your hand in mine

– Меня бесит, что нужно вставать из этой кровати. – Раньше ее бесили чувства, вызываемые в ней улыбкой Лексы; раздражало тепло в груди, которое она принимала за дискомфорт. Слишком быстро, слишком непонятно. Нежелаемо. Но сейчас она охотно позволяет себе растаять, когда губы Лексы растягиваются в скромной, небольшой улыбке, становящейся только шире под описывающими ее контуры кончиками пальцев. Кларк лишь мычит и подается навстречу Лексе, прижимая к ее губам свои в очередном поцелуе, неспешном и почти ленивом. Умиротворенном, проносится в ее голове. Сколько таких поцелуев они разделили за последние пару часов? Кларк одновременно с разочарованием и радостью осознает, что сбилась со счета. Она хочет запомнить каждый из них. Они словно только что впервые поцеловались, и она не может насытиться. – Кларк, – бормочет Лекса в ее губы, и спина Кларк прогибается вперед, потому что– они целуются. В ее кровати. После нескольких часов занятия любовью. – Мы опоздаем. Она недовольно ноет, проводя носом по мягкой, теплой коже на шее Лексы. Она хочет увидеться с отцом, правда хочет. Но им надо подождать до двух, и если они пропустят завтрак, то может- – Ладно, – бормочет она, опуская руки на поясницу Лексы. – Но когда мы вернемся… – она замолкает, заметив виноватый взгляд Лексы. – Или когда мы… не вернемся? Лекса вздыхает, и Кларк с долей скептицизма поражается своей моментальной реакции тела. Господи, думает она. Это же просто звук. Вот только это не просто звук. Это Лекса. «Вот, что она со мной делает. И я не хочу, чтобы это прекращалось.» Она трясет головой, пытаясь сфокусироваться на словах Лексы, а не ее губах. – Сегодня я должна увидеться с Аньей, – тихо говорит она, и Кларк хочется смеяться, потому что Лекса произносит эти слова чуть ли не прискорбно. Из-за того, что ей придется ее покинуть, понимает она, и теплое чувство в ее груди разрастается. Она знает, что это глупо, но: – Ты не можешь отменить встречу? – Боюсь, что нет. – Вздыхает Лекса. – Она крайне на ней настаивала, когда мы говорили по телефону. – Погоди, когда вы с ней говорили? Она с восхищением наблюдает, как розовеют щеки Лексы. – Когда, эм, когда я пошла нам за водой. – А, – кивает Кларк, словно только что вспомнила. – Ты имеешь в виду после того, как отымела меня тремя пальцами? – невинно произносит она, хлопая ресницами и глядя на Лексу. Лицо Лексы краснеет еще сильнее. Она прокашливается. – Я – да. Сразу после этого. – Поверить не могу, что после всего, что ты со мной делала, ты еще способна ощущать стыд, – Кларк не сдерживает смеха, дразня свою любовницу и наслаждаясь ее смущенной улыбкой и опущенными глазами. Лекса Вудс, могучий генеральный директор, слишком мила. – В свою защиту, – выражение лица Лексы суровое, но ее глаза сверкают от смеха, и Кларк- она не может дождаться наконец ее нарисовать. – Ты делала вещи куда хуже. Это ранит, неожиданно, глубоко, и Кларк надеется, что Лекса ничего не замечает в ее глазах. Она делала вещи куда хуже. Она использовала Лексу из-за ее позиции, из-за ее денег. Она намеренно нашла ее и заставила ее влюбиться в себя, прекрасно понимая, что это ее сломает. И самое ужасное – ничего не изменилось. Даже после того, как она неожиданно в нее влюбилась, Кларк все еще собирается разбить ей сердце, но она больше не может ей врать. Лекса имеет право знать правду. Она лишь надеется, что эта правда не будет стоить ей Лексы, но даже если и так – это меньшее, что она заслуживает. – Эй, – шепот Лексы опаляет ее губы. – Куда ты пропала? Она закусывает губу, позволяя резкой боли охватить ее и надеясь, что это остановит подступающие слезы. – Я здесь, – шепчет она в ответ. Кладет ладонь на щеку Лексы и касается ее губ своими. – Я никуда не уйду. // Она быстро понимает, почему Лекса так хотела вытащить ее в гостиную. Они бредут до нее наощупь; Лекса улыбается в ее губы, пятясь назад и слабо отталкивая ее руки – Кларк рассудила, что это не она виновата в том, что перед рельефным животом Лексы невозможно устоять. – Кларк, – полу-упрекает, полу-стонет Лекса в ее рот, убирая руки Кларк из-под своей рубашки. – Прекрати мять мою одежду и посмотри вокруг. – Зачем мне смотреть вокруг, когда прямо передо мной есть ты-, – ее справедливое замечание погибает на губах, когда Лекса фыркает, шагает в сторону, огибает ее и мягко сжимает ее плечи, заставляя ее посмотреть вокруг, и – если бы она еще не была в нее влюблена, то определенно бы влюбилась в эту же секунду. – Я подумала… Я подумала, ты расстроишься, если твое Рождество не будет… полноценным в этом году, – слышит она неуверенный шепот Лексы у своего уха. Чувствует спокойное, приятное тепло, исходящее от прижатого к ее спине тела. – Надеюсь, ты не против. – Не против, – Кларк выпускает удивленный смех, моргая на огромное дерево, которого там не было прошлой ночью. Не пропускает красиво завернутые коробки под ним, как и не обделяет вниманием гирлянды, украшающие дерево и стены и повешенные немного криво – похоже, Лекса спешила, когда развешивала их. Тем не менее, они выглядят потрясающе. Рождество словно стошнило у нее дома. Кларк это нравится. – Иди сюда, – произносит она настоятельным, пропитанным нуждой шепотом, когда поворачивается к Лексе, притягивая ее за рубашку. – Спасибо. Боже, я никогда не смогу достаточно тебя отблагодарить. – Тебя уже более чем достаточно, – отвечает Лекса. Это мило и бездыханно, немного ванильно, немного томно – это все, чем является Лекса, а Лекса – все, что Кларк хочет. Если бы ей не требовалось быть у своего чудом вылечившегося отца через два часа, она бы определенно утащила эту женщину в ее руках обратно в кровать. Но, как бы сложно это ни было, она заставляет себя отстраниться, когда поцелуй углубляется, потому что она знает, что в противном случае они никогда не покинут квартиру. – Полагаю, тебе понравилось, – хрипит Лекса со слегка покрасневшими щеками. – Понравилось, но, – она бросает хмурый взгляд на дерево. – Я не – я думала, мы решили, что никаких подарков. Я тебе ничего не приготовила. – Ну, – смеется Лекса, – отчасти приготовила. – На вопросительном взгляде Кларк она заминается. – То есть – там, в спальне. Прошлой ночью. – Лекса, – начинает она, не сдерживая огромной, веселой улыбки. – Ты хочешь сказать, что секс со мной – это подарок? – Забудь, что я сказала, – бормочет Лекса в ее шею, явно смущаясь. – Просто подари мне два подарка на следующий год или что-то такое. Улыбка Кларк громкая и свободная, и она не позволяет своему сердцу дрогнуть, когда Лекса вскользь упоминает следующий год. Будешь ли ты у меня в следующем году? // – И она подарила мне мольберт. И принадлежности для рисования. И я – знаешь, я только раз упоминала об этом при ней. – Что ты художница? Кларк закатывает глаза на отца, но ее улыбка не исчезает. – Что я иногда рисую. Я показала ей некоторые свои работы, она сделала мне комплимент, и все. То есть, я думала, что это было все. Она все еще оправляется от произошедшего. От распаковывания подарков между поцелуями и смехом, и от упавшей на пол челюсти следом. – Ты запомнила, – прошептала она, когда встретилась взглядом с глазами Лексы, серьезными и зелеными. – Я бы никогда не забыла, – ответила Лекса. – Что ж, малыш, – говорит ее отец, усаживаясь выше и со смехом отмахиваясь, когда она пытается ему помочь. Шапка Санты, которую он настоял ему принести или «можешь вообще не появляться», начинает сползать, и Кларк сдерживает смех, поправляя ее. – Она похожа на ту самую. – Он моргает на хмурое лицо дочери. – Или… нет? – Хм? Нет, я… – она неуверенно замолкает. Лекса действительно похожа на ту самую. Она и есть та самая. Она единственная, с кем она представляла свое будущее. Финн – с Финном было легко. Удобно. Ожидаемо. Однако мысль, что она проведет с ним остаток своей жизни, больше казалась неизбежностью, чем мечтой. Лекса – его полная противоположность. – Что такое? – глаза ее отца, голубее, чем ее – определенно добрее, чем ее – озабоченно ее изучают. – Поговори со мной, Кларк. Я знаю, что я просто старик, но кто-то однажды сказал мне, что я даю лучшие советы, – он улыбается ей, сжимая ее ладонь в своей большой. Она скучала по этому. Вот, что было ей нужно все это время, осознает она. Возможно, все ему рассказать – не худшая идея, потому что одному Богу известно, как она должна продолжать нести все это на своих плечах. Он будет в ней разочарован. Но он знает, что делать. Как делать. Она делает глубокий вдох и открывает рот, до конца не сформировав слова на языке, когда отец бросает взгляд над ее плечом, и на его челюсти в едва прикрытом раздражении напрягаются мускулы. Забавно, ей даже не нужно поворачиваться, чтобы знать, кто к ним присоединился. – Мистер Коллинз, – монотонно отрезает ее отец. Финн усмехается в ответ, а Кларк все еще не повернулась. Она не хочет, но она знает, что ей придется с ним встретиться лицом к лицу. Он лишь сделал это раньше, чем позже. – Мистер Коллинз – это мой отец. – Джейк ничего не говорит, и Финн принимает это за приглашение подойти ближе и протянуть ему руку для рукопожатия. И Кларк знает своего отца. Он человек чести и не может отказать. Она медленно встает на ноги, наблюдая за быстрым, напряженным рукопожатием перед тем, как ее отец роняет руку, все еще ничего не говоря. Финн прокашливается. – Я хотел вас поздравить, сэр. Ваше выздоровление – лучший рождественский подарок, на который мы могли надеяться. – Он бросает на Кларк взгляд, который она не может расшифровать, и страх охватывает ее грудь, когда они встречаются глазами. Он выглядит плохо. Это ее вина. – Спасибо, – говорит ее отец сухим тоном, и она даже не пытается скрыть закатанные глаза. Что ж, теперь она хотя бы знает, откуда взялась ее известная упертость. Финн не сводит с нее глаз. – Кларк, мы можем поговорить? – Значит, сразу к делу? Она вздыхает и сжимает руку отца, когда он пытается ее остановить. – Все в порядке, – тихо говорит она. – Я скоро вернусь. Финн не ждет ее, но и не уходит слишком вперед. Он первым выходит из комнаты, и она следует за ним, осторожно закрывая за собой дверь и с трудом заставляя себя устоять на месте, когда он поворачивается к ней. Заставляет себя не дернуться от боли в его глазах и щетины на его подбородке. – Ты ушла, – обвиняет ее он сразу после того, как дверь оказывается закрытой. – Ты был пьян, – парирует она. Трусиха. Она ушла не из-за этого. Ей нужно с ним расстаться, она это знает. Ей столько всего нужно сделать, чтобы все исправить. Финн трясет головой. Он словно уже все знает, когда смотрит на нее с кипящими во взгляде злостью и обидой, и Кларк чувствует, как в ее груди мелькает облегчение. За подобные мысли ее можно назвать ужасным человеком, но, возможно, так все будет проще. – Ты не обязана с ней встречаться, – говорит он, в этот раз тише. – Твой отец в порядке. К нему присоединены десятки трубок, и он еще не может ходить. В порядке. Конечно. – Он все еще в программе. – Почему она избегает правды? Ее слова словно застревают в горле, и она не может вытащить их наружу. Взгляд Финна все еще на ней, все еще тяжелый и обвиняющий, и она чувствует, как ее охватывает злость. – Почему ты здесь? – выпаливает она. Он смеется. Звук пустой, мертвый, и ей хочется сбежать от него прочь. – Почему я здесь, – медленно повторяет он. – Почему я здесь, со своей девушкой, с ее отцом, который вчера очнулся. Отличный вопрос. Сейчас. Здесь и сейчас у нее есть шанс, и она его не упускает. Она думает об идеальном утре, подаренном ей Лексой. – Я больше не твоя девушка, Финн, – говорит она. Смотреть ему в глаза тяжело, но она заставляет себя это сделать. Он трясет головой. – Да, я знаю, нам пришлось взять перерыв из-за Лексы, но теперь ты не обязана с ней быть. – Он словно снова намеренно ослеп. Кларк видит это в его глазах. В один момент в них отражается боль от правды, которую она еще не озвучила, а в следующий он моргает, и она исчезает. Остается только отчаяние. Он умоляет ее соврать, но она не может. Больше не может. – Прости, Финн, – шепчет она. – Мне так – мне так чертовски жаль. Ты никогда не должен был меня встречать. Но это – это лучшее, что я могу для тебя сделать. – Она проглатывает слезы. – Я больше не твоя девушка, потому что я – потому что я не собираюсь бросать Лексу. Не потому, что я должна. Потому что… потому что я так хочу. – Признаваться в этом самой себе поначалу ошеломляло. Признаваться в этом кому-то еще лишь облегчает ее душу. Она понимает, почему Финн не хочет ей верить, но больше она ничего не может сделать. Она уже рассказала ему правду. – Кларк, – хрипит он. – Ты не можешь так поступить. Ты не можешь бросить нас из-за нее. – Она наблюдает, как его волосы падают на лицо, когда он трясет головой. – Ты даже не – блядь, Кларк, ты даже не любишь девушек! Почему-то она думала об этом в последнюю очередь, когда болезненно приходила к заключению, что она влюбилась в Лексу. Но она разберется с этим позже. После того, как все закончится, и Лекса узнает правду. – Прости, Финн, – больше она ничего не может ему сказать. Но, возможно – что, если она сможет заставить его понять, и тогда-, – Я не хотела, чтобы так произошло, – шепчет она. – Но я не могла это контролировать. Я не ожидала, что у меня будут к ней чувства, но я не могу – мне не жаль, что я влюблена в нее. – Ее голос звучит неожиданно сильно, и она наслаждается им. Наслаждается своим уверенным признанием, которое не оставляет место для недопониманий. – Ты делаешь ошибку. Она улыбается. Думает о смущенной, едва заметной улыбке Лексы и ее сверкающих глазах. – Знаешь, впервые в своей жизни я уверена, что делаю все правильно. – Он не понимает. Пока не поймет. Глупо надеяться, что он легко это примет. Не в том состоянии, в котором он сейчас находится. Финн покачивается, словно его ударили, и кивает. Его горькая улыбка едва не разбивает ей сердце. Едва. Но теперь он не может его разбить. Она не уверена, что он когда-либо мог. – Удачи, – выплевывает он. – Ты знаешь, где меня найти. Я не собираюсь облегчать тебе работу. Ужасно, когда тебя разрывает между чувством вины и жалости к нему, но она проглатывает все подступающие эмоции. – Мне правда жаль. Он уходит не так быстро, как она ожидала. Возможно, он надеется, что она его окликнет. Пожалуй, даже побежит за ним – но эти дни остались позади. Она лишь надеется, что он позволит себе это осознать. Весь этот разговор оставляет неприятное послевкусие во рту. Она поступила правильно, вот только все пошло не так. Она смыкает челюсть и возвращается в палату отца. Позже. Она разберется с этим позже.