоящий Финн, ее Финн, с мальчишечьей улыбкой и добрыми глазами, слишком устает, чтобы продолжать, этот Финн встает на его место. И он словно срывается. Вот только оба этих человека – одно и то же. Это все Финн. Хороший и уродливый. Когда-то ей казалось, что она никогда не прекратит любить все его стороны. Ей интересно, как выглядит уродливая сторона Лексы. Ей интересно, выглядит ли ее собственная хуже или лучше, чем она думает. – Конечно, – медленно говорит она. – Но кто говорил о вечности? Голос Финна ровный. – Что? – Я говорила тебе, Финн. – Он сказал, что понял. Он сказал-, – Мне нужно быть с ней. И я имела в виду быть с ней. Потому что ты прав – я не могу рассчитывать, что она будет ждать меня вечно. – Будет ли? – Рано или поздно мне придется ей отплатить. Финн издает давящийся звук перед тем, как прокашляться. Он ничего не говорит. Кларк вздыхает. – Мне правда очень, очень жаль, – шепчет она. – Можешь принимать это столько времени, сколько тебе потребуется. Прощай, Финн. – Она ждет, когда он что-нибудь ответит, но спустя несколько долгих, волнительных секунд он молча кладет трубку. Это не расставание, думает она. Это не оно, это не- Но почему оно так им ощущается? Она ненавидит себя за это, но, слушая гудки, она не сдерживает небольшой, детской, невероятно эгоистичной мысли, что Финн должен был ее поддерживать. Что он выбрал свою гордость и свои чувства вместо нее. Опять. И она так, так надеялась, что он выберет ее. Лекса, хотя бы, предупредила ее, что не может полностью дать ей это обещание. // Какой бы пустой ее не оставил этот разговор, слова Финна задели за живое. Ей нужно что-то сделать с ее ситуацией с Лексой. Она не может продолжать брать и не отдавать обратно, а Лекса, должно быть, начинает уставать тереться о ее бедро или пользоваться собственными пальцами, чтобы получить облегчение. Не то, чтобы Лекса затрагивала этот вопрос. Во всей этой ситуации она была невероятно мила, но Кларк знает, что она ожидает от нее… некоторые вещи. Должна ожидать. Все ожидают. И даже если сейчас у нее до сих пор осталось терпение, то скоро оно закончится. Лучшая защита – это нападение, и поэтому Кларк сама поднимает эту тему, когда они лежат в постели после секса – ну, скорее после того, как Лекса ее трахнула. В этом вся проблема. – Извини, – шепчет она в шею Лексы. – Что? – Лекса ерзает под ней, и Кларк представляет, как ее лицо застыло в растерянности. – За что? Ей интересно, разыгрывает ли Лекса идиотку или действительно не знает, о чем говорит Кларк. – Потому что я не… я не делаю ничего в ответ. – Кларк, – Лекса пытается приподнять подбородок Кларк, дабы взглянуть на нее, но она ей не позволяет, вместо этого решая продолжать прятаться в ее объятиях. Она ей позволяет. – Пожалуйста, не извиняйся за то, что ты не готова. – А что, если я никогда не буду готова? «Ты не можешь рассчитывать, что она будет ждать тебя вечно.» Слова Лексы тихие и уверенные. – Значит, ты не будешь готова. – Вновь говорит она после короткой паузы. – Ты можешь, пожалуйста, посмотреть на меня? – Нет, – бормочет Кларк в ее шею. – Ты приятно пахнешь. Лекса смеется. – Я вся потная. – Именно. – Она вздыхает, но наконец поднимает голову, встречаясь со взглядом Лексы. – Я серьезно, Лекса, – говорит она. – Мы встречаемся уже несколько месяцев, и я никогда… Я ни разу не заставила тебя чувствовать себя так же приятно, как ты меня, – смущенно заканчивает она. Это чувствуется реальным. Слишком реальным. Она видит, как Лекса пытается скрыть веселую улыбку. – Спустя столько времени, – бормочет она,– ты все еще не понимаешь, что ты делаешь со мной, не так ли? – нежный поцелуй, прижатый к уголку ее губ. – С тобой я чувствую себя невероятно. Никогда в этом не сомневайся, хорошо? Этого, – она опускает ладонь на щеку Кларк, – этого достаточно. Более чем достаточно. Если ты думаешь, что не будешь готова, значит, ты не будешь готова. Тебе решать, что с этим делать. Я никогда не буду от тебя что-либо требовать. Вот, думает Кларк – вот тот момент, где она должна сказать ей, что любит ее, но это та черта, которую она не хочет переходить. Из всех жестоких вещей, что она сделала с Лексой, эта – то, после чего она не сможет повернуть обратно. Она задумывается, говорит ли она о Лексе или о себе. – Я знаю, что ты не будешь. Конечно же я знаю. – Кожа Лексы теплая, но немного липкая от их общего пота. – Но я хочу быть готовой. Я просто не… Я хочу, чтобы тебе понравилось, – последняя фраза произносится едва слышимым шепотом. Кларк думает, не настало ли время перестать врать самой себе, что она просто играет свою роль. – Мне уже нравится, – легко говорит Лекса. – Это с тобой. – Нет, Лекса – ты знаешь, о чем я, – Кларк вздыхает, придерживая простыню у груди, когда садится и выскальзывает из рук Лексы. Порой присутствие Лексы давит. В другой жизни, в другом мире ей могло бы показаться это милым. Она могла бы любить это. Возможно, она могла бы любить ее. Но в этом мире оно служит лишь для того, чтобы напоминать ей обо всех ужасных решениях, принятых ею. Решениях, которые она была вынуждена принять. Вынуждена ли? Лекса позади нее вздыхает. – Извини, – мягко произносит она. Кларк представляет, как ее пальцы застывают у ее голой спины, чуть не касаясь кожи перед тем, как Лекса одергивает руку, не будучи уверенной, хочет ли она сейчас чувствовать ее прикосновения. – Я никогда не переживала то, через что ты сейчас проходишь. Мой первый раз был… Мы были молодыми и нетерпеливыми. Кларк поворачивает голову, изучая улыбающуюся ей Лексу. Она выглядит такой расслабленной в кровати Кларк, откинувшись на изголовье с открытыми плечами и грудью. Небрежно накинутая простыня сползает, раскрывая ее напряженный живот, и Кларк ловит себя за тем, что не против попробовать этот пресс. Она поднимает глаза на лицо Лексы, не находя на нем нахальной ухмылки за то, что ее застукали за таким бесстыжим разглядыванием ее тела. – Это было с той девушкой, которую ты любила? Та, о которой ты недавно говорила? – тихо спрашивает она. Она думала об этом. Они практически не обсуждали своих бывших. Кларк говорила о Финне, но того требовала ситуация. Прошлым вечером она впервые услышала о бывшей любви Лексы, коротко и вскользь. «У меня была только одна». Значит, однажды она уже любила. Какую из этих девушек? Почему-то у Кларк есть ощущение, что она – не одна из них. Лекса трясет головой. – Нет, – признает она. – Я встретила ее позже. Тот раз был чисто из-за физического влечения. «Как символично», мрачно думает Кларк. Лекса продолжает. – Мне жаль, что я не переживала твой страх, – мягко говорит она. – Но я понимаю. Я могу лишь сказать тебе, что я ничего от тебя не ожидаю, и если ты решишь… ну, эм, то я помогу тебе с этим. – Она ощущает, как улыбка растягивает уголки ее губ, когда Лекса, явно смущенная, запинается на словах. – Я знаю, – шепчет она, наклоняясь назад и целуя губы Лексы. – Спасибо. // – Поверить не могу, что ты позволяла мне верить в собственные навыки готовки, когда ты умеешь вот это. – Кларк глядит, почти очарованно, как Лекса умело нарезает лук, а нож двигается так быстро и резко, что ей почти страшно за эти ловкие пальцы. Лекса выпускает мягкий смешок. – Ты еще даже не попробовала, – замечает она. – Что, если на вкус это будет отвратительно? – Сомневаюсь, – бормочет Кларк, все еще наблюдая за руками Лексы за работой. Стоило догадаться, что они будут хороши во всем, думает она. Если Лекса замечает, как слегка краснеют ее щеки, то ничего не говорит. – Это не исключено, – говорит она. – Я готовлю это блюдо только в третий раз, так что будь снисходительна. Третий раз действительно удачный, потому что блюдо оказывается невероятным. Кларк на момент задумывается, будет ли уместным взять себе добавки, но в конце она решает, что это не важно. Это вкусно – потрясающе – и жизнь слишком коротка, чтобы переживать за внешний вид. Особенно когда это всего лишь Лекса. – Ты обманула меня, – обвиняюще говорит она, уставившись на Лексу перед тем, как отправить еще одну вилку в рот. – Это потрясающе. Если это действительно твой третий раз, то я еще больше зла. – Ну, – Лекса напротив нее слегка смущенно потирает шею. – Я – первые два раза были для практики. Я готовила это вчера. – Ее щеки слегка краснеют, и Кларк знает, что, заправь она каштановые прядки, она увидит точно такие же красные кончики ее ушей. – Дважды. Кларк действительно пытается не смеяться, но это оказывается выше ее сил. – Быть не может, – прыскает она. – Да ты шутишь. – Она не может представить Лексу – ну, вернее, она может представить Лексу, постоянно слишком усердно ко всему готовящейся, но к свиданию? С ней? Ей даже не обязательно было готовить. Она могла бы просто что-нибудь заказать. К тому же, она бы ни за что так не овладела ножом за считанные дни. Лекса опускает взгляд на тарелку, явно о чем-то раздумывая, и затем вновь встречается взглядом с Кларк над столом. – На самом деле раньше я ужасно готовила. Кларк снова хочется сказать «быть не может», рассмеяться неверящим смехом, потому что, опять же, она не может представить, чтобы Лекса хоть в чем-то была плоха. Но что-то ее останавливает, и перед тем, как у нее появляется шанс попытаться понять, что именно, Лекса вновь обращается к ней. – Я даже сожгла тост, – она усмехается, а ее взгляд становится немного отстраненным. – Мне не нужно было учиться готовить. И я не знала, что хотела научиться, пока – пока кое-кто не предложил мне попробовать кулинарные курсы. Кларк моргает. Она не знает, что она ожидала, но это было явно не оно. И что именно она подразумевает под этим «оно»? То, что Лекса усердно работает для достижения чего-то? Она задумывается, с тяжелым чувством, насколько сильно на нее повлияли байки Финна, раз теперь она полагает, что Лекса просто все получает, не прикладывая усилий. Она прокашливается. – И ты была лучшей в классе, верно? Лекса ухмыляется. – Меня чуть не исключили. В этот раз Кларк позволяет неверящей улыбке растянуться на лице, медленно, словно встающее солнце. – Нет. Нельзя вылететь с кулинарных курсов. – Можно, когда ты устраиваешь пожар в аудитории. – Лекса на момент отвлекается на еду. – И вызываешь у людей пищевое отравление. – Она смеется, когда Кларк наигранно тайком отодвигает тарелку. – Я говорила тебе – я не овладела еще многими вещами. – Возможно, – говорит Кларк, делая глоток вина. – Но твоя память меня немного пугает. Так что случилось дальше? Ты сказала, что тебя чуть не исключили? Из-за чего они решили тебя оставить? – Оу, – беспечно говорит Лекса, и Кларк кивает. Точно. Она, скорее всего, пожертвовала им деньги. – Мне пришлось умолять шефа позволить мне остаться. Выучила парочку французских ругательств перед тем, как он согласился на нескольких условиях. – Оу. Любопытство Кларк растет еще больше. – И что за условия? – Он поставил меня на испытательный срок, и меня постоянно должны были курировать, – говорит Лекса с веселым блеском в глазах. – Было еще одно условие, но я не уверена, шутил ли он или нет. – Она на секунду озадаченно хмурится, словно до сих пор пытается в этом разобраться. – Это ведь не что-то… незаконное, да? – Я выполнила то обещание, так что да, определенно незаконное, – Лекса смеется, уворачиваясь, когда Кларк кидает в нее смятую салфетку. – Нет, ничего нелегального. Он сказал мне держаться подальше от его дочери. – Она отпивает вино. – Мне предшествует моя репутация. Кларк моргает. – Вау. Репутация или нет, это было очень грубо. – Не переживай. Уверена, он просто шутил, – смеется Лекса. – Его дочь была в нашем классе, но мы были едва знакомы. «Разве этого не достаточно?» Кларк хмурится, прогоняя мысли, которые, несомненно, являются результатом ранних слов Финна. – Что ж, эти курсы определенно прошли не впустую, – легко отмечает она, бросая взгляд на тарелку. Это простое блюдо – курица с овощами, салат и поджаренные багеты с пастой, сделанной Лексой с нуля. Порции на тарелках не излишне приукрашены, а само блюдо не выглядит невыносимо претенциозным. Не было никакой невероятной презентации, и Лекса не читала ей получасовую лекцию о вине. Это простой и в то же время элегантный домашний ужин, который заставляет Кларк думать о теплых пледах, падающем снеге и тихих поцелуях, разделенных под тихую музыку. Она вновь моргает, быстро и резко, словно это прогонит мысли из головы. – Я рада, что тебе понравилось, – отвечает Лекса, а легкая улыбка не сходит с ее губ. – Но в сравнении с тобой я не настолько хороша. Неожиданно для себя, Кларк краснеет. – Ну, эм, моя готовка… сносная. – Есть какие-нибудь кулинарные курсы, о которых ты не хочешь мне рассказывать? – легко поддевает ее Лекса. Вообще-то ее научил отец, но она не хочет о нем говорить, когда она с Лексой. И Лекса, после нескольких неудачных попыток, не спрашивает. Она, скорее всего, и без того все знает о состоянии ее отца. – Нет, ничего такого. – Это отличное вино, думает она, когда спешно подносит бокал к губам. В ее квартире немного холодно, но алкоголь помогает согреться. Но она знает, что это лишь иллюзия. Алкоголь влияет на попытки ее тела поддерживать температуру. Иллюзия. Лекса все еще смотрит на нее так же, как и всегда: без ожиданий. Просто всматривается в ее черты, словно не может насытиться. Тишина начинает казаться ей неуютной, и она находит новую тему для разговора. – У тебя есть планы на праздники? – выпаливает она первую вещь, что приходит к ней в голову. Она не ожидает, что Лекса поморщится. – Мне нужно заглянуть в календарь, но я уверена, что у меня запланировано несколько торжественных ужинов, – говорит она, и на секунду Кларк готова поклясться, что слышит нотку недовольства в ее голосе. – Ты могла бы – присоединиться ко мне, если желаешь. – Недовольство заменяется нервным волнением, и Кларк не сдерживает улыбки в ее сторону. Торжественный ужин с Лексой. Разве не так все должно было случиться? (Столько всего должно было случиться, и столько всего было не должно; но в последнее время Кларк замечает, что большинство ее планов саморазрушается, когда в них фигурирует Лекса.) Она не уверена, что хочет пойти куда-то, где Индра, Линкольн и Анья будут презирающе на нее смотреть, все до безобразия роскошные и, стоит признать, довольно справедливо судящие. – Думаю, с меня достаточно общественных мероприятий, – говорит она, преимущественно в шутку. Но виноватый взгляд, мелькающий в глазах Лексы, заставляет ее сглотнуть и спешно продолжить. – Я просто не – мне не нравятся толпы. Или наряжаться. Мне просто… мне просто нравишься ты. Что-то разливается по ее груди, теплое и довольно приятное. – Оу, – тихо говорит Лекса. – Ты – ты тоже мне нравишься. Определенно больше, чем все эти мероприятия, – улыбается она. – Если бы мне не приходилось посещать половину из них – я бы этого не делала. Так что я понимаю. Кларк глядит, как зеленые глаза меркнут, и представляет себе Лексу, стоящую посреди очередного огромного зала, чей костюм чист и резок, а взгляд отстранен. Высокая и гордая и одинокая, с людьми, пожимающими ей руку и улыбающимися фальшивыми улыбками, полными фальшивых зубов. Она моргает. – Я – мои друзья собираются снять хижину, но я не поеду в этом году. На Рождество я думала заказать еды и посмотреть Чарли Брауна. Я почти не праздную, но приятно сделать что-то в выходной день. – Это и правда звучит приятно, – без сарказма говорит Лекса. Неожиданно она полностью осознает, что собирается сказать. – Приходи. Если хочешь. И если можешь. – Когда она замечает тень сомнения в лице Лексы, то давит дальше. – Не обязательно смотреть Чарли Брауна. Возможно, ты даже сможешь выбрать фильм. Уголки губ Лексы дергаются перед тем, как подняться вверх. – Возможно? – Если будешь хорошо себя вести, – ухмыляется Кларк, делая большой глоток вина и наслаждаясь голодной искрой во взгляде Лексы. Это чертовски хорошее вино. – Конечно. – Улыбка Лексы становится смущенной, и грудь Кларк заполняют эмоции. Заполняют настолько, что они готовы вот-вот перелиться через край, но она не хочет позволять им этого сделать. – Спасибо, что пригласила меня, Кларк. Но это не ответ. – Это значит да? (А что она хочет услышать?) Улыбка Лексы одновременно сдержанная и яркая. – Да, – говорит она. – Жду с нетерпением. – Значит, решено. Она проводит Рождество с Лексой. Это странное чувство, думает Кларк – осознавать, что она тоже с нетерпением этого ждет.